забытая привычка

      — Я ожидал, что мы с вами здесь встретимся, господин Миньярд, — “оборотень” с лёгким поклоном, не прерывая зрительного контакта, поприветствовал Эндрю.       Миньярд на секунду застыл, не зная, как реагировать на такое неожиданное заявление, но тоже в свою очередь поклонился.       — Чем обязан таким вниманием? — пытаясь узнать в чем дело, поинтересовался корпориал с игривыми интонациями в голосе, вторя заданному Нилом тону разговора.       — Сильнейший сердцебит не может не вызывать интерес, — шквальный усмехнулся краями губ. — Ах да, забыл представится. Нил Джостен, шквальный, — и протянул ладонь для рукопожатия.       Эндрю молча взглянул на чужую руку, но в ответ не протянул свою. Между ними повисла гнетущая неловкая пауза. Но Нил сделал вид, что это для него в порядке вещей, и опустил руку, с интересом бросив взгляд на собеседника. Миньярд немного расслабился. Он был благодарен этому необычному гришу, что тот не стал акцентировать внимание на его странной реакции, в обществе считавшейся невежливой. — Да, вы правы. Интерес окружающих мне обеспечен до конца жизни, — Эндрю усмехнулся. Неожиданно для себя он чувствовал спокойствие рядом с Нилом, которое, как казалось корпориалу, уже давным-давно покинуло его. Пока Джостен, припав тонкими губами к краю бокала на изящной ножке, отпивал шампанское, Эндрю невольно залюбовался им. Звериная шкура, знакомая Миньярду еще из кошмара, на вид была очень тяжелой, волчья морда с выбеленными клыками покоилась на голове шквального, а узоры на его лице в виде белых полос на щеках не были знакомы Эндрю. Приятные черты лица привлекали, а шрамы около левого глаза рассекали бровь. И только сейчас сердцебит обратил внимание на ту деталь, которая с самого начала не давал ему покоя, — цвет глаз. Один был ярко-голубой, а другой зеленовато-синий, в радужке которого словно шла борьба за преобладающий цвет. “Дежавю какое-то”, — подумал Миньярд, вспоминая незнакомца из сна с необычными глазами. А может это и был Нил? Эндрю еще не до конца разобрался, что за чертовщина тут происходит.       — Как прошло путешествие через Каньон? — Эндрю решил возобновить разговор.       Через стену тьмы корабли ходили довольно редко, и было удивительно, что Джостен так легко проехал сквозь это препятствие, при упоминании которого даже гриши испуганно переглядывались.       — Все прошло прекрасно. Волькры нас почти не побеспокоили, — на лице Нила появилась загадочная ухмылка.       Миньярд приподнял брови в знак удивления интонации голоса шквального.       — Почти? — озадаченно переспросил он.       — Он скромничает. Убил нескольких отвратительных тварей и скрывает свое геройство, — вместо Нила ответил подошедший мужчина. Он явно был знаком со шквальным, судя по теплой улыбке последнего.       — Это мой дядя, Стюарт Хэтфорд, — представил шквальный гриша в синем кафтане с красно-оранжевой вышивке у ворота.       “Инферн”, — отметил про себя Эндрю, прежде чем обменялся с ним рукопожатиями.       — Никакое это не геройство, — пожав плечами, ответил Нил. — Просто выполнил чужую работу. Не более того.       — С вами не поехали ловцы? — Миньярд удивленно переводил взгляд то на Джостена, но на его дядю.       Как они могли пересечь каньон без сопровождения ловцов? Ведь это именно их задача — устранение вольрк, которые в последнее время стали очень агрессивными и нападали на любой движущийся объект, разрывая на части.       — Эти трусы побоялись ехать с нами из-за слухов о каньоне, — Стюарт взял бокал шампанского с серебряного подноса у проходящего мимо официанта.       Эндрю нахмурился. Рене рассказывала ему о волнениях простых людей в связи с тем, что тенистый каньон постепенно начал расти. Но это было невозможно! Черный еретик умер очень давно, и его прах публично развеяли над Западной Равкой. Или это было лишь показательное выступление, чтобы успокоить людей?       — Я здесь по одному важному делу, поэтому не буду мешать вашему веселью. Хорошего вечера, — Стюарт, коротко кивнув головой Миньярду и похлопав по плечу племянника, скрылся в толпе гостей.       Между Эндрю и Нилом повисло неловкое молчание, судя по всему ни капли не тяготившее последнего.       Взгляд Джостена рассеянно скользил по лицам гостей, подмечая интересные детали, которые сразу же забывались за ненадобностью. Пальцы “оборотня” отбивали такт по стеклянному бокалу, вторя музыкальному сопровождению, а расслабленная поза лишь подчеркивала его отчужденность от суеты этого мероприятия. Тут к Нилу и Эндрю присоединился Кевин, все это время стоящий поодаль и пытающийся услышать о чем идет речь. — Я слышал у вас скоро будут скачки, — издалека начал Дэй, поправляя черные перья на рукавах костюма. — Да, я буду в них участвовать. Упустить такое мероприятие непозволительно для конника, — и снова эта загадочная полуулыбка мелькнула на лице Нила. Зеленые глаза Кевина будто загорелись внутренним огнем. — А на какой лошади вы будете? — Дэй был истинным фанатом Джостена, следил за всеми его выступлениями и мог угадать на какой лошади тот выступал только по отпечатку подковы на земле.       — На Паулюсе. Фризский жеребец, ему 4 года, — от взгляда Эндрю не укрылся тот факт, что в разговоре с Кевином о лошадях, Нил стал более открытым и говорил с Дэем просто и легко. — Я купил его в Шухане пару лет назад, когда он был еще жеребенком.       — Вы с ним еще не выступали нигде? — услышав про нового коня, Кевин стал заваливать жокея еще большим количеством вопросов. — А кто его родители? Есть какие-то особенности поведения?       Вопросы потоком сыпались на Нила, и тот с легкостью отвечал на них, словно поймал ту волну, что теперь соединяла его с Кевином. Эндрю стоял рядом и просто слушал, пытаясь понять о чем речь, но все эти сложные слова: шенкель, корда, вальтрап, грызло и так далее — были слишком сложными для понимания. Миньярд сделал шаг назад, пропуская мужчину в причудливой маске скелета, и столкнулся с официантом, разносившем напитки. Бокалы с дребезгом посыпались на пол, запачкав костюм Эндрю заметными мокрыми дорожками шампанского.       — Поаккуратнее надо быть! — ругнулся корпориал, обводя сердитым взглядом спину удаляющегося официанта, а затем опуская глаза на испорченный костюм.       Перчатки из тонкой черной замши также промокли и неприятно прилегали к коже. Тяжело вздохнув, Эндрю стал озираться по сторонам в поисках выхода из зала, но из-за плотной толпы гостей и низкого роста он не мог ничего толком разглядеть.       — Давайте я вам помогу, — послышался голос Нила, заметившего последствия инцидента.       — Нет, спасибо, не надо. Я сейчас просто схожу переодеться, — Миньярд выдавил короткую вымученную улыбку, бросив взгляд на Джостена.       — Может просто снимите перчатки? Костюм выглядит не так уж плачевно. Немного высохнет, и все будет в порядке, — предложил Нил, уже протягивая руку, чтобы помочь Эндрю снять перчатки.       — Нет. Спасибо, — на этот раз слова корпориала обдали жокея волной холодности, а в глазах сверкнул недобрый огонек. — Я не просил вас о помощи, и не нужно мне ее насильно навязывать.       Эндрю резко развернулся на пятках и двинулся в сторону с трудом обнаруженного выхода из зала. Толпа неохотно расступалась перед корпориалом, поэтому пришлось пустить в ход локти, расталкивая гостей.       Толкнув тяжелую дверь, Миньярд оказался в коридоре. Шум праздника стих, стоило ему пройти несколько десятков шагов. Стук обуви эхом отдавался от стен, унося дробный звук далеко вперед.       Эндрю любил Малый дворец, хотя многие, в том числе и Рене, считали это место проклятым. Здесь, по рассказам самых старых гришей, жил Черный Еретик, тот самый, который возвел тенистый каньон, разделивший Равку на две части. Малый дворец считался родовым поместьем Морозовых, к семье которых и принадлежал Александр.       И всякий раз, когда генерал Кириган приезжал в Западную Равку, он останавливался именно в Малом дворце, несмотря на то, что недалеко находился Большой дворец, который своими размахом и роскошью не уступал своему соседу.       Блуждая по бесконечным коридорам, Эндрю иногда чувствовал себя Дарклингом. Если подумать, то они во многом похожи: общество опасается их, смотрит со страхом, всякий раз ожидая подлости, оба имеют способности, из-за которых могут умереть сотни и даже тысячи людей. Но в отличие от генерала Киригана Миньярд не получал удовлетворение от убийств, он не хотел забирать чужие жизни. Не он ее создал — не ему и прерывать ее. Но Эндрю не успел дойти до той комнаты, где он обычно останавливался, пребывая в Малом дворце. Шорох тяжелых портьер привлек его внимание. Резкий удар заставил Миньярда упасть, больно ударившись коленями о каменный пол. Руки заломили за спину и надели наручники поверх перчаток, так что корпориал не мог свести ладони вместе или даже коснуться нападавшего.       — Все оказалось даже проще, чем я предполагал, — последнее, что услышал Эндрю, до того как он потерял сознание от удара по голове.