Хуй животворящий

Арсений стоит под дверью ванной весь на нервах, до боли сжимая пальцы. Алёна скрылась там, чтобы сделать очередной тест на беременность, и он едва не молиться готов, чтобы получилось. Это уже вторая овуляция, которую они провели, не вылезая из постели. Словам Антона о том, что хватит и одного раза, он не хочет верить, иначе выйдет так, что всё было зря. Он успевает накрутить себя до колотящегося сердца и сбившегося дыхания, когда жена наконец выходит, но на её лице не отражается совершенно никакой радости, только гнилое разочарование и смирение. — Снова ничего, — вздыхает она, проходя мимо него, и Арсений следует за ней, ничего не понимая. Такого ведь не может быть, Шастун уверял, что его магия осечек не даёт — получается, Арс настолько бракованный, что даже волшебство не в состоянии его спасти. Алёна заходит на кухню и наливает себе воды, совсем потухшая, с опущенными плечами. Ему больно видеть жену такой, но на его попытку обнять её она лишь дёргается, стряхивая его руки. — Родная, я правда не знаю, почему так, — оправдывается он несчастным тоном. — Врач, к которому я обращался, уверял, что всё должно прийти в норму… — К кому ты обращался? — резко спрашивает она, обернувшись, и смеряет его хмурым взглядом. Её длинные тёмные волосы рассыпаны по плечам, и так хочется зарыться в них пальцами, пообещать, что он продолжит искать способ вылечиться, не сдастся. Ради неё. Ради них. Когда-то она смотрела на Арсения с обожанием и восхищением, тянулась к нему, как к солнцу, и он безумно по этому скучал. Ведь сам он по-прежнему её любит и терзается от этой холодности. — К одному магу-целителю, он ска… — начинает было Арсений, но его прерывают на полуслове. — К магу? — едва ли не кричит Алёна и, сжав руки в кулаки, словно бы даже становится выше ростом, настолько у неё грозный вид. — Да большая часть из них — грёбаные шарлатаны! Сколько ты ему заплатил? Арсений теряется от тирады жены и не знает, стоит ли признаваться ей в остальном — не на это он рассчитывал сегодня, и всё внутри клокочет от обиды. Он и сам маг, поэтому энергию Антона и её влияние ясно чувствовал на себе и в себе, но как объяснить это Алёне, родившейся без какого-либо дара, для которой магия неотличима от волны жара или прохлады, покалывания или щекотки. — Сотку, — всё-таки выдыхает Арсений, опустив взгляд и готовясь к худшему. Сейчас она спросит о методах, и либо ему придётся соврать, либо согласиться на развод. — Но он обещал вернуть половину, если не будет результата. — О, какая щедрость с его стороны, вы посмотрите, — едко шипит Алёна, сложив руки на груди. — Значит, два ЭКО не смогли заставить меня забеременеть, а танцы с бубном от какого-то мошенника так сразу. Не думала, что ты настолько глуп, чтобы доверяться такому. Арсений скрипит зубами от досады и злости, что на него вместо поддержки вновь выливается поток недовольства. Он уже не знает, как вывернуться, лишь бы угодить ей, удержать, показать свою любовь. Сердце колет мыслью, а любит ли она его вообще? Может, зря он пытается спасти то, что давно мертво. — Он не шарлатан! — огрызается Арс, сделав шаг вперёд и громадой нависнув над женой, но та и бровью не ведёт. — И я делал всё это ради тебя, пытался вылечиться любыми способами, лишь бы у нас были дети. Потому что тебе это важно. — А тебе не важно? — кричит она ему в лицо, раскрасневшаяся от злости. — Конечно, тебе-то какая разница, откуда наши дети вылезут, из меня или другой женщины, главное, что не из тебя! Спасибо, конечно, что пытался, но по итогу ты больше месяца морочил мне голову и кормил обещаниями. Признай уже, что тебя твоя жизнь устраивает и ты просто не хочешь детей. Хотел бы — не прекращал бы лечение в нормальной клинике. Арсений чувствует, как внутри клокочет гнев, но старается удержать его, чтобы не сделать непоправимого; они оба просто устали, вот и всё. Его ранят её слова, но отвечать тем же он не хочет — это ни к чему не приведёт, только к большему количеству обид и укоренению разлада. Вот только сил давить в себе горечь у него не осталось. — Я прекратил лечение, потому что за три года не было никакого результата, — рычит он сквозь зубы, глядя жене прямо в глаза. — И я хочу детей, в отличие от тебя. Мне плевать, чьи они будут — если их воспитал я, они мои и точка. Если ты не можешь принять и полюбить ребёнка, которого не родила, может, тебе тогда вообще не стоит становиться матерью? Раздаётся звон пощёчины, и Арсений шипит от боли, прижав руку к щеке, по которой разливается боль. Алёна смотрит на него блестящими глазами, и одна слезинка сбегает вниз, после чего у неё срывает плотину. Сердце тут же сжимается от вины и жалости. Он ведь не хотел её обидеть. — Родная… — Не смей! — едва не вопит она, не утирая слёз. — Ты мне отвратителен. Ты обвиняешь меня в том, чего никогда не сможешь понять. Я хотела от тебя родить, потому что любила, потому что хотела дочь с твоими глазами, хотела чувствовать, как она растёт внутри. Ты меня этого лишил и ещё делаешь меня виноватой за мои желания? Да как ты смеешь? Он пытается обнять её, как-то успокоить, но Алёна стремительно обходит его, увернувшись от рук, и удаляется прочь из кухни, оставив мужа наедине с готовой сожрать его совестью. Хотел ведь как лучше и сам же всё испортил. Арсений делает глубокий вдох и вдруг вновь чувствует режущую боль в животе, которая мучила его какое-то время после приёма у Антона, он списал это на побочки, но прошло уже довольно много времени, а она всё возвращается. Арс уходит в ванную, чтобы умыться холодной водой, а потом и обезболивающие можно поискать в аптечке. У него малость кружится голова, пока он идёт, а после взгляд цепляется за непочатую упаковку теста на беременность — он купил их несколько в надежде, что хоть один в итоге покажет положительный результат. Что-то в нём перещёлкивает, и он распечатывает тест, вытаскивает, крутит в руках, внимательно разглядывая и не решаясь — ничего ведь не случится, если он просто проверит предположение. Антон всё-таки маг, вдруг его волшебство сработало как-то иначе, излечив Арсения не совсем так, как он надеялся. Он ведь чувствовал влияние магии, не могло быть так, чтобы это не произвело никакого эффекта. Борясь с сомнениями и смущением, он запирается и мочится на пластиночку, уже представляя, как посмеётся с себя и идиотских мыслей. Арсений ждёт необходимое время, смотрит на результат и теряет дар речи: положительный. Это какой-то бред: мало ли, бракованный тест или у него внезапно оказался рак, но что-то подсказывает ему, что вряд ли. Но не может же он в действительности быть беременным — никакая магия не в состоянии вырастить орган, который в организме не подразумевался. А что, если это внематочная, и резкая боль связана именно с этим? Его пробирает дрожь. Нужно срочно связаться с Антоном, может, тот сможет как-то прояснить ситуацию, но в первую очередь надо рассказать Алёне, объяснить, что он не морочил ей голову. Жену он находит в спальной плачущей на кровати и подходит к ней, садится напротив на пятки и заглядывает в глаза. Та хмурится, поджав губы, но не прогоняет, уже хорошо. — Родная, прости, что не сказал ничего, но клянусь, у меня и в мыслях не было обманывать тебя, — кается Арсений, погладив её по плечу. — Вот, посмотри. Магия сработала, просто не так, как мне бы хотелось. Он показывает ей положительный тест, и в первое мгновение Алёна лишь глупо хлопает ресницами в искреннем недоумении. — Это шутка какая-то? — спрашивает она, вновь взглянув на него, и сжимает пластиночку в руке. — Ты издеваешься? Какая у тебя может быть беременность, совсем уже крышей поехал? Арсений вздыхает, не зная, как деликатнее ей всё объяснить; как ни юли, а слова «меня выебал целитель волшебным хуем» в любом случае звучат скорее как описание фэнтезийного порно, чем нечто реальное. — Просто у целителя… были специфические способы лечения, — с трудом подбирая слова, говорит он, не желая нарываться на дальнейший скандал. Им сейчас обоим нужно понять, как действовать дальше, если ребёнок действительно есть. — Магия у него сконцентрирована в члене, и он… лечит прямым проникновением, так сказать. Алёна лупит на него глаза, приподняв брови, и нервно убирает волосы за уши. На мгновение она кажется Арсению растерянной, но он быстро понимает, что впечатление обманчиво. Она резко встаёт, и он следует за ней. — Я правильно понимаю, ты сейчас пытаешься сказать, что… трахался с этим магом? — медленно говорит она, но с каждым словом в ней поднимается гнев. — Ты сам-то себя слышишь? — Алён, пожалуйста, я делал всё это ради тебя, — в отчаянии произносит Арсений, уже чувствуя, что это бессмысленно, но он не может просто смириться и перестать бороться, это не в его характере. — Я не хотел ложиться под незнакомого мужика, но он был моей последней надеждой. Она в шоке качает головой и едва ли не смеётся, на мгновение отвернувшись, а после трёт лицо руками. На Арсения она больше не смотрит, и это изводит лишь сильнее. Почему она не хочет увидеть, как ему самому больно и плохо от всего произошедшего, как он страдал от собственного бесплодия. — Хорошее ты оправдание себе нашёл, да? — говорит она со смешком и ответа явно не ждёт, всё для себя решив. — Ради меня подставил жопу под чей-то член и хочешь, чтобы я прониклась к тебе сочувствием? Почему-то я не пошла трахаться на стороне, чтобы залететь и выдать ребёнка за твоего, хотя могла бы. — Да Господи, послушай ты меня хоть раз! — отвечает с досадой и делает глубокий вдох, подняв взгляд в потолок, прежде чем снова посмотреть на жену. — Если я и правда каким-то образом забеременел, это значит, что я исцелён. Подождём немного, поймём, как нам быть, а потом попробуем с тобой снова. Уверен, у нас получится. Алёна впервые поднимает на него взгляд, и Арсений успевает пожалеть, что хотел этого. В карих глазах больше нет ни гнева, ни слёз, лишь пробирающий душу холод и презрение, от которых хочется скрыться. — Ты правда думаешь, что после всего этого я захочу семьи с тобой? Ждать, пока ты разродишься этим… уродцем от какого-то мага, чтобы потом позволить тебе пихать в меня член? Нет уж, Арсений. Я не хочу иметь с тобой ничего общего. Я не хочу иметь с этим, — отрезает она, скрипнув зубами, и указывает на его живот, — ничего общего. Я подаю на развод. Арсения прошибает ознобом от её слов, и он даже отшатывается, всё ещё не в силах осознать. Он по-прежнему ни в чём не уверен, но когда он слышит, как его возможного ребёнка называют «уродцем», в душе вспыхивает незнакомое доселе желание броситься, как медведица, защищать своё. — Что с тобой не так? — рычит он, уязвлённый. — Я десять лет положил на то, чтобы вылечиться, чтобы у нас с тобой была семья, и ты так просто от всего отказываешься? Не желая подождать совсем чуть-чуть? — А ты не думал, что я уже устала ждать и надеяться? Мне надоело, Арсений, — говорит она с горечью, вздохнув. — И твой ребёнок от какого-то проходимца мне не нужен. Алёна уже собирается выйти из спальни, видимо, решив, что на этом разговор можно закончить, но Арсений с этим не согласен. Розовые очки разбились стёклами внутрь и так больно ранили, что теперь он и не знает, как быть. — А я-то тебе когда-нибудь был нужен? — спрашивает с вызовом ей в спину, сжав руки в кулаки. Жена не оборачивается, замерев в дверном проёме. — Не идеальный муж и отец, а я? — Да, но эти времена давно прошли. С этими словами она удаляется, пока Арсений оседает на постель и прячет лицо в ладонях, чувствуя, как его накрывает истерикой — мальчики не плачут, твердит он себе мысленно, но сейчас он слишком сломлен, чтобы терпеть. Ему больно. Ему страшно. Единственная константа его жизни дала трещину, и мир сходит с оси, как бы отчаянно он ни пытался всё сохранить. Его усилия оказываются тщетны, и это та вещь, которую он не в состоянии принять. Всё рушится, и это его вина. Он теперь один на один с проблемой, и это тоже его вина. Антон ведь не обязан возиться с ним или хотеть этого ребёнка — он сделал своё дело, получил деньги и живёт дальше. Арсений чувствует покатившиеся из глаз слёзы и отпускает себя, захлёбываясь рыданиями. Может, ему станет чуть легче, как знать. Он содрогается всем телом, скулит и чувствует, как внутри всё сжимается, готовое разорваться. Краем уха он слышит возню из-за двери в спальню, вероятно, Алёна перетряхивает гардеробную, собирая вещи. Он не собирается её останавливать, свой выбор она сделала, а ему надоело унижаться. Она не любит его — пора принять это и жить дальше. Вот только в мыслях каша, и слёзы, щекоча подбородок, капают на домашние штаны. Арсений не хочет даже думать о том, как отвратительно выглядит, весь взъерошенный и разбитый, с текущими соплями. Сколько бы он ни шмыгал носом, это не помогает, а боль всё не иссякает. В конце концов становится тихо, и он слышит приближающиеся к комнате шаги. Подняв глаза, он видит уже собранную жену, которая заглядывает забрать ноутбук и многочисленные зарядки, а также косметичку с трюмо. Алёна не смотрит на него, но на лице у неё читается печаль. С чего бы ей расстраиваться, интересно? Арсений не собирается ничего ей говорить, хоть и хочется. Всё же они прожили вместе не один год, совсем немного не дотянули до стальной свадьбы. Жена, оставив большую спортивную сумку у двери, неожиданно подходит к нему сама и опускается на пол, как он до этого. — Алён? — выдыхает он удивлённо, глядя в её карие глаза, тёплые и лучистые. На мгновение ему кажется, что она передумала, остыла, но нет. Она крепко обнимает его за шею, и Арс, помедлив, привычно обхватывает её талию. — Я правда устала, родной, — шепчет она обессиленно, подбородок устроив у него на плече. — Я уже ничего не хочу. Я очень ценю твои усилия, но я больше не могу. Отпусти меня, пожалуйста. Он целует её в волосы, прикрыв глаза, и пытается напоследок запомнить их аромат — кофе и корица, а также лёгкая сливочная нотка. Его девочка, его нежная Алёнка, подарившая когда-то ему столько счастья — Арсений не знает, как вырвать её из своего сердца, но он должен. — Ты можешь остаться здесь, а я найду, где жить, — предлагает он, не желая усложнять ей жизнь ещё больше. Алёна лишь мотает головой — он не спрашивает, почему, это его не касается. Если у неё кто-то появился, то так даже лучше. — Будь счастлив, Арсений, ладно? — тихо просит она, отстранившись и взяв его лицо в ладони. — Обещай мне. Она знает, что данное ей обещание он не может не выполнить. — Я постараюсь, — выдыхает он и чувствует её поцелуй, горько-сладкий и невозможно короткий. С этим она отстраняется и выходит из спальни, подхватив сумку. Арсений, чуть успокоившийся, следует за ней, хотя его немного пошатывает. — Ключи я пока оставлю, позже заберу остальные вещи, — более буднично говорит Алёна, набрасывая пальто на плечи и завязывая на шее шарф, его давний подарок. — Ты ведь будешь в порядке? Её внимательный взгляд неожиданно загорается волнением, и Арс бы рассмеялся, но понимает: всё, что они наговорили друг другу, лишь результат накопленной усталости и обид, на деле же у них нет претензий как таковых. Они всё ещё близкие, невозможно за мгновение стать незнакомцами и перестать беспокоиться друг о друге. — Насколько это вообще возможно. Она улыбается ему напоследок и выходит, подхватив сумку и выкатывая следом чемодан. Арсений запирает за ней дверь и упирается лбом в её твёрдую поверхность, тяжело вздохнув. Нужно понять, что ему делать — оставаться здесь он не может. Поехать бы к Антону, но пока он в таком душевном раздрае, лучше не стоит: сейчас он не в состоянии будет принять его отказ. Сначала надо немного прийти в себя, потом уже вести серьёзные разговоры. Поэтому, добравшись до телефона, оставленного на кухне, Арсений пишет Олесе, которая сейчас как раз онлайн. «Лосик, ты занята сегодня?» «Только что отпустила последнего клиента. Что-то случилось??» «Я лучше приеду расскажу». «Уже достаю карты и мартини, отправила Макса жарить картошку». «Обожаю тебя». Хотя грустно, что от мартини в этот раз придётся отказаться — даже если тест оказался бракованным, рисковать Арс не хочет. Следом он открывает приложение такси, потому что садиться за руль в таком состоянии себе дороже, заказывает поездку и, пока ему ищут машину, пытается заставить себя умыться и одеться. Будь его воля, он бы поехал в пальто поверх пижамы, но всё же торопливо влезает в джинсы и свободный свитер, видя, что водитель скоро прибудет. В такси он позволяет себе расслабиться. Ехать минут двадцать, в салоне играет приятная музыка и водитель не докапывается — лучше не придумаешь. Мысли сами собой все крутятся вокруг Антона: написать ему или нет, может, стоит сначала во всём убедиться, но он даже не знает, в какую клинику обратиться, где в теории могут заниматься такими случаями. Возможно, Олеся в курсе и подскажет ему. Голова от всего этого пухнет, а тревога сдавливает горло. Коротко попрощавшись с таксистом, Арсений вылезает из машины, тут же поёжившись от порыва ветра. Стоило надеть худи с капюшоном, но уже поздно жалеть. Олеся пишет ему, спрашивая, где он, и Арс отвечает голосовым: «Под окнами, поднимаюсь». Он нечасто бывает у подруги, но точно знает подъезд и этаж, а также какой лифт лучше вызывать. Дверь в квартиру оказывается приветственно открыта, и он ступает на порог, тут же окутываемый запахами благовоний и жареной картошки — только здесь способно ужиться подобное сочетание. — Здоров, — приветствует его Макс, выглянув в прихожую, и Арсений кивает. Следом к нему навстречу выходит Олеся, тут же заключая в крепкие объятия, и он с облегчением сжимает её в ответ. «Ты не один» — так и говорят её прикосновения и яркая улыбка. — Не замёрз? Что случилось? На тебе лица нет, бледный весь, — спрашивает она озабоченно, заметив его состояние, и сводит брови на переносице. — Алёна подаёт на развод, — выдыхает он самый просто ответ и тут же снова оказывается в на удивление сильных руках провидицы. — История долгая, так что пойдём. — Да, да, конечно, снимай пальто и вперёд на кухню, — командует она и разворачивается. — Максюш, доставай тарелки! — Слушаюсь! — доносится голос Макса, и Арсений усмехается. Отношения этих двоих всегда его изумляют в хорошем смысле, они каким-то образом дополняют ебанцу друг друга, спокойно воспринимая всякие глупости и заскоки, в том числе магические. Порой он этому даже немного завидует. В кухне его ждёт порция картошки с грибами и чайник ароматного чая, что сразу настраивает на приятный лад. Ещё и привычно горят, потрескивая, специальные свечи, разливая повсюду сладко-пряный запах тыквы и имбиря. Арсений вдыхает его полной грудью, присаживаясь за стол, и благодарит друзей за заботу. — Очень вкусно, — хвалит он кулинарный талант Максима, с аппетитом уплетая картошку, поджаренную ровно настолько, чтобы она хрустела, но без привкуса горечи от пригарок. Олеся тем временем наливает ему чай и достаёт вазочку с домашним имбирным печеньем. — Вы решили меня закормить сегодня? Девушка сконфуженно поджимает губы, но не отвечает, лишь взволнованно поглядывает на своего парня будто в поисках поддержки. — Да нет, просто мы с Олеськой решили, что так тебе будет лучше, — пожимает плечами Макс, тоже опустив взгляд в тарелку. В груди Арсения поселяется странное чувство, будто от него что-то скрывают, но пока он не акцентирует на этом внимание. — Да, ты согревайся и рассказывай, что у вас случилось, — с мягкой улыбкой добавляет Олеся. — Ты ведь говорил, что всё хорошо. Арсений вздыхает, понимая, что пережить всю ситуацию заново всё же придётся, если он хочет рассчитывать на помощь и поддержку. В горле образуется ком, и он отпивает чай, собираясь с мыслями, прежде чем начинает говорить. — Так и было, пока Алёна не узнала, что я мало того что обратился к магу, так у него ещё и методы специфические. — У Антохи-то? — вдруг смеётся Макс. — Не говори вообще. Я знал, конечно, про его особенность, но когда он начал частную практику, мы все охуели. В итоге он лучше всех нас устроился. Олеся бросает на него колкий взгляд с очевидным намёком, и парень закашливается, прервавшись. Определённо не стоит при любимой девушке вслух завидовать другу, которому приходится заниматься сексом с кучей людей по долгу службы. — Ты же объяснил ей, что Антон мощный маг? Какая разница, какие у него методы, если они действенные? — говорит Олеся уже спокойнее, набирая грибочки на вилку. — В том-то и дело, — нехотя продолжает Арс, и слова застревают в горле, — что он слишком мощный маг. — На него с немым вопросом поднимаются две пары глаз, и он, сделав глубокий вдох, всё же признаётся: — Антон не просто меня исцелил, он… каким-то образом заставил меня забеременеть. Ну либо же я умираю от рака, потому что только в таком случае мужчины могут увидеть положительный тест на беременность. — Неужели? — выдыхает Олеся и расцветает в улыбке. — Значит, карты всё же не ошиблись. Я тогда испугалась, что они дали сбой из-за того, что ты их правой рукой трогал. Карты? Не ошиблись? Арсений смотрит на неё в недоумении, припоминая, что в тот вечер, когда Олеся, прежде чем отправить его к Шастуну, гадала, но результат не озвучила. Получается, она была в курсе с самого начала? И всё равно не остановила его? — Ты… знала? — он растерянно хлопает глазами. — Знала и не сказала? Олеся тут же сникает, виновато сжавшись, и теребит прядь волос. Максим тоже молчит, видимо, не зная, на чью сторону в этом вопросе встать. Арсений и не ждёт, что он начнёт гнать на девушку, поэтому и не обращается к нему. — Я подозревала, — тихо отвечает Олеся. — Мой дар не настолько идеален, чтобы чётко всё понимать, но я увидела, как вы с Антоном можете быть счастливы, поэтому дала тебе его контакты. Он хороший человек и заслуживает любви. Внутри что-то с треском ломается от осознания, что, по сути, за него всё решили — и если бы не встреча с Антоном, возможно, у них с женой было бы всё хорошо. К глазам подкатывают слёзы обиды, но он их сдерживает, хватит уже на сегодня нытья и жалости к себе. — Ты намеренно разрушила мою жизнь, чтобы сделать хорошо своему другу? — вскипает он, вскочив из-за стола, и Макс следует за ним, чтобы закрыть Олесю от возможной агрессии. — Ты хоть понимаешь, блять, что натворила? От меня ушла любимая жена. — Он сжимает руки в кулаки, и с высоты его роста подруга кажется ему ещё меньше и хрупче. — О ребёнке ты тоже знала? — Я… Я видела… девочку, но не думала, что Антон… способен на такое, — она запинается, глядя на него большими блестящими глазами, и Арсений забывает, как дышать, после её слов. У него… будет дочка? Грудь сдавливает от дикой смеси эмоций, но в первую очередь — ужаса, ведь это означает, что ребёнок реален. — Давайте мы все сядем и успокоимся, лады? — вступает в разговор Макс, примирительно подняв руки. — Это и правда херовый поступок, Арс, и Олеся должна была тебя предупредить, но тогда… Тогда бы он остерегался Антона Шастуна, как огня. Избегал его, зная, к чему рано или поздно приведёт их встреча. Арсений ведь чувствовал это странное притяжение к нему, которое действовало вопреки всему. Арс снова опускается на стул и трёт руками лицо, растерянный и несчастный. Только ему начинает казаться, что всё не так плохо, как со дна раздаётся стук. Максим тоже присаживается и гладит Олесю по макушке, прежде чем коротко чмокнуть в висок. Это как будто придаёт ей уверенности. — Прости меня, правда, я очень виновата, но пойми, Арсений: Антон в любом случае стал бы частью твоего будущего, не сейчас, так позже. Я просто решила не тратить ваше время и подтолкнуть тебя к нему, познакомить вас, чтобы ты перестал мучать себя и Алёну. Вы бы всё равно развелись, поверь мне, как бы больно ни было это принять, — в её голосе столько тоски и вместе с тем надежды, что хочется выть, и Арсений судорожно вздыхает, опустив голову. — А ты хоть спросила у Антона, нужно ли ему это? — говорит он дрожащим голосом, подняв на подругу мутный взгляд. — Вдруг его жизнь полностью его устраивает, и он оставит меня растить ребёнка в одиночку? Благими намерениями, как говорится. — Мне не нужно спрашивать, чтобы знать, — печально улыбается девушка и встаёт из-за стола, чтобы заключить его в объятия. Арсений позволяет и глубоко вдыхает её запах, дурманящий своей густотой и почти усыпляющий. — Антон очень одинок и страдает из-за этого, пусть и не показывает. У него огромное сердце, в котором сейчас слишком пусто, и ты можешь дать ему всё так же, как он дал всё тебе. Арсений хочет с ней согласиться, но не успевает — неожиданно раздаётся звонок в дверь, и они все вздрагивают. Интересно, кого ещё нелёгкая принесла. — Я открою, — вызывается Макс и спешно удаляется в прихожую, пока Олеся продолжает гладить Арсения по волосам. Слышится какая-то возня, шорох, приветствия, и от одного звука знакомого голоса по спине бегут мурашки. — Всем привет, — доносится бодрое из-за спины, и Арс, выпутавшись из Олесиных рук, поворачивается, чтобы увидеть в дверном проёме кухни Антона, взмыленного и улыбающегося. Их взгляды сталкиваются, и Арсений поклясться готов, что видит неподдельную радость и облегчение в зелени его глаз. Он и не замечает, как слёзы, готовые пролиться, всё же бегут по щекам.