Дороги сплелись

Крокус пахнет мятой – ветер носит холодный аромат по крышам. Внизу, у самой земли, игриво летают опадающие лепестки. Со всех окрестных клумб, цветущих арок и висячих садов волшебным вихрем осыпается пыльца. Мир, во всей его красоте, замер в свете фонарей и ждет своего часа. Ночь холодна, но холод этот не кусает за плечи и не пробирает до костей, лишь слегка обнимает и касается щеки. Еще не все легли спать, и в оконцах трактиров мигает желтый свет. Гильдии празднуют, и каждый по-своему наслаждается жизнью. Мелди сидит на середине плоской крыши, прижавшись к холодному телу трубы. Уртир стоит рядом и смотрит на небо, размышляя о чем-то. Наверное, она думает о магии, которая до сих пор не объявилась, хотя истек уже второй день игр. И у Джерара тоже ничего. Он уже пошел спать – кажется, перед этим собирался поговорить с Эрзой. Мелди сжимает руку в кулак и прикладывает к груди, думая об их встрече. Интересно, он сказал ей про невесту? Или же, связь этих двоих так глубока, что им не нужно это обсуждать? – Ох уж этот Джерар, – полушепотом жалуется Уртир, – столько лишних телодвижений в присутствии Эрзы. Правду говорят, влюбленный зверь уже не хищник. – Да ладно тебе, – Мелди посмеивается, прижимая колени к себе, – любовь это же здорово! Маленький шанс для них побыть вместе. Скоро кончатся игры, наши дороги снова разойдутся. И неизвестно, сойдутся ли они когда-нибудь снова. – Я думаю, пересекутся. Хвост феи не самая простая гильдия. Не думаю, что появление Зерефа на Тенрю было случайностью. Нет, я не говорю, что Зереф и феи заодно, не пойми меня неправильно. Просто, чисто в теории, если их что-то связывает? Что-то кроме вечной борьбы светлого и тёмного? Мелди задумывается. Она хочет согласиться и развить эту мысль дальше, думает, может, Зереф на Тенрю что-то искал? Но она не успевает открыть рот: Ур прикладывает палец к губам и увлекает за собой, за трубу. Кто-то идет. С левой стороны раздаются нервные шаги и знакомый голос эмоционально рассказывает пустоте: – Этот Грей… Семь лет прошло, а он все такой же раздражающий, тоже мне, ученик Ур, великий благодетель, – по интонации и содержанию монолога, Мелди узнает Леона, своего недавнего знакомого, – говорит о любви к своей гильдии, но держит Джувию в неопределенности, лепечет что-то про товарищей. Не отвергает, но отталкивает. Так оттолкни ее полность, Грей, раз она тебе не нужна! Я сделаю ее счастливой вместо тебя. «Я не отдам товарища!» Да ей, может быть, было бы и лучше в моей гильдии! Кому вообще плохо в моей гильдии? Мелди облегченно садится, все еще скрываясь за трубой. Уртир напряженно смотрит в сторону. Можно не стараться над прикрытием, но лучше не высовываться. Мелди понимает это так и прислушивается к эмоциональному монологу ледяного мага. Любовный треугольник этих троих, кажется, становится все острее. Точнее, это любовная линия, ведущая в никуда. Леон любит Джувию, а Джувия – Грея, и никого не любит Грей, как никто не любит Леона. Даже немного обидно. Хотя, может, она ошибается? Он же один из сильнейших в своей гильдии. Наверное, за ним бегают толпы поклонниц всех мастей, просто, увы, не одна ему не подходит. Хотя, кажется, Ур говорила, что он «падок на миленьких девушек». – Мелди, это же ты, – вдруг произносит он, кажется, смотря в их сторону, – я тебя вижу. – Как, – выдыхает она, не выдерживая. – Волосы выглядывают, – как знала. Капюшон соскользнул в самый ответсвенный момент, и пушистые розовые волосы теперь развевает ветер. Ей надо сменить или прическу или наряд. Это невозможно, – не волнуйся, если не смотреть на крыши, не видно. Впрочем, не ожидал увидеть тебя в столице. Он говорит слишком громко. Он привлекает внимание. Но он говорит. Общается. Как ответить? Оттолкнуть? Поздороваться? Заставить замолчать? – Леон, не приставай к моей Мелди, – Уртир звучит строго, как наставница, – не обращай на нас внимания и иди куда шел. Как-то слишком много внимания к моей подопечной с твоей стороны в последнее время. – У тебя что, материнский инстинкт проснулся? – Леон прикладывает руку к сердцу, – не переживай, я не смотрю на других девушек, у меня есть Джувия. – Тем более. Не привлекай к нам внимание, будь добр. – Я не собирался. Просто немного удивился. Но, раз мы уже говорим, хочу поинтересоваться. Может, Мелди, как маг чувств, сможет дать мне любовный совет? Ты же слышала мои рассуждения? Что думаешь? Уртир пожимает плечами и, кажется, дает добро. Мел ощущает себя маленькой девочкой, которую отпустили погулять. – Уж не знаю, – она наконец-то смотрит на мага. В бархатной темноте не видно его лица, – я не понимаю, что чувствует к ней Грей, но чувства Джувии они… Они такие сильные, что немного похожи на одержимость. Это и веселит, и пугает. Не думаю, что у тебя получится завоевать ее сердце. По крайней мере, сейчас. Но все равно – удачи. Я буду рада, если у тебя что-то получится, ведь для меня главное счастье Джувии, и не важно, с кем именно она будет счастлива! – Наверное, для меня тоже, – Леон отворачивается в сторону темноты переулка и о чем-то тоскливо вздыхает, – ладно. Спокойной ночи. – Спокойной, – Мелди поворачивается к небу и несколько недовольной Уртир, уже строго скрестившей руки на груди, – прости, Ур. Просто так хотелось с кем-то поговорить. – Я понимаю твои чувства, – она медленно садится рядом, – и чувства Джерара тоже. Одиночество. Вот что мы чувствуем, даже находясь вместе. – Ур, это не так! Я вас очень сильно люблю и никогда не чувствую себя одинокой. Просто мне… Интересно? Интересно общаться с другими людьми, узнавать, что у них на душе. Интересны новые чувства и ощущения, которые я могу получить, находясь рядом с ними. Может быть, это из-за моей магии? Или от чрезмерного любопытства? Не знаю. Хвост феи, Леон, другие маги, которым вы с Джераром доверяете – все они как глоток свежего воздуха. Наверное, я просто еще не выросла, не остепенилась… – Все с тобой в порядке. Это чувство есть и у меня и, наверное, у Джерара тоже. Это ведь тоже форма одиночества. Вы двое мне как семья, но жизнь существует и за пределами этой семьи. И чем меньше семья, тем заметнее это ощущается. Хотя, думаю, даже магам крупных гильдий знакомо нечто подобное. Может, поэтому и существуют Великие Магические Игры? Чтобы удовлетворить желания магов, нет, желания людей… Как бы мы ни строили из себя почти богов. Мы ведь все – люди, с человеческими желаниями. Магия тут не при чем. – Даже так, – над головой горит звездное небо. Тут, над уличными фонарями, оно лишь немного светится фиолетовым. Мозаика созвездий отражается в глазах Ур, и они кажутся похожими на космос, – но нам нельзя так много и часто общаться. И дело не только в наказании или искуплении. Это не кара, а некоторая необходимость. Я ее понимаю. Наша дорога – тонкая граница между светом и тьмой. И на ней только мы втроем, и больше никто. Уртир молчит несколько минут, не поворачивая головы. Она смотрит на небо и тянется к падающим звездам, летящим в высокую траву где-то за городом. Там, где они разбили лагерь, звезды ярче и ближе. Наверное, им пора возвращаться туда, пока никто не заметил странные фигуры на крыше. – Знаешь, я думаю, Греху ведьмы пора принять новых участников. Надо освежить состав. Я тут подумала о твоих словах. Вспомнила Гажила, Джувию из команды Джерара. Неужели во всем Фиоре только мы трое не хотим больше творить зло? Неужели все остальные маги никогда не ведали тьмы или окончательно пали в нее? Не верю. – Я тоже так думаю, – Мелди пододвигается ближе, ночь становится все холодней. – Это звучит как интересная миссия. И это логично: чем нас больше, тем проще будет вести борьбу со злом. Можно выделить на это несколько месяцев после игр, как ты считаешь? И начнем мы поиски со своих прежних товарищей. Сердце Мелди замирает и разбивается от переполняющей ее любви. То, о чем она думала еще четыре месяца назад. То, чего желала всей душой – теперь говорит Она, говорит, обещая и так тепло улыбаясь, что не нужны больше ни звезды, ни другие люди. Мелди, может, и хочет больше друзей, но она не одинока. У нее есть Уртир. Ее прекрасная, добрая и мудрая Уртир, так легко находящая баланс между разумом и чувствами. Ее Ур, ее приемная мать, подруга и сестра, понимающая ее с полуслова разрешающая им с Джераром слишком много и сама этого желающая. Мелди обнимает ее за руку, как тогда, в детстве, и прижимается всем телом. Ночь выступает из расщелин и впадин, а небо вытягивается и становится похожим на расписной купол собора. В траву вновь срывается несколько звезд. Мелди кажется, что они должны падать с характерным звоном. *** Но никакого «после игр» не было. Уртир растворилась во времени в ночь роковой битвы. Тогда, в замке, они в последний раз сражались бок о бок. Тогда, на той крыше Крокуса, в свете падающих звезд, они в последний раз говорили по душам. Мелди до сих пор чувствует ее тепло своим правым плечом, и до сих пор стоят цепи созвездий в ее глазах. Бескрайние холмы бушуют своей зеленью перед ее слезами, и свет, пробивающийся сквозь облака, печально давит на плечи. Мелди вновь и вновь перечитывает письмо, стараясь не заливать бумагу слезами. Но сколько бы она ни вытирала их холодным краем плаща, в нескольких местах чернила уже плывут, превращая знакомый почерк в размытые капли. Джерар сидит рядом и тоже плачет. Он старается быть сильным, и от того прячет от нее свои слезы, натягивая капюшон сильнее и поднимая голову вверх. Ветер шумит листвой деревьев, и несколько желтеющих листков мягко опадают на траву. «Живите и за меня тоже» Мелди читает это вновь и вновь, и сердце ее разрывается от переполняющей тоски. Ее путь окончен. Уртир была той, кто придумал их гильдию, кто собрал ведьм по кусочкам из того, что тоскливо хрустело под ногами листовым опадом. Уртир была той, кто однажды подарил Мелди новую жизнь – всё, что она знала, и все, чем сейчас гордилась. Может, она действительно сожгла город Мелди дотла. Может, онс убивала тех невинных людей. Но она нашла ее, маленькую испуганную девочку, нашла ее среди огня и боли и подарила ей новую жизнь. И, наверное, Мелди бы ее ненавидеть. Мелди бы убить ее, подвернись такая возможность, или дать ей умереть. Но она полюбила Уртир. Она полюбила так, что не смогла бы от нее отказаться даже если бы враг приставил к ее горлу хорошо заточенный нож. Так, что подставила бы себя под выстрел магической пушки, есл бы та была направлена на ее дорогую Ур. Закрыть собой. Грей, пронзаемый тысячей магических волн. Его кровь, лужами растекающаяся по полю битвы. Джувия, подходящая к истерике и Леон, отчаянно зовущий Шерию. Запах крови, такой настоящий и пробирающий. Слишком настоящий для видения. Всего одна минута. Одна минута назад, и Грей вновь был спасен, и они запомнили, где появятся драконы. И никто не плакал и не смотрел на кровь, и каждый вышел из этого боя живым. Каждый, кроме нее. – Джерар, – голос предательски дрожит, – помнишь ту лишнюю минуту во время боя? То видение? – Да. Я думаю, это оно и было. Когда мы с Уртир работали в Совете, я много времени потратил на изучение ее магической силы. В тот момент мне казалось, что это я ей управляю, а не наоборот. Это заклинание отнимает все время мага и поворачивает воемя мира вспять. – Неужели такова цена всего одной минуты? Все время ее жизни может стоить так мало? Уртир же сделала столько хорошего. Она собрала их вместе, вытащила Джерара из тюрьмы. Она вырастила Мелди. Она всегда поддерживала их в трудные минуты. Она так смело защищала своих друзей от любой угрозы. Она была им и подругой, и сестрой, и она была самой теплой из всех, кого Мелди знала. Но мир, Бог, или кто еще стоит за такой силой, решил, что отберет лишь минуту. И этой минутой она всех спасла. Может, столько было нужно? – Я думаю, это влияние затмения. – Лунного или врат? – И того, и другого. Магия времени сама по себе весьма нестабильна, и ее высокая концентрация искажает вселенную и создает парадоксы и разломы. Люси, Роуг, драконы – все это слишком сильно изменило ход времени. И магия Уртир, способная управлять им, не могла справиться с этой хаотичной силой. И вместо времени, которое она загадала, используя это заклинание, нас перенесло всего на одно часовое деление. Впрочем, есть и хорошие новости. Это, конечно, только догадка, но… – Какие могут быть хорошие новости? Уртир, скорее всего, мертва, или почти мертва, нас теперь только двое. – Я думаю, она жива, – Джерар поворачивается к Мелди и смотрит ей в глаза. Его взгляд поражающе печален, – заклинание исказило самого себя, и от того его сила была неполной. Но это может также означать, что и побочный эффект оказался слабее. Вполне возможно, что эта ошибка подарила нашей Ур еще несколько лет жизни. Перед глазами всплыл образ. Сухонькая старушка с аккуратным пучком седых волос. Письмо между ее пальцев. И эта улыбка – печальная, но такая любящая! Старушка, которая почти сразу исчезла, стоило им открыть это письмо. «Я не могу уйти, не попрощавшись» Конечно. Уртир не стала бы обращаться к незнакомому человеку, и тем более сообщать им имена своих друзей. Она сама передала им это письмо. Но отчего? Отчего она не сказала свое имя? Не обняла их на прощание, не пообещала встретиться вновь? Глаза вновь предательски наполняются слезами, и Мелди утыкается в плечо Джерара, не в силах сдержаться. – Это же была она, да? – кажется, он слегка кивает, – почему… Почему? – Она не хотела нас мучить. Наверное, желала, чтобы мы отпустили ее и шли вперед? Не хотела приносить еще больше боли? – Настоящее сражение только начинается, – строки письма уже до боли точно засели в памяти. – Ее путь завершен. Это больно, но это то, с чем нам стоит смириться. Я сам не знаю, почему она поступила именно так, но понимаю, чего именно она от нас хочет. – Помнить о своих грехах. Сражаться за жизни магов. Не переставать любить и… Всегда идти на свет. – Именно. Уртир сказала, что дошла до конца. Но мы сами решили – конец там, где нас встретит свет. – Думаешь, она его увидела? – Уверен в этом. Это же наша Ур. Конечно, нам будет тяжело без нее, но придется привыкнуть. Мелди вспоминает. Ее темные печальные глаза, в которых всегда так прекрасно отражалась ночь. Ее сияющую сферу, так красиво превращающуюся в бесконечность. Ее созидание льда – сиреневое, шипастое, цветущее. Ее строгий голос, когда Мелди или Джерар рисковали быть замеченными, и ее добрую улыбку в те минуты, когда они сидели у горячего костра и делились чувствами за летним ужином. Ее рука, сжимающая запястье, ее смех над глупой шуткой, ее задумчивое лицо. Ее сарказм. Ее уместные замечания. Их совместные атаки. Ее спокойное лицо, когда под утро кошмар растворяется в заре. Ее шрам на спине и метку гильдии, перекрывающую его. Не исчезай. Теперь она понимает то, что так отчаянно шептал Джерар все шесть лет. Когда думаешь о том, что самый близкий человек исчезнет – все внутренности будто бы становятся цепким узлом. Она не исчезнет. Она не умрет. Пока Мелди жива, пока она идет на свет, не видать Уртир забвения. – Мне достаточно того, что она жива, – Мелди собирает все чувства в кулак и вздыхает, – и того, что она в нас верит. Они с Джераром продолжат путь, путь в кромешной тьме, в поисках света и любви. И когда она достигнет этой точки, когда расплетутся их дороги, она найдет Уртир. Достанет ее из-под земли, изучит весь континент и узнает ее глаза в бесцветной радужке одинокой старушки. И будет с ней до самого конца, будет держать ее за руку, пока она не умрет. Но не сейчас. – Я понял, чего ты хочешь. Но не будет ли Ур против? – Когда мы одолеем Зерефа. Я сделаю это когда мы искореним главное зло этой вселенной. Она же сама говорила – дальнейший путь мы выберем сами. И я выбираю этот. – То есть, это планы на будущее? – Можно и так сказать. Я же знаю, и у тебя есть такие планы, – Джерар виновато улыбается, – а сейчас нам нужно продолжать путешествие. Вдвоем, и с Уртир в сердце. Мелди хочет сказать что-то еще, но мысли будто бы пронзает стрела, и резкая боль путает слова. От неожиданности она прикусывает щеку и почти теряет сознание. Перед глазами мерцают цветные круги. Когда сознание возвращается в норму, Мелди чувствует нечто необычное – новые воспоминания. – Доранбальт, – усмехается Джерар, – а говорил, что не имеет с нами никаких дел. – Вот крыса, – Мелди осторожно хватает ложное воспоминание за хвост. Разузнать о гильдиях, подчиняющихся Тартаросу, – мог бы просто послать голубя. – Он предельно осторожен. Связь Совета и Греха ведьмы не должна быть раскрыта. Однако, это весьма иронично. Никогда бы не подумал, что буду работать на совет. – Ты хотел сказать, Снова работать на совет? – Джерар кивает, – в любом случае, это его задание совпадает с нашими целями. Как и все заказы, за которые принимается грех ведьмы. – Ну что, приступаем к новой миссии? Мелди печально улыбается, когда друг отвечает легким кивком головы. Они поднимаются с травы и идут дальше, вновь закрыв лица длинной тканью плаща. Его края скользят по песку и поднимают легкие облака пыли. Мелди аккуратно складывает письмо Уртир в карман. Планы на будущее надо пока отложить. Враиа Ада вот-вот отворятся, и мир со звоном расколется от мощи новых врагов. Но они выстоят эту битву и смело войдут в завтрашний день. И они обязательно одолеют Зерефа, сражаясь самостоятельно, или бок о бок со светлыми гильдиями. Может быть, даже Черный дракон Акнология падет перед силой их чувства. И тогда, когда зла в мире станет меньше, и когда детей не будут похищать ради строительства башен и других экспериментов, когда больше не будет слез и стонов, и острова перестанут пропадать в небытие на семь лет, тогда Мелди обязательно найдет Уртир. Таковы ее планы на будущее.