Благословение дракона

Акунин. Какое странное название уготовила судьба Эспио в момент получения этого статуса. Уйти в так называемый частный бизнес ниндзя. Нехватка денег попросту диктовала правила куда сильней, чем чувство долга. С другой стороны, чего его ещё можно было ожидать от школы клана Хаттори, отличающимся шпионажем на частников, не думая о духовной составляющий? Ему безусловно повезло с хозяином. Вагакими Вектор, что звучало довольно поэтично даже для слабого в хайку Эспио, отличался довольно развязным поведением в хорошем смысле этого слова. Он всё ещё был достопочтенным и уважаемым политиком, но элементом дедовского юмора Вагакими Вектор обладал с лихвой. Для него каждый из подчинённых был сродни сыну или внуку, он даже использовал суффикс доно в обращении к своим ниндзя. Что безумно размывало границу между служением Вагакими и дружбой с ним. Но была одна черта у Вагакими Вектора, которая раздражала Эспио более всего. Авантюризм, граничащий с безумством — черта безусловно многих политиков, но именно у Вектора это выходило в абсолют. Отношения Вектора с Бэндзайтэн были не стабильнее волны. Его карьера политика в одну секунду от дерзкого решения то процветала, то угасала самым ужасным путём. И Эспио в качестве его синоби был вечно в том же подвешенном состоянии. В этом году экономический упадок особенно сильно ударил по Вагакими, так что он решился на отчаянноый шаг. Проникнуть в Шина весьма рискованное решение, когда последнее время взаимоотношения стран особенно нестабильны. Ещё рискованней было проникнуть по его плану в храм Байлуна, чтобы выкрасть оттуда туалетную коробочку "Яблоко", поистине причудливое название, которое Эспио не понимал. Сама шкатулка широко ценилась в культурном плане и обеспечивала стране благословение Байлуна, будучи созданный из серебренных перьев, она также символизировала начала «Инь». Вагакими Вектор решил, что её воровство поспособствовало бы ожесточению взаимоотношению двух стран и наконец привело бы Японию к войне с Шиной. А с войной грядёт и возможность пробиться на главенствующие чины, от победы получить прирост территории. Да даже свежие нухи смогли бы неплохо увеличить производство. И с какой бы сомнительностью не отнёсся Эспио к поставленной задаче, он всё равно поклонился в соответствии с традициями и пообещал исполнить всё в лучшем виде. Да будь проклято его обещание. Добраться до западной части Шино уже было тяжелой задачей, в сравнении с Японией местная территория огромна, а до нужного участка пришлось пробираться фактически через всю страну. Но Эспио не просто так считался тюнином — синоби, владевшим методами ён-нин. Храм Байлуна был неподражаем: огромные стены с уникальной формой золотистых крыш. На самой верхней цзюаньпэн красовалась статуя самого Байлуна, которая несмотря на определение в качестве белого дракона, была воссоздана из серебра. Красивое и опасное место для Эспио. Как жаль, что он собирался осквернить такой приятный памятник искусства. Внутри храм весь был в непонятных фруктах, странная и изощрённая версия слив, отливная ярко-алым пигментом. Он ожидал встретить на своём пути много охраны, но храм был абсолютно пуст и наполнен оглушающей тишиной. Судя по свежим фруктам и отсутствию пыли, за этим местом вели пристальный уход. Так почему Эспио даже со всем мастерством не заметил никого из присутствующих!? — 你决定躲多久了? — Внезапно угрожающе раздаётся у него за спиной, неясная уху Эспио тарабарщина странно отражается от стен эхом. Он мог узнать несколько иероглифов, но только из-за схожести языка, они бы врядли имели схожее значение. Что же, если он выдал себя с потрохами пришла пора окончить разведку. Довольно быстро он обращается к камаэ бросая беглый взгляд на своего потенциального противника.  По началу пугающих черт замечено не было. Белый как невинный лотос ёжик, наряженный в цзифу такого же белого цвета с синими вставками. Глаза были такими же налитыми золотистым как у Эспио, если бы не одна деталь. Капля голубого на стенках позолоченного моря, она была ели уловима, но пугающе ощутима. И всё же это цвета непорочности и чистоты. Это цвета Байлуна, именно он стоят сейчас перед Эспио! Массивный хвост, колышущийся на ветру как в легендах и небольшие лазурные рожки. Скорее сгусток энергии у головы существа, нежели действительно выросты, как это было с золотистым рожком хамелеона. — К-камисама? — только и может испуганно, сдавленно выдать Эспио. Обычно он не был склонен к трепетаниям, закалённый мрачностью теней его профессии, но, когда перед тобой буквально стоит мифологическое создание, держать стоицизм не очень просто. — Ах, так ты просто Ва, — фыркает белый Дракон, потеряв всякий угрожающий вид и больше напоминая скучающего кота — какая жалость. Мне думалось, что ты тот самый мошух-нанрен, с которым сяованбадань Соник так любит играться. Эспио сглатывает, обдумывая пути побега. Был ли побег вообще возможен от белого Дракона, который стоял так обжигающе близко, тем более в его собственном обители!? Будь проклят Вагакими Вектор, что решил отправить его на это задание, и будь проклят он сам, раз оказался так легко пойман. — Так для чего ты здесь? — голос снова кажется угрожающим, как будто еж смотрит сквозь него. Хах, высматривал ли он бедующую хитодаму Эспио? — Я, — томный голос кажется непривычно запинающимся. Органы ноют и корчатся под коркой кожи, они отчаянно умоляют откусить свой язык в соответствии всем его традициям и урокам детства. Но если бы только был шанс утаить что-то от божества, просто оторвав жалкую мышцу во рту. — я пришёл за твоим благословением. Именно этим и являлась туалетная коробочка "Яблоко" для жителей Шина, верно? Вакагами описал ему это именно так, значит месту сомнения в голове верного акунина и быть не могло. На секунду в помещение виснет тишина. Оба уставились друг на друга и Эспио старается выглядеть максимально твёрдым и уверенным. Если именно так он собирается понести кару за кражу, то это будет по крайней мере достойно. В это время Байлун реагирует совершенно неожиданно, его загорелые щёки краснеют с отливом как у тех фруктов на входе. Был ли Дракон смущён? Но от чего…? Эспио старался игнорировать волнение, вызванное и у него такой реакцией. — Погоди ты это…серьёзно? Прямо так сразу!? — Мне жаль если я...— начинает Эспио, но оказывается прерванным раньше, чем рот догнал бы его мысль. — Нет, ты не подумай, я не против! Просто, ну у меня вообще не было возможности выдать своё благословение кому-то ранее, — смущённо говорит Дракон, прикрывая морду лапой. Эспио только сейчас заметил отсутствие перчаток, ранее это сковалось длинными рукавами. Острые голубые когти и чешуйки на белом меху в форме окружности сверкали подобно рогам дракона. — и я, хаха, всегда думал, что ты должен сначала хотя бы ну паужинать несколько раз со мной, прежде чем предлагать лично, делать всё это. Он был не против отдать своё благословение. Ослышался ли Эспио, или судьба всё же решила быть к нему благосклонна!? Всё что ему нужно было нужно — уговорить на ужин, судя по фразам Дракона. — Мы могли бы попробовать те фрукты на входе. — предлагает Эспио, не секунду не сомневаясь в своём решении. Взгляд Дракона казался странным. Он смотрел одновременно очарованно и смущённо. Взгляды, которые Эспио так жадно, так робко ловил. Было ли что-то провокационное в его речах? Возможно, понятия благословений в Шина и Японии разнились? Иероглиф 福 выражал благословение, оно же «подносить еду и вино Богам обеими руками». Вероятно, именно поэтому Дракон упомянул трапезу, но что такого смущающего было в обычном разделение пищи? — Ты очень настойчив, — мягко говорит Байлун — признаться обычно я бы отказался. Дракон подходит почти в плотную, его лазурный коготь утыкается в ткани одежды Эспио. Именно в этом месте на его груди форма напоминала сердце, если бы не лёгкая броня ниндзя, коготь проткнул бы кокоро насквозь. — Но твоя чи кажется мне успокаивающей, — почти мурлычет он, и тепло в груди Эспио странно разливается волнующимися дюнами — от неё идёт лишь лёгкая влажность, но она не обжигает и не обдувает в лицо болезненными потоками вихрей. Просто, тихо спокойно. Драконам в отличие от вас действительно не нужны смертные заморочки со свиданиями и отношениями, чтобы понять душу и её совместимость с собой, и ты первый подходящий за всю мою жизнь. В конце его голос кажется снова робким, неловкое и постыдное изложение истинных мыслей, которые слегка доканывают мозг степенью интимности ситуации. Эспио, наверное, должен быть польщён, он никогда не рассматривал свою энергию с такой точки зрения. Да и не задумывался долго о концепциях Чи, предпочитая полагаться на навыки синоби его клана. — Я бы только хотел узнать твоё имя. — чуть громче говорит Дракон, отводя руку от складки на груди. — Эспио. — в полушёпоте. Раскрывать своё истинное именование кому-то кроме Вагакими было сродни греху, падение и прямой путь к отступничеству. Но когда янтарь так по просящему смотрел на него, так по карамельному блестел с тем же лазурным просветом на уголках глаз, он просто не мог назвать одно из своих фальшивых прозвищ. — Ты можешь звать меня Сильвер. Сильвер. Имя подходило ему куда больше, чем Байлун. Оно вертеться в мыслях снова и снова, когда пере глазами это лицо загадочного порождения легенд. Душа Эспио почему-то трепетала, у него и раньше были платонические и не только отношения с другими, но Сильвер казался другим. Действительно, их энергия Чи коррелировала меж собой реакцией обмена. Полустол кажется уже заранее накрыт фруктами. Не очень хорошо не следовать традициям и сразу приступать к деликатесу, но альтернативы Эспио сейчас не знал. Казалось, помимо фруктов в храме ничего съестного и не было. —Эта ткань на голове, для чего она? — смаргивает глазами Сильвер как наивный ребёнок. — Я стараюсь оставаться скрытным. — кивает Эспио учтиво, не зная стоит ли и дальше ходить по острию, раскрывая тайны своей профессии. —Жаль, я бы хотел увидеть твоё красивое лицо, — хихикает Сильвер в лапу — но ты всё равно должен снять чтобы попробовать. Эспио откусывает красное нечто уже без повязок на лице, и тут же возбуждённо мычит от сладости и приятной фактуры. Сок струиться по его губам, вот какого вкушать эссенцию богов. — Не может быть чтобы это было реальным! — говорит Эспио, с аппетитом откусывая один кусок за другим. — Ты никогда не побывал яблоки? — Яблоко, прямо как название столика, — Ну, я рад что показал тебе это. Какое-то время совместный перекус яблоками просто длится. Приятно, вкусно и тепло. Время, когда в еде сливаются инь и янь, этой чередой обмена пищевых продуктов, Эспио, кажется, что оно здесь и сейчас меряется не часами, а нежными вздохами. — Ты сыт? — голос Сильвера звучит нежно, но хвост виляет по воздуху как бешенный, выдавая маетность и предвкушение. — Полагаю, так и есть. — с неохотой он отрывается от яблок и совершает небольшой кивок. И момент, когда Сильвер оказывается так близко к его паху ускользает даже в глазах опытного ниндзя. Эспио лишь вздрагивает, не столько от страха, сколько от неожиданности прикосновений рук к буграм одежды на коленях. — Хорошо, — мурлыкает Сильвер бережно оттягивая штаны самым странным из возможных образов, Эспио вообще не уверен возможно ли так снимать экипировку синоби, но у ежа это каким-то образом получается. — потому что мне действительно уже хочется попробовать твоё вино. О. О… У Эспио замирает сердце, теперь все смущения и начальная реакция Сильвера становится ему безумно понятны. Он неосознанно предложил Дракону минет. Ком стыда и смущение прожигает горло. Ну не может он отступить, верно? Что ему тогда сказать? Я хотел украсть твою реликвию, а не испытывать язык на члене!? Да от таким слов Эспио стоит надеяться в лучшем случае переродиться в следящей жизни мошкарой. Работа синоби была отчаянной. Эспио никогда не был фанатом эротики, его либидо максимум шалило во время гормонального созревания, не более того. Но оковы долга синоби всегда сковывали его от любого сексуального контакта, ставя на первое место именно работу. Но сейчас, интимная связь была как раз способом её выполнить. Какой же стыд, делать вещи, предназначенные для единиц исполнения в борделях. А пах тем временем уже был обнажён, одежа откинута прочь, раскрыв его душу. Его отслоенная клеточная стенка вся мятая и в складках валялась на полу. Остались лишь несколько тканей, прикрывающих туловище, но сквозь них уже можно было увидеть огромное грудное сердце, наполовину распахнутое перед Сильвером. — Тебе действительно не нужно так закутываться в тряпки, — мычит Сильвер в его тело, слегка опускаясь ниже — ты правда слишком красивый, чтобы это прятать. Слтва выходят только неуверенном вздохом, запутанный поток извращенных реакций первобытности на ласки и похвалы. Так удивительно нежно скользили коготки лазури по фиолетовым бёрдам. Так приятно от небольших прикосновений энергии рожек на белой голове. Язык осторожно касается органа, проверяя возымеет ли это эффект на гениталии. Вылизывания становятся всё настойчивее, но будто это не эротичные ухаживания, а простое умывание. Понять всю пошлость можно было только по нарастающему покраснению на щеках Эспио и его приглушённым вздохам. Всё начинает уходить в полную фелляцию, когда покусывания, поцелуи и те же облизывания просто окружают тело гемипениса, которое уже успешно выскользнуло из его клоаки, спасибо за это его чертам ящера. Эспио даже не может пошевелиться, всё кажется странным, но очень приятным в сомнительности. Он бы хотел повторить подобное в обстановке, более согласованной с его рассудком изначально… Погодите повторить? Хамелеон не успевает зациклиться на мысли, поскольку поцелуи становятся более настойчивы в пассивной стимуляции. Невольно Эспио начинает покачивать головой в такт в движениям, пока спина меняет один оттенок на другой. Как умопомрачительно жарко от крови и лимфы, как приятно от перехода к иррумации. Рот Сильвера тёплый, клыки на удивление не острые. Только один зубок кажется заострённым, и то он ощущается лишь приятным давлением. Стон, от усиления напора на выворачивайся и набухший орган. — Сильв… — Эспио начинает воркотать имя, прежде чем уткнуться в руку. Если Сильвер и был настоящим, то этот момент определённо был сказкой, легендой, преувеличением ряди усиления эффекта для несуществующих зрителей. Ещё одно облизывание, а потом мягкий укус. Который лишь слегка ощущался, но просто утопил в удовольствии фонтаном. Желобок переходит к переносу спермы, Эспио чувствует это по бурлению живота. Секунда и он не уверен, где кончается он, а где начинается Сильвер. Всё окрашивается сладко белой пеленой, почти как мех Сильвера, только на пару цветов грубее. После разрядки гемипенис втягивается обратно в хвост, слегка щекоча Эспио своей мокротой. — Это был действительно вкусный напиток для благословления. — мурлыкнул Сильвер, облизывая краешек губ. Какая-то часть его повадок вопреки биологии дракона и ежа определённо напоминала кошачьи. —Я обещаю, что теперь буду всегда присматривать за тобой взамен на это, Эспио эр. Секунда, а дракона след простыл. Осталось только смутное ощущение его добродетельного Ци. Эспио тяжело дышит, готовый погибнуть от степени бабочек, пожирающих его бронхи.

Туалетная коробочка "Яблоко" выжидающе лежит на столе

вместо съеденных фруктов.