Na sombra das favelas

Маленькое деревянное окно было занавешано короткой пыльной шторкой, сквозь которую прорезались ночные звуки: стрекот сверчков, ругань редких прохожих и отдалённый рёв мопедов. Укрывшись с головой, чтобы не кусали комары, ты лежала на боку и спала, посапывая в засаленную подушку. Внезапный грохот внизу заставил тебя подскочить раньше, чем ты разлепила глаза. Ошалев от резкого пробуждения, ты спрыгнула с кровати и прислушалась. На первом этаже был переполох: стучали двери, распахиваясь, кто-то громко топал по коридору, сразу несколько крикливых голосов смешались в хабалистый скандал. Хозяйка борделя тараторила на португальском, иногда заливаясь своим туберкулёзным кашлем. Сквозь нецензурщину ты смогла разобрать «Проваливай», «время видел?», «лишние проблемы» и «...не больница». Потянув за ручку люка, ты свесила ноги и, зевая, спустилась по шаткой лестнице. Где-то хлопнула дверь, да так, что стены застонали. Прошлёпав босыми ногами по колючим коврам в коридор, ты почесала макушку. У входа, взъерошенные после сна, стояли несколько проституток и хозяйка. — Кто это был? — Твой, — махнули на тебя рукой. — Сегодня он проиграл. Скоро новая крыша будет. Придётся тебе всё-таки выходить на работу. Ты нахмурилась, в задумчивом молчании обхватив себя руками. Минами не мог проиграть. Это было железной истиной, как то, что после ночи наступает утро. Развернувшись, ты убежала к себе. Как он мог проиграть? Кому? Он был самым молодым хозяином фавел, и он был непобедимым! Его даже не пустили к тебе, словно уличного мальчишку, хотя раньше все расступались перед ним, чуть ли не в ноги кланяясь. Ты поставила ногу на хлипкую ступеньку лестницы, как вдруг что-то резко втащило тебя наверх, словно морковку из земли выдернули. С грохотом люк захлопнулся, и ты оказалась лицом к лицу с Минами, сидя на коленях на голом полу. Его лицо было разбито, и весь татуированный торс залит кровью. Боковым зрением ты заметила бордовые подтеки на оконной раме и стене позади него. Ты не раз видела его в плачевном состоянии после драк, но сейчас он больше был похож на освежеванного кролика, чем на живого человека. — О Господи, — выдохнула ты. Скрепя сердце подползла к своей кровати и стащила с неё простынь. Надкусив место, где проходила строчка, ты стала рвать старую ткань на лоскуты. Он молчал, с обречённым смирением наблюдая за тем, как ты возишься с простынёй. Так раненый пёс смотрит на хозяина, свернувшись клубочком в углу и истекая кровью. Спокойно, тихо, с виной во взгляде. Ты налила в алюминиевый тазик воды из бутылки. Пускай минералка, лучше сейчас ничего не найти. Твои руки дрожали, но ты всё равно усадила его так, чтобы он мог откинуться на бортик кровати. Минами замученно ахнул, откидывая голову. Ты завозилась, усаживаясь на одну из его вытянутых ног. Смочив кусок ткани в воде, ты промокнула его грудь. Когда подсохшая корочка чуть смылась, ты увидела свежие пулевые ранения на его ключицах. — Как же ты с ними добежал? — ты покачала головой. Угоди выстрел чуть ниже — пуля попала бы в сердце, чуть выше — в артерию на шее. — Ты был дома? — не столько отвлекая его, сколько пытаясь занять себя, чтобы не трястись, спросила ты. Он кивнул, закрывая глаза. На его веках запеклись крошечные брызги крови. Ты вспомнила большую комнату, половину которой занимало старое и расстроенное пианино. Вспомнила, как хрипло и жутко всегда дышала его мама, прикованная к кровати, и как она всегда произносила твоё имя — с тихим, усталым придыханием, вместо приветствия, прежде чем снова забыться болезненным сном. Горло сдавило острым комком, когда ты промокнула пулевые ранения новой тряпкой. — Зачем пришёл? — почти шёпотом спросила ты, и на глазах против воли навернулись горячие слёзы. — Ты же время теряешь. Езжай в Сан-Паулу и заляг на дно... — Мамы нет, — тихо ответил Минами. Его окровавленная большая рука легла тебе на затылок, привлекая твою голову ближе. Он прижался лбом к твоему лбу. — А ты есть. Твои губы задрожали, и ты сильнее вдавила мокрую ткань в его раны, останавливая кровотечение. С губ сорвался надсадный всхлип. Быстро, пока рыдания не хлынули наружу, ты смахнула случайные слезинки с щёк и встала, чтобы достать из-под вороха косметики щипцы для бровей. Туго стянув одну из своих футболок, ты сунула импровизированный жгут меж зубов Минами. — Дыши, — приказала ты, поливая щипцы остатками водки, которую ты не допила на своё четырнадцатилетие. Кончики щипцов погрузились в рваную плоть. Твои руки дрожали, и ты истерично взвыла, собираясь с силами. Пуля вошла неглубоко, но ты не могла подцепить её. — Больно? — пробормотала ты, трясясь. Пот залил твоё лицо. Минами медленно покачал головой и накрыл твою руку своей, унимая дрожь и направляя тебя. Наконец цепкие кончики обхватили сплющенный кусочек свинца, и ты, рыча, смогла вытащить его из раны. Тебе казалось, что вы были в аду, настолько жарко и душно сделалось в комнате. Выплюнув жгут, Минами взял пулю из зажима щипцов и протянул тебе. — Тебе. Подарок. Ты замученно вздохнула, беря её кончиками пальцев. Не придумав ничего лучше, ты сунула её в карман шорт и принялась накладывать повязку. — Остальные я так, пальцами достал, — сказал Минами, явно приободрённый тем, что больше в его груди не торчало несколько граммов свинца. Стараясь не мешать тебе, он потянулся к пачке сигарет у твоей кровати и подцепил одну зубами. Ты молчала, возясь с перевязкой. Твои руки по локоть испачкались в его крови, а слёзы высыхали на лице солёным липким слоем, спускающимся до самой шеи. Проверив тугость узлов, ты достала из-под подушки коробок и чиркнула спичкой, поднося пляшущий огонёк к его сигарете. В ответ Минами протянул к твоему рту пачку сигарет, и ты тоже достала одну зубами. Несколько мгновений золотистые глаза Минами мерцали в полумраке спальни, пронизывая тебя насквозь так, что испуг и паника быстро уступили волнительной дрожи, которая всегда заставляла тебя трепетать перед ним. Он нагнулся, выравнивая ваши стебельки сигарет, пока подожжённый кончик не коснулся твоего. Выпустив из уголков рта сизый дым, Минами прикурил тебе от своей сигареты. Ты с благодарным наслаждением затянулась. Сполоснув руки в малиновой воде в тазике, ты протерла их об штору и привалилась рядом с Минами. — Что теперь делать будешь? — прохрипела ты сквозь осипшее горло, глядя в пустоту. Минами повернул голову, глядя на тебя с мрачной задумчивостью. Его рука лениво приподнялась, проводя сбитыми костяшками пальцев по твоей щеке. — Я увезу тебя в Японию.