love letters in notebooks

Бомгю, ведя пальцами бессмысленные узоры на парте, не был похож на прилежного ученика. — Ты будешь учиться или просто так сидеть? — бросил Ёнджун в сторону Бомгю с задорной ухмылкой на лице. Его голос звучал слишком легко. Перед этим Бомгю заметил, как Ёнджун подозрительно долго смотрел на пустое место возле него, явно желая занять его. — Учусь, — отрезал Бомгю, не отрываясь от окна. Его взгляд блуждал по пасмурному небу, с которым март ещё только начинал знакомиться. Чхве, чтобы как-то избавиться от досадного присутствия Ёнджуна, опирался на руку, словно пытаясь создать между ними невидимую преграду. Если бы только она была материальной. — Ты точно не похож на отличника, — поддразнил Ёнджун, садясь ближе. — Это смешно. Бомгю поворачивается к нему с недоумением, глядя в чужие глаза новенького. Он закатывает свои, глубоко вздыхая. Этот парень не вызывал у него ничего, кроме раздражения. Бомгю сразу почувствовал, что Ёнджун — тот тип, который любит физкультуру, выпить и катать девчонок на арендованной тачке. С уверенность в своих ощущениях Чхве был абсолютно точен — этот его инстинкт никогда не подводил. — Посмейся и замолчи наконец, — произнес Бомгю, смотря прямо в глаза Ёнджуну с таким видом, словно тот только что сказал что-то несуразное. Казалось, он говорит так незнакомым людям каждый день, как будто в этом был его рутинный стиль общения (это было далеко от правды).  Ёнджун не пропустил его ответ мимо ушей, вместо этого ещё шире улыбнулся. — Ого, ты умеешь огрызаться. Может, ты не такой скучный, как кажешься? — с лёгкостью произнёс Ёнджун, склонив голову набок. Он был не просто нахальным — он умело подбирал слова, словно искал, за что бы ещё зацепиться. Бомгю не смог сдержать короткий смешок, хотя не собирался давать новенькому никакого удовольствия. — Тебе что, весело доставать людей? Или у Ёнджун-хёна проблемы с вниманием? — сказал он, пытаясь заставить себя выглядеть уверенно. Внутри у него нарастало раздражение, и он чуть не сжал кулаки. Старший Чхве откинулся назад, будто оценивал ситуацию с высоты своего опыта. Он явно был не против тоже немного подколоть. Мол, смотри Ёнджун, будь внимательней.  — Возможно. А может, я просто вижу, когда кто-то скрывает свой настоящий характер, — произнёс он с хитрой ухмылкой, приподнимая одну бровь. — Ты точно не такой, как все здесь думают. Вот только интересно, кто же ты на самом деле? Бомгю нервно дернул уголком губ. Всё это начинало его раздражать ещё сильнее. Он ненавидел, когда люди пытались быть умнее, чем есть на самом деле, словно на сцене какого-то театра. — Прекрати свои дешёвые психологические трюки, — тихо бросил он, снова отводя взгляд в сторону окна. — И хватит ко мне лезть. Ёнджун снова усмехнулся, но уже более сдержанно, словно сдерживал смех на показе фокусов. — Я просто сижу рядом. Разве это повод для такой бурной реакции? — спросил он невинно, но с явным подтекстом. Словно он и сам понимал, что его слова вряд ли помогут сгладить ситуацию. На этот раз Бомгю не ответил сразу. Он снова уткнулся взглядом в окно, пытаясь заглушить все раздражающие мысли. Март ещё только начался, и весна, казалось, вот-вот ворвется в его жизнь, которую он изо всех сил пытался держать под контролем. Весь этот хаос эмоций поднимался в нём, и с каждой волной становилось всё труднее с этим справляться. Ёнджун, чувствуя, что его зацепки начинают достигать цели, решил не давить слишком сильно. — Ладно, не волнуйся, — сказал он с ноткой насмешки. — Я ещё успею тебя удивить. Бомгю начал раздражать Ёнджуна, наверное, ещё с первой их встречи. Джун был уверен, что не без причины, и что это вполне взаимная неприязнь. Он не мог понять, почему кто-то вроде Чхве Бомгю, который почти ни с кем не общается и всегда хмур, продолжает удерживать внимание. Это была не просто неприязнь, это было взаимное непонимание. Ёнджун привлекал внимание, как магнит, даже когда Бомгю пытался его игнорировать. Но даже этот игнор оставлял осадок. Для старшего всегда было важно видеть, что люди реагируют на его присутствие, а Бомгю, словно намеренно, оставался равнодушным и даже высокомерным. Чем больше Ёнджун старался зацепить его, тем сильнее Чхве демонстрировал безразличие. Бомгю, в свою очередь, сохранял популярность даже в новой школе в Сеуле, но чувствовалась она иначе. В его старой школе он завоевал уважение благодаря своим академическим успехам и уверенности в себе, а в новой это скорее была его внешность и неприступный характер. Девушки бросали на него взгляды, парни иногда пытались подражать, но никто не мог до конца понять, что происходит у него внутри. Частично, это к лучшему. Он был замкнут, и это только подогревало интерес. Для окружающих он оставался недосягаемым, что только увеличивало его популярность. В классе шептались, но сам Бомгю не чувствовал этой признанности. Она казалась ему пустой. Чхве знал, что всё это может исчезнуть так же быстро, как и в его прошлой жизни. Когда появился Ёнджун, ситуация обострилась. Новенький моментально привлёк к себе внимание своим обаянием и легкостью в общении. Бомгю, который привык быть в центре, ощутил, как его место стало пошатываться. Ёнджун был его полной противоположностью — тот, кто не просто был красив и уверен в себе, но и умел пользоваться своим обаянием, добиваясь внимания людей вокруг. Именно это и усилило их взаимное раздражение. Ёнджун быстро понял, что Бомгю не собирается делиться своим местом на вершине. Он замечал, как тот скрыто раздражается каждый раз, когда внимание переключалось на него. И хотя Ёнджун поначалу просто играл с этим, со временем их напряжение друг к другу стало очевидным для всех. Ситуация начинала напоминать настоящую драму, где каждый из них играл свою роль. Джун подумает позже о том, как бы она называлась.  Каждое их столкновение становилось самым настоящим спектаклем. Когда Бомгю читал книгу, Ёнджун не упускал возможности сесть рядом и начать трепаться о мелочах, даже если это были скучные факты о погоде. Каждый его вопрос вызывал у Бомгю желание либо взорваться, либо встать и уйти. — Вот ты знал, что по утрам в парке всегда гуляют собаки? — спрашивал Ёнджун с той же игривой улыбкой, что бесила Чхве. — Они, наверное, тоже ищут своё место в жизни, как и ты. — Отстань, — коротко отвечал Бомгю, глядя в учебник, но его внутренний голос уже вдоль возненавидел Ёнджуна, который постоянно маячил рядом. Он не мог понять, почему такой тип, как Ёнджун, продолжает вызывать в нём такую ярость. Возможно, дело в том, что каждый раз, когда Бомгю видел, как легко Ёнджун общается с окружающими, он вспоминал о том, каким он был в Тэгу, где переживал совсем другие эмоции.  Ёнджун не любил Бомгю по одной простой причине — тот никогда не играл по правилам, которые Ёнджун считал неписанными для всех. Ён всегда считал, что люди вокруг должны реагировать на него предсказуемо: либо восторгом, либо хотя бы любопытством. Но младший с первого дня демонстрировал нечто совершенно иное — полное безразличие, почти холодность. Он не смеялся над шутками Ёнджуна, не стремился завести разговор, даже не смотрел в его сторону, словно тот вовсе был частью декора. Или ещё что-то похуже. Для Ёнджуна это было новым и непонятным ощущением. Он чувствовал себя невидимым рядом с Бомгю. Это было странное, непривычное чувство, будто его силы притяжения перестали действовать. Реакция Бомгю сильно ударила по Ёнджуну. Бомгю заставлял чувствовать себя не так, как обычно. Каждый раз, когда он пытался что-то сказать, он ощущал, как Гю закрывается ещё сильнее, словно каждый его шаг в сторону сближения был тщетной попыткой пробить стену, которая росла только выше. Как бы он ни пытался завести разговор или подколоть Бомгю, тот оставался таким же закрытым. Для Ёнджуна общение всегда было лёгким и непринужденным. Он любил внимание, и любил, когда люди отвечали на его слова с интересом.  Ситуация обострилась, когда Джун понял, что даже безо всяких усилий со своей стороны Бомгю привлекает внимание окружающих, и это вызывало в Ёнджуне странное чувство беспокойства. Оно было похоже на зависть, но смешанную с негодованием. Он не понимал, почему кто-то, кто так упорно избегает людей, продолжает удерживать их внимание. Ёнджун не мог не заметить Бомгю с его поразительной внешностью. Он не завидовал, но поначалу удивился: как можно так выглядеть и при этом иметь столь скверный характер? Это сбивало его с толку. Ён, будучи человеком, который знал, как использовать свою привлекательность в своих целях, не понимал, почему младший, обладая очень даже привлекательными чертами лица, не делал того же. Вместо этого, Чхве казался вообще другим, что и раздражало старшего ещё больше. Внешне Гю был практически безупречен — настолько, что даже старший, иногда, словно случайно, засматривался на него. Но он считал, что оправдан. Ведь законом не запрещено засматриваться на одноклассников, тем более если это был Чхве Бомгю, который сидел совсем рядом, по правую руку. Ёнджун действительно иногда не мог оторвать взгляда, хоть и установки в голове твердили, что это не то, чем нужно заниматься на уроках.

***

Бомгю, честно говоря, в новой школе был слишком далёк от учебы. Больше всего Чхве ненавидел физику. Глупый предмет, бессмысленные проверочные и потраченные нервы. Всё это казалось сплошной тратой времени. Но ещё хуже нелюбимого предмета был сосед по парте, который, помимо того что отвлекал своими идиотскими шуточками, постоянно клянчил списать. Бомгю едва сдерживал раздражение каждый раз, когда Ёнджун наклонялся к нему, притворно мило улыбался и тихо шептал, спрашивая:  — Скинешь ответы? Бомгю в ответ лишь раздражённо закатывал глаза, словно пытаясь скрыть своё недовольство. Но тратить время на спор не было желания. Вместо этого он молча отодвигал свою тетрадь в сторону, позволяя списать. Сам при этом отворачивался, делая вид, что смотрит куда-то в окно, но на самом деле его бесила даже эта необходимость. — Спасибо, ты не такой уж и плохой, как говорят, — бросил Ёнджун с самодовольной ухмылкой, переписывая. Бомгю ничего не ответил. Он просто продолжил молчать, стараясь не обращать внимания на раздражающего соседа. Гю терпеть не мог этого человека, но не потому, что Ёнджун был хуже остальных, а потому, что был слишком заметным, слишком уверенным, слишком… идеальным, по мнению окружающих. Это раздражало ещё сильнее физики, хотя, тот готов поспорить, что Ёнджун-хён и физика могут потягаться за прямое звание: "Кого же Бомгю ненавидит больше?" Через несколько дней Бомгю опять столкнулся с ненавистным уроком лицом к лицу. Уставший, он наблюдал, как учитель начал раздавать проверенные работы, и каждый раз, когда тот подходил к его парте, Бомгю внутренне напрягался, зная, что ничего хорошего не ждёт. Потому что Ёнджун-хён переписал всю его тетрадь, совсем не задумываясь о правильности всех решений.  Когда Ёнджун с самодовольной ухмылкой разворачивал свою тетрадь, ожидая приличных результатов, его уверенность медленно исчезла. Почти все ответы оказались неправильными, каждый шаг грубо перечёркнут красной ручкой учителя. Рядом красовалась оценка, гораздо ниже, чем он ожидал. Ёнджун окинул Бомгю взглядом, полный раздражения. Он был взбешён. Разочарование читалось в каждом его движении. Бомгю, казалось, нарочно избегал его взгляда, продолжая заниматься своими делами с видом, будто вообще не причастен к происходящему. — Ты, блять, издеваешься? — зло прошипел Ёнджун, его голос прозвучал слишком громко, потому несколько учеников обернулись на звук. Бомгю лениво поднял голову, словно его оторвали от чего-то более важного. — Ты сам попросил, — спокойно ответил он, едва скрывая улыбку. — Я ничего не обещал. Ёнджун, стиснув зубы, резко бросил тетрадь на парту. — Иди к чёрту, — выпалил он, склонившись к Бомгю, его лицо напряглось от гнева. — Я думал, что нашим ссорам конец. Бомгю равнодушно пожал плечами, будто ему было всё равно. Но в глубине души его что-то задело. Ёнджун не был таким уж бесполезным противником. Наоборот, эта бесконечная вражда начала казаться Бомгю чем-то личным, что он и сам не хотел признавать. — Ну ты и гад, — усмехнулся Ёнджун, взглянув на него исподлобья. — Хуже, чем твои ответы. Бомгю приподнял бровь, снова едва скрывая насмешку. — Зато я хотя бы сам стараюсь, — ответил он с вызовом. — А не клянчу у других. Ёнджун сжал челюсти. Его раздражало всё в Бомгю: начиная от внешности, заканчивая этим холодным безразличием, которое парень демонстрировал постоянно. Как он может быть таким красивым и таким, на его взгляд, невыносимым? После их стычки напряжение продолжало висеть в воздухе. Урок заканчивался, но внутри Бомгю что-то не давало ему покоя. Всё, что касалось Ёнджуна, будоражило мысли. Просидеть остальные уроки было сложнее, чем раньше. Потому что тот уже не ловил постоянных изучающих взглядов, к которым успел привыкнуть. Под конец всех уроков, Бомгю был уверен, что судьба его ненавидит. Потому что именно сегодня дежурит Чхве Бомгю. Да, вселенная однозначно не оставляла и шанса.

roxanne – chase atlantic

Класс пустел медленно, оставляя за собой только остатки дневного шума — шорох тетрадей, негромкие разговоры, скрип обуви по полу. Солнце уже клонилось к закату, пробиваясь через окна длинными, почти оранжевыми лучами, заливая кабинет тёплым светом. Эта мягкость казалась неуместной для настроения Гю, который сквозь напряжение и усталость не мог сосредоточиться. Он медленно протирал доску, чувствуя, как в каждом движении скапливается усталость. Звуки стирания мела были резкими и колючими, будто подчёркивали собственное состояние. Чувствовалась некоторая тяжесть, едва уловимое напряжение, которое он не мог сбросить. В такие моменты каждый звук казался громче, каждый вздох резче, а одиночество — острее. Выйдя из класса, он столкнулся с Ёнджуном у двери. Тот стоял, прислонившись к косяку, скрестив руки на груди, и выглядел так, будто ждал его специально. Бомгю остановился, а внутри всё напряглось. — Что ты тут делаешь? — спросил он сухо, скрывая свою неуверенность за раздражением. — Жду тебя, — ответил Ёнджун с беззаботной ухмылкой, его тон был непринуждённым, но в глазах читались интерес и злость одновременно. Лучи закатного солнца пробивались сквозь окна, золотя его чёрные волосы, придавая им едва заметный, тёплый отблеск. Бомгю старался не отвлекаться, потому что был уверен, что тот явно что-то задумал. Хён медленно наклонился чуть ближе, и его тень упала на лицо Бомгю, скрывая его от прямых солнечных лучей. Это заставило Бомгю быстро заморгать — ресницы дрогнули, словно пытались защитить глаза от этой резкой смены света. Гю нахмурился. Ему казалось, что Ёнджун каждый раз пытается разрушить его спокойствие, подорвать его уверенность. Их противостояние стало слишком личным, и это начинало мешать ему сильнее, чем он готов был признать. — Мне не интересно, что ты планируешь,— сказал Бомгю, стараясь уйти от разговора.  Но когда он пытался пройти мимо, Ёнджун сделал шаг вперёд, блокируя его путь. Бомгю неожиданно резко оттолкнул его плечом. Бомгю стиснул зубы, чуть сдвинув брови, будто собираясь что-то сказать, но так и не смог произнести ни слова. Его губы чуть дрогнули, и глаза снова моргнули, скрываясь за длинными ресницами.  Ёнджун на мгновение замер, ощутив удар. Что-то саднило его в тот момент.  — Стой, — тихо произнёс Ёнджун, но его слова утонули в тишине. Глубокой тишине, которая прятала в себе множество слов. Только самостоятельно можно решить, какие из них будут услышаны.  Ёнджун изначально собирался извиниться. Он знал, что накричал на Бомгю из-за ерунды — не из-за неправильных ответов, а скорее потому, что не мог справиться с собственными эмоциями. Но сейчас, стоя один в пустом классе, где ещё витал слабый запах мела и учебников, он молча смотрел на дверь, через которую только что ушёл Бомгю. Окинув взглядом помещение, Ён заметил парту в последнем ряду, которую, судя по всему, Бомгю забыл убрать. На парте, совсем небрежно, лежало несколько листов. Он взял один из них, посмотрев на пустые строчки. Мысли в голове метались, не зная, куда себя деть. Он не спешил писать — пальцы немного нервно теребили ручку, как будто сомневались в каждом следующем движении. Ёнджун положил лист на стол и взял ручку, заставляя себя сосредоточиться. Рука зависла над бумагой, но слова упорно не приходили. В голове звучали только грубые, злые фразы, но это было совсем не то, что он хотел написать. Джун немного закусил губу, теряя терпение от собственной неуклюжести. Наконец, почти с раздражением, Ёнджун наклонился и написал:   “Прости, за то что был груб на физике, Бомгю-я.” Ёнджун аккуратно положил записку под парту Бомгю, быстро оглянувшись по сторонам. Его рука на мгновение замерла, когда он отпустил листок, словно боялся, что его тут поймают.  Чхве считал, что он самый настоящий идиот.