Na sombra das favelas

Минами сдержал своё обещание, данное тебе в том грязном переулке девять лет назад. Теперь он не был тем долговязым мальчишкой с потерянными, широко раскрытыми глазами. Вам было по четырнадцать лет, и он вытянулся ещё больше, окреп и перерос тебя теперь на голову. Твои молочные зубы уже давно поменялись, но к тому времени, как ты оказалась готова к работе проституткой, Минами уже был не последним человеком в фавелах. Расстёгнутая рубашка, небрежно накинутая на голый торс, свободные штаны, чуть приспущенные на бёдрах, за пояс которых был воткнут ствол Glock'а — вот что теперь представлял из себя твой друг детства, с которым вы бродили по фавелам, предоставленные сами себе в этом грязном и недетском мире. Квартал увеселений, где располагался твой бордель, уже давно отошёл Дино Терано во время очередной делёжки территорий. Через пару дней после того, как высоченный и широкоплечий мужчина появился во дворе твоего борделя, чтобы поприветствовать хозяйку, и, по-волчьи ухмыльнувшись, потрепать тебя за щеку, Минами забил его до смерти в его же собственной квартире. Вы никогда об этом не вспоминали, потому что ты не знала, как к этому относиться. Дино был ему почти отцом и научил его выживать, проведя его за худенькую детскую ручку на вершину пищевой цепи. Но когда эта ручка окрепла, ученик восстал против учителя. Ты нахмурилась, размышляя об этом, сидя на бетонном порожке во внутреннем дворике борделя, глядя на облезлых кур, снующих повсюду. Это было всё равно что если ты убьёшь хозяйку борделя, которая вырастила ещё твою маму, а после и тебя. На объедках и тумаках, но всё равно же вырастила. Здесь по-другому не бывает. Солнце село, погружая фавелы в сумеречную серость. Над одной из неровных, окрашенных в красный стен дома загорелась желтым светом голая лампочка, освещая проход от калитки до дверного проёма, занавешанного сальной простынёй. Ты слышала обрывки невнятной речи на португальском и английском, ругательства и хриплый смех. В любое время дня и ночи здесь кипела жизнь. В детстве ты предпочитала уходить, чтобы оставить мать наедине с клиентами, но теперь, когда тебе исполнилось четырнадцать, и ты знала, что Минами больше не ждёт тебя на улице, безопаснее было прятаться на заднем дворе. Калитка по-особенному громко захлопнулась, и мешанина из разговоров и матов ненадолго прервалась настороженным молчанием. Ты услышала, как чьи-то тяжелые шаги приблизились к торцу дома, огибая его с целенаправленным рвением. Вздохнув, ты протянула руку и погладила ближайшую курочку, которая клевала землю рядом с твоим сланцем. Обычные посетители никогда не шли на задний двор. Когда из-за угла появилась высокая фигура парня с голым торсом, чуть подсвеченная огоньком сигареты, зажатой меж его зубов, ты проворчала: — Чё припёрся? Минами хмыкнул, перекатив стебелёк сигареты в другой угол рта. — Соскучился. У него окончательно сломался голос. Ты с хмурой миной оглядела его с ног до головы. — А раньше что? Не скучал? Он цокнул, скрестив руки на груди и облокотившись о железную бочку, накрытую какими-то досками. — Чё взъелась, а? Денег мало присылал? Ты скривила свои пухлые губы, накрашенные ядовито-розовым блеском, который ты купила на рынке пару дней назад. В борделе тебя недолюбливали. После смерти мамы ты осталась сама по себе. Когда квартал стал крышевать Дино, а после него — Минами, ты и вовсе оказалась на особых правах. Ты не работала, но за тебя платили деньги, превосходящие среднюю выручку с обычной проститутки. «Любимица Терано» — вот как тебя звали за спиной. — Не нужны мне твои деньги, — ты вздёрнула нос. — Я и сама заработать могу. В золотистых глазах Минами мелькнуло что-то недоброе, и он подошёл ближе, выронив сигарету изо рта. — Упрямая овца, не смей больше об этом заикаться. Надувшись, ты обняла себя руками и отвернулась, положив голову на свои коленки. Если ему было суждено стать гангстером и убийцей, почему тогда ты должна была отрицать, что была рождена проституткой? — Пропадаешь, потом появляешься, когда вздумается, — пробурчала ты с обидой. — А я должна сидеть и ждать тебя, как собачонка? Минами раздражённо вздохнул, опускаясь рядом с тобой на бетонный порог. Курочки разбежались от него в разные стороны. Резко вскинув голову и выпрямившись, ты ударила его кулаком по плечу. — Мудак! — ещё один удар. — Даже!.. — перешла на спину, отбивая руку об его стальные мышцы. — Даже когда маму хоронили, не пришёл! Я была одна! Град ударов прервался особенно сильным, по лопатке, когда ты зашипела от боли, размахивая ушибленной рукой. Минами молчал, снося твоё яростное избиение, не принёсшее ему никакого физического вреда. Когда ты закончила, он посмотрел на тебя напряжённо-задумчивым взглядом. — Мы уже не дети, чтобы шататься по улицам днями и ночами, — ответил ровным голосом. — Все фавелы Рио теперь мои, — он криво улыбнулся, щёлкнув тебя по носу. — И ты тоже моя. Можешь сидеть и плакать по мне, а можешь спустить все деньги на шмотки и бары. Это твой выбор. И благодаря мне, он теперь у тебя есть. Твои щёки загорелись, когда ты услышала, как он называет тебя своей. Остальной смысл сказанного как-то ускользнул. — У тебя дурь в голове, — Минами усмехнулся, тыкнув тебя пальцем в лоб. — О чём ты думаешь? Ты посмотрела на него тоскливо-молчаливым взглядом. Едва слышно ответила: — О тебе. Твёрдый взгляд Минами дрогнул, и он сжал челюсти так, что желваки заходили на скулах. Длинные мускулистые руки обвились вокруг тебя, прижимая к обнажённой груди. От его кожи исходил такой жар, что ты обжигалась сквозь одежду. — Обо мне, да? — прошептал Минами, зарывшись носом в твои чёрные бразильские кудри. Его большая ладонь скользнула под твою футболку, поглаживая твой живот. Уткнувшись в его шею, ты округлила глаза, почувствовав себя странно взволнованной. Вот бы эта рука опустила чуть ниже... Твои мысли прервались, когда сквозь слой мускусного запаха, исходящего от его бычьей шеи, прорезались сладко-горькие нотки... женских духов. Сердце оборвалось. Ты отстранилась, глядя на него так, как крокодил смотрит на добычу перед броском. Обхватив его подбородок пальцами, ты повернула его голову в сторону, обнажая бордовый засос чуть ниже уха. Раньше, чем Минами успел что-то сказать, ты привстала, потянувшись к доскам, сваленным сверху бочки, и вытащила оттуда длинную деревянную рейку. — А ну не глупи, истеричка, — предостерёг он её. — Ты сама поранишьс... Не дав ему закончить, ты саданула его палкой по бедру в опасной близости от паха. — Скотина! — прорычала ты, треснув его по спине. На его бледной татуированной коже появились розоватые следы, но он только глухо рассмеялся, остановив твой замах одним ленивым движением руки. Его крупные пальцы зажали твоё запястье в тиски, но ты не растерялась и взяла палку другой рукой, врезав ему по лицу. — Вот сука, — широко улыбнулся Минами, почесав пострадавшую щёку. — Кровь с молоком. Кряхтя, он потянул тебя на себя, пытаясь сгруппировать так, чтобы устроить тебя на своих коленях. Палка выпала из твоих рук, и ты стала хаотично бить его голыми руками, рыча. Минами зафиксировал твои конечности захватом, похожим на те, что используют в бразильском джиу-джитсу. Ты почувствовала себя кроликом, вокруг которого обвился толстый и тяжёлый удав. Отдышавшись, ты устало уткнулась лбом в его плечо, стараясь игнорировать запах духов какой-то шлюхи, исходящий от его кожи. — Это была необходимость, — сказал Минами тебе на ухо. — Чтобы стать мужчиной. Почему-то всё, что делало Минами мужчиной — первое убийство, смерть Дино и это — причиняло тебе боль и ломало на таком уровне, словно он делал мужчину из тебя. — Ты мог прийти ко мне. Минами фыркнул, прижимая губы к мочке твоего уха в задумчивом поцелуе. — Я не мог сделать это с тобой. Я же обещал, что ты не будешь проституткой. Ты сглотнула, глядя поверх его плеча в пустоту. Досада гложила тебя изнутри, но ты не находила в себе сил озвучить то, что вертелось на языке. Глупый Минами. Ты бы переспала с ним просто так, не за деньги, если бы он только попросил.