В конце демон всегда возвращается в ад. Парадокс Дувири.

— Горячий душ — лучшее изобретение человечества! Доминус Тракс безнадёжно отстал в вопросах современной цивилизации. Но возрадуйтесь, жители Дувири, теперь ваши мучения окончены! Именем себя с этого момента объявляю декрет, обязующий всех жителей королевства кипятить воду и мыться каждый день. Нет, два раза в день! Выключив воду, Рин прислушалась. — Молчишь, и не пришлёшь за мной даже захудалого Геральда? — Она подождала, но снова не поступило никакого ответа. — Не можешь ответить или не слышишь? А может тебя вообще здесь не существует, а? Хихикнув, она вылезла из душевой кабинки и довольно посмотрела в зеркало на своё румяное лицо. Уперевшись руками на раковину, она задумалась. — Вот так просто… я наконец-то смогу выбраться в реальный мир. Если Джеки спокойно живёт здесь, то и я могу просто не возвращаться в Дувири. Где-то глубоко внутри промелькнула мысль: а как узнать наверняка, какой из миров реальный? Она вздохнула, глядя в глаза своему отражению. — А Тешин? Он привык к тому, что есть. Он же сможет о себе позаботиться? В конце концов он сам отправил меня сюда! На полках справа лежали чистые полотенца. Рин взяла самое верхнее, оно оказалось небольшим. Им она промокнула волосы и вытерла лицо и плечи. — Похоже, скоро нужно будет подстричься. Рассматривая себя в зеркало, она вспомнила, как мама подстригала её длинные волосы раз в пару месяцев. Она бросила маленькое полотенце на пол, чтобы вытереть ноги, завернулась в полотенце побольше и вышла в спальню. После горячей душевой воздух в спальне казался прохладным. Она подошла к кровати, ожидая увидеть свои вещи, сложенные аккуратной стопкой. Но там не было её костюма, осталось только снаряжение: ремень, пистолет в кобуре, Рамблджек и поясная сумка. И всё это лежало не так, как она оставила. Снаряжение явно кто-то трогал. — Кое-кто! Рин недобро прищурилась, представляя виновника и его наказание. Она схватилась за Сирокко и позвала Жака. Стоило только ему войти со стороны кухни, она выпустила заряд малой мощности в стену слева от его головы. С сорвавшейся полки посыпались пластиковые фигурки. Жак пригнулся и закрыл голову руками. — Блять! Рин, ты совсем чокнутая? Она прорычала: — Где мой костюм? Поднимая руки, Жак попытался выпрямиться. — Я думал, мы друг другу доверяем. — Рин дёрнулась в его сторону. — Тихо, не психуй! — Если это одна из его дебильных шуток, я за себя не ручаюсь! Одежда, говорю, где моя?! Жак опустил руки, расстроенно поглядывая на уничтоженную выстрелом полку. В его голосе появились истеричные нотки. — Да это и одеждой-то сложно было назвать. Куртка, сто раз перешитая, расходилась по швам. Штаны перемазаны кровью и вообще все разодраны. Грязные вонючие тряпки! — Он показал в сторону кухни. — Я выбросил их в мусороуплотнитель. Рин втянула воздух сквозь зубы и шумно выдохнула его через нос. Её глаза потемнели. Она перезарядила пистолет, чтобы повысить мощность заряда, и медленно, спокойным голосом, сказала: — Я тебя. Сейчас. Пристрелю. — Нет, погоди. Успокойся! Я хотел дать тебе новый костюм из шкафа, — он осторожно показал пальцем на дверь гардероба, — но там остались только взрослые размеры. Она со злостью махнула пистолетом в его сторону. — Что ты, блять, сказал?! Он снова пригнулся и зажмурился. — Чёрт! Не это хотел сказать… Ну нет там костюма для твоего роста! Прости, пожалуйста, я не знал. Она опустила пистолет, подняв голову к потолку. — Если это один из твоих фирменных приколов, то это нихрена не смешно! Что я по-твоему должна теперь делать? Подумав, что жить пока ещё можно, Жак осторожно выпрямился. — Я вообще-то собирался сказать, что в гардеробе рабочий сканер и принтер, который напечатает для тебя новенький костюм за несколько часов. — Чёрт бы тебя побрал! Можно было СНАЧАЛА подумать об этом, а ПОТОМ выбрасывать мой сраный костюм?! Жак виновато улыбнулся, разводя руками. Рин села на край кровати и посмотрела на свои колени. — Свали снова, пожалуйста, мне надо побыть одной. Она бросила пистолет на кровать, но Жак всё равно не упускал её из вида, пока уходил на кухню, боясь, что в спину что-нибудь прилетит. Рин пошарила в ящиках под кроватями и нашла там несколько маленьких сухих пайков. Под матрасом нашлась вскрытая аптечка, но антисептические салфетки в ней совсем высохли. — Блин, придётся этого болвана спрашивать. Она крикнула в сторону кухни: — Джеки! А у тебя есть свежая аптечка? Жак аккуратно заглянул в спальню. — Конечно, сейчас принесу. Через минуту он вернулся, вскрывая зубами стерильный пакет. Рин забрала аптечку и выпроводила его обратно на кухню. Она вытряхнула на кровать предметы в индивидуальной упаковке: салфетки, пластиковый пинцет, пропитанные кровоостанавливающим раствором ватные шарики, бинт, ватные палочки и пластырь-плёнку с анестезирующим эффектом. Вытянув правую ногу, она слегка прижала ладонью кожу, оттянув её на себя. — Выглядит не так страшно, как ощущается. Кое-где в ране поблёскивали маленькие осколки стекла. Не обращая внимания на боль, Рин выковыряла осколки одноразовым пинцетом и грубо натёрла раны антисептическими салфетками. Кое-как облепив колени плёнкой и замотав эластичным бинтом, она подумала, что неплохо было бы набрать таких аптечек с собой. — На обратном пути… Что? Я ещё не решила. Смывая остатки антисептика с рук в раковине душевой, Рин обратила внимание на шкафчик слева. В шкафчике нашлась пара пустых бутылочек из-под розмаринового масла, немного расслоившегося шампуня и тот самый набор порошковых красок для волос. Открыв коробку с красками, она с улыбкой вздохнула. Спустя столько времени они конечно же испортились, слипшись в плотные куски невнятного цвета. Рин выбросила мусор в уплотнитель под раковиной и направилась в гардеробную. В гардеробе было тесно. При входе сработали датчики движения — внутри включилось освещение. Слева от входа висели серые костюмы стандартных размеров: маленькие на детскую фигуру и большие на взрослую мужскую. — Папа редко обновлял повседневный костюм, потому что обычно ходил в спецовке, но мама каждый раз заботливо печатала новые на всех. И детские остались, потому что они быстро становились малы. Это воспоминание заставило её снова улыбнуться. Она прошла вглубь, скинула полотенце и встала к линейке у стены, вытянув руки в разные стороны. — Активировать сканер размера. Прибор на стене напротив пикнул и начал быстро ощупывать её с головы до ног зелёными лучами лазера. Цефалон гардеробной приветливо сообщил: — Идёт процесс сканирования, пожалуйста, не двигайтесь. Через пару минут процесс был завершён и прибор снова пикнул. Рин завернулась в полотенце и повернулась к принтеру одежды. В меню на стенном экране она выбрала несколько комплектов нижнего белья, стандартный плотный всесезонный костюм, облегчённые сапоги, накидку с капюшоном и длинные перчатки. Перед отправкой на печать цефалон спросил, есть ли особые пожелания. Рин не знала, что ему сказать, она этим никогда не занималась, и выпалила всё, что пришло в голову: — Чтобы никогда не было холодно, и не жарко, и чтобы дождь не промочил, носки поплотнее и… и чтобы в груди было как раз. И напечатай мне ещё крепкий походный рюкзак среднего размера. Цефалон выразил недоверие к словам о дожде, потому что на Заримане его можно было встретить лишь в одном месте. — Обратите внимание, что для работы в гидропонной зоне предусмотрены специальные костюмы. Для получения обратитесь к заведующему. Но всё же костюм, который он показал на экране, соответствовал всем запросам и был скроен идеально по её фигуре. — Большой капюшон, отлично! Высокие сапоги — то, что надо! Подтверждаю! Принтер запустился и стал издавать тихие жужжащие звуки, а на его панели включился обратный отсчёт на пять часов. На выходе из гардероба Рин столкнулась с Жаком, который за время её возни с принтером успел побриться и теперь выглядел почти как Джеки из детских воспоминаний. — Только почему-то такой длинный, пиздец. Рин потянулась, чтобы потрогать его щёку. — Надень пока это, — он сунул ей стопку домашних вещей. — А? Ладно, — она забрала вещи и быстро закрыла дверь перед его носом. Он постоял несколько секунд и, развернувшись на каблуках, пошёл перестилать бельё на кроватях. Дверь гардероба снова открылась и в спину ему прилетело «Спасибо!». Рин надела просторную белую майку и слишком длинные для неё штаны песочного цвета, которые пришлось закатать, чтобы не возить штанины по полу. Она натянула тонкие тапочки, посмотрела на себя в зеркало, усмехнулась и вышла в спальню. Жак приглаживал простынь на кровати справа. Рин заметила, что он снова трогал её снаряжение — теперь оно лежало на встроенной полке спального места. Туда же он сложил пайки, которые она нашла под кроватью. — Будешь спать здесь. Откуда у тебя такой пистолет? Вместо ответа Рин кивнула на соседнюю кровать. — А та, с игрушками, твоя? Он выпрямился и развернулся к ней. — Это мои игрушки. Если хочешь, принеси свои. Рин представила как он такой огромный складывается пополам, чтобы устроиться на стандартной кровати, да ещё обкладывается мягкими игрушками. Она начала посмеиваться. — Прозвучало так, как будто, если я возьму хоть одну, получу пиздюлей. Жак не смеялся, он скрестил руки на груди и смотрел на неё строгим взглядом. — Вообще-то я действительно тебя предупреждаю. Рин показала ему ладони и рассмеялась. — Ладно-ладно, не буду я ничего без твоего разрешения брать. Он положил руки ей на виски, слегка сжав голову. Рин испуганно схватила его за предплечья. — Эй, не убивай меня, это же правда смешно! Рин забыла как дышать, пока он внимательно рассматривал её, медленно поворачивая её голову из стороны в сторону. — У тебя щёки красные. И ты горишь. Похоже у тебя воспаление. — Он отпустил её. — Как ты себя чувствуешь? Рин натянуто улыбнулась. — Как будто я попала в кошмар, где ты — моя мама. Жак прошёл мимо неё в сторону кухни. — Пойдём пить чай. Только сейчас Рин поняла, что её периодически бросало в жар — ещё с того момента, как она пошла в душ. А теперь ей ещё и смертельно захотелось спать. Тело стало ватным, а громкость окружающих звуков как будто убавили. Она медленно вошла в кухню, села за стол и понюхала напиток, который Жак поставил перед ней. — Что это? За её спиной он шарил по шкафчикам в поисках чего-то. — Ромашка, немного розмарина и бергамот. Она рассеянно наклонилась и сунула в тёплый чай кончик языка. Пока она отвлеклась, Жак подошёл справа, взял её за коленку и, повернув её ногу на себя, воткнул в бедро инъектор. Рин не сразу сообразила, что произошло. Пару секунд она смотрела то на него, то на свою ногу. — Э… Ээээ! Ты что делаешь?! Он успел отойти на безопасное расстояние, так что её вялые попытки ударить его провалились. — Это универсальный антибиотик. Если ты заразная, нам обоим будет хреново. Я себе тоже сделал, это должно помочь уже к утру. Он протянул ей капсулу жаропонижающего. — Ай, мог бы предупредить! Рин потёрла место укола и забрала капсулу. — Ещё чего. Ты всегда психовала, когда прививки делали. Она сунула капсулу в рот и замахала на него руками. — Ну всё, хватит! Не стой так около меня, я тебя боюсь. Он налил себе чай, поставил чашку на стол и сел напротив Рин. Она теперь не обращала на него внимания, опять сунув язык в чай. Ей казалась забавной идея попить по-собачьи. Жак устало смотрел на неё, подперев лицо рукой. — Дурында, какого хрена ты делаешь? Просто пей. — Отстань. Рин хлебнула чай и чуть не подавилась. Она прокашлялась и второй раз отпила нормально. — Знал бы ты, какое дерьмо мне приходилось есть, чтобы выжить. — Её голос стал заговорщицки тихим. — Я даже воровала зерно у лошадей и пила из лужи… Жак смотрел равнодушно, решив, что она просто бредит. — Поможешь мне? Я хочу пойти… Заваливаясь на бок, она показала в сторону спальни. Вытянув руку, Жак придержал её за плечо, чтобы она не упала. Он проводил Рин в спальню. Она стала совсем вялой, так что когда он отпустил её, с размаху рухнула на кровать, задев головой мягкий бортик встроенной полки. — Эй, ты не ушиблась? Рин уткнулась лицом в подушку. — Не, мне насрать. Спокойной ночи. Она перевернулась на правый бок. Жак накрыл её одеялом и ушёл на кухню. Повернувшись направо, Рин почувствовала, что укреплённая плоть её Мэг сдаётся под напором иглы кувы. Цефалон Ордис предупреждал откуда-то издалека: — Оператор, перегрузка переноса через 5… 4… 3… Она пыталась остановить иглу, оттолкнуть руку, что управляет ею, вырваться из крепкого захвата, но ничего не могла сделать. Очень скоро игла пробурилась внутрь, вглубь её разума. Её охватило отчаяние. Направляя иглу, заглядывая прямо в душу, уродливая женщина в красном говорила медленным скрипучим, как ржавая калитка, голосом: — Юван… Ты слишком много о себе возомнила. Всё, что ты имеешь, сделали мы. Твою заражённую куклу сделали мы. Тебя… сделали мы. Я заберу у тебя всё, что захочу. Всё, что принадлежит мне по праву! Вокруг всё исчезло, сознание растворилось в ярком красном свете, от которого резало глаза. Значение имел только голос. Голос говорил слова о событиях, которые её заставили забыть… — Мать берёт твою руку и говорит, что произошёл несчастный случай. «Не беспокойся, ангел, со мной ты в безопасности.» Её глаза далеки, расфокусированы. В ответ Рин тихо прошептала: — Она лжёт… Она хочет навредить мне… Голос говорил о событиях, … о которых она и не хотела помнить! — Воздух стал едок и неподвижен. Биомы саботированы. Запасы провианта почти истощились. Паранойя завладела разумом твоего отца. Что же он сказал, пристально рассматривая беззвёздную черноту за окном? Девушка прошептала слова испуганного отца: — Там что-то есть, малыш… и оно следит за нами. Всё глубже вторгаясь туда, где горько, туда, где больно, старуха продолжала вкрадчивым голосом: — Чувствуешь запах дыма? Нижние палубы в огне! Кровь переливается в мигающем свете. Охотничьи группы бродят по кораблю. Лишь разумы детей ясны. Они сплотились в единую группу. Ты вытираешь слёзы, думаешь… — … теперь это моя семья, — по щекам Рин потекли ледяные слёзы. Голос женщины становился всё громче. В некоторых словах слышался второй голос, низкий и в то же время так похожий на собственный голос Рин. — Взрослые воют перед дверью… тонут, обезумевшие, в океане бездны, но ты… теперь ты свободно плаваешь по глубинам. Вой прекратился — они прорвались! Рин хотела закрыться от этого, она сказала дрожащим голосом: — Они стали животными. Теперь МЫ охотились на них! Интонации голоса старой женщины достигли кульминации, с каждым словом втыкая в сердце иглы горькой вины. — Никого на борту, лишь дети… Убийцы своих родителей. МОНСТРЫ, позволившие пристально наблюдающей ледяной бездне ужаса обвиться вокруг их нежных сердец. — Оператор, соматическая связь не выдержит… *ОБРЫВАЙ ГРЁБАНУЮ СВЯЗЬ*! Девушка проглотила этот огромный болезненный ком. Голос дрожал, но она закричала: — Я приняла это! Рин всё вспомнила, она узнала старуху. Она как будто рассказывала эту историю, разыгрывая её по ролям в амфитеатре Бомбастина. Тешина не было видно, но он добавлял свои комментарии, стоя на ступенях между зрительских рядов. Близнецы из высокопоставленной семьи орокин. Когда пришло время, королева Гринир объявила: — Тешин Дакс, мне нужно тело сновидца. Я обеспечивал им возможность континуитета даже после падения империи. Она приказала: — Приведи ко мне мою Юван! Ты существуешь на сгибе двух миров. Мира, который мы знаем, из крови и стали, и бездны, что наблюдает и спит. Пройди же по этому сгибу, как делала раньше. Рин закрыла глаза, чтобы прервать поток красного света, и провалилась в черноту. Пролетев несчётное количество световых лет, она оказалась на вершине заснеженного пика у заброшенного театра Юван. В руке она сжимала скипетр кувы, совсем недавно принадлежавший королевам Гринир, — символ власти Орокин, способный подчинять целые народы. Символ, влиянию которого не мог противиться ни один слуга золотых повелителей. На обледеневшей вершине ребёнок, напуганный и замёрзший, встретил старца, узника проклятой клятвы… Старец предал ребёнка. Своим предательством он заслужил смерть! Однако ребёнок пожалел подлеца и освободил его от тяжёлой ноши. Тешин Дакс стоял рядом с ней — проживший тысячи лет под властью орокин, он всё ещё не выглядел старым. Его золотая броня сияла в солнечном свете. Большой плоский шлем скрывал верхнюю половину его лица. Он придерживал рукоять одной из пары золотых никан, вложенных в ножны на поясе. Ребёнок оставил колыбель позади, и стал он не просто Тенно, а стал самим собой. Подлец, желая вернуть доверие ребёнка, поклялся вечно служить ему. Тешин наклонился к тенно, что убила королеву, освободив его от ненавистной клятвы. — Ты не знаешь, что с этим делать. Девушка разглядывала сосуд с густой багровой жидкостью, венчающий скипетр. — Так скажи мне. Тешин посмотрел куда-то вдаль. — Некоторые считают, что кува это кровь предков орокин. Эликсир могущества и бессмертия. Другие утверждают, что это яд. Проклятое масло, не несущее ничего, кроме зла и безумия. Она сорвала сосуд и отбросила скипетр. — Во что ты веришь? Тешин положил руку ей на плечо. — Я верю и тем, и другим. От стекла исходило еле заметное алое свечение. Рин почувствовала пульсацию древней крови, и едва осязаемый на кончиках пальцев шёпот, обещающий власть, силу и вечную жизнь. Она отломила запечатанный кончик сосуда и одним большим глотком выпила обжигающую жидкость, томящуюся в нём. Наконец-то, малыш. Почему так долго? Рин очнулась, когда на Заримане ещё была глубокая ночь. Тело горело. В голове кипела каша из мыслей, среди которых она поймала воспоминания о борьбе за выживание против спятившей команды корабля. — Если он был ещё жив, почему мы с Кавалеро не пошли за ним? — Неправильный вопрос, малыш, — Рин повернулась в сторону звука собственного голоса, — ты должна спросить «Почему я послушала того, кому нельзя было доверять, не убедившись, что мой друг погиб?». Девочка с короткими волосами сидела на полу около её кровати, поджав ноги. Её глаза светились в темноте, как ночные жучки в пещере Тешина. Рин показалось странным, что сейчас это существо её почти не пугало. Шёпотом она спросила: — Я что, умерла? Девочка молча смотрела на неё с полуулыбкой. Рин приподнялась и выглянула из своей спальной ниши, чтобы увидеть руку Жака, свисающую с соседней кровати. — Джеки сказал, что здесь не от кого больше обороняться, но как насчёт ЭТОЙ СРАНИ? Она снова повернулась к двойнику. — Он же ненастоящий? Такой же, как ты? Девочка молча наклонила голову на бок. — Что ты вообще такое? Девочка по-прежнему молчала. Рин выругалась про себя. — Если не хочешь говорить, тогда изыди! Девочка моментально растворилась в воздухе, ненадолго оставив только два тлеющих уголька глаз. Когда Рин снова проснулась, жар отступил. Она вся вспотела, но чувствовала себя даже неплохо. Судя по часам на встроенной тумбочке, было раннее утро. Она вскочила и посмотрела на Жака, который спал без задних ног. Вчера он допоздна просидел на кухне, пытаясь переварить то, что случилось. — Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Рин помнила, что, несмотря на их общие интересы, она всегда побаивалась его, потому что, если по его мнению кто-то был не прав, он был готов влезть в любую драку. — Да он вообще не фильтровал! Ему было всё равно, кто перед ним — одноклассник, тренер, начальник охраны или даже директор Куинн. Он часто получал дисциплинарные взыскания. И нередко она получала наказание вместе с ним, потому что вечно была его «хвостиком». Иногда он издевался над ней и над другими детьми, устраивая жестокие розыгрыши. Это он облил её волосы окислителем, из-за чего она попросила маму их обрезать. Рин настояла, чтобы она обрезала их как можно короче — чтобы он никогда больше не смог больно дёрнуть за косу. — Мама говорила, что дети могут быть жестокими и что, взрослея, мы начинаем жалеть о плохих поступках. Но мы были уже почти взрослыми, и он не жалел. Он просил прощения и просто забывал. Она всегда прощала его… — О ком-то наверное можно было сказать «терпеливый», «эмпатичный» и «заботливый», но точно не о нём. С чего бы ему так сильно меняться? Зачем он теперь играет «родителя»? Раньше в его эмоциональные моменты она могла бы хоть как-то с ним справиться, но теперь он стал больше и намного опаснее. — Если это вообще ОН. Она отрицательно покачала головой и бесшумно прошла по ковролину спальни в гардеробную. Там она сложила в новый рюкзак перчатки, бельё и пару полотенец с полки, надела свеженапечатанный костюм, накидку и натянула сапоги. Немного подумав, она запихнула в рюкзак и домашнюю одежду, в которой спала. Заплетая волосы перед зеркалом гардероба, она подумала: — Блин, жалко, аптечек не раздобыла… Она прижала рюкзак к груди, накинув лямки на плечи, и вернулась к своей кровати. Стараясь не шуметь, она собрала своё снаряжение и сухие пайки в рюкзак, и прошла до двери к коридорной перемычке, через которую вчера пришла сюда. Дверь с тихим шорохом раскрылась. Рин обернулась, чтобы посмотреть на Жака, который всё ещё мирно посапывал, обняв плюшевого кубродона. — Может в другой жизни нам бы больше повезло, но не сейчас… К чёрту тебя, Джеки! Дверь автоматически закрылась, когда она вышла в коридор.