В конце демон всегда возвращается в ад. Парадокс Дувири.

— Белый свет и тишина. Сте-риль-ность. Надо помыть руки с мылом… А?.. Шумно выдохнув, Рин как будто вынырнула из воды. Она почувствовала в руках планшет и мельком глянула на него. Измазанная кровью девочка постепенно осознала, что сидит в обнимку с планшетом в полной тишине, глядя в непривычно чистый белый коридор. На этом этаже она никогда не бывала. Она медленно встала и сделала несколько шагов вперёд, остановившись в коридоре перед выходом из лифта. Здесь коридор не ветвился, он вёл прямо в центр управления. Тяжёлая дверь лифта медленно опустилась за её спиной. Несколько минут, зажмурившись, Рин напряжённо ждала, что лифт поедет вниз, но время шло, а позади стояла только звенящая тишина. Ей ничего не оставалось, как пройти вперёд до конца коридора. В белоснежной комнате управления загорелся свет. Пока приборы не активировались, от тишины этого места было больно в ушах. Раньше, до первого рокового прыжка, «Зариман 10-0» не всегда управлялся автоматикой. Люди следили за выполнением рутинных последовательностей и непосредственно участвовали в значимых событиях, таких, как открытие нового гидропонного модуля, запуск гипердвигателя или реликварного привода. — Интересно, как долго это всё могло бы продержаться на полном самоуправлении? На огромном мониторе в середине комнаты загорелась схема корабля с развёрнутыми ключевыми секторами. Все тенно изучали устройство корабля, и Рин помнила, что активные секторы на виртуальной карте должны быть зелёными, секторы с непригодной для дыхания атмосферой — красными, а погасшие, бесцветные — не подключены к общей сети. С некоторой вероятностью тёмный сектор мог быть обесточен автоматической системой из-за повреждения электроники. Или его вовсе не существовало. Схема в основном мигала зелёными огоньками, от чего девочка испытала небольшое облегчение. Она положила планшет на сенсорную поверхность панели управления. На экране панели подсветилась область, к которой требовалось приложить ладонь. Прозвучал мелодичный женский голос, поверхность экрана по периметру стала мигать жёлтым в такт каждого слова. — Приветствую, я страховочный управляющий цефалон. Меня зовут Зора. Подтвердите ваш доступ. Тенно приложила правую руку в перчатке к панели. Цефалон без раздумий идентифицировала пользователя. — Добро пожаловать, директор Куинн. Запускаю обмен данными, это займёт пару минут. Поняв, что у Зоры какие-то проблемы с подключением к внешним устройствам, а Кавалеро стащил перчатку у Куинна, Рин рассмеялась. На планшете отобразилась шкала загрузки. Пока данные загружались, девочка не могла сдержать истерический хохот, краснея и заливаясь слезами. Она даже стала задыхаться и упала перед терминалом на колени. Насмеявшись от души — так, что мышцы лица заболели — она прокашлялась. — Зора, в какой части космоса мы находимся? — Не могу сказать, координаты не определяются? — Цефалон высказывала утверждения, но интонации её голоса почему-то были вопросительными. — Снаружи не регистрируется никакое присутствие? Оперевшись локтями в край панели, Рин потёрла виски указательными пальцами. — У тебя речевой модулятор сломался? Что это значит «не регистрируется присутствие»? — Цефалон ничего не ответила. — Ты же можешь запустить обратный прыжок? Запускай! Пару минут индикатор на панели мигал красным, затем Зора с сомнением произнесла: — Извините, не могу запустить обратную последовательность. На лице Рин осталась только нервная улыбка. — Ха? …почему? Цефалон ответила не сразу, будто сомневалась в своём заявлении. — Отказ системы реликварного привода. Недостаточно энергии. Девочка снова начала посмеиваться, но осеклась. — Так не бывает. — Нахмурившись, она посмотрела на схему, на которой отсек реликварного привода горел зелёным. — Покажи, что там. Зора показала на экране трансляцию с камеры зала. Помещение было таким же чистым и ослепительно белым, как весь этаж управления. В центре зала в стеклянном саркофаге мирно лежал предмет, напоминающий гигантский бледный указательный палец. Реликвия была подёрнута слабым голубоватым свечением — как и должно быть в момент её активации. Задрав голову к экрану, тенно задумчиво потёрла подбородок. — Твои слова не соответствуют действительности. Реликвия же должна сейчас буквально излучать энергию? Зора ответила весьма озадаченным голосом: — Реликвия загрязнена. Неверная частота энергии. Извините, мои системы наверное сбоят, но такой частоты не существует. Рин неуклюже поднялась, хватаясь руками за панель. — Попробуй ещё раз! — Я попробовала обратиться к приводу десятки раз, ответ всегда отрицательный. — Цефалон помолчала. — Что с вашим голосом? Вы ведь не директор Куинн? Девочка притихла, не понимая как лучше ответить. — Что она сделает, если поймёт, что у меня нет доступа? Голос Зоры стал звучать так, будто она сейчас расплачется. — Я не знаю, кто вы! Я здесь совсем недавно. Я почти ничего не помню, я не понимаю, что происходит! …я бы не хотела, чтобы Куинн был рядом со мной в такой момент… Пока цефалон распиналась, жалуясь на свою несчастную судьбу, Рин осторожно вышла в коридор и взволнованно прошептала в коммуникационный браслет на запястье: — Кавалеро, ничего не выходит! Из коммуникатора сначала послышалась какая-то возня и шипение. Когда тенно уже начала паниковать, солдат тихо отозвался. — Что не выходит, мышка? Её шёпот сорвался на глухой визг. — Реликварий не запускается, нет энергии! Он тяжело вздохнул. Его голос был пугающе спокойным. — Ничего страшного. Ты сейчас в центре управления всеми системами. Дай себе немного времени, подумай о других вариантах. Возня внезапно стала ближе и громче, раздались высокочастотные крики, но звуки оборвались после резкого оглушающего выстрела. Рин испуганно метнулась обратно к панели управления. Теперь ей было всё равно, что решит насчёт неё цефалон. Лучше умереть здесь, в этой тихой комнате, чем снова встретиться с жуткими, бездной вывернутыми наизнанку, людьми. — Но Кавалеро… Усилием воли она собралась с мыслями и прокричала в коммуникатор: — Что случилось?! Солдат не отвечал. — Кавалеро! Снова послышалась отдалённая возня. Девочка прислонилась задом к терминалу и начала всхлипывать. — Кавалеро, мне нужна твоя помощь! Ты скоро придёшь?! На этот раз он ответил сразу же, почти перебив её. Он говорил медленно и как будто сам с собой, хотя слова точно были адресованы ей. — Чшшш, всё будет хорошо. Ты только не истери, ладно? Сделай сейчас глубокий вдох. В отличие от дерзкого Жака тихая Рин почти никогда не ругалась, но сейчас она была готова достать из глубины души все накопившиеся там за последнее время бранные слова. Она рефлекторно вдохнула перед тем, как высказать солдату всё, что думает по этому поводу, но не успела выдать ни слова. Взрывная волна прокатилась по коридорам нижних этажей. Затухающими толчками её отголоски дошли и до этажа управления. Коммуникатор теперь молчал, сколько бы она ни звала. Девочка медленно сползла на пол перед панелью. Её невидящий взгляд был направлен в белый коридор, ведущий к лифту. Схватившись за голову руками, она тряслась от осознания того, что только что произошло. — Ка-в-валеро, не б-бросай меня… НЕ БРОСАЙ МЕНЯ ЗДЕСЬ ОДНУ-У–У!!! В глазах потемнело, когда слёзы хлынули ослепляющим потоком. Уши заложило, словно она погрузилась с головой в густую жидкость. Она кричала, пока её голос не забрала чёрная пустота, шёпотом передразнивая откуда-то сквозь толщу этой тяжёлой воды. — Эй, малыш, не бросай меня… Рин не заметила, сколько времени прошло, но в какой-то момент шёпот затих и ощущения вернулись. Вдруг вынырнув из небытия, она поняла, что во рту пересохло, а кожа на щеках стянулась, покрывшись солью от высохших слёз. Она закрыла лицо руками, крепко сжатыми в кулаки, и прокричала: — Придурок! Что ты наделал??? С каждым брошенным в никуда срывающимся криком её всё больше охватывал гнев, но внезапно она почувствовала мягкие прикосновения тёплых рук с запахом горьких трав и влажной земли. Кто-то очень знакомый, едва касаясь кончиками пальцев, гладил скиталицу по голове, заботливо прижимая её к себе. — Тише, я с тобой. Ещё не осознавая, где находится, Рин оттолкнула его со всей силы. — Отвали! Она удивлённо моргнула, увидев костёр перед собой, и разжала кулаки. Тешин не смог удержать равновесие и завалился на спину, гулко охнув. Скиталица вытерла пальцами мокрую щёку и почувствовала сильную жажду. Всё это время она прижималась к груди старика и беззвучно рыдала, давясь собственными слезами. Она так сильно плакала, что скулы свело, а в правом глазу лопнули капилляры. — Тешин… Старик встал и отряхнулся. Он вернулся на своё обычное место, невозмутимо налил в стакан остывший чай и протянул заплаканной Рин. Когда она взяла стакан, старый дакс снова мягко провёл рукой по её небрежно заплетённым в тонкую косичку волосам. — Как ты думаешь, это его воспоминания или твои? Каждый раз они дают тебе что-то: эмоции, силу. И я полагаю, что каждый раз ты забираешь частичку его власти над этим миром. Рин вытерла нос тыльной стороной ладони и жадно отпила из стакана. — Силу? Не смеши меня. Если эти воспоминания его, они мне нахрен не нужны! Я просто хочу побыстрее вытащить нас отсюда! — Она встала, пнув носком сапога всё ещё сломанную фигурку Тракса, валяющуюся под ногами, и решительно направилась в сторону озерца. — Я почти закончила, мне надо как можно быстрее вернуться в королевство. Умывшись прохладной водой, Рин попыталась разглядеть своё опухшее от слёз лицо в отражении. Качество изображения водная гладь давала так себе. — Как же жалко я теперь выгляжу… Она представила, что на это сказал бы язвительный Доминус Тракс. — Можно подумать, до этого ты выглядела круто… позорище! Рин собиралась сразу же снарядиться и выйти наружу, но Тешин уговорил её сначала пообедать. Они сидели молча в уютной тишине. Луа лежала на коленях старика, свернувшись калачиком и издавая довольное урчание при каждом движении его ласковой руки. Скиталица хлебала невкусную похлёбку и равнодушно смотрела в потухший костёр, притоптывая ногой в ритм песне у себя в голове. Наевшись, Рин отставила котелок в сторону и, не поднимая взгляда, тихо сказала: — Спасибо. Старик вздрогнул, в очередной раз упустив из рук своего пугливого питомца. — За что? Рин потянулась и запрокинула голову, потерев заднюю поверхность шеи обеими руками. — Всё, что я вспомнила, точно не принадлежит этому тупому мальчишке. Я родилась на «Заримане 10-0». Мои родители были добры ко мне. Даже когда всё это дерьмо случилось, они пытались защитить меня от других взрослых и от… самих себя. Со временем они конечно потеряли контроль, как и все вокруг на этом сраном корабле. — Она серьёзно посмотрела на Тешина. — Я стала бояться их, я ненавидела их и в этой адской мясорубке… — Она бросила взгляд на правую ладонь и сжала её в кулак. — …убила их. Если бы я не справилась с этим, меня бы здесь не было. Теперь ясно, что спираль забрала у меня память об этом. — Рин ненадолго задумалась, глядя на бледных мохнатых мотыльков, налипших на влажную стену пещеры. — Надеюсь, у этого говнюка были отвратительные родители и он получал по жопе за каждый мелкий проступок. — С её губ слетел грустный смешок. — Я никогда не просила, но спасибо, что напомнил мне моего отца. Тешин понимающе кивнул. — Ты не просила, но нуждалась. Полагаю, это всё, чем я могу помочь. *** Давясь на ходу вяленым мясом из пайка, Рин подошла к кайту. — Тешин, откуда вообще взялся Тракс? Старик суетился у водоёма. Он отложил помытый котелок, вытер мокрую руку об одежду и задумчиво пригладил бороду. — Хмм, раз наш маленький король обладает такой силой, думаю он всё-таки один из детей, что были на корабле. С трудом проглотив плохо прожёванный кусок, Рин запила его водой из фляги и убрала её в рюкзак. — Ещё один выживший? Но разве в таком случае он не должен помогать нам? Тешин пожал плечами. — В истории, что я знаю, Зариман вернулся из бездны и принёс Тенно невероятную силу, которую они использовали для борьбы со злом. Но здесь я полагаю всё пошло иначе. Различия параллельны. Парадокс как он есть. Скиталица щёлкнула пряжкой на поясе, натянула перчатки и надела рюкзак на плечи. Накинув капюшон, она посмотрела в сторону варфреймов. — Жаль конечно, что пришлось оставить Нидуса в подземье. Старик закончил с мытьём посуды и теперь направлялся к костру. — Ты можешь выбрать любого воина из тех, что приносит парадокс каждый день. Но не показывай их Траксу, иначе он легко тебя найдёт. Используй варфрейм только в подземье. Рин разочарованно посмотрела на Тешина, отвязала кайта и прошла сквозь портал. Снаружи было не холодно, но острова тонули в плотных серых облаках, через которые тут и там пробивались яркие солнечные лучи. Иногда в самой гуще облаков змейкой пробегал разряд молнии. В воздухе витала лёгкая освежающая тревожность с едва уловимым, но очень знакомым Рин сладковатым запахом. Лёгкий прохладный ветерок вдруг сменился резким порывом ветра и сорвал капюшон, попутно принеся протяжные завывания неизвестных науке зверей и как будто страшные проклятия на несуществующем языке. Скиталица оседлала кайта и щёлкнула пальцами «руки». Светлячок полетел на юг сквозь облака. Набирая высоту, Рин старалась не упустить маячок из вида, но он исчез далеко впереди. Она поняла, что придётся очень долго лететь сквозь эти унылые бесцветные кучи, и ей стало не по себе. В пути скиталицу преследовал странный шёпот, то усиливаясь, то снова затихая. Но по-прежнему не удавалось понять ни слова. Иногда шепчущий голос ощущался как её собственный. — …Мара Локк?! Рин была готова поклясться, что услышала шёпот прямо за своей спиной. Она испуганно обернулась, но позади никого не было. Она усмехнулась и успокаивающе провела рукой между крыльев кайта. — Знаю я одну местную трусиху, что шарахается от каждой тени. Пролетая вдоль кромки центрального острова, Рин заметила внизу что-то блестящее. Она вызвала светлячка в надежде, что тот укажет место поблизости. Но он уверенно вёл её дальше на юг сквозь сгусток плотных серых туч. — Ой, да ну тебя! Если я сейчас не устрою привал, я рехнусь. Что-то снова блеснуло внизу в редких лучах солнца. Скиталица отклонилась от маршрута, направив кайта в сторону блестящей штуки. Приземлившись, Рин слезла с кайта и погладила его по рёбрам. Внезапно её пробрал холодок осознания, что кто-то или что-то хотел, чтобы она пришла сюда. Сердце пропустило удар, но ощущение прошло также быстро, как появилось. Как и пугающий шёпот — здесь, внизу, было тихо и безветренно. Решив немного размяться, она оставила кайта и пошла вдоль края обрыва, разглядывая по пути местный унылый пейзаж. Среди островков тонкой, как седые волосы Тешина, сухой травы возвышались редкие кисточки мелких бледно-сиреневых цветов. Остров здесь резко обрывался, и за этим крутым обрывом не было ничего, кроме океана бездны. Рин подошла ближе к краю, осторожно наступая в стелющуюся по земле белёсую дымку. Она посмотрела вниз на клубящиеся серые облака и поёжилась. Это место выглядело обычно для Дувири, но почему-то вызывало тревожные ощущения глубоко внутри. Внезапно скиталице захотелось обернуться. Её взгляд привлекло то, чего здесь быть не должно. Неподалеку от обрыва в окружении низкорослого кустарника с мелкими сероватыми листочками стояли три ровных ряда стандартных зариманских парт. Рин нахмурилась. — Ну блять, можно только, пожалуйста, без стрёмных двойников? На одной из парт лежал самый обычный, ничем не примечательный, обучающий планшет. Любопытство давно перевесило страх, так что Рин села за парту и осторожно взяла планшет. На экране загорелся текст на базовом языке орокин. Это был опрос, похожий на тесты, которые дети на Заримане проходили в свободное от лекций и практических занятий время. Вопрос сменялся следующим, когда ученик выбирал правильный ответ. В прошлой жизни Рин была прилежной ученицей и считала такие опросы весьма полезными. Они были несложными и позволяли эффективно повторить пройденный материал, так что она заинтересовалась. «Безопасны ли путешествия в бездне?       — Да, мы просто пассажиры.       — Да, пока мы контролируем свои эмоции.» — «Просто пассажиры», конечно. Мелика должна была лучше потрудиться над этим заданием. Слишком легко. «Чем грозит чрезмерное время, проведённое в бездне?       — Временными искажениями и психологическим дистрессом.       — Бездна не представляет опасности.» — Да нет у меня никаких расстройств. Ну почти. Хех. Рин щёлкала вопросы как хвойные орешки, с интересом высунув язык. «Что такое стена?       — Барьер между рациональной реальностью и Бездной.       — Стена костей в… КУ НОМА ЭЛУ РА КАХ, МАРА ЛОКК?» — Хмм, что? Что это за язык? Скиталица встала из-за парты и попятилась в сторону обрыва, неуверенно глядя в планшет, который, не дожидаясь ответа, показал следующий вопрос. «Сколько пальцев на руке?       — Пять.       — Где мои пальцы, малыш?» — Погоди. Что??? Рин закашлялась. Очевидный вариант был сразу отмечен как неправильный, и через пару секунд на экране отобразился следующий вопрос. «Как закончил свою жизнь Альбрехт Энтрати?       — Он умер и был похоронен на Луа.       — Отличный вопрос, не так ли?» Отчётливый низкий шёпот прозвучал прямо ей в ухо: — Отличный вопрос, не так ли, малыш? Вскрикнув от неожиданности, Рин выбросила планшет с обрыва в бездонный океан. — Нет, такая хрень не должна быть здесь. Она только в воспоминаниях! Она проводила планшет взглядом, пока голубоватый экран не исчез среди облаков. Скиталица прищурилась, разглядывая черноту, скрывающуюся глубоко внизу, под серыми, сверкающими изнутри разрядами молний, облаками. Ей показалось, что в глубине облаков промелькнули очертания огромного лица, застывшего в немом крике. Это напомнило слова, которые она когда-то услышала от Доминуса. — Красная вуаль окутала маяк. Он достучался. Глупая… разбила цепи запертого в стене. Готовься к последствиям… Испуганно разглядывая облака, Рин не заметила, как потеряла концентрацию и допустила мысли о месте, где она находится. Услышав голос Доминуса Тракса, она раздражённо фыркнула и закатила глаза. Тракс был недоволен. — Бродяга, ты думала, что я не обращу внимания? Ты думала, я не знаю, что ты делаешь. Мои даксы ищут. Скоро мы найдём твоё мерзкое маленькое логово. Со спины кто-то внезапно схватил скиталицу за хвостик, в который переходила на затылке её косичка. Она вырвалась, резко подавшись вперёд, но кто-то сбоку с жутким обиженным воем полоснул когтями по лицу. — Ах ты блядь! Рин резко развернулась и попыталась разглядеть нападающего, но в сером воздухе мелькали лишь окровавленные когти, которые только что прошлись по её правой щеке. Существо отпрыгнуло и скрылось в чёрной дымке, которую оно создавало своим маленьким полупрозрачным телом. Она снова почувствовала знакомый сладковатый запах, но на этот раз он был насыщенным и тошнотворным. Запах явно исходил от этого существа и Рин наконец-то вспомнила, что это. — Запах Заримана… Существо звучало детским плачем, гротескно вывернутым бездной, и источало запах гниющего мяса, от которого Рин чуть не вырвало. — Запах смерти… Скиталица вспомнила, как тихо плакала перед терминалом в комнате управления, отдавая последовательные команды страховочному управляющему цефалону. — Тела стали разлагаться и вонять, а те… ангелы… бродили по кораблю в поисках выживших. Нужно было что-то с этим сделать. Кавалеро, ты не имел права оставлять меня одну. Надеюсь, существует место похуже этого, и ты после смерти попал туда! Тёплая кровь потекла за шиворот, вернув Рин ощущение реальности. Пальцами она нащупала на щеке три глубоких болезненных борозды. Она достала мечи из ножен. — А ну подходи, скотина! Несмотря на уверенный тон, Рин была жутко напугана. Существо заверещало и побежало на неё, замахнувшись когтистой лапой для нового удара. Его окрашенные в красный когти ярко выделялись на фоне серого дня. Стиснув зубы, скиталица шагнула ему навстречу и вонзила мечи туда, где она предполагала встретить туловище. На фоне мерзкого хрипения умирающего существа послышался сердитый голос Доминуса. Тракс был ОЧЕНЬ недоволен. — За это, скиталица, я тебе что-нибудь сломаю! Тело твари рассеялась в горячем воздухе, который теперь был наполнен пеплом и мелкими тлеющими угольками. Рин повезло, что дар Нидуса всё ещё циркулировал в её крови. Пока она, тяжело дыша, разглядывала танец парящих угольков, кровотечение остановилось, и даже покрасневший глаз пришёл в норму, но на правой щеке теперь красовались заметные рельефные шрамы. С раскатистым рёвом из серой тучи прямо над скиталицей выплыл оровирм Лодун. Он сразу заметил её и, лениво угрожая страшной расправой, прошёлся по кромке острова раскалённой лавовой струёй. Рин некогда было думать о последствиях — она сиганула вниз с обрыва. — Ах, ты сраный пиз… Ветер засвистел в ушах так сильно, что она перестала слышать собственный голос. Пока Лодун медленно разворачивался, наперерез её падению летел кайт. Он успел подхватить скиталицу до того момента, когда оровирм полностью развернулся. Рин пришпорила кайта и направила его вверх, вглубь горячего красного облака. Лодун замешкался и остался искать её внизу. Пролетая сквозь обжигающие облака, она поняла, что преследователь отстал и мягко похлопала кайта по спине. — Спасибо, мой хороший. Рин не была рада внезапному «дню Лодуна», но с души как будто свалился тяжёлый камень. Мысленно она даже поблагодарила огненного принца за его дары. Некоторое время она летела, погрузившись в свои мысли, пока её внимание не привлекли размышления Тешина из коммуникатора. — Бродяга, ты так сильно разозлила Тракса, что мир среагировал на его настроение. Помнишь «Сказки о Дувири»? В сказке «Принц огня» королевская рать имела клинки из расплавленной стали. Зрачки скиталицы расширились от удивления. Она действительно вспомнила то, о чём говорил старик. В детстве мама рассказывала ей истории и не проходило ни дня без сказки на ночь. Сказки были каждый день разные, но Рин смогла сходу вспомнить всего пять сюжетов. — Но не могла же мама знать бесконечное количество сказок? Скорее всего они повторялись циклами… Рин растерянно переспросила: — «Принц огня»? Старик ничего не ответил.