Blue Moon

Как и обещал, Юнги не приезжает. Ближайшие дни у него накладывается работа, одна за другой, не выпуская его из тисков. До самой ночи. И даже обедать и ужинать ему приходится в офисе. В огромном, красивом, современном офисе, куда стекаются все лучшие умы города, чтобы проявить себя, где объединяются компании, где заключаются крупные сделки и где он сам прожил большую часть своей жизни. Этот офис почти стал его вторым домом. А потому жаловаться ему не на что. Разве что на отсутствие времени на личную жизнь. Его навещают друзья. Здесь, где их работа совмещена друг с другом и где они не могут вести бизнес, не совещаясь друг с другом, он видится с ними часто. Весьма часто. Чаще его посещает Намджун, как глава компании и лаборатории, через мнение которого проходит каждый перед тем, как принять решение. А позже и чуть реже его навещает Хосок. И с ним они только курят и уходят от главных тем. Когда Намджун вызывает их на общее совещание по созданию постоянной комиссии, Юнги и Хосок появляются самыми первыми. В тот день к ним приезжает Чонгук. Управляющий бизнесом отца чуть меньше двух лет, но уже ловко справляющийся с кризисными ситуациями и умеющий работать в долгосрочных договорах по самым крупным объектам в стране. Его отец был одним из самых влиятельных и богатых владельцев крупных строительных компаний. Чонгук же – теперь его настоящая копия. — Ты уверен, что этот малый может нам помочь? — голос Хосока звучит на весь кабинет. Он поворачивается к другу. — Намджун? Намджун смотрит на него из-под собственных ресниц, чуть приподнимая голову и отрываясь от записей, когда в этот момент в кабинете объявляется он. — О! Господин Чонгук… Собственной персоной! — радостно хохочет Хосок, вскакивая по стола и раскидывая руки для объятий. Он обнимает его быстро, хлопает громко по спине и провожает до свободного места напротив. — Мы рады тебя видеть. Чонгук садится рядом с Юнги. Тот пододвигает к нему договор и эскиз проекта, который просил передать Джун. — Так и с чего мы начнем, босс? — улыбаясь, спрашивает Хосок, усевшись в свое кресло и постучав пальцами по столу. Намджун отрывает взгляд от записей снова и наконец откладывает их. Пододвигает включенный ноутбук и переводит взгляд на Чонгука, с интересом изучающего проект. — Этот эскизный план мне нравится. Зашел. Но только… — отодвигает бумаги, принимаясь рассматривать огромный экран позади Намджуна, на котором включается презентация. Юнги вскидывает брови, увидев чертежи и план будущего строения. Хосок присвистывает, откидываясь в кресле. — Абалдеть… — Ты серьезно построишь эту грамадину? — раскрыв рот в удивлении, усмехается Хосок. Намджун листает чуть дальше и останавливается на расположении участка и генеральном плане. — Ну… пока только рассматриваю, — увеличивает на экране картинки, — Примерные площади будут не сильно большими. Хотелось бы, конечно, в дальнейшем иметь возможность увеличения объекта… Юнги хмурится, рассматривая функциональные зоны, а после спрашивает: — Карантинный блок будто лучше будет расположить на северном участке, — ставит руку на стол и обхватывает пальцами подбородок. — Это увеличит немного площадь коридора, но зато улучшит санитарное разделение. Не думаешь? Намджун как-то косо поглядывает на него, вслушиваясь, и снова переводит взгляд к концепту. В нем и правда ещё есть недочеты и неточности, но всё остальное ещё находится в предварительной разработке. Так что, о планах он пока может только предлагать. Но на Юнги он смотрит долго. Вероятно, рассматривая его в качестве соруководителя проекта. А тот поворачивает экраном к себе ноутбук и листает дальше презентацию, доходя до ситуационной схемы, а потом обратно. — Выбор земли меня немного напрягает. Здесь рядом трасса. Будет ли это удобно? — сразу задается вопросом Чонгук. Юнги кивает, всматриваясь: — Да. Лучше выбрать ближайшие… К примеру, на территории лаборатории. Это даже было бы уместнее. — Хочешь, чтобы работало совместно с нами? — спрашивает Джун, откидываясь в кресле. Его пальцы немного нервно постукивают по столу и затем он складывает руки на груди, решая выслушать друзей. — Ну, если бы это было просто временное сооружение, то было бы логично не выстраивать здание, а просто выделить блок близ лаборатории. Тогда сократились бы сроки строительства и выделять много бюджета не пришлось бы. Но… — вскидывает брови и прикусывает губу. — Но в целом, идея не плохая. Мне нравится задумка. — А цель строительства… — говорит Хосок, не заканчивая и смотря на Намджуна. — Я подумал, было бы неплохо открыть приют для всех животных, привезенных нами из других стран, нуждающихся в особом лечении и присмотре, — хмыкает Намджун. — Я и сам давно подумывал расширить компанию за счет строительства нового центра. Юнги чуть отъезжает в кресле от стола, а затем шевелит губами из стороны в сторону, не разжимая их, и говорит: — Приют это хорошо, но ты уверен в том, что сейчас это рентабельно? Это будет долгосрочный проект? — Мои юристы и финансовый отдел этим занимаются сейчас, но я уверен, что да, — не долго раздумывая, отвечает тот. Хосок о чем-то долго размышляет, рассматривает снова и снова презентацию и просит Юнги немного отмотать назад. Юнги крутит на первый слайд и теперь смотрит на название, категорию строительства и примерный бюджет. Если, конечно, проект одобрится, то начать план разработок можно будет уже в ближайшие месяцы. — Руководить проектом буду я, но к обсуждениям придем чуть позже, когда вы всё обдумаете, — поднимаясь с места и забирая блокнот с ручкой и бутылку с водой, говорит Джун, отвечая одновременно на звонок. Он выходит, оставляя их в полной тишине в помещении без света и с закрытыми жалюзями, скрывающими свет серого утреннего неба за окном. Посреди безмолвия вдруг раздается звонок чьего-то телефона. Юнги оборачивается к сидящему справа от него Чонгуку. Тот выхватывает телефон из кармана, почти роняя его на пол, и выбегает прочь из кабинета. Взгляд Юнги падает на Хосока в тот момент, когда в джинсах пару раз вибрирует телефон. Он не смотрит, думая об очередном сообщении от метеорологической станции. Он слышал, что скоро будут сильные морозы. Приходит ещё несколько. Хосок заинтересованно подкатывается с креслом к нему и двигает бровью, кивая головой куда-то в его сторону, опустив взгляд на живот. — У тебя там… сообщение пришло, — говорит весело, будто больше всего ему нужно знать, что это. Юнги, не разделяя его интереса, фыркает и встаёт с места, думая уже уходить, когда вдруг слышит: — Намджун разрешил вам с гибридом видеться? Что? Откуда… Чёрт. Намджун. Неужели нельзя было держать язык за зубами и не трепать об этом другим? Он поворачивается с сжатыми кулаками, прикрывая глаза и выпуская выдох с желанием сдавить горло лыбящемуся другу. — Тебе заняться нечем, не пойму? — цедит сквозь зубы. Хосок нахально улыбается. Встаёт с места и идет навстречу. — Я знаю, что ты жил с гибридом и, так как он несовершеннолетний, не мог им пользоваться, а потому тот был отправлен жить в другое место, но ты все так же его посещаешь. Потому что Намджун разрешил, — последнее давит с широкой улыбкой, подходя ещё ближе. — Хосок. — А чего ты не сказал мне об этом? — строит лживое удивление и дует губы. — Мы бы развлеклись все вместе потом… Например, в моем особняке, в бассейне. Ты же не против? Его глаза загораются каким-то знакомым блеском. В нем он различает дикость и безбашенность. Ноги Хосока начинают подрагивать и он подмигивает Юнги, когда тот отходит, чтобы не продолжать слушать. — Послушай… — Да брось, Юнги. Хоть раз оторвемся нормально. Я столько лет здесь не был, — жалуется Чон, подходя ещё ближе на шаг, игнорируя попытку Юнги отстраниться. — К тому же, я должен проставиться в честь новой должности. Мои друзья наконец-то со мной. И я нашел чудного парня. Я думаю, мы могли бы познакомиться все. Ты меня знакомишь со своим парнем, а я со своим. Юнги думает очень долго для того, кому всегда было проще отмахнуться и забыть, и для того, кому лучше было бы сейчас не поддаваться провокациям и послать его, чтобы знал о рамках приличия, но кто такой Хосок, чтобы его слушаться, и кто такой Юнги, чтобы сейчас просто не послать его. Он разворачивается и, не придавая особо много значения услышанному, поднимает руку, показывая средний палец, когда Хосок за его спиной начинает безудержно ржать, следуя за ним после того, как захлапывается дверь. Он никогда бы не стал знакомить кого-то в роде Чимина с кем-то в роде гребанного Хосока. Особенно, пока Чимин живет один, вдали от него. Особенно, когда Хосока так сильно тянет на гибридов и миленьких парней. Но… Стоп. Он разворачивается, ловя усмехающийся взгляд друга, чтобы остановить его выставленной рукой. — Ты запал на гибрида? — вдруг, впериваясь в него непонимающим взглядом, тормозит его Юнги. — Он просто очень милый, — счастливо сообщает тот, продолжая улыбаться. Вероятно, желая выбесить Юнги и лишить его последних нервных клеток. — Ты его видел? Вот как. Получается, Намджун даже показал им его? — Ну… Я не то что бы видел, но… — Чон, не зли меня, — шипит Юнги, вцепляясь рукой в его локоть. — Ты видел его? — Он показывал фото, — заявляет тот, выпрямляясь и даже включая телефон с фото, которое какого-то хрена у него сохранено. — И всего лишь сказал, что однажды мы встретимся и… Встретимся? Что это ещё значит? — Что ты несешь? — кривит бровь Юнги, не веря в то, что слышит. — Что значит встретимся? Что значит «мы»? — Да забей, брат, — вырывая свою руку из захвата, отшагивает от него. — Я просто поделился. Думал, ты оценишь. — Оценю что? — вскидывая подбородок, давит Юнги, снова надвигаясь. — По-твоему, я буду рад знакомить вас с ним? Какое вам вообще до него дело?! Хосок, отстранившийся и схмурившийся, дергает плечами. В его глазах Юнги видит только интерес, вспыхивающий быстрее, чем он успевает сказать: — Даже не вздумай. Его ухмылка сжимает горло, встаёт поперек горла и выдавливает из него что-то животное. Он совершенно не будет этого делать. Никогда. — Я не разрешаю вам видеться с ним. Это ясно? — припечатывает грубо. — Хорошо. Хосок кивает, смотрит так, будто всё понимает и со всем соглашается, но тупая, чертовски бесячая ухмылка говорит об обратном. Юнги знает. Он просто не хочет это произносить – вопреки тупому чувству, скручивающему желудок. Для него не было ничего более идиотского, чем опускаться до… этого. Но кто вообще беспокоится о его чувствах? Вряд ли Хосок. И уж точно не Намджун, которому какого-то хера хватило смелости ему что-то запрещать. Так что он не будет – никогда и ни за что – отчитываться в собственных чувствах. Перед теми, кого это совсем не касается. — Свали лучше, пока я не разукрасил твое лицо. И держись подальше от Чимина, — зло выплевывает Юнги напоследок, убирая его с пути и заворачивая по коридору к своему кабинету. Хосок остается стоять в полном непонимании, когда Юнги, вошедший в свой кабинет, хлопает дверью.

***

День завершается разговором с инвестором, которого пригласил Намджун и которого почему-то отправили к нему. Юнги разбирается и с этим. Он делает всё, что в его полномочиях, отправляя электронные документы отделу финансов, чтобы разобраться с предварительными анализами, когда параллельно с этим ему задают вопросы и пишут из лаборатории. Туда он заглядывает сразу после разговора с инвестором. Находится не долго, забрав лишь образцы, которые прошли проверку, и заглянув к специалисту, который должен был заняться анализами гибрида. Он отдает все образцы и заключения, получая в ответ просьбу об ожидании, и уходит ждать. В коридоре сидит какое-то время, затем его зовут и он проходит в кабинет. И чувствует себя там немного не в своей тарелке. поскольку тут температура значительно ниже, свет режет глаза, а окна совсем закрыты и через них едва ли можно увидеть что-то. Доктор просит его сесть и он садится. Смотрит в изучающее что-то на мониторе компьютера лицо. Пока тот не начинает говорить. — Вы, я полагаю, знаете, что гибриды несколько эмоциональны и… могут быть не совсем понятны нам, — начинает осторожно тот, смотря на Юнги. И Юнги смотрит на него так же, вслушиваясь. — Они требуют более глубоко изучения, особого подхода и… в целом, им трудно осваиваться в этом мире, среди людей. Понимаете? Юнги только кивает, решая не перебивать. — И они так же могут быть другими. Не такими, как мы. Особенно привередливыми, постоянно плачущими, ищущими тепло и уют. Поэтому не удивляйтесь, если они будут прятаться, много обниматься и жаловаться. Они могут быть привередливы к погоде, еде, к одежде и даже к людям. К людям. Да. Это важно. Он хотел бы знать об этом больше. Поэтому прочищает горло и говорит: — Они привередливы даже к людям? То есть… — То есть, им могут не нравиться люди вокруг, делить с кем-то пространство, а особенно дом и свое окружение. Юнги хмыкает, опуская взгляд. Судя по его наблюдениям, Чимин пока не был таким вредным в окружении других. Хотя… недавно за ужином был. Молчаливым, тихим, почти незаметным. — А если он… пытается быть незаметным среди гостей? — он говорит это сейчас, чтобы не иметь больше сомнений. И угадывает, когда врач кивает в ответ и улыбается. — Это поведение вполне логично, если обстановка была ему неприятна… — догадываясь по глазам, смотрит прямо в них. А Юнги нервно сглатывает. — Среди вас были неприятные ему лица? О. Он об этом и не подумал. Чимин просто мог не хотеть кого-то видеть в доме… и… он, кажется, не был там, с кем согласовывали приезд гостей и ужин при свечах с его присутствием. И оттого ведь был весь этот фарс с ехидными улыбками и попыткой привлечь его внимание? Поэтому была такая откровенная одежда? Чтобы Юнги почувствовал вину, что не уделял внимания весь день и уделил его друзьям, вместо него? — Были, наверно… я не знаю. Он не вел себя странно из-за кого-то конкретного, — и понимает, что врет, потому что – да, вел, из-за кого-то конкретного, вроде него. — Просто он… пытался показать свою значимость или… привлечь внимание? — Ваше внимание? — уточняет врач, когда Юнги уводит взгляд. Абсолютно притупленный. И потом кивает. — Хорошо. Значит… он уже выбрал вас в качестве хозяина и хотел, чтобы вы его тоже видели. Но разве он его вообще не замечал? Он всегда уделял ему достаточно внимания. И даже велся на все его капризы. Что ж. Остальное он бы лучше обсудил с личным психологом, а не с врачом. Вряд ли его касается их жизнь с гибридом и тем более их интимные отношения. — Хорошо. Спасибо. Всего доброго, — вставая с места, Юнги уходит прочь, пока не наговорил ещё чего-то лишнего. Ему кажется, что даже то, что он уже сказал, выходило за рамки. Он придерживается мнения, что их жизнь никого не касается. И общение с психологом, наверно, тоже лучше отложить. До лучших времен.

***

Домой он заваливается уставшим. Абсолютно выжатым. Но в душ всё же идет. Смывая с себя остатки дня, пытается не думать о гибриде, не думать о том, что он делает сейчас, находясь в той квартире один. И стараясь не вспоминать о словах Хосока, которые его задели. Он выходит, встряхивая голову от влаги, оборачивая полотенце на поясе, и заворачивает к кровати, падая на нее уже без сил. Всё, чего ему сейчас отчаянно хочется – спать. Он забывает даже об ужине. Решает отложить его до завтрака. Потому что утром он сможет с этим разобраться, но сейчас… Сначала он должен разобраться с мыслями о мальчике. Поэтому нашаривает рукой телефон возле подушки и разблокировывает его одной рукой, переворачиваясь на спину и проверяя звонки. Их нет. Чимин ему не звонил. И, кажется, не писал. Листая ниже, он натыкается на давно забытые чаты с неизвестными номерами, которые давно стоило удалить, но они всё же затерялись в самом конце и вряд ли вообще несут в себе значение. Поэтому листает наверх и сам открывает чат с Чимином, смотря на последние отправленные ему сердца. Он свайпает из приложения в другое, открытое ранее, и натыкается на фото в своей галерее. Он особо никогда не пользовался ей, поскольку никогда и не хранил фотографии. Его галерея хранит давние снимки с семьей, с ребятами из универа и рабочие проекты. Где-то среди них потерялись единичные фотографии черного кота, оставленного у родителей. И пуделя, который давно, наверно, забыл лицо своего хозяина. Когда открывается камера и он видит свое лицо, Юнги осматривает черты, в которые никогда особо не всматривался. Ничем не примечательный, обычный парень. Что в нем такого необычного, за что зацепился гибрид? По каким признакам они определяют хозяев? Юнги не из самых красивых, не из самых богатых и влиятельных, но один из пятерки лучших бизнесменов страны. И если он подтянет показатели, то, может, опередит Хосока и Джуна, но это не придаст ему шарма. Однако людей вокруг мало когда интересовали его показатели. Скорее, деньги. За всем прочим, он помнит, что гибриды нуждаются в особом присмотре. И он сам его будет обеспечивать. При любых обстоятельствах, как его попечитель и… Пока что да. У него хватит денег на всё это и это вовсе не проблема. Но всё же… что именно его привлекло? На его фоне Чимин очень красивый. Красивый гибрид, красивый в целом. Миловидное лицо явно сыграло свою роль. Он был бы неплохой моделью, отлично вписался бы в обложки журналов и привлекал бы тысячи, а то и миллионы фанатов своей красотой. В него бы точно влюбились. Как влюбился и он… Когда он выключает телефон, откидывая его в сторону, то хочет уже перевернуться лицом на подушку. Но слышит звук вибрации. Новое уведомление. Он включает телефон и, потирая глаза, видит его сообщение. От Чимина. Чимини: Привет Юнги щемит в груди от милоты. От простого «привет», которое прозвучало в голове, как щебетание птички. Но одновременно с этим глаза падают на то, на что не должны. На фотографию, которую он сменил. Чимин в бежевой кофточке с черными брючками, распущенными волосами и лицом, спрятанным за ладошкой. В какой-то момент, рассматривая маленькие пальчики, Юнги ловит себя на том, что любуется. Черт. Он берет в руки телефон и печатает ответ, чтобы сбить собственные мысли.

Вы:

Привет.

Как прошел день?

Не скучал?

Ответ приходит быстро: Чимини: Скучал… безумно Хозяин бросил меня Я скучаю Ох. Он… он серьезно? Почему он делает это сейчас? Юнги совсем не…

Вы:

Чимин…

Я не бросал тебя

Ты знаешь.

Чимини: Ты бросил меня одного и ни разу не написал Я ужасно зол!!!!!

Вы:

Я был занят работой, малыш

Сегодня было много дел.

Чимини: Ты приедешь?

Вы:

Не сегодня…

Я очень устал после работы

Чимин молчит какое-то время. Наверно, думая, что ответить. В этот момент Юнги кажется самым удобным просто пожелать добрых снов и уйти спать, чтобы не продолжать диалог в сонном состоянии и не наговорить глупостей, за которые после стало бы стыдно. Но он ждет. Терпеливо. Долго ждет. Телефон наконец включается от сообщения: Чимини: Тогда добрых снов, Юнги. Пусть тебе снятся милые пушистые котята С ушками и хвостиками И они будут тебя обнимать вместо меня Добрых снов… В его сообщении проскальзывает грусть. Возможно, даже сильная тоска. Но он уверен, что всё это лишь из-за расстояния. Будь они рядом, Чимин бы даже не смог смотреть ему в глаза и говорить этого. Юнги решает ничего не говорить на всё это. Может, пару раз обдумывает, стоит ли просто отключиться, пожелав добрых снов и сказав, что завтра постарается приехать, но остается при мнении, что сказать нужно только одно. И выбирает другое:

Вы:

Мне нравятся твои ушки и хвост, Чимин

И давится своими же словами, прозвучавшими никак иначе, как признание. Он не собирался, совсем не собирался, но… лучше так, чем продолжать разговор, который мог бы прийти к чему-то более… неправильному. Стоит постараться убрать из головы лишние мысли. Просто не обращать внимания на провокации. Не вестись на флирт и не сводить общение к нему. Но…

Вы:

Добрых снов

Он пишет последнее, думая о милом гибриде, о его ушках и хвосте, о его милых глазах и нежных руках. Думая о том, что скоро им удастся вырваться из оков и встретиться свободными. Чимин будет свободным от чужого влияния, а Юнги – от осуждений общества. И никто больше не сможет им ничего запретить. Только… от этого почему-то не легче. Почему-то не проще. Он берет телефон в руку и нажимает на значок звонка. Слушая долгие гудки, он думает отключиться и лечь спать, провалиться в сон и не думать вообще ни о чем. Не сейчас. Потому что гибрид должен спать в это время, не должен думать ни о чем и ни о ком… — Юнги… — шепчет робкое Чимин в трубку. И Юнги просто дышит, просто старается не думать, не переживать так сильно. Сжимая простыню под собой, он смотрит в потолок и представляет то, как губы гибрида шепчут это перед ним. — Не переживай, я просто… хотел узнать, в порядке ли ты… — говорит это ему, но, кажется, больше себе. Но глаз сомкнуть не может, пока не слышит: — Я в порядке, хён. А ты? «Хён». Вот как. Это так сильно пронзает грудь Юнги, что ему впервые в жизни хочется уничтожить это слово. Кто вообще придумал его? Он прикрывает глаза и выдыхает: — Я тоже… Я в порядке. Чимин на том конце молчит, ворочается в кровати и, вероятно, ещё о чем-то думает. Потом говорит смущенно: — Я скучаю… и хочу тебя увидеть… — а потом голос вдруг срывается, — Почему мы не можем видеться? Почему мне нельзя тебя видеть, Юнги? Он говорит это так, будто Юнги мог бы ответить что-то, что успокоило бы его. Но он просто не может. Не может соврать, не может и сказать правду. — Чимин… — выдыхает он после. — Пожалуйста, приедь ко мне. Или забери меня к себе. Я не вынесу этого. Он слышит, как тот топает ножкой по кровати и снова ворочается. — Я понимаю, маленький. Но так нужно… Мы… мы просто должны потерпеть. Я не хотел тебя оставлять. И не хочу всё ещё, но так просто нужно. Пока ты не станешь совершеннолетним, пока ты сам не будешь хотеть, пока ты сам не станешь распоряжаться своей… — Я хочу, — выпаливает мгновенно. — Я хочу тебя, хён… Хочу, чтобы ты был рядом. Это пытка. Это настоящая пытка. И он просто не знает, что с этим будет делать. — Чимин… — Ты скажешь нельзя, знаю. Но не отказывайся от меня. Я буду хорошим, Юнги. Буду послушным и милым гибридом, если тебе нужно. Если это поможет, я буду самым тихим и не буду капризничать. Обещаю. Только прошу… Прошу… — Чимин. Это не из-за тебя… Он хочет закрыть глаза и уснуть. Он просто хочет исчезнуть, понимая, какой груз валится на него. И понимая, что такие меры необходимы в первую очередь для безопасности самого Чимина. — Я совершил глупость и не один раз, ты знаешь, — начинает говорить открыто, слыша, как Чимин тяжело вздыхает и немного хнычет. — Пока ты не станешь старше, я не смею тебя трогать. Я не хочу тебя травмировать и насиловать. Ты… ты ведь прекраснейшее создание, Чимин. А я просто взял и… — схватившись пальцами за переносицу, он вдруг зажмуривается и старается отогнать прочь ужасные мысли. Чимина на том конце становится не слышно. Он едва дышит в трубку и пугает Юнги. — Чимин. Скажи, что ты там. И что ты в порядке. Я должен знать. Он слышит шуршание. Потом тихий всхлип. И не может этого больше вынести, чувствуя, как грудь затапливает теплом и болью. — Я в порядке, Юнги… — шелестит гибрид. — Я… — Не плачь, прошу тебя. — Я не плачу. Просто… ты… — и снова всхлип. — Ты не понимаешь меня, Юнги! Ты жестокий! Ты! Ты не можешь так со мной поступать! Ты даже не приезжаешь! Ты меня бросил, оставил здесь одного и не приехал! Юнги закрывает глаза. Сердце начинает гулко биться, пытаясь вырваться. Руки неконтролируемо начинают дрожать. Он просто не хочет слышать всё это. Не хочет. Не может. Почему он так говорит? — Малыш… — зовет он тихо. — Ты ужасен, Юнги. Ужасен, знаешь? — продолжает Чимин, срываясь на плачь. — Ты думаешь, что можешь использовать меня и после этого молча уходить? Думаешь, можешь так? Думаешь, что я вытерплю. Я же простая кукла, да? Твоя кукла. Он глубоко дышит. Вбирает в легкие весь воздух и молчит, слушая внимательно всё. Потому что он имеет право высказаться, освободиться от тяжелых мыслей и боли. — Я кукла для секса? Да? Я слышал, что Намджун тебе говорил… — произносит вдруг и начинает кричать сильнее. — Ты меня просто использовал, Юнги!! Юнги переворачивается на постель лицом, сжимая рукой волосы на голове. Не убирает телефон от уха, понимая, как больно младшему это говорить, но понимая и то, что даже эти крики его не успокоят. Ему нужно выплеснуть боль. Ему нужно просто дать это отпустить. Но он слышал то, что Намджун ему говорил в подъезде. Он всё слышал и… теперь… — Ты вправе меня ненавидеть. Я поступил ужасно. Но поверь… с тобой… всё было не так, — говорит тихо, будто не имея права заговорить громче, словно оправдываясь. — Пожалуйста… не говори этого… — Не говорить? Юнги, ты же меня используешь… — он всё ещё плачет, говорит громко, но плачет. — Я же не нужен тебе… ты… ты прост… просто хочешь от меня секса. Хочешь… — Не говори так, Чимин, — просит на выдохе. Чимин шевелится, начинает будто приподниматься и говорит ровнее. Он слышит, как тот хлюпает носом и утирает его. — Я понял тебя, Юнги… — его голос становится тише, — Ты ведь говорил, что боишься Намджуна. Ты боишься, что кто-то подумает, что я твой… твой мальчик для утех… И он срывается. Он больше не может это слушать, поэтому говорит, перебивая: — Нет. Я никогда не сделал бы тебе больно, — он тоже садится на кровати, опираясь руками о колени, — Никогда, Чимин. Я не сделал бы и не сделаю ничего, что причинит тебе боль. Я не сделаю этого. И именно поэтому… именно поэтому я не могу приехать к тебе, Чимин. Ты прав. Ты прав и можешь злиться, можешь обижаться на меня, но прошу не ненавидь меня. Кричи, обвиняй меня, называй всеми плохими словами, но только не ненавидь меня. Я не смогу вынести того, что стал тебе противен… После этого следует долгая, мучительная тишина. И никто из них не пытается её разорвать. Юнги старается даже не дышать. Каждое его слово будто висит ножом над его головой. Чимин выдыхает, снова падает на кровать и, кажется, заворачивается в плед, шмыгая и тихонько шепча: — Хорошо, Юнги… — совсем скованно и будто не уверенно, а после, чувствуя, что Юнги хочет что-то сказать, выпаливает быстрое, — прости меня. И Юнги давится воздухом, который больше не может набрать в себя. Сердце утихает, но только от того, что становится ещё страшнее. — Ты не должен извиняться, малыш. Это я виноват. Вся вина только на мне. — Юнги… — судорожно вдыхает Чимин. — Да? — Я… я очень скучаю, — его голос снова становится мягким. Юнги кивает, прикрывая лицо рукой. — Прости меня, Чимин. Я не оправдал твоего доверия. И не заслуживаю прощения, знаю… — Юнги, — зовет спокойно гибрид. — И если бы я мог… я бы сделал всё… Чимин отчего-то вдруг едва слышно усмехается. — Юнги, успокойся… — Я не смогу себя простить. Даже если ты простишь. Я идиот и поступил ужасно. Я обещаю, что больше не поступлю так, буду держаться подальше и ни за что… — Нет, — кидает резкое Чимин, обрывая его испуганно. — Не смей. Я… я хочу, чтобы ты… обещал другое. — Что? Чимин молчит какое-то время, весьма продолжительное. А потом, обдумав, говорит: — Что ты вернешься ко мне и мы сможем начать всё заново. Как… просто Юнги и просто Чимин… Юнги на это улыбается, откидываясь на спину, подтягиваясь ближе к подушке и наконец укладываясь нормально. — Ты же обещаешь мне?… Ответа не следует. Юнги очень долго думает над его словами, над всем произошедшим. Думает, что мальчику пора спать, что он не должен об этом переживать, что сейчас не время для всего этого. А потом думает, что оставлять его без ответа не правильно. — Обещаю. И думает, что на этом разговор закончится. Чимин последует его примеру и захочет спать, пожелает добрых снов. Они завершат разговор на хорошей ноте, а потом Юнги что-нибудь придумает и постарается приехать в ближайшее время. Обязательно. Но… в тишине и темноте комнаты слышит: — Юнги… ты… ты же не соврал, когда сказал, что тебе нравятся мои ушки и хвост? — Нет, не соврал, — подтверждает он. — Тогда… ты должен доказать это. И то, что ты… Он понимает. Наверно, Чимин хочет сказать что-то о его чистых намерениях, о том, что раз Юнги так сказал, то должны быть доказательства. — Хорошо, — говорит в ответ, решая завершить на этом. — Теперь пойдем спать? — Я тебе нравлюсь, Юнги? — прилетает вдруг. Юнги ничего не может сказать. Гибрид и… чувства… всё это… Это всё будто так неожиданно и быстро завертелось в его жизни, что понять что-то отчетливо едва можно, но… Это вызывает ухмылку. И он уже с закрытыми глазами, ощущая откуда-то аромат гибрида, говорит: — Да, Чимин. Конечно… нравишься. Чимин улыбается в ответ. Он чувствует это. Но потом он возится и что-то делает, вероятно, даже не собираясь засыпать. — Ты… ты тоже мне нравишься, Юнги, — и, кажется он делает вдох, — мне так нравится твой запах… запах твоей шеи… — Это одеколон, малыш. — О, он мне нравится! Очень, Юнги. — Хорошо, — просто дышит, стараясь не вслушиваться на грани сна. — Мне нравятся твои руки. Они сильные и… они так нежно гладят меня… — Юнги слышит, как он делает что-то, а потом хныкает, — ах… Юнги… ты… ты такой сильный. Мне нравится, когда ты меня гладишь, говоришь, что я… ах… что я… красивый… Я… я ведь красивый? Скажи, скажи, что… Это звучит очень провокационно. Но Юнги улыбается, пытаясь не представлять то, что Чимин сейчас дрочит. — Ты очень красивый, Чимин, — решая, что это не было бы проблемой, позволить закончить мальчику делать то, что делает, он помогает и говорит то, чего от него хотят. Но потом понимает, что его вдохи и стоны лишь сильнее будоражат сознание. Ему хочется уснуть. Просто уснуть и не представлять того, как… — Ах… а-ах… а… — почти пищит, срываясь в голосе, — Юнги… Юнги… Чимин кончает, выдыхая. После длительной тишины, переосознав случившееся, он просто сдается. На самом деле, нет ничего плохого в том, что он это сделал. — Ты молодец, Чимини. Всё хорошо… И Юнги поддерживает его открыто, чтобы не спугнуть своим молчанием. Пусть мальчик знает, что дрочить нормально. Но было бы лучше делать это вне разговора с Юнги. И желательно, чтобы Юнги не находился рядом, не видел и не слышал. Гибрид спустя, кажется, целые пять минут начинает дышать ровно. А затем сразу спохватывается, распереживавшись: — Прости, Юнги, я не должен был… — Чш-ш-ш… Всё хорошо, маленький. Чимин хныкает, укладываясь в постели снова. — Я ужасно скучаю по тебе, Юнги. Знай это. И я… иногда думаю о тебе… Он знает. Он уверен, что снова это слышать ему нет необходимости. — Я знаю, малыш, — успокаивает тот, — Давай… ложиться спать. Уже поздно. Завтра мне на работу. — Ты приедешь завтра? После… работы, — конечно следует за этим. Юнги тихо смеется, обдумывая этот вариант. — Думаю, да. — Ура! Я буду ждать, — восклицает сразу же. — Мне кажется или ты виляешь хвостом? — хмыкает Юнги. — Я, — Чимин определенно смущается, — я просто очень рад. Ты наконец-то приедешь. — Мы виделись всего день назад. — Целый день не виделись! Юнги! — тянет возмущенно. Юнги готов его затискать. Такого милого и возмущающегося. — Хорошо-хорошо, — смеется, подминая подушку под голову поудобнее, — Давай. Ложись, малыш. Я завтра напишу. Если будешь не выспавшимся, мы не будем ничего делать. — А что мы будем делать? Он понимает, что сказал это зря. И понимает поздно. Теперь не отвертеться. — Узнаешь завтра. Ложись спать. — Ну Юнги! — ноет Чимин. — Нет, ложись спать, — настаивает на своем, — Если не уснешь сейчас же, буду наказывать. И тебе лучше не знать, каким строгим я могу быть воспитателем. Чимин на удивление замолкает и не бросает в ответ ничего провокационного. Наверно, даже не зная, как могут выглядеть наказания. Это помогает привести мысли в порядок и наконец прошептать: — Добрых снов, Чимин. Чимин сладко шлепает губами и выдыхает, желая ответно: — Добрых снов, Юнги. Они завершают звонок одновременно. Завтра он будет занят. Но найти время на пожелание доброго утра он всё же сможет. Однако… есть одна проблема, которую следует устранить перед тем, как он осуществит то, что задумал. Поэтому он открывает чат с Хосоком и пишет:

Вы:

Я согласен встретиться всем вместе.

Но с условием, что завтра мы не выходим на работу на весь день.

И гибрид будет под моим

присмотром постоянно.

Если Намджун даст добро, то… получается – завтра первая встреча Чимина с ребятами вне их дома. Они наконец познакомятся с Чонгуком и парнем Хосока. А Юнги сможет побыть наедине с мальчиком.