Дороги сплелись

Волосы успели отрасти до поясницы, и теперь собирались в смешной высокий хвост. Она испытывала некоторые трудности с капюшоном плаща. Не выдерживая объема волос, тот вечно спадал, подвергая свою хозяйку быть замеченной. И каждый раз, когда ей хотелось погулять, приходилось всеми правдами и неправдами запихивать пушистый розовый хвост под непослушную ткань. Сейчас его надо снова надевать. Наверное. Мелди сидела на земле в небольшом шалаше и смотрела в потолок. По ощущениям было где-то три часа дня, но, возможно, несильно больше. Девушку ужасно клонило в сон, но то был наглый обман ощущений. Стоило ей лечь, лишь коснуться головой подушки, как вся сонливость исчезала в воздухе, оставляя в теле неприятное напряжение и легкую тревогу. Она даже завидовала Джерару и Уртир, что сейчас мирно спали на земле, будто бы то была мягкая пуховая перина. Конечно, было бы здорово спать ночью, как делают все нормальные люди. Однако этот день был безумно тяжел – ночью темные маги напали на деревню, где Грех ведьмы решил переночевать, а после тяжелой схватки оказалось, что в деревеньку вот-вот нагрянут рунные рыцари Совета, которые уже семь лет обещают вновь посадить их маленькую компанию за решетку. Пришлось идти как можно скорее и как можно дальше. Остановились они только у города Маргарет, одного из крупнейших в Фиоре. Но внутрь решили не заходить и обосноваться в лесу неподалеку. Ур говорила, что в этом городке у нее есть доверенное лицо, однако, сейчас она очень устала и собирается спать. Джерар поддержал ее решение и почти сразу свалился рядом, оставив Мелди в гордом одиночестве и весенней тишине. Девушка с любовью оглядела спящих друзей. Минувшей зимой их гильдии исполнилось шесть лет – она совсем маленькая, по сравнению с переполненными темными гильдиями и величественными светлыми, что стоят почти сотни лет, принимая новых членов в свои объятия. У них же нет ни здания, ни новых участников, у них даже нет права это иметь. Все, что есть у Греха ведьмы – их крепкие узы и дорога, дорога по темному тоннелю, далеко на свет. Мелди не помнит, кого она убила. Все эти люди давно потеряли в ее памяти черты лица и голоса, став серой безмолвной массой, нависающей над ее улыбчивой душой. Но ей и не нужно помнить: хватает и того, что это были люди. Они смотрели на небо, они, наверное, обнимали друзей и улыбались закату. Они смеялись и плакали, а затем снова вставали и шли дальше, и они бы ушли в новую жизнь, выбрали бы новую дорогу. Но отчего-то встали у нее на пути. Она убивала без сожалений, жестоко и почти бесчеловечно. Когда ей казалось, что это неправильно, Мелди открывала ящик своей тумбочки и долго разглядывала родителей, с которыми мечтала встретится. А потом смотрела в черные и печальные глаза Уртир и думала, что сделает все, чтобы она однажды улыбнулась. Но магический мир оказался ложью. Воссоединение оказалось ложью. Лишь ее грехи были настоящими, и разрушения, оставленные ими, уже никогда не повернуть вспять. Но небо светится голубым цветом, и птицы воспевают облака, улетающие в головокружительную весну. Вдалеке, сквозь деревья и поля, маячит Маргарет, и в его каналах блестит вода, отражая невысокие дома в своей сияющей ряби. И жизнь продолжается, какой бы пугающей она ни была. Уртир, ее дорогая Уртир, сегодня спит мирно. Не кричит, не ворочается и не жмурится от тяжести кошмара. Мелди касается ее головы кончиками пальцев. Простое заклинание, успокаивающее чувства. Так и должна использоваться ее магия. Тоже стыдно – такой ценный дар она так долго тратила на одну лишь боль и смерть. Джерар что-то говорит во сне. Мелди прислушивается. Он спит на вытянутой руке, и та дрожит от напряжения. Брови даже во сне сведены к переносице. – Эрза, – шепчет он, – не исчезай, не исчезай, не исчезай… Одна и та же фраза повторяется его горестным шепотом, и сердце у Мелди непроизвольно сжимается. В лазах защипало. С каждым годом надежды все меньше. Джерар и Уртир заговорили о смерти на третий год. Мелди – только сейчас. Легкое прикосновение к лицу. Морщина между бровей разглаживается, и магия погружает Джерара в сладкое небытие. Он даже немного улыбается. Как и все восстанавливающие заклинания, это нельзя применять часто, иначе оно перестанет работать. Но сегодня такой хороший день, и так ярко светит солнце. Пускай они поспят спокойно, не вспоминая о своих грехах. – Эрза никогда не исчезнет, Джерар, – шепчет она, выходя под солнце. Так жаль, что придется накинуть плащ. Но очень уж хочется погулять по городу и посмотреть в голубые воды каналов. Мир изумрудный, голубой и белый. Это облака, цветы и небо. Желтый – дома, и их стройные отражения. Серый, нет, серебристый – мощеная улочка Маргарета. Деревянные таблички гостиниц проносятся над головами, изгибы окраин приветливо машут рукой. Мелди погружается в размышления, стараясь не выйти случайно в центр. Лучше не светиться. Интересно, где же сейчас другие члены Сердца Гримуара? Она слышала, что Занкроу и Пречт убиты Зерефом и видела то, что осталось от Адзумы – стройное деревце, на самом деле целая группа деревьев – маленькие ростки сформировали целую крону. Козерог, нет, Золдео, умер. А Растироуз? А Каин? Может, они тоже смогли бы найти свет и идти к нему с ней бок о бок? Мелди, наверное, не умела не любить. Даже в свои спокойные и безэмоциональные времена в ее сердце горел маленький и теплый огонек любви. И этого мягкого чувства хватало на всех. От того она и понимала полную пафоса и сложных метафор речь Растироуза и разбиралась в несвязном бормотании Каина. Она хотела их понять. Она хотела понять и молчаливого Козерога, и взбалмошного Занкроу, и уважающего своего противника Адзуму. Немного и по-детски побаивалась мастера и Блюнта – его заместителя. Но и то был страх, граничащий с благоговением. В темных гильдиях не принято любить, и от того Мелди училась ненавидеть. Ведь от любви до ненависти – один шаг, а иногда это и не шаг вовсе, только его умелая иллюзия. Ненависть и холод отлично скрывают любовь, особенно, если ты не знаешь, что это такое. Хорошо, что сейчас все иначе. Она бы хотела больше друзей, и хотела бы вновь общаться с людьми из прошлого, но это не значило, что она недовольна своей жизнью. Она очень довольна. Мелди чувствует, что путь, по которому она двигается теперь – правильный. И постепенно, шаг за шагом, прощает свои грехи и радуется каждой своей секунде. Особенно сегодня. День выдался погожий и почти особенный. Резкий порыв ветра срывает капюшон с ее волос и дерзко поднимает в воздух пышный хвост. Черный ободок благополучно слетает и приземляется на дорожку, аккурат к чужим ботинкам. Вот чёрт. – Прошу прощения, это мое, – улыбается она, наклоняясь, а затем встречается взглядом с темно-синим глазами молодого парня. Они кажутся Мелди смутно знакомыми. – О, – он удивленно поднимает брови, – я вас, кажется, знаю. Возьмите свой ободок. Вы же подопечная Уртир? – А вы, – она нервно надевает капюшон и замирает в этой позе. Кажется, это маг из Чешуи Ламии. Она не видела его на играх, но точно замечала на трибунах. В любом случае, они тут вдвоем, и он ее уже узнал. Потом наденет, – неужели ее доверенное лицо? – Я – первый ученик Ур, ее матери, – он гордо заправляет прядь светло-голубых волос за ухо, – Леон Бастия… Доверенное лицо, можно и так сказать. Мелди удивленно поднимает брови. Действительно, их же было двое. – А, второй ученик, – вслух вспоминает она, – я вас помню по рассказам Уртир, но лично мы еще не встречались. Я Мелди. – Первый, – ненавязчиво поправляет он, – в любом случае, не бегите от меня, Мелди, я так давно ничего не слышал о вашей гильдии. Решили залечь на дно? – Давайте перейдем на ты, – Мелди неловко улыбается. Странный и некомфортный разговор, но все же, она так давно не общалась с кем-то, кроме Джерара и Уртир, – это не специально. В последнее время все очень тихо, да и большинство темных гильдий мы уже уничтожили, а новые еще не появились. Сейчас мы в основном ищем одиноких темных магов и пытаемся напасть на след Зерефа. Но, видимо, и он решил не привлекать внимание. – Вот оно что, – он слегка улыбается, – как Уртир? Джерар? – У них все хорошо. У нас была бессонная ночь, так что они сейчас отдыхают, а я решила пройтись по городу. Но не думала, что маги Чешуи Ламии будут гулять по окраинам, особенно в середине дня. Сейчас же весна, должно быть много заказов. – Я тоже не думал. Так получилось, настроение сегодня какое-то странное. Будто бы что-то должно случиться. – Да, у меня тоже, – Мелди удивленно выдыхает, – а где твоя одежда? Леон оглядывает свой обнаженный торс, а потом слегка смущенно, но поражающе хладнокровно одевается. – Надо же… Думал, что навсегда избавился от этой привычки, – ненадолго повисает неловкая тишина. Мелди нерешительно делает шаг назад, – кстати, скоро же Великие магические игры! – Вообще-то, через четыре месяца. – Это же скоро, – улыбается он, – вы будете смотреть? Мелди для вида задумывается. Никто из других гильдий, даже «доверенные лица» не знает их реальную цель. Но за эти годы многие привыкли замечать фигуры в плащах подле столицы и узнавать в них народных героев и бывших преступников. В переполненной столице легче слиться с толпой, но, конечно, лучше лишний раз не рисковать – Грех ведьмы обычно разбивает лагерь на окраине, недалеко от стадиона. Она открывает рот, чтобы ответить, но неожиданно из переулка на них выпрыгивает знакомый персонаж. Вот его Мелди помнит хорошо – самые запоминающиеся и самые смешные бои за всю историю Магических игр. Однако, несмотря на это, он достаточно силен, чтобы привести свою гильдию ко второму месту. Тоби, маг Чешуи Ламии с песьим лицом и, по ощущениям, песьими мозгами. – Леон! Почему я должен искать тебя по всему городу?! – пёс кричит так, что у Мелди закладывает правое ухо. У Леона, кажется, оба. – Не кричи, – морщится он, – я хожу, где хочу. Что-то случилось? Мелди делает еще шаг назад, но Леон останавливает ее, осторожно хватая за запястье. Наверное, Тоби не очень умен и не знает, кто она. – Нет, ты не ходишь, где хочешь, – вновь кричит тот. – Так что произошло? Я нужен мастеру Ообе? Или Джура с задания вернулся? – А! – пёс будто бы что-то вспоминает, – остров фей нашелся! Все живы! Леон растерянно отпускает руку Мелди, и та чуть не теряет равновесие. Тоби тянет Леона в сторону гильдии и снова злится, по-собачьи порыкивая, но тот тоже замирает, смотря куда-то в небо. Мелди прикусывает губу от восторга. Ей хочется плакать, но в то же время – громко смеяться. Она удивлена, и в то же время – будто бы все семь лет только этого и ждала. Слезы текут по щекам и обжигают шею, сердце бешено бьется в груди и отчаянно пытается выпрыгнуть из него. Нашлись. Все живы. Они живы. Джувия. Грей. Эрза. Остальные ребята, которых она так хотела узнать и полюбить. Все они – не пепел, оставшийся от магии Акнологии, не мертвецы на дне океана. Они живые! Она была права. И пусть Мелди почти никого там не знала, она счастлива. Сердце сладко сжимается. Уртир не будет винить себя в еще одной смерти и, может быть, действительно подружится с Греем, а Джерар… Он больше не будет шептать имя Эрзы в полусне и лихорадочном бреду, больше не будет спускать алые венки на волны океана и наконец-то поднимет голову, когда зажжется пожаром очередной закат. Парень перед ней ошеломлен не меньше. На его лице одновременно и шок, и радость, но он лишь произносит сквозь широкую улыбку: – Неужели пегасы нас опередили? Мелди решает не спрашивать, причем тут Синий пегас. Не делиться с почти незнакомыми людьми своим счастьем. Но уходить она тоже не спешит – ноги дрожат от удивления и восторга. – Леон, хватит стоять! – Тоби вновь повышает голос, – Джура и Шерри уже готовы ехать в Хвост феи! Ждем только тебя! Маг виновато пожимает плечами и поворачивается в сторону, где находится гильдия Ламий. – Кажется, нам пора. Рад был пообщаться! Передавай привет своим, – Мелди кивает, – точно! Ты будешь болеть за Чешую Ламии на играх? Мы собираемся стать первыми в этом году! – Вообще-то, – она наконец-то может говорить, – мы собираемся болеть за Хвост феи! И, не дожидаясь ответа, убегает. Ноги понесли ее так быстро, что казалось, сам ветер ведет ее в лес, к месту их временного убежища. Несколько раз ее носки упирались в камни, и она почти теряла равновесие, но не падала и продолжала путь, задыхаясь от восторга и облегчения. На пятой минуте бега сердце болезненно билось в висках, а в горле замер солоноватый привкус крови. Кажется, она не рассчитала свои силы. Или была слишком взбудоражена. Ужасно. Остановилась, чтобы отдышаться. Джерар и Уртир все еще спят, и будить их безумно жаль – все же, они легли, кажется, пару часов назад, и она сама сделала все, чтобы их сон стал спокойным. Но с другой стороны – она не может терпеть, новость вырывается из нее почти потоком и не дает сердцебиению успокоиться. К тому же, утешает она сама себя, после такой новости, может, они смогут спать спокойно? Конечно, тяжесть грехов никогда не оставит их в покое, однако, может это тоже принесет облегчение? Да. Облегчение. Правильное слово для чувства, что расслабляет все ее мышцы, заливает сердце светом и заставляет вновь и вновь поднимать глаза на облака. Может быть, это ощущение – самое правильное в мире. Джерар открывает глаза, не дожидаясь от Мелди решительного поступка и сонно удивляется ее потрепанному виду. – Ты была в городе? – он осторожно поднимается и разглаживает растрепанные волосы, – все в порядке? А затем смотрит на свои руки и хватается за сердце, странно меняясь в лице. Брови его ползут вверх, а губы растягиваются в легкой улыбке. – Я ее чувствую. Я ее снова чувствую. – Хвост феи вернулся, – выпаливает она, чувствуя, как ее щеки охватывает жар, и новая волна облегчения вновь бьётся о берег сознания, – они все живы. Другие подробности не знаю. – Действительно, – Джерар смотрит на ладони, а потом поднимает на Мелди сияющий взгляд. В добрых глазах друга дрожат слезы. Мелди тоже не выдерживает и плачет, вытирая щёки, – я вновь ощущаю присутствие Эрзы. – Чего, – Мелди смеется, – вы что, настолько любите друг друга, что у вас и такая связь есть? – Нет, любовь тут не при чем, – он, кажется, несколько краснеет и отворачивается, – я позже расскажу, ладно? Сейчас я просто шокирован. – Чего шумите? – Уртир слегка потягивается, – и плачете?.. Мелди, не в силах больше сдерживать нахлынувшие эмоции, бросается ей на шею, то и дело всхлипывая. Джерару приходится объяснять все самостоятельно, вытирая слезы рукавом. – Она прибежала с новостью, что Хвост феи вернулся, и все потерянные члены живы. И, я думаю, это правда, так как… Не важно, просто я так думаю. Уртир почти не плачет, только утыкается Мелди в плечо, и та чувствует ее горячее дыхание. Когда Ур отстраняется, выпуская подругу из объятий, край плаща всё же немного мокрый – она смогла спрятать в ее тепле свои слезы. – Вот как, – Уртир улыбается, – значит, Грей тоже жив. – Звучит как надежда, – Джерар теперь тоже смотрит в весеннее небо, тянущееся в приятный вечер, – Мел, может, расскажешь, откуда ты об этом узнала? – Ну, – девушка отводит взгляд, – я была в Маргарете и встретила Леона. Он узнал меня, и мы немного поговорили, а потом прибежал Тоби, тоже маг Ламии. Нет, он меня не узнал, но сообщил Леону о возвращении фей. Они сразу же ушли в гильдию, чтобы поехать в Хвост феи, а я – сразу к вам. Как-то так. – Хорошо, что ты встретила именно Леона, – вздохнул Джерар, – хотя, кажется, в Ламии у нас не такая уж и дурная репутация. – Надеюсь, этот сопляк не флиртовал с тобой? – Уртир строго смерила девушку взглядом, – Не смотри на меня так, этот человек ужасно падок на милые мордашки. – Ур, это была обычная светская беседа, все хорошо! – Ладно… Не наделай глупостей. Ты слишком мала для подобного. – Ур, мне двадцать два! – Всего лишь двадцать два! Джерар, скажи ей… Закат в тот день раскинулся крестом над близлежащими горными цепями. Небо из розового переливалось в алый, и красное солнце делало их тени длинными и тонкими. Джерар смотрел на небо, прислонившись к высокому стволу дерева и кротко улыбался. *** Позже лето вступило в свои права. И пусть на календаре была еще весна, изумрудная трава росла ввысь,тянулась к солнцу и мягко шелестела на ветру. До Великих магических игр оставалось три месяца, когда они наконец-то решились выйти на контакт с Хвостом феи. По словам Ур, таким образом они совместили бы приятное с полезным, ведь гильдия подала заявку на участие в Великих магических играх. А значит, можно не только поддержать их, пожелав удачи, но и попросить проследить за странной магической силой, который год витающей у стадиона и так отчаянно напоминающей Зерефа. Уртир даже придумала награду – на взгляд Мелди крайне сомнительную, но вполне достойную. Но стоило им отправиться туда, где, по словам Джерара, находится Эрза с командой, как они снова пропали. Но в этот раз ощущение было другое – волшебники будто бы отлучились в другой мир и вот-вот должны были вернуться. За пять дней до начала игр, когда Грех ведьмы, было, опустил руки, связь снова появилась. Уртир набросала письмо и отправила его с почтовым голубем. – Они какие-то неуловимые, – жалуется она, – подумать только, мы ждали их целые три месяца! – Главное, что нашли, – улыбается Мелди, поправляя подол платья. Июнь подходит к концу, и любая одежда кажется неуместно жаркой, – нам не пора идти к месту встречи? Джерар сидит, опустив глаза, и Мелди узнает эту тоскливую, неуверенную позу, почти содрогаясь от нахлынувших воспоминаний. Как тогда, в тюрьме. – Может, вы пойдете без меня? – он поднимает глаза, – не думаю, что мне там будут рады. – Вообще с ума сошел? – Уртир раздраженно садится рядом, – а нам очень рады, да? Особенно мне, чуть не убившей Грея. – А я почти похитила Зерефа, – вздыхает Мелди, – это Хвост феи. Даже если весь мир нас никогда не простит, они простят. И вообще, в чем дело? Ты разве не хочешь увидеть Эрзу? – Мне достаточно того, что она жива, – Джерар печально улыбается, – в тот раз, когда я потерял память, она могла просто пожалеть меня. Но сейчас я помню все, каждую секунду своего времени там, каждый свой грех. Я мучил ее. Я убивал и обманывал все эти годы. И… Я убил Симона. Как мне смотреть в ее глаза? Как мне говорить с ней посое того, что я натворил? – Но ведь это ты потерял память в тот раз. Не она, – Уртир тянет его за край плаща, – она помнила каждый твой грех и тогда. И она простила их, понимаешь? – Вот именно, – Мелди снова чувствует, как ее щеки обжигает румянец, – чем больше ты будешь избегать ее, тем дальше ты будешь от искупления! Твой главный грех связан с Эрзой? Так встреться с ней лицом к лицу, как Уртир однажды встретилась с тобой. Мелди ненавидит такие моменты. Мелди чувствует жгучую вину и страх, когда их спокойный и мудрый Джерар вдруг теряет голову и вновь замирает, не в силах идти вперед. Она не знает, достигнут ли однажды его ее слова, и сможет ли он хоть немного ближе прийти к искуплению. И он, и Ур, они так похожи. Говорят о смелости и о свете, но боятся шагнуть ему навстречу, будто бы цепенея от чувства вины. И Мелди могла бы оставить их сзади, могла бы идти по этой дороге в одиночестве, но в этом тогда не будет никакого смысла. Ее дорога – только сейчас, и только с ними. Ее работа – вести их вперед. Она младше и неопытней, и ее боль и вина не так велики. Но она пройдет этот путь с ними в ногу, ведь любит своих дорогих друзей всем сердцем. – Ты права, прости, – Джерароподобная масса вновь становится Джераром и приобретает его черты, – нам пора. – Ур, веди, – улыбается Мелди и берет друзей за руки.