Na sombra das favelas

Клубная музыка била по ушам так, что в висках вибрировали басы. Неоновые огни бегали по многорукой чёрной массе, заполонившей танцпол и барные стойки. Младший Хайтани в своей стеклянной будке, поправляя массивные наушники, колдовал над пультом диджея, пока сидящая на коленях под его стойкой красотка ставила мировой рекорд по самому долгому отсосу. Мадараме перепил, и Моччи потащил его в туалет проблеваться. Какучо куда-то ушёл, погрузившись в то разочарованное, меланхоличное состояние, которое изредка брало над ним верх в шумных и людных местах, и оставил бывших Небесных Королей отдыхать. В VIP-зоне на бархатистом алом диване развалился Саус Терано: теперь его знали под таким именем. Он широко расставил колени и сцепил руки в замок, бросая угрюмые взгляды на стриптизёрш, танцующих на подиумах, огороженных ржавой сеткой. Их крашеные волосы мелькали в лучах прожекторов, блёстки на веках и губах мерцали в полутьме крошечными звёздочками, а соблазнительные изгибы были обтянуты кружевом и лентами. Но вопреки их бешеной сексуальной энергетике, Саус испытывал скуку и усталость, глядя на извивания у шеста. — Хайтани! — гаркнул он. Со вздохом старший брат убрал ноги, закинутые на журнальный столик, и вальяжно поднялся, выходя из тени. Поколение S-62 были неоспоримыми королями преступного мира. «Поднебесье» из Йокогамы под предводительством Курокавы Изаны было их триумфом... и падением. Стадо баранов — ничто без пастуха. И даже победив их и подмяв под себя, Саус чувствовал ту потаённую молчаливую ненависть, которая плескалась на дне их зрачков. Он остро ощутил это, когда избил до смерти Какучо — ключ к их сплочённости и подчинению. Неужели они настолько были преданы своему погибшему королю? На него они смотрели иначе? Плевать. Саус залпом осушил стакан, глядя на то, как Хайтани выпускает из клеток хихикающих танцовщиц. Их каблуки с дребезжанием стучат по железной лестнице, ведущей с антресоли в общий зал. Одетый в фиолетовую токкофуку «Рокухара Тандай», Какучо неспешно присоединился к нему в VIP-зоне и сел на почтительном расстоянии, как всегда, погружённый в свои мысли. Саус небрежно налил виски и подтолкнул к нему второй стакан. — Пей. Вот так, в приказном тоне, не сводя с него испытующего хищного взгляда. Какучо со скрежетом подчинился, намочив губы. Остальные бывшие Небесные Короли подтягивались к ним. Сегодня они празднуют новую должность Какучо и начало новой эры для криминального мира Японии. Риндо Хайтани заторможенно потягивал коктейль через соломинку, стоя в сторонке с зеленоватым от тошноты Мадараме. — Она из тебя всю душу высосала? — Есть такое, — младший Хайтани хвастливо ухмыльнулся. — Но внешне так себе. Она хотела подкатить к Терано, я её отговорил. — Ему бы любая сгодилась, — пропел Ран, понизив голос, чтобы их компашку не было слышно. — С такой рожей выбирать не приходится. — С какой рожей? — с громкостью эпичного гудка туристского лайнера вмешался Моччи. Все испуганно зашикали на него. — Кто его рожу вообще видит, — пробормотал Риндо, поправив очки. — Девушки дай бог только его грудь могут рассмотреть. — А грудак у него нормальный, — авторитетно сообщил Моччи тихим голосом. — Может, это и нравится? — Есть мазохистки-извращенки, которым такое зайдёт, но он выбрал не ту страну, — усмехнулся Ран. — Он поэтому такой злобный. Никто не даёт. — Даёт, — страшным шёпотом сообщил Шион. — У него есть... Я так и не понял, кто. Она встречала его из колонии. Четыре пары глаз изумлённо посмотрели на него, ожидая подробностей. — Иностранка, шесть футов ростом как минимум, ещё и на каблуках, — Шион взволнованно очертил в воздухе женский силуэт. — Ноги от ушей и волосы как грива. Такую один раз увидишь — на всю жизнь запомнишь. Саус приподнялся со своего места, и это заставило сплетников подпрыгнуть и замолчать. Миновав фейсконтроль, состоящий из шестёрок «Рокухара Тандай», ты шла сквозь толпу. Твои бразильские кудри были умаслены миндалём и кокосом, на запястье сверкали браслеты. Ты возвышалась над толпой японцев, вышагивая в розовых плетёных босоножках на платформе, ремешками обвивающих твою загорелую голень. Розовый топ на одной лямке обтягивал пышную грудь. Юбка была длиннее, чем популярные сейчас мини у японок, но даже эта длина не могла скрыть твои широкие бёдра. — Я сейчас в штаны кончу, — сообщил Моччи, пожирая тебя взглядом. — Идиот? Она же с кобылу размером, — Риндо скептически скривился. — И редкостная сука, судя по лицу. — Повзрослеешь – поймёшь, — Ран снисходительно потрепал его по волосам. — Эта кобылка явно нам не по зубам. — Говори за себя, — Моччи хрустнул костяшками, как будто уже представлял, как обхватывает твою ляжку. — Где ваши глаза, сыновья токийских шлюх? Громоподобный голос Сауса разнёсся по всей ложе, заставив всех вытянуться по стойке смирно и торопливо отвести взор. Перешёптывания прервались, и напряжение в воздухе вернулось. Поднявшись, ты зыркнула равнодушными глазами по бывшим лидерам «Поднебесья» и направилась к Саусу, который призывно тянул к тебе руку. Потянув на себя, он усадил тебя рядом. Твоя нога тут же закинулась ему на колено. Вы перешли на португальский, чтобы никто не мог подслушивать ваш разговор: — Ну и сброд. Как ты их уговорил? — Я не разговариваю, пантера. Я завоёвываю, — Саус оскалился, приближая лицо к твоему. Кончик его горбатого носа незатейливо касался твоего. От тебя пахло цитрусовыми духами и домом. Саус любовался тобой из-под полуприкрытых век, и кровь вскипала от твоего присутствия: знойного, пленительного, родного. — Так ты их не удержишь, — тихо ответила ты. — Власть Курокавы держалась не только на страхе. Они предадут, как только начнут бояться нового лидера больше, чем тебя. — И пускай, — Саус клюнул тебя в щеку. — Мне не впервой собирать банду с нуля. Самое важное всегда при мне. Он намотал на палец золотую цепочку на твоей шее, разглядывая кулон со спрятанной пулей. Ты невзначай перевела взгляд поверх плеча Сауса, встретившись с молчаливо осуждающими глазами, знакомыми и какими-то пустыми: багровым и подслеповатым серым. Мальчик Какучо вырос. И тебе было грустно видеть то, каким он стал. Не желая показывать, что вы знакомы, ты встала и направилась на танцпол. Когда-то давно вы, пышущие юношеским задором, обожали проводить вечера возле забегаловок у побережья. Саус — тогда ещё Минами — угощал тебя таким количеством еды, что даже туристы удивлялись вашему аппетиту. В железных бочках местные разжигали огонь. Комары и ночная мошкара кружилась в душном солёном воздухе. Саус наслаждался музыкой уличных музыкантов, пока ты кружилась в жарком танце, окутанная взметающимися юбками своего цветастого сарафана. Клуб словно затянуло солнечной дымкой, свет пульсировал в такт басам, вибрация воздуха осязалась на коже. Бразильский фонк доносился из колонок — не писклявые визги японок, не напевные гимны из аниме. Живая музыка с энергией захламлённых улиц, помноженная на жар южной ночи. Жирный, заниженный бит будто катился по полу, оставляя за собой след из крови и пыли. Твой корпус почти неподвижен, ты танцуешь бёдрами, ногами, коленями, будто каждый шаг заряжен, как ствол Glock'а за поясом. Ты не просто танцуешь — ты изгибаешься, топчешь, жжёшь, превращая каждый бас в движущий импульс. Все замирают, разинув рты. Какучо усилием воли отводит взгляд, сосредоточившись на «Поднебесье». Мадараме красный, как вишнёвое вино в его бокале, а по подбородку загипнотизированного Моччи течёт слюна. Тягуче двигая бёдрами в такт музыке, ты смотришь на Сауса, и от этой связи взглядов искры летят во все стороны.