Дороги сплелись

Июнь почти кончился. В их уютную обитель ласково заглядывает рассвет, и солнечные лучи ползут по земле, тая в приятной утренней мгле. Джерар просыпается от пряного холода и выходит на улицу. Ледяная вода близлежащего ручья почти обжигает щёки и стекает по подбородку. Он разглаживает влажными ладонями волосы и накидывает на голые плечи кофту. Утренняя тишина взрывается птичьим свистом, выворачивающим воздух. Джерар садится на влажную от росы траву и погружается в свои размышления. Это было позавчера, а он до сих пор не может успокоиться, думая о произошедшем. Самое худшее в этих чувствах было то, что он и сам толком не понимал свои ощущения. Для них прошло семь лет - семь долгих и тягучих лет, оставляющих на сердце тонкие полоски шрамов. Для Эрзы и Хвоста феи эти долгие годы были лишь секундой или минутой. Она была такой… прежней. Как воспоминание или сон, приходящий вместе с алой зарёй. Джерару снились такие сны с самого первого дня на свободе - безумно прежняя и полупрозрачная Эрза стояла перед его глазами. Она не прощала его, но и не стыдила. Не ненавидела и не любила, не убегала, но и не подходила ближе. И стоило ему сделать шаг навстречу – Эрза исчезала, как подобает призраку, рассыпаясь, как эфирное тело. Наверное, это её исчезновение и было главным его наказанием. Но во сне он не знал ни про грехи, ни про наказания, он просто хотел быть с ней. И сквозь холодные утренние сны, как говорила Мелди, он лихорадочно шептал: «Не исчезай, не исчезай». Настоящая Эрза не состояла из снов и эфира. Её мягкий голос приятно обволакивал тело, а взгляд всё искал встречи с его глазами. В тот момент она была так близко - он коснулся рукой её нежной щеки и почти поцеловал. От неё приятно пахло магией и любовью, и она, кажется, плакала – слёзы блестели в свете мерцающих грибных спор, а солнце купалось в море. Он впервые за эти долгие годы был к ней так близко! Это то, чего он всегда хотел, то, о чём не смел даже мечтать. Но когда близость могла достигнуть пика, что-то внутри сломалось. Он вспомнил. Вспомнил всю боль, которую причинил этой прекрасной девушке. Вспомнил, сколько горечи и смерти он принёс её друзьям. И эти воспоминания говорили вместо него. Именно они заставили его руки мягко её оттолкнуть. «У меня есть невеста» Глупец. Уртир и Мелди правы – лгать он не умеет. Шестерёнки в голове в такие моменты сразу ржавеют и перестают вращаться. Знает же, дурак, как она смущается подобных вещей, знает, что она теряется, когда слышит хоть что-то про чужие отношения, и всё равно сказал именно так. Как обычно, сделал ещё хуже. Но и не оттолкнуть было нельзя. Пока его душа живёт только тьмой и воспоминаниями, пока так свежи нанесённые им раны, он не может позволить себе свободно любить её. Он слишком зол на себя и слишком много думает о себе, чтобы сделать Эрзу счастливой. И, в конце концов, он беглый преступник. Такой отвратительный замкнутый круг. Он любит её, и поэтому не может быть рядом. Ироничная и противоречивая ситуация. Но теперь он спокоен. Она жива и счастлива, и она не ненавидит его. Разве этого недостаточно? Хотя, конечно, было бы здорово вновь прикоснуться к её волосам. Интересно, они такие же мягкие, как в детстве? – Ты сегодня ранняя пташка, – Уртир сонно потягивается, – редко можно такое увидеть. – Да я неожиданно выспался, – он разводит руками, – и немного замёрз. – Понимаю, – Ур окунает лицо в воду на ладонях и трёт глаза, – после той встречи стало так спокойно. И спать легче. Меня больше не мучает тот кошмар. – Меня тоже. Хороших снов, конечно, тоже не бывает, но теперь хотя бы чувствуешь себя отдохнувшим. Будто бы выключили и включили заново. Мы пойдем сегодня? – Да, – волшебница садится на землю рядом, – это имеет смысл. Их гильдия теперь находится на самой окраине, никто из горожан нас даже не заметит. – И это тоже, – Джерар задумчиво смотрит на небо, – конечно, слабо верится, что Макаров будет не против помочь бывшим врагам. – А я почему-то верю, что поможет. В конце концов, мастер – зеркало своей гильдии, не так ли? – Если я мастер нашей гильдии, – смеётся Джерар, – насколько же Грех ведьмы ужасен? – Он прямо как ты: преследует благие цели и перебарщивает с пафосом. А ещё отстойно врёт. Джерар устало усмехается. Кажется, его внезапная «невеста» будет поводом для подколов несколько ближайших лет. Заслужил. – Ур, доброе утро, – улыбается Мелди, вылезая на свет и смешно щурясь, – мы будем завтракать или купим поесть на месте? – Можем и на месте, если нас не отправят куда подальше. Грей говорил, в их гильдии неплохо кормят. Ты всё ещё не разговариваешь с Джераром? – Я ему уже всё сказала. Парню остается только пожать плечами. Вчера Мелди настояла на том, что ему необходимо объясниться с Эрзой и рассказать ей, что нет у него никакой невесты, и это просто была неумелая ложь. По её словам, он может поступать со своими чувствами так, как хочет, но важно быть честным с любимыми людьми. Даже если не можешь сделать их счастливыми. И Джерар с ней согласен. Он и сам не знает, зачем это сказал. Надеялся, что Эрза перестанет его любить после этих слов? Но ведь чужие чувства ему неподвластны. – Я расскажу про ложь, прекрати дуться. Я серьёзно. Не только из-за твоего молчания, я сам считаю, что поступил неправильно. Но мы едва ли встретимся с ней сегодня, поэтому попрошу тебя простить меня авансом. – Вот! Так-то лучше! Я прощаю вас, Мастер, и надеюсь больше не услышать такого ужаса из ваших уст, – и Мелди, не выдержав, громко смеётся. Уртир одобрительно улыбается. – Ты считаешь фразу «у меня есть невеста» ужасной? – Да, если это говоришь ты и не про Эрзу. Я запрещаю тебе так делать! – это она уже говорила посмеиваясь, хотя выглядела очень серьезной. Они держали путь в Магнолию, к одинокой и ветхой гильдии, некогда сильнейшей в Фиоре. Теперь это была лишь тень былого величия – маленькое здание из камня и дерева, украшаемое порванными лопастями старой мельницы, оно напоминало уютный деревенский дом – что-то из его раннего детства, тех моментов, что были до Райской башни - даже длинная бельевая верёвка, протянутая сквозь весь двор, навевала воспоминания. Будто бы из прошлой жизни. Просить помощи у Макарова они решили спонтанно. Все шесть лет своего существования они избегали контакта с другими гильдиями, не желая привлекать к себе лишнее внимание. У Уртир было несколько знакомых в разных гильдиях, но и они не знали ничего ни о положении Греха ведьмы, ни о их новых миссиях. Особенно об этой. Уже который год в Фиоре проводились Великие магические игры – фестиваль, где десятки магических гильдий соревновались за звание сильнейшей. Крокус в те дни походил на конфету в ярком фантике или пышный букет цветов с витрины богатого магазина. Толпы туристов пестрели своими праздничными нарядами, а узкие улочки стягивались пёстрыми флажками и лентами. Каждый день стадион радостно ревел, поддерживая выигрывающих магов. И во всём этом праздничном великолепии никто не замечал странную тёмную ауру, кольцом опоясывающую стадион и холодной тенью скользящую за бесчисленной толпой. Менялись участники и занимаемые ими места, в столицу приезжали новые зрители, но сила не менялась. Сначала они думали, что всему виной присутствие Зерефа и тёмной гильдии, и они вот-вот покинут своё убежище, неся хаос и разрушение. Но время шло, и каждый фестиваль заканчивался благополучно, а магия рассеивалась, стоило последней гильдии покинуть столицу. Вокруг стадиона – плотное кольцо из солдат королевской армии, туда-сюда снуют полицейские, а иногда на глаза попадаются воины совета. Если и было для Греха ведьмы место, где им лучше не появляться, то им являлся стадион. И если и была гильдия, что могла бы им помочь, то это был Хвост феи. Джерар доверял Эрзе. Он также доверял Нацу, Люси и другим членам этой безумной гильдии, с которыми они уже успели встретиться. Однако со вчерашнего дня его мучило дурное предчувствие, и оно было, наверное, самым сильным и неприятным за все годы существования магических игр. Казалось, что именно в этом году что-то должно произойти. Что магия, накапливающаяся предыдущие годы, уже достигла своего пика и страшный механизм начнёт свою работу именно этим жарким июлем. И чем больше у них будет помощников, тем выше шанс, что зло, каким бы оно ни было, будет остановлено. Они останавливаются перед входом в гильдию и не решаются войти. С чего бы начать? Как не вызвать панику и непонимание? – Я знал, что вы придёте, – знакомый голос доносится из-за спины, и они поворачиваются на звук. Мастер гильдии Хвост феи, Макаров Дреяр, строго смотрит на них сверху вниз, но в его глазах нет злобы или упрёка, – грех ведьмы. – Здравствуйте, – Джерар слегка наклоняет голову в знак уважения, – вам сообщили о нашем визите? – Эрза упоминала, что вы можете обратиться ко мне за помощью, однако, не уточнила, в чём она будет заключатся. Что же, проходите, пообщаемся внутри. – Спасибо, – осторожно произносит Мелди и открывает дверь. Джерар и Уртир проходят за ней, всё ещё прикрывая лица капюшонами. В деревянной полупустоте здания почти никого нет. Доску заказов разглядывает грузный мужчина со странной причёской, рядом с ним синеволосый мальчишка сосредоточенно контролирует пламя на раскрытой ладони. У барной стойки стоит беловолосая красавица, Джерар узнаёт её – Мираджейн Штраус, дьяволица с доброй улыбкой. Погружаясь в не самые приятные воспоминания, он находит информацию о многих членах гильдии, которую запомнил, находясь в Совете. – Мирочка, не нальёшь гостям воды? – улыбается Макаров, – они, наверное, устали с дороги. – Вы вернулись, Мастер, – улыбается она, – мы как раз почти решили на счёт состава второй… Она поднимает глаза и от неожиданности разбивает тарелку, которую до этого активно протирала. Джерар натягивает капюшон сильнее, чтобы не смущать волшебницу, но она меняется в лице, а затем выдыхает, собирая осколки. Она доверяет Макарову, доверяет так, что становится даже немного завидно. Даже по этой маленькой сцене понятны взаимоотношения внутри гильдии. Они будто бы даже стали крепче, чем семь лет назад, хотя для них никаких семи лет и не было. – Неужели они, – доносится до них чей-то взволнованный шёпот, и все взгляды в гильдии теперь направлены теперь только на гостей. От обилия любопытных глаз становится некомфортно. Еще одно забытое ощущение. – Господа, – Макаров обращается ко всей гильдии, перемещаясь на стол, – эти люди пришли с миром. Я не чувствую злобы, исходящей от них и наслышан об их подвигах. Поэтому прошу вас относиться к нашим гостям с уважением и без страха. – Прошу прощения, – улыбается Мираджейн, – я вспомнила не самые приятные вещи. – Я понимаю, – Уртир первая снимает капюшон, – вы сильно натерпелись от сердца Гримуара на острове Тенрю. Да и с Джераром, как я понимаю, вас связывают не самые приятные воспоминания. Мы глубоко сожалеем о случившемся. – Теперь мы двигаемся по другому пути, – поддерживает Мелди, – мы идём на свет и боремся со злом. – Однако угроза, которую мы чувствуем сейчас, слишком велика, и нам нужна помощь светлых магов, – заканчивает Джерар, – спасибо за понимание, мастер Макаров. – Присаживайтесь, – улыбается Мастер, – отдохните и расскажите, что привело вас в Хвост феи. Мираджейн устраивается рядом, опираясь на барную стойку. Джерар садится напротив Макарова и начинает свой рассказ. С каждой минутой Мастер всё больше меняется в лице, и его спокойное выражение теперь выдает лёгкую тревогу и глубокую задумчивость. Джерар говорит слегка отрешенно, как по сценарию. Но это лишь потому, что внимание его сосредоточено на происходящем в гильдии. Как он и предполагал, Эрзы и ее друзей здесь нет. Вероятно, именно их выбрали для участия в играх, и сейчас команда тренируется использовать свои новые способности где-то в другом месте. Однако, даже так, людей в помещении мало. Наверное, многие сейчас на заданиях или готовятся к путешествию в Столицу, чтобы поддержать своих товарищей. Прежний мастер гильдии по имени Макао скептически разглядывает гостей, и выражение его лица выдает усталость вселенских масштабов. Его друг, посасывающий кончик трубки, жадно разглядывает Мелди, витающую в облаках. Чёрт, только не извращенец. Ему сколько лет? Сорок? В душе Джерара просыпается злоба, похожая на праведный гнев отца или старшего брата, и он ненадолго сбивается, поспешно себя поправляя. Однако Вакаба смотрит куда-то за спину Джерара и пугается. Видимо, Уртир одарила его своим гневным взором. Джерар, не нашедший глазами новой угрозы, заканчивает свой рассказ. – Вот значит как, – Макаров задумчиво смотрит в потолок, – так и знал, что что-то с этим фестивалем нечисто. Спасибо, что сказали, мы обратим на это внимание. – А почему вы сами не хотите осмотреть стадион? -– мальчишка, чем-то напоминающий Нацу – толи одеждой, толи взглядом – осторожно подходит к барной стойке. – С точки зрения государства, они все еще преступники, – доходчиво объясняет Макаров. – Прийти на стадион, полный солдатов и полицейских это как ворваться в магический совет и признаться в рарушении очередного города, – кивает Мираджейн. – Именно, – добавляет Мелди, – нам туда не попасть. Конечно, можно прикинуться кем-то из команды Хвоста феи! Но мы не очень и похожи на ваших товарищей. – А почему бы и нет? – со спины раздаётся громкий мужской голос. Джерар оборачивается и видит хорошо сложенного парня с ярко-жёлтыми волосами и угрожающим шрамом вдоль глаза. Лаксус Дреяр, один из сильнейших магов гильдии, подсказывают ему воспоминания из прошлой жизни в качестве Зигрейна, – мы почти собрали вторую команду Хвоста феи. Нам как раз не хватает одного участника. – В нашей команде два мага S класса, а также Гажил и Джувия, которые, в свое время были сильнейшими в призраках. Нам бы еще одного «сильнейшего», но Гилдартс опять непонятно где, а Эрза в первой команде. – А я о чём говорю, – внук Макарова опирается на барную стойку, – Мира, ты только подумай! Помнишь, у нас был еще один маг S класса? Наш Мистган ведь был Джераром из Эдоласа. Я видел его вблизи, – Лаксус ловит Джерара в воображаемый объектив, – они как близнецы. – Он отлично впишется! – Стоять, – Уртир сжимает руку в кулак, – вы хотите сделать из нашего Джерара члена Хвоста феи? – В целом, я не против. Такая близость к арене позволит мне спокойно определить источник сил. К тому же, сражаться от имени Хвоста феи – честь для меня. Конечно, только если подобную авантюру одобрит Макаров. – А еще ты сможешь покрасоваться перед Эрзой, – Мираджейн ослепительно улыбается. – Давайте без этого, – он чувствует, как жар обжигает щеки. Удивительно. Мира попала в точку – такая нелогичная и корыстная цель действительно тихо ютилась в его подсознании. Только как это поняла практически незнакомая девушка – непонятно. Неужели он настолько предсказуемый? Мелди изо всех своих сил сдерживает шутку – вероятнее всего, про невесту. – Джерар, ты в своем уме? Разве не знаешь, как это опасно? – Если быть достаточно осторожным и хорошо подготовиться, все будет нормально. – К тому же, Мистган был молчаливым и неприметным парнем, – добавляет Лаксус, – его достаточно просто сыграть. – Стойте, – Макао возмущенно подходит к ним, – а как же мнение мастера? Макаров, что вы скажете на такой беспредел? На несколько минут воцарилось молчание. Затихла вся гильдия, замерла в ожидании. Слышно было лишь ветер, мнущий листья с заданиями. – А это неплохая мысль, – под удивленный возглас толпы подводит итог мастер, – ты ведь силён? Помню, ты был Богоизбранным магом, когда назывался Зигрейном. – Да, так и есть, – Джерара окутывает странное ощущение, чем-то похоже на волнение, – и последние шесть лет я развивал свои способности. – Выучишь заклинания Мистгана? – Да, – говорит он, прежде, чем Уртир дёргает его за край плаща – Отлично, – улыбается Макаров, – значит, теперь ты член второй команды Хвоста феи! Уртир вздыхает от переполняющего её шока, Мелди смеётся. Мираджейн приветливо кивает, а Макао и Вакаба на заднем плане раздражённо вздыхают и наперебой объясняют Макарову, что он, вероятно, сошёл с ума, и старческая деменция медленно разрушает его мозг. Лаксус кладёт руку ему на плечо. – Добро пожаловать в команду! – Надо как следует представить его остальным! Но сначала, может, хотите позавтракать? *** Мелди и Уртир, попрощавшись, отправились в сторону столицы. Джерара же усадили на стул на втором этаже гильдии и начали активно знакомить с будущими сокомандниками. Он, до сих пор не совсем осознающий происходящие, тихо приходил в себя, пытаясь осознать, на что он только что согласился. – Мелди приходила в гильдию? – подоспевшая Джувия тоскливо вздыхает, усаживаясь на стул, – и не дождалась Джувию… – Она очень спешила, прости ее. Думаю, вы сможете увидеться после игр. – Ого, – Гажил кладет руку девушке на голову, – Джувия, и не о Грее думает? Это что-то новенькое. Это ты её сломал? – Да ладно тебе, Гажил. Не строй такое жуткое лицо. И ты, Лаксус, расслабься. Нам надо стать похожими на команду и превратить Джерара в Мистгана. – А это нормально, что мы не сказали милому Грею и остальным, что команд будет две? – Вы им не сказали? – Джерар шокировано оглядывает присутствующих, вспоминая их силы. На этом маленьком кусочке пространства собрались невероятно сильные маги. Он помнит способности Джувии еще с того раза в Райской башне, а о магии Мираджейн в свое время ходили легенды. Лицо Гажила светилось в Совете каждый месяц, а магическая энергия Лаксуса чувствовалась даже сейчас, в такой спокойной обстановке. И среди них он, Джерар, как две капли воды похожий на их бывшего товарища, беглый преступник и, наверное, тоже сильный волшебник. Интересно, будь обстоятельства иными, он бы мог стать членом гильдии? – Таков приказ мастера, – пожимает плечами Мира, – он сказал, что знание о второй команде может понизить их мотивацию. – Эту у Саламандра-то? Я прямо вижу его наглую рожу и вот это его «я аж воспылал!» – Нацу это Нацу, – красноречиво пожимает плечами Джувия. – Предлагаю сосредоточиться нашей главной задаче на сегодня. Сделаем же из Джерара настоящего Мистгана! Возьми, это список заклинаний, которые он использовал. Джерар задумчиво оглядывает заклинания Мистгана, заботливо подготовленные Мираджейн. Заклинания, требующие большой концентрации магической силы и хорошей памяти. Но не очень сильные и не слишком разрушительные. Так странно осознавать. Чтобы стать одним из сильнейших членов гильдии, ему надо стать слабее. Но Мистган ведь мог выучить другую магию? Наверное, можно использовать некоторые заклинания из его арсенала, но не самые сильные. Точно без метеоритов. – Вроде у Мистгана еще были такие деревянные приблуды. Можно попросить Лаки их воссоздать, – Гажил пытается вспомнить что-то еще, – надо спросить о его внешности у того, кто чаще всего его видел. – Я не пойду к этой психованной! – возмущается Лаксус. – Пойдешь, пойдешь, куда ты денешься, – Мира радостно хлопает его по плечу, – не Джерару же идти. – Они про Полюшку, – поясняет Джувия, замечая его замешательство, – Джувия не знает детали, но Мистган чаще всего общался именно с ней. Милый Грей говорил, что она тоже из Эдоласа. – Вот оно что… Кстати, наверное, мне стоит временно стереть метку моей гильдии? – Мистган одет с головы до ног, так что… Хотя, если в бою одежда порвется, будет проблематично, если ее кто-то увидит. – Я вот тоже об этом подумал. Раз уж я «маг Хвоста феи», будет странно светить чужим гербом. – А мне вот немного интересно… Ладно, мне очень интересно. Какого он цвета? – Алый, – Джерар почему-то смущается и отворачивает лицо. – А я тебе говорил. Мира, теперь ты должна мне желание, – замечает Лаксус. – Ну блин, это же так банально… – О чем они? – не понимает Джерар. – О любви! У Джувии вот герб тёмно-синий, как волосы милого Грея! А у Гажила – черный, потому что он любит только себя. – Нет, это в честь Лили! – У тебя Лили появился уже после вступления в гильдию! Поднялся шум. Две шуточные перепалки, очень смутившие Джерара своим смыслом и очередным осознанием, переросли в одно бурное обсуждение. В их речи смешалось всё: и Эдолас, и Полюшка, и желание Лаксуса, которое Мира точно не выполнит, и «он вообще сошел с ума», и даже то, как легко они одержат верх над первой командой гильдии. Потом Джувия начала выгораживать Грея и раздеваться, а Гажил заговорил о песне, которую сочинит после победы на играх. Джерар же сидел, расслабив вечно напряженные плечи и думал. Наверное, если бы в тот роковой день на райской башне они с Эрзой сбежали вместе, он бы тоже был частью Хвоста феи и принимал участие в этом разговоре. Может быть, их дорогие друзья, сейчас путешествующие по миру или спящие в могилах, тоже были здесь, и радовались каждому новому дню. Джерар попытался представить это светлое будущее и понял, что не видит его без Уртир и Мелди где-то рядом. За эти шесть лет они стали для него близки, как сестры. Наверное, если бы можно было повернуть время вспять, это было бы его первым приключением в Хвосте феи. Он бы отправился на их поиски, нашел среди темноты и вырвал бы из нее с корнем, пригласив в свою гильдию. Им бы тут понравилось. Особенно Мелди. Да и ему очень нравится. – Джерар, прости, мы отвлекались, – Мираджейн улыбается, перевязывая чёлку, – тебе не сильно некомфортно? – Мне очень комфортно, – он чувствует, как уголки губ ползут вверх, и, кажется, его лицо озаряет дурацкая и сияющая улыбка. – Воу, только в образе Мистгана так не улыбайся, – прорывается Ласксус, сквозь наступившую тишину, – что же, тогда мы точно сработаемся. – Мне тоже почему-то так кажется, – кивает Джерар и постепенно включается в обсуждение маскировки.