Blue Moon

Оттягивать отъезд больше не получается. Намджун, потребовавший его немедленно выселения, узнав, что им обоим стало лучше, потребовал и Юнги проводить гибрида до нового жилья и выходить на работу. Ему дают день для решения всех вопросов с переселением гибрида. И Юнги принимается всерьез им заняться с самого утра. Но… Есть одно но. Лежащее так красиво рядом с ним на постели. С открытой спиной, на которой остались следы его рук. С милыми ушами, подрагивающими во сне. Юнги наклоняется к нему, приподнимаясь на локте и заглядывая на личико спящего. Гибрид сопит, уложив обе руки под щеку. Как самый милый щеночек. Которого он вчера… Трахал слишком много. И он ни разу не пожаловался. Не говорил об усталости. Хотя, может, у гибридов в целом хорошая выдержка в сексуальном плане. Но они продолжали до самого утра, пока не начало светать. Чимин отрубился первым. Юнги позволил ему лечь на свою сторону, дал больше пространства и сам ушел после в душ. Из последних сил умылся и вернулся в постель. Целуя его в плечо, Юнги кладет подбородок ему на руку и смотрит. На личико, усыпанное его поцелуями, румянцем, блеском, с остатками его спермы на пухлых губах. Когда тело начинает пробуждаться, поворачиваясь и оглядываясь, первым он встречает взгляд Юнги. — Юнги… — бормочет иссохшими губами, потирая глаза. — Ты не спишь? Сердце затапливает теплом. — Я недавно проснулся, — говорит Юнги, целуя его плечо. Чимин мило щурится, закрывая рукой глаза. И улыбка пробирается из сонного лица. Он начинает потягиваться. Медленно и устало. Словно у них есть время всего мира. Не спешит. Юнги откидывает плед и лезет рукой к его голому животу, на котором так же засохла его сперма. Гладит, пытаясь привлечь внимание. — Ты голоден? — наклоняется и целует животик, ощущая соленый вкус. И смотрит на личико, которое всё ещё смущено прячется за рукой. — Малыш, просыпайся, — будит он, обхватывая нежно его руку, вторую убирая с лица и утягивая на себя. Чимин не хотя тянется к нему и в итоге садится. Глаза раскрываются устало. Юнги дует на его вспотевший лоб и убирает торчащие волосы. — Сонный воробушек, — смеется он. Чимин внезапно клюет губами ему в щеку и отстраняется. Не понимая. Не ожидая, что Юнги проследит за этим действием так, словно ему сказали сейчас нечто серьезное. Юнги смотрит серьезно, меняясь в лице. И просто наклоняется медленно, останавливаясь в миллиметре от губ. Смотрит на них долго. Чимин испуганно смотрит на него в ответ, водя взглядом то вверх – к глазам, то вниз – к губам, которые тоже ужасно жаждет поцеловать. И тянется чуть навстречу. Но этого хватает, чтобы столкнуться с губами напротив. Юнги нежно обхватывает его губы и совсем тихо целует. Чимин сразу закидывает обе руки на его плечи, обнимая за шею и утягивая в поцелуй за собой, падая на кровать. Юнги целует его спокойно, без вчерашней страсти. А гибрид подается и просто пробует вкус этих губ так, словно никогда не пробовал. Они целуются не долго. Юнги хлопает его рукой по бедру, когда он, почти упавший на него, сам приподнимается, а Чимин сгибает ногу в колене и пытается притянуть ногой ближе. — Ребенок… надо завтракать, — шипит в поцелуй Юнги. Младший мычит что-то ему в губы, но так неохотно отстраняется и всё же слушается, позволяя ему встать. Юнги разворачивается и идет к выходу, кидая ему: — Умывайся и на завтрак. Жду внизу. Чимин зло пыхтит вслед, быстро соскакивая с кровати и убегая в душ.

***

Он думает о переезде. Готовя завтрак. Подавая его к столу. И видя заходящего сонного гибрида на кухню. Он делает это будто робко, смущаясь. Осматривая стол и пол. Вероятно, вспомнив о вчерашних беспорядках, которые они тайно устроили здесь. Юнги тянет уголок губ, видя его проходящего к столу. Он садится, руки складывая куда-то на колени. Потом, видно, потирает их, так и не приступая к трапезе. Это заставляет нервничать. — Малыш, всё хорошо? — спрашивает, смотря на его полное недоумевания лицо. — Да… просто… — тихо говорит гибрид, опуская голову, — я вчера здесь… — Всё хорошо. Это наш дом. Мы можем делать тут что хотим, — говорит сразу, успокаивая. И Чимин… переводит к нему взгляд. Напуганные глазки будто не верят, но пытаются. — Наш?… — Конечно. Это и твой дом тоже. И это даже не оспаривается. Разве он считал всё это время иначе? Юнги вздыхает, понимая, что так его не успокоит. Поэтому встаёт со своего места и подходит к нему, присаживаясь на стул рядом. Берет его руку с колена в свою и целует. — Это наш с тобой дом. И всегда будет, — говорит твердо. — Никто не посмеет тебя выгнать отсюда и говорить, что ты здесь не можешь жить. — Но… тогда почему… — Ты уезжаешь. Да. В другое место, но это будет в городе, близко. Поживешь в моей квартире. Её родители оставляли. Так что… она по сути пустая. Просто простаивает. Чимин смотрит на него и слушает внимательно, шевеля носом, будто пытаясь не заплакать. Юнги сразу тянет к нему руку и гладит щеку, а после обхватив её, тянет к себе голову, целуя в лоб несколько раз. — Милый. Выдыхая, он отпускает его и видит блеск слез в глазах. И не выдерживает. Пододвигает стул вместе с гибридом к себе, обхватывает его лицо, заставляя посмотреть на себя. — Чимин, — облизывая губы, начинает серьезно. — Я обещаю, что буду заботиться о тебе. Ты ни в чем не будешь нуждаться. Все твои пожелания будут исполняться. Хорошо? — Как? Ты же всегда на работе будешь… — Ну… я отправлю к тебе своего помощника. Он будет делать всё, что ты пожелаешь. И ты всегда можешь мне звонить и писать. Мы всегда будем на связи. — И я… могу писать в любое время? Он улыбается и кивает, поглаживая его щеки большими пальцами. Кожа кажется очень мягкой и приятной на ощупь. — Конечно. Если только не ночью, я сплю обычно в это время, — посмеивается. Чимин обхватывает его запястья и вдруг голос его ломается. Из глаз почему-то стекают слёзы. — Мы будем… спать отдельно? Не сможем… спать вместе… больше? — говорит совсем-совсем грустно. И Юнги подрывается, притягивая его к себе. Тут же обнимает, стараясь успокоить. Но гибрид просто садится на его колени и жмется крепче. Подбородок кладет на плечо и… И впервые за столько времени Юнги ощущает, как в груди жжет. Отчего-то очень сильно. Больно. Он прикрывает глаза. Потому что это правда. И разлука придется им тяжелой. Они просто не смогут быть вместе. Чимин содрогается в его руках. Начинает плакать. — Надо… просто потерпеть, милый. Я обещаю, ребенок, всё будет хорошо. Мы справимся. Он говорит это быстро. Монотонно. Просто стараясь сказать сейчас. Чтобы услышали. Чтобы больше не боялись. — Но… ты… — хнычет Чимин, заливаясь слезами и пуская их на футболку Юнги, — ты меня забудешь… разлю… разлюбишь… И плачет сильнее, надрывно. Юнги прижимает его ближе. Одной рукой держит за затылок, а другой за спину. Целует шею и плечо. — Что ты, малыш, нет… Никогда, — качает его в объятиях, целуя одно и то же место. — Я никогда не забуду. И… вдруг Чимин отстраняется. С силой заставляет его отпустить. Смотрит ему в глаза зареванный. А Юнги видит его таким милым и… любящим. Он так сильно его любит? Так сильно, что боится разлуки? — Детка, о чем мы говорили? — старается говорить мягко, давя в себе ком в горле, который не позволяет ему сделать вдох. — Я не хочу ни с кем спать. Кроме тебя. Понимаешь? Он обхватывает его плечи, потом снова щеки, просто пытается зафиксировать тело в руках. И бегает зрачками по лицу, рукам, шее, ушам. А Чимин просто сорванно дышит. Слёзы стекают с его подбородка. Лицо становится красным. Юнги не может сосредоточиться сам. Дает себе время обдумать. Собрать силы и наконец… Произнести… — И я не разлюблю тебя, — смотря теперь только в глаза. — Я не смогу разлюбить эти глаза… И тонет в них. Сердце глухо падает вниз. Чимин делает резкий вдох. Губы раскрываются красиво. Красные, полные крови, мокрые. Юнги прослеживает за каждой каплей, падающей вниз. Раскрывает свои губы. В тишине и биении их сердец они оба понимают одно. Этот момент… Он только их. Здесь нет больше никого. И они принадлежат друг другу… — Папочка, — тут же тянется ручками к нему, обнимая за шею, прижимая к себе. Быстро. Снова отстраняясь и, пытаясь убедиться, что слышит и видит его, улыбается. Счастливо. Пусть слёзы продолжают литься. Растрепанный. Красивый. Милый. Юнги любуется. Как никогда никем. Глаза сияют от чувств и он видит, как в этот момент Чимин чуть возвышается над ним, усаживаясь на пах. Но никаких пошлых мыслей. Просто… словно так должно быть. Тело к телу. Вдох и выдох губ, касающихся друг друга. Прикрывающиеся глаза. Резкое столкновение языков. Юнги сжимает хрупкое тело и вылизывает рот мальчика, приподнимающегося на нем и снова усаживающегося обратно. Будто специально. Теперь уже дразня. Руки хватаются за его волосы, тянут назад. Взгляд вспыхивает перед ним разгоряченный, жаждущий его. — Малыш, завтрак. Надо поесть, — напоминает он, шлепнув его по ягодице. Чимин возмущено хмурится и садится обратно. Выдыхает уже спокойнее. Юнги ждет, когда он придет в себя. А потом тоже отодвигается, помогая гибриду сесть на свой стул. Встаёт и уходит на свою сторону, откуда после смотрит завороженно. Чимин приступает есть яичницу и бекон, но взгляд держит на нем. Голодный. Дикий. Юнги усмехается, доедая свой завтрак. Запивает сок и откидывается на спинку. Время пролетает скоротечно. Поэтому он снова задумывается о том, как они вытерпят это. Но пока Чимин мило дует вытянутыми губками на горячую еду, потом жуёт и медленно проглатывает, позволяя увидеть, как кусок проходит через горло, он нервно сглатывает и одной рукой сжимает стояк, выпирающий от одного вида гибрида.

***

К обеду Юнги решает вопрос с квартирой, которую его личный помощник помогает прибрать и подготовить к их приезду. В это время он достигает гостиной и принимается заказывать отложенные товары в интернет-магазине, которые пригодятся в той квартире мальчику. Заказывает и новый ноутбук. Наконец принимается выбирать и одежду, которая должна ему подойти. Джин в это время пишет, что они уехали на обследование, а потом поедут на массаж. Юнги отвечает «ок, удачи» и продолжает, сидя на полу, прислонившись спиной к дивану, выбирать нужные предметы. Пока он добавлял в корзину предметы для обучения, учебный стол, которого, как он помнит, в квартире точно нет, рядом вдруг оказалась тень. Он поднял голову и увидел стоящего рядом Чимина. Он лишь сейчас заметил, во что одет мальчик. В более прикрытую, чем вчера, черную майку и свободные штаны. Его пушистый хвост вилял сзади. А ушки были навострены. И это вызывало интерес. — Что такое? Присядь, — похлопал рукой по полу рядом. Чимин тут же опустился на колени и сел рядом с ним. В руке у него был телефон, который он подал ему. — Не понимаю, как писать… — говорит прямо. — Как мне написать тебе. Юнги усмехается. Достаёт свой телефон и заходит в мессенджер. Сам пишет ему первым, забив номер. И на телефоне Чимина всплывает уведомление. Гибрид удивленно распахивает глаза: — О! Это ты! Юнги кивает, улыбаясь. Потом отправляет несколько красных сердечек ему под пристальным взглядом мальчика. Чимин улыбается смущенно. Уводит взгляд вниз. А Юнги ухмыляется и, пользуясь случаем, резко клюет его губами в щеку. Так же, как его сегодня поцеловали утром. Чимин ошеломленно смотрит на него несколько минут. Моргает. Улыбка расплывается на его лице сильнее. Юнги отдает ему телефон. А Чимин лишь сейчас замечает на его ногах ноутбук и тычет пальцем: — Что там? — смотря на картинки. — Это… маркет, — и снова смотрит на мальчика, не понимающего его, — ну, интернет-магазин. Там можно покупать товары, сидя дома. Чимин распахивает губы буквой «о» и опускает руку на руку Юнги, которой тот водит по сенсорной мыши. Тот бросает на это краткий взгляд, продолжая выбирать товары. Потом доходит до мебели. — Хочешь что-нибудь в комнату? Обставим, как ты захочешь, — предлагает, рассматривая красивые белые шкафы, не сильно отличающиеся от тех, что в его комнате. — О, это ты… мне? — удивленно спрашивает, присаживаясь сначала на ягодицы, вытягивая ноги в бок, а после вообще пролезая под руку Юнги и укладываясь головой на его живот. Юнги приходится приподняться и сесть ровнее, подложив за спиной маленькую подушку и ещё одну под Чимина, который решил улечься на нем прямо здесь и сейчас. И он не мешает ему. Позволяет лечь так, как он хочет, кладет свободную руку на его плечо и гладит. Только после продолжает смотреть на экран и пролистывать страницы. Ему тоже приглядывается этот белый большой шкаф. — Нравится? — замечает его заинтересованные глаза и улыбается. Чимин кивает. Возможно, обдумывая прямо сейчас, на что соглашается. И вдруг поворачивает голову с вопросительным взглядом: — Ты это купишь… на свои деньги? Юнги приходится на какое-то время подумать о том, что ответить. Как сказать ему, что он всегда всё покупает на свои деньги? — Конечно… — не отводя глаз от экрана. — Я зарабатываю и сам могу себя обеспечить. И не только себя. Ответ, вероятно, устраивает. Потому Чимин ложится головой обратно на живот и выдыхает. — Тогда возьмём больше. И то и другое. Ты ведь возьмешь для меня всё это? — говорит неожиданно с улыбкой, когда Юнги откладывает ноутбук и, развернув гибрида к себе, накидывается с поцелуями.

***

К вечеру Намджун звонит ему сообщить, что привлек новых инвесторов, пока гулял с Джином после обследований, и договорился, что они встретят их как полагается за пышным пиршеством. Встреча состоится через неделю. И Юнги обязан на ней присутствовать. Если бы Намджун никогда не говорил о собственном потенциале, Юнги бы никогда не понял того, кто этот Намджун на самом деле. Но о его навыках знали почти все в этом городе. И… честно говоря… он завидовал. Изредка, но завидовал. Юнги хотелось решить свои проблемы самому, не привлекая других, но… компания принадлежит не сколько ему, сколько отцу, а потому подвести его у него нет права. Но Намджун… отличный бизнесмен. И друг тоже очень хороший. Юнги бы хотелось чаще с ним беседовать. Узнавать что-то новое от него для себя – всегда интересно. Но день пролетает почти как секунда. Он не замечает, как темнеет за окном, как снова включают фонари по улице, и как медленно начинает идти снег. Улицы украшают яркие гирлянды, которые он так не может терпеть, и потому ни разу не покупал. Ёлка… Он вспоминает о ней, когда доготавливает ужин и заходит в гостиную, чтобы включить телевизор. Сегодня отличный день, чтобы просто поваляться на диване и ничего не делать перед сном. Но не украшенная ёлка заставляет его вытащить коробки и пакеты с игрушками, чтобы начать самому украшать. Пока сзади не появляется пыхтящий и злой Чимин. — Ты… ты! Ты предатель! — вскрикивает он неожиданно. Гибрид находит уместным легонько пнуть Юнги в бедро и насупиться, расставив руки по бокам. Юнги озадаченно оборачивается: — Что? Почему это? Чимин фыркает и садится рядом, отбирая игрушку из рук. В его крошечных руках она кажется огромной. Но её блеск сразу вызывает в нем какое-то детское счастье. — Красивые игрушки мы выбрали, да? — и улыбается совершенно невинно. — Мне нравятся эти цвета… — Они же просто красные, — смеется Юнги, отбирая половину и начиная украшать. — Было бы вообще хорошо ещё привезти из старого дома гирлянды… Он говорит это, только чтобы завлечь Чимина. Но тот не обращает внимания и продолжает развешивать. Ему не интересны гирлянды? Но… почему? — Ты не хочешь гирлянды? — поворачиваясь лицом к нему, спрашивает напрямую. Ему кажется, что сейчас самое время это спросить. Чимин о чем-то долго думает, перевешивая одну и ту же игрушку с одной ветви на другую. Но потом удивленно поворачивается. — Что? У тебя есть ещё один дом? — и выглядит озадаченным. О… ну… серьезно? Ему интересно не украшение ёлки и не гирлянды, а это? Он что, шутит? — Ты удивлен этому? — почему-то находит правильным вопросом Юнги, доставая другие игрушки – поменьше. Ему никогда не казалось, что иметь два дома это плохо или удивительно, учитывая его доход и работу… Но Чимин останавливается и долго смотрит на него так, будто видит перед собой не того мужчину, которого знал. Возможно, в его представлениях он был не таким уж богатым? — Ты правда очень богат? Насколько? У тебя есть два дома и квартира… А что ещё? — теперь уже перестает украшать и смотрит только на него. — Может… типа фермы? Юнги смеется на это. Едва ли ему было бы интересно иметь ферму. — Неет, фермы точно нет. У Тэхена есть и этого мне достаточно. Я просто иногда приезжаю к нему… и мне впринципе хватает, чтобы понять, что не мое. Чимин удивленно хлопает глазами и наклоняет голову вбок. — И ты… хочешь сказать, что все это вот… — он вертит руками в воздухе, — твое? Только твое? Юнги заканчивает развешивать игрушки спереди и переходит к боковой стороне, но теплая рука гибрида его останавливает. Он смотрит на нее долго. Потом смаргивает и поворачивается. — Да… Это всё моё, — отвечает быстро. Развивать эту тему совсем не хочется. Для Юнги нет ничего более странного, чем не иметь этого всего. А может, потому что его никогда и не удивляло ничего подобного. Родители были богаты, вели бизнес, были строгими в воспитании и всегда прививали любовь к работе. Он и… полюбил со временем. Работа и дом были единственными пристанями, где он обитал. Он любил работу, потому что никогда её не боялся и не избегал, слушал отца и его историю о предках, приезжал сам порой в офис и оставался с ним до ночи, пока учился. Это было и остается его жизнью, его основой. А теперь… в доме есть ещё одна пристань. Милая, с розовыми щечками, голубыми глазами и сладкими губами. И к ней хочется возвращаться всегда, каждый день. И если бы он мог, то никогда бы не отпускал. — И то, что находится в этом доме… тоже моё, — смотрит в глаза мальчика и пододвигается к нему на коленках, — Абсолютно всё. Выдох на губах ощущается… сладко. Даже приторно. Как самое прекрасное, что ему доводилось ощущать. Он прикрывает глаза и наклоняется ближе, когда Чимин медленно надвигается на него и утыкается губами в губы. Они сталкиваются мягко, нежно, но неожиданно. И Юнги пробует на вкус их так, словно никогда не пробовал, никогда не чувствовал их. Сердце трепещет в груди от каждого выдоха и резкого вдоха в попытках поймать мягкую плоть и захватить в свой плен. Поцелуй с ним ощущается, как прикосновение к розе. Он представляет нежную синюю розу под прекрасным лунным светом, к которой прикасается губами, которую пробует, которую ласкает и проминает под себя, ощущает её вкус во рту и вдыхает аромат рая. Глаза раскрываются медленнее, с выдохом и тихим чмоком. Чимин открывает глаза следом и отстраняется, робко улыбаясь ему. Его глаза говорят: он всё понимает и без слов. И сказанное Юнги… не стало открытием. — Меня заводит это… — признается Юнги, наклоняясь ближе к его лицу и смотря только на губы, которые только что так сладко целовали его. — О чем ты? — не скрывая улыбки, но пряча взгляд, говорит Чимин. — Ты про поцелуй? И почти смеется. Юнги наклоняется ближе. Опасно близко. Чимин перестает дышать, чувствуя его жар. — То, что ты так смущаешься, когда я очень близко, — заканчивает мысль, наконец достигая губ гибрида и затягивая его в более горячий поцелуй. Чимин валится на спину, смеясь и одновременно отвечая, пока Юнги задирает руками его майку и начинает притираться стояком между раскрывающихся ног. И он почти пристраивается, когда вдруг Чимин отстраняется и говорит: — Украшение ёлки снова откладывается? — и хитро смеется, прикрывая рот тыльной стороной ладони. Юнги кривит брови с ухмылкой и бросает: — Сначала я украшу тебя… И утягивает в мокрый поцелуй, стягивая резким движением штаны с гибрида.

***

Секс на полу в гостиной оказывается полезным, но забирает все силы. Эмоции выплескиваются наружу и стресс резко снижается. За последние несколько дней он делал это так часто, что пора бы задуматься о том, а не болезнь ли это? Может, у него есть определенные проблемы? Или это так сказалось долгое отсутствие сексуального контакта? Во всяком случае, в последнее время с ним что-то не так… Смотря на сидящего рядом и собирающего игрушки гибрида после ужина, он хочет только уткнуться ему в шею и вдыхать его запах до конца сегодняшнего дня. Но он так мило улыбается, играясь с игрушечной белочкой и игрушечным олененком, что трогать его сейчас кажется преступлением. Чимин мило виляет хвостом, собирает несколько игрушек в центре перед собой и довольно улыбается, находя каждой по паре. Но только для одной пара не находится и он сразу поворачивается к Юнги с вопросом в глазах. — Хён, тут… — тычет пальчиком в собранную кучу, — у одной игрушки нет пары… Юнги до того лежащий на одном боку и смотревший только на его пухлые губы и милые ушки, переводит взгляд к игрушкам и вскидывает брови. — А, правда? — и пододвигается, чтобы рассмотреть ближе. Заметив звезду, он начинает смеяться, — Так это ведь на верхушку вроде. Она должна быть одна. Чимин непонимающе хмурится, а хвост позади него заводится и поднимает пыль с ковра своими резкими щенячьими виляниями. Порой он и правда больше похож на щенка, чем на котенка. И в вопросах Юнги всё ещё было про происхождение Чимина. Он не всегда кажется спокойным. Но о характере, конечно, не узнать, если не начать копаться в его родословной. Присев и потянув к себе некоторые из игрушек, Юнги внимательно смотрит на то, из чего они сделаны. На самом деле, он знает из чего. Просто долго думает над тем, что сказать. Чимин поджимает губы и просто смотрит на него с минуту, пока не решается встать и подойти со звездой к ёлке, почти украшенной им самим. Он тянется к верхушке и начинает хвататься за ветви, чтобы наклонить к себе самую верхнюю и натянуть на нее звезду. Но не выходит. Руки устают тянуться и игрушки опасно начинают шататься. Юнги успевает подхватить его вовремя, когда он почти падает назад. Чимин оказывается в его руках, разворачивается и долго смотрит в глаза старшего. — Думаю… — тихо говорит Юнги, не отрывая глаз от него и забирая звезду из рук, пока та тоже не упала, — лучше поставить подставку и потом… Ему не дают договорить ловкие пальчики гибрида, резко оказавшиеся на его щеке и плече. Чимин разворачивается в его руках и совершенно невинно целует. Звезда из рук Юнги всё же падает. Выскальзывает в тот момент, когда руки опускаются, а пальцы начинают подрагивать. Чимин притягивает его ближе и целует напористо. Губы оказываются в плену горячих выдохов и поцелуев. И становятся влажными всего за секунду до того, как он ответно раскрывает их и притягивает Чимина за талию вплотную. За окном продолжает темнеть, ночь опускается на землю, пока Юнги, на время забывший о переезде, ведомый за гибридом в поцелуе, медленно идет до дивана и падает на него, едва успевая на ощупь найти руками мягкую поверхность. Чимин устраивается коленями по бокам от бедер старшего и медленно садится, не углубляя поцелуя, а решая просто наслаждаться губами и запахом Юнги, откинувшегося на подушки и поглаживающего его по спине и рукам. Поцелуй не переходит во что-то резкое и страстное, они не раздеваются и не намереваются спешить. Юнги оглаживает его тело, не притягивая и не давя, позволяя делать с собой всё, что угодно. И Чимин решает, что эту ночь они проведут целуясь и изучая друг друга медленнее…

***

Когда приходит время проснуться и собираться, Юнги делает это с долей отчаяния, но принимает. И помогает Чимину не расстраиваться с самого утра, когда тот приходит на завтра с чувством, будто это их последний день. И даже говорит это с расстроенным лицом: — Такое ощущение… что больше не увижу тебя… — опуская глаза, садится за стол. Юнги опускает вилку и ножик на стол, только схватив их, чтобы начать завтракать, и понимает, что покушать ему не удастся. По крайней мере, не сегодня… Прежде, чем лечь спать, они много говорили. О том, что завтрашний день ничего не изменит. Что они останутся в прежних отношениях, если их можно назвать отношениями… И Чимину не нужно будет ни о чем переживать, так как Юнги сам давно обо всем позаботился. И несмотря на запрет оставаться вместе под одной крышей на долгое время, он уверил его, что найдет выход, что будет приходить и никогда не заставит плакать. И Чимин, вздыхающий на его плече, обнимающий всеми конечностями, верил. А теперь… этот день настал. Им придется расстаться. А Юнги совсем не хотелось расставаться, как в глупых мелодрамах, с соплями и красными глазами, с истерикой и долгими попытками уснуть, чтобы забыть всё. Да и разве… они могли бы забыть всё сейчас? Глядя на Чимина – на его прекрасные глаза, налившиеся влагой, на светлые волосы, струящиеся словно волны на плечи, на самое красивое одеяние, которое на нем было за всё время их знакомства, на неестественную улыбку, которую тот усердно выдавливал с момента, как прошел за порог кухни – ему хотелось плакать не меньше. Потому что он видел – Чимин пытался не плакать. Это делало больно. — Малыш… — поднимаясь с места и отодвигая стул, Юнги всё же подходит к нему, останавливаясь рядом и укладывая руку на его плечо. — Прошу, не расстраивайся так сильно… Я тоже расстраиваюсь иначе. Руку несильно сжимают тут же своей и поворачиваются лицом к ней, чтобы поцеловать тыльную сторону ладони. Ее обхватывают так нежно, прижимают и целует с таким трепетом, что Юнги действительно хочет расплакаться. Он поднимает голову к потолку и просто дышит, считая от одного до десяти. Медленно. Потом выдыхает и опускает взгляд к личику, прижимающемуся щекой к его руке. — Ты собрал свои вещи, малыш? — успокаивая, гладит по голове. Но на это никак не реагируют. Чимин только после молча кивает, не отпуская его руку и сжимая так, будто это самое ценное для него на земле. Возможно, это и так… но… Юнги это рвет душу. Ведь он знает, что будет после. Что все слёзы от этого дома до квартиры он просто не сможет сдерживать и будет лить на свое прекрасное лицо. Что не выдержит и может начать его целовать. А плакать и целоваться перед прощанием уж точно не входило в планы Юнги. — Хорошо, давай поедим, — просит он, перед тем, как Чимин поднимает взгляд, но до того хмурый, что ему кажется, что было бы лучше ничего не говорить. Чимина не интересует еда. Он к ней не прикасается. Только дует щеки незаметно и смотрит в пустоту. Постепенно его глаза начинают смотреть устало. И в них пропадает даже злость. И он отпускает руку. Юнги сжимает её, разминая пальцы, думая, вернуть ли её мальчику, но Чимин поднимает обе ноги на стул и поворачивается боком к спинке, чтобы обепереться плечом и положить обе руки на колени. А после положить голову. — Чимин… Ему приходится недолго смотреть на то, как тот собственноручно мучает себя и делает это открыто. Гибрид устает сидеть и, посмотрев на него всего секунду, поднимается. А затем уходит так же медленно, так и не притронувшись к завтраку. Юнги опускает голову, проводив его взглядом до выхода и слыша шарканье по паркету, но за ним не идет. Нужно доесть завтрак. Нужно поесть хоть что-то. И желательно мальчику тоже. Он не должен ходить голодным. Тем более перед отъездом. И поэтому набирает в тарелку нарезанных фруктов, блинчиков и йогурта, после чего уходит наверх.

***

Чимин находится на своей постели, лежащим на боку с распущенными волосами, разложившимися так красиво частично на щеке и в основном позади и сверху головы. Его красивая розовая кофточка выделялась на фоне его черных штанов, но была такой уместной и уютной. Отводить взгляд от него так сильно не хотелось. Просто смотреть на него и любоваться. Но Чимин поднимает свой и чуть заметно улыбается, видимо, лишь сейчас заметив его. — Хён… я сейчас соберусь, приду, просто… — поднимаясь на постели, он с очевидным нежеланием говорит это. В голове звучит грусть, которая заставляет устало вздохнуть и присесть рядом. Юнги садится прямо перед ним, оставляя тарелку с фруктами на тумбе, сразу берет его руки в свои и смотрит прямо в глаза, которые так не хотят делать это в ответ. Чимин максимально избегает этого и просто хочет спрятаться отовсюду, но ему не дают. — Чимин… — потянув руку к его лицу, он медленно и осторожно касается кончиками пальцев его виска и проводит вдоль щеки, пока его руку не перехватывают. Кажется, гибриду очень нужен тактильный контакт. Поэтому Юнги садится ближе, позволяет мальчику взять его за руку полностью и притянуть к губам. Он целует его в ладонь робко, оставляя горячий поцелуй. И ему кажется, что это самое милое и нежное, что с ним делал гибрид. — Хён… — снова шепчет Чимин. Его губы очень мило раскрываются, чтобы произнести то, как его не называет уже давно никто. Для всех на работе и друзей он всегда просто Юнги, Мин Юнги, господин Мин. И только Чимин его называет хёном, хотя нынче так уже никто не говорит. К тому же… ему вообще странно от того, что его так называет именно он. — Ты можешь называть меня по имени, малыш, — говорит тихо Юнги, прослеживая за реакцией мальчика, который чуть крепче сжимает его руку, будто её пытаются отобрать. — Ты можешь говорить со мной неформально… И Чимин поднимает взгляд, смотрит на него и его носик смешно дергается, будто он хочет чихнуть. Потом отстраняется, очень долго смотрит и наконец отпускает руку. Когда кажется, что плен окончен, Чимин нападает на него с объятиями и крепко сжимает руками. — Юнги, — говорит, целуя в плечо. — Мальчик мой, — успокаивая, гладит по спине, пытаясь привыкнуть к тому, что Чимин всегда такой. Неожиданный и тактильный. И сказанное им ему определенно нравится, поскольку хвост начинает двигаться в ответ на прозвище и Юнги улыбается. Потом хлопает по спинке, проникая другой рукой в волосы, оглаживая его затылок. Гибрид на это урчит, виляя хвостом, и обнимает уже не так сильно, просто целует пару раз в плечо и выдыхает. Юнги думает, что этот день, вероятно, не закончится. Но время близится к обеду, а им давно пора выходить. Но Чимин никак не сдвигается и даже садится на его бедра, устав тянуться на коленях. Чувствовать его теплое тело сейчас на себе, конечно, очень нравится, но вряд ли это как-то поможет ему успокоиться, так как тепло и прикосновения тел вызывают странное ощущение внизу живота и… находящиеся на его паховой области ягодицы очень сильно мешают сосредоточиться. — Юнги, пожалуйста… — просит вдруг почти скулящим голосом Чимин, когда Юнги пытается его заставить слезть с себя. Его ягодицы резко проезжаются по члену и вызывают боль. Но мальчик этого даже не замечает. — Нужно идти… — похлапывает по бедру, стараясь не касаться более интимных мест. Чимин освобождает его от объятий, медленно сдвигается и сползает на кровать, а Юнги сразу слезает с нее, протягивая ему руку. И Чимин встаёт следом, обхватив её. Они направляются вместе с чемоданом его несильно большого количества вещей на выход, где Чимин снова перепроверяет, всё ли взял, раскрыв его прямо у выхода, будто специально задерживая отъезд. Оказывается, что всё сложено и всё на месте, но Юнги на всякий случай, чтобы успокоить его, говорит, что принесет ему всё необходимое, в случае, если понадобится что-то. Они обуваются, Чимин накидывает куртку и выходит. В машину садятся одновременно, когда Юнги кладет чемодан в багажник и заводит машину. Путь до его квартиры, на самом деле, не долгий. И Юнги, заглядывая через зеркало на сидящего позади Чимина, решает по пути заехать в магазин сладостей и прикупить ему что-нибудь для настроения. — Хочешь чего-нибудь? Я куплю, — кивает в сторону магазина, стоя у открытой двери и смотрит на мальчика, всё так же сидящего позади и смотрящего в окном. — Или хочешь, сходишь со мной? Чимин отказывается идти и вертит головной, но просит: — Можешь купить мне кимбап? И Юнги кивает с улыбкой, оставляя его в машине. Затем возвращается уже с полным пакетом вкусняшек и кимбапа, передавая пакет назад. Чимин принимает с восторгом и благодарствами, быстро клюет его в щеку, пока тот пристегивается, и они выезжают. Почти в конце дороги, подъезжая к городу, Юнги начинает говорить: — Я никогда не был на выставках. Мы могли бы сходить, если тебе интересно, — и смотрит в зеркало, видя, как Чимин молча пьет сок из трубочки и удивленно смотрит на него, — Там впринципе всё близко, если на машине. Чимин кивает, не отпуская трубочку из губ. Пока они едут дальше, проезжая через высотные здания, Чимин с интересом и страхом рассматривает всё, будто не был в городе. В прошлый раз они уже гуляли с родственниками Джина, но не успели всё рассмотреть. Теперь будет время смотреть на весь город из балкона и не спеша наблюдать за бегающими и спешащими на работу людьми. — Тебе понравится Сеул, я уверен, — улыбается он, всё ещё ожидая ответа. Но Чимин по-прежнему пьет сок и медленно рассматривает небо, чуть темнее того, что был за городом, густые серые облака, которые скопились, вероятно, перед снегопадом, и темные стеклянные здания. Если ему всё это понравится, то есть шанс, что они могли бы в будущем переехать в целом в город. Купить большую квартиру, где будет намного больше площадь и пространство для разных дел. Если бы Чимин захотел играть или устраивать вечеринки, то большая квартира позволила бы сделать это. К тому же, к нему самому часто наведываются в гости друзья. Но если бы даже к ним никто не приходил и Чимин не захотел бы никого приглашать, им просто было бы привычнее жить не в сковывающих стенах, а в просторе, как дома. И гибридам, возможно, было бы чуть спокойнее и привычнее жить не как в клетке с четырьмя стенами, а в чем-то похожем на дом Юнги. Но об этом он обещает себе подумать позже. Так как они уже подъезжают к комплексу, где он имеет квартиру. Заезжая на парковку под комплексом, он паркуется и выходит, сразу же вытаскивая чемодан и пакет со сладостями. Чимин выходит, натягивая шапку. Заворачивая к лифту, они останавливаются, пока ждут его приезда. Лифт приезжает. Они вместе заходят внутрь и Юнги нажимает кнопку под номером пятнадцать. Чимин с интересом рассматривает кнопки, подсветку в чуть затемненном лифте, и сжимает коробку из-под сока. Когда они поднимаются на пятнадцатый этаж, Юнги пропускает его первым и идет следом. После чего останавливается перед самой последней дверью на этаже и набирает код. Дверь пиликает и разблокировывается. — Проходи, — пропускает его в квартиру, открывая дверь, и ставит пакеты на стоящую рядом тумбу. Чимин не спешит разуваться, наткнувшись на мягкое сидение между шкафами и усевшись на него. Рассматривает длинный коридор до лестницы и удивленно смотрит на то, как всё устроено. Современные квартиры оснащены малым количеством света и в основном совмещают две функции в одном механизме. Поэтому всё спрятано за панелями, стенами и шкафами. Юнги включает свет на панели управления возле двери. Вместе с общим светом на потолке зажигаются подсветки, ведущие прямо до самой лестницы. — А почему там лестница? Квартира с двумя этажами? — удивленно распахивает глаза Чимин. Юнги снимает обувь и проходит к лестнице, заглядывая наверх. — Там кабинет отца и пустые комнаты. Здесь тоже есть комнаты, — осматривается и улыбается, когда Чимин доходит до него и перед ним открывается вид на просторную гостиную с панорамными окнами. — Там, за стеной, кухня. Можешь готовить всё, что захочешь. И они направляются туда. Чимин начинает с интересом рассматривать стены, касается их ладошками, восхищенно ахает и проходит дальше. Подсветка позволяет лучше увидеть детали и материал. Чимин на всё это не обращает внимания, забегая на кухню, освещенную в тёплых тонах. Раскрывает пустые полки, видит небольшой стол-остров и быстро делает круг вокруг него, выходя из маленького пространства. Гостиная действительно просторная, с удобными мягкими белыми диванами и ковром, с телевизором, стоящим перед окном, и журнальным деревянным столиком. Он находит много интересного, от журналов до пульта телевизора, намного больше того, что у них был дома, и сразу принимается его подключать. Юнги смеется, приобнимая его и проходя дальше до коридора, где скрывается большая гардеробная. Чимин улыбается, садясь на диван, и подзывает его к себе. Но на телефоне Юнги раздается звонок. И тот отвечает, подходя к сидящему Чимину, который увлеченно крутит каналы. — Я скоро подъеду, проверю, довез ли ты мальчика, — сообщает Намджун, когда Юнги поднимает трубку. — Хорошо. Мы уже приехали, — говорит тихо Юнги. И разговор быстро завершается. Он кладет телефон в карман и садится рядом с Чимином. — Что? Кто это был? — спрашивает, не отвлекаясь от экрана. — Намджун едет проверить, прибыл ли ты сюда. Вероятно, будет навещать тебя, чтобы ты не пропадал из виду. С лица Чимина сразу же пропадает улыбка и весь интерес к телевизору. Он выключает его и подсаживается ближе, укладывая руки на его колено. И смотрит совсем по-щенячьи. — Не отдавай меня ему… Пусть он вообще не приходит! — жалобно возмущается он. — Я хочу, чтобы меня навещал ты. И теперь Юнги становится понятно, о чем он. Он просто хочет, чтобы проверкой занимался сам Юнги… Но, увы, это невозможно. Отчет будет вести Намджун. — Я буду навещать тебя, конечно, — улыбается, целуя руки гибрида и поглаживая их своими. — Но Джун должен сам проверять, здесь ли ты. Если вдруг… мне может приспичить тебя увезти обратно или… Глаза Чимина загораются и улыбка почти снова появляется на лице. — Нет, малыш, — но он тут же его осекает, — Нельзя. Мы должны показать, что наоборот заслуживаем доверия. И он может мне верить. Чимин расстраивается, но кивает. А потом Юнги решает заключить его в объятия, прижимая к груди и целуя в макушку. — Я не смогу жить один… — хнычет гибрид, уже когда Юнги собирается уходить. Отпускать его тоже не хочет. Конечно, ведь он привык к нему и… вообще, к какому-то обществу в доме. А тут он один. Каждый день, кроме выходных. На выходные Юнги будет стараться приезжать. Но этого для гибрида ничтожно мало, учитывая, что он не привык расти один и быть без внимания. Да и сам Юнги очень переживает за него уже сейчас. Что, если чего-то захочет? Что, если не понравится климат? Что, если квартира станет надоедать? Не хотелось бы возиться с подбором нового дома в городе. Да и вряд ли переезд с одного здания в другое решил бы проблему. Чимин доходит с ним до выхода, останавливается. Юнги обувается и поворачивается к нему, чтобы обнять. Но гибрид не шевелится. Держит ручки сцепленными за поясницей, моргает влажными глазками и тянет уголки губ вниз. И Юнги прикрывает глаза, выдыхая с тяжестью. — Я тоже не хочу расставаться, малыш… Но надо. Так нужно… для нас обоих, — закрывая лицо руками, говорит он. Чимин оказывается в шаге от него и резко обнимает. Они всё ещё в куртках оба, но сейчас Чимин снимет её, когда Юнги уйдет и придет Намджун, чтобы проверить. Потом потопает к телевизору – пока что единственному предмету в квартире, который его привлек, чтобы посмотреть что-нибудь интересное и отвлечь себя от грустных мыслей. А Юнги будет ехать с тяготящими его мыслями до самого дома в ожидании следующих выходных. — Завтра у меня… работа… — глухо говорит ему в шею, пронырнув носом к ней через куртку, и легонько целует, пока Чимин жмется ближе. — Но я обещаю приехать вечером. Чимин шмыгает носом. Он хлюпает так сильно, что Юнги приходится отстраниться и сразу обхватить ладонями щеки и вытереть набежавшие слёзы. — Мой милый ребенок, — шепчет у самых губ, прикрывая глаза, пока Чимин хнычет и захлебывается в слезах, пытаясь дышать и слушать. — Тише… не плачь, умоляю… Чимин обхватывает его руки в ответ и целует. Но плакать не перестает. — Пожал… луйста… Юнги, не оставляй, — просит он, проглатывая слёзы и сопли. — Я не хочу… не смогу без тебя тут один. И Юнги больше не может это вытерпеть, притягивает Чимина к себе и целует его мокрые, соленые губы, собирая с них все слёзы и поцелуи, которые ему дарят на прощание. Будто в последний раз. Будто никогда больше… Чимин издает только выдох и хныкание, когда поцелуй разрывается один раз, а после Юнги утягивает его в долгий поцелуй, прижимаясь своим носом к его, губами, лбом и грудью. Сталкиваются случайно и члены, притираясь, когда Юнги шагает на него, а Чимин ведется и ступает назад, не обращая внимания и не беспокоясь о том, что сзади. Они ударяются о шкаф, Чимина придавливают к нему спиной, затылком и ягодицами, а затем ласкают руками за затылок, проверяя, не было ли больно от удара, лопатки, которые были защищены курткой, и наконец обеими руками сжимают ягодицы, вдавливая в себя пахом. Чимин чувствует бедром, как член старшего твердеет, и отстраняется в страхе. — Нам нельзя, Юнги, — хнычет он в поцелуй, разрывая его и получая легкий чмок после. — Намджун скоро придет, ты… И взгляд опускает к стояку, который ощущается слишком сильно. Юнги прикрывает глаза и выдыхает, пытаясь успокоиться. Затем, сам не понимая, от чего это произошло, отворачивается и пытается просто дышать. — Юнги… — шепчет сзади Чимин, привлекая внимание. Юнги оборачивается, цепляет милые глазки, которые смотрят с доверием и ожиданием, и тут же прижимает его к себе, позволяя обнять. Чимин обнимает с диким рвением, вжимает лицо в куртку и трется об нее, то ли утирая так слезы, то ли пытаясь унять волнение. — Ты должен идти… — произносит наконец, когда отстраняется. Но глаза его говорят об обратном. Юнги снова кладет ладони на его щеки и нежно поглаживает пальцами. Они дышат друг другу в лицо, почти губы в губы. На последнем выдохе он наклоняется и оставляет поцелуй, на который гибрид не успевает ответить, когда Юнги разворачивается и бросает: — Береги себя, малыш. Быстро, коротко и сухо, стараясь не поддаваться эмоциям. Потому что у самого глаза щиплет от слез и выдавливать их или прятать совсем сейчас не хочется. Чимин не должен их видеть. Поэтому он уходит от него в спешке, блокируя дверь снаружи. И зная, что Чимин не сможет изнутри сам открыть дверь, не зная кода и как открывается дверь, он прижимается спиной к двери и глубоко вздыхает, прикусывая нижнюю губу. И только опускает голову, как замечает идущего к нему Намджуна. Его взгляд оказывается прямо перед лицом: строгий, без лишних эмоций и какой-либо жалости. — Надеюсь, он внутри. И ты его не трогал, — говорит прямо. Юнги отступает от двери и набирает код, пропуская к ней друга. И тот молча и без других вопросов просто открывает, когда код разблокировывает её. Он проходит в квартиру в тишине. В коридоре его не встречает гибрид. Возможно, он уже убежал в гостиную. Но когда Намджун делает шаг дальше, по коридору на него надвигается в беге Чимин, радостный и пищащий: — Юнги-и-и! Юнги, стоящий в подъезде и наблюдающий за всем из щели приоткрытой двери, чувствует, как в груди всё сжимается. Намджун хмурится, проходя дальше и останавливая Чимина, переставшего улыбаться и кричать. — Хён… — шепчут чужие губы неуверенно. Чимин отходит медленно, будто не желая пропускать его дальше. — А Юнги… только что… — Я знаю. Видел. Он ушел и больше не придет, — говорит строгий голос Намджуна, пугая мальчишку, который только и делает, что хлопает глазами. Юнги, слыша это, даже не может себя заставить ворваться и прекратить это. Ему кажется, что гибрида запугивают. Но он ведь ничего не сделал. Это злит. Он сжимает кулаки, стискивает зубы и едва держит себя, чтобы не войти. — Как… поч… — Не задавай вопросов, — грубо припечатывает Нам, перебив его. — Ты будешь жить тут один и Юнги не может оставаться с тобой на ночь или лежать в одной кровати. Глаза Чимина тускнеют и он опускает их так, будто теряя весь мир. Юнги хочется прижать этот комочек к себе и запретить кому-либо его обижать. — Квартира принадлежит Юнги, поэтому следи за ней как полагается, — предупреждает зачем-то, будто гибрид мог бы не знать. — И постарайся не устраивать бардак, не шуми, здесь соседи могут жаловаться. И… самое главное… не приводи никого. Юнги не понимает, почему Намджун командует и что-то ему запрещает. Он хочет ворваться и сказать, что Чимин имеет право в его квартире делать всё, что захочет. И он это уже говорил ранее. Чимин знает. Поэтому, вероятно, даже не реагирует на его слова, смотря в пол. — Ну… в целом всё. Я просто беспокоюсь о тебе, малыш, — и тянет руку к его лицу, касаясь пальцами щеки и подбородка. Юнги, заметив это, зло прикусывает губы, желая просто исчезнуть. Уйти подальше. Не видеть этого и забыть как можно скорее. Но Чимин не дергается и стоит послушно с опущенной головой, будто… боится? Почему? За всё время он не возразил, не спросил, не перечил ему, как мог бы сделать с Юнги. Что вдруг стало тому причиной? Он дожидается, когда Намджун опустит руку, и думает, что всё же зайдет, но он тянет руку выше и позволяет себе коснуться ушей. Ушей, которые тот никому не позволял трогать. Что-то с хрустом ломается. Юнги слышит противный треск. — Веди себя хорошо, малыш, хорошо? Будь хорошим мальчиком, — говорит ласковее, заставляя кровь в Юнги вскипать. Он треплет его ушки и уходит. Юнги успевает отойти от двери и отвернуться, прислонившись плечом к стене. Намджун подходит через минуту, осторожно закрыв дверь. Тяжелая рука ложится на плечо. — Он свыкнется. И ты тоже, — хлопает его по плечу и видит взгляд, который Юнги бросает на него. — Не смотри так. Я сделал это для вас обоих. Что-то не дает ему сдвинуться и ударить его. Но руки так и чешутся заехать по его самодовольному лицу. Но он только стоит на месте и смотрит вбок, на лицо друга, который кивает и уже почти уходит, когда Юнги решает его остановить. На языке вертится грубое и резкое «какого хера ты трогал его», но он бросает только: — Он выглядел расстроенным, когда ты вошел. И это всё, что он может сказать, чтобы не выдавать того, что подслушивал. Говорит о том, что якобы только успел увидеть, пока дверь не закрылась. И Намджун поворачивается быстро, кидает на него изучающий взгляд, прищуривается и говорит вдруг то, чего Юнги не ожидает. — Потому что знает, что его свобода в моих руках. Документы на него у меня. И только мне решать, вернется ли он в лабораторию. Юнги каменеет, раскрывая глаза от удивления. Этого… он точно не ожидал… — Что?… В голове не укладывается. Он ведь… — Но ты ведь говорил, что он свободен и может жить у меня. Почему ты сказал это, если это не так? Намджун выдыхает, поворачивается полностью и подходит. — Чтобы проверить тебя. Проверить, что будешь делать тогда, узнав о его свободе. — То есть… лаборатория мне не сказала о документах и о том, что они у тебя и свобода Чимина тоже в твоих руках, потому что ты приказал? — он смотрит на него так, будто пытается испепелить, уничтожить и избить. Прямо здесь. В кровь. Не жалея. — Конечно. А как ты думал? Я должен был позволить тебе делать с ним всё, что угодно? — и усмехается, наклоняясь ближе к лицу. — Но не переживай, я отдам тебе документы. Как только пойму, что тебе можно доверять. Можно доверять? Хах. О чем он говорит, ублюдок?! Почему это вообще решает он? — Чимин тебе не принадлежит. Он пока что собственность компании и лаборатории, — язвит Юнги. — Нет. Ты ошибаешься. Компания и лаборатория принадлежат мне, а значит и все, кто там находятся, тоже принадлежат мне, — улыбаясь, хлопает его по плечу. — Но не расстраивайся так. Я обязательно позволю вам видеться по выходным. — Только по выходным? — Ну… и если он вдруг заболеет. Будешь смотреть за ним, но до момента, пока не выздоровеет. Его совершенно не устраивает эта перспектива, в которой ему дозволено его видеть лишь в выделенные дни. Разве они не жили до этого спокойно без этих глупых правил? — Хорошо, — выпрямляясь и поднимая подбородок, скрещивает руки на груди. — Что ты хочешь, чтобы снять эти запреты? Намджун смеется. Открыто и искренне, не веря своим ушам. А затем бьет четырьмя пальцами по щеке друга, приводя его в себя. — О чем ты говоришь? Я ни за что не дам тебе использовать его в своих целях. Он не игрушка. — Но сейчас играешься им ты, — смело заявляет Юнги, вскидывая голову. — Чего я хочу? Ты серьезно? Я просто хочу, чтобы ты держался подальше от него и не смел трогать. Он не совершеннолетний, Юнги! Ты не можешь его трахать! Он не любовник, которого ты можешь посещать в выходные, чтобы снять стресс. Так ты хотел? Юнги хватает его за руку и дергает на себя, шипя прямо в лицо следующее: — Заткнись, умоляю. Я уважаю тебя и только поэтому не бью. Но и у меня есть грани терпения, Намджун. — Ох, правда? — вскидывается тот, вырвав руки из захвата. — Ох! Ох! Герой! Ты посмотри на него. А хочешь я прямо сейчас разрешу вам видеться, прямо пойду к нему и разрешу, но сначала скажу о том, как часто ты трахал в этой квартире своих любовниц? Хочешь? Юнги не выдерживает и, делая глубокие вдохи, бьет кулаком об стену. Намджун прыскает, отходя назад. Кулак, ударивший в стену, сжимается сильнее, ногти впиваются в кожу. Ему хочется выдрать глаза друга, задушить себя этой же рукой и никогда не позволять себя так унижать больше никому, и одновременно с этим хочется ласкать гибрида, чтобы он забыл, не думал и не переживал. — Я могу, Юнги, — подступается Джун, — Я пойду и скажу, раз ты так сильно хочешь его видеть и спать с ним. Тебе же только это нужно? Не важно даже, сколько дней вы будете видеться, когда и где, только тот факт, что трахаться нельзя, тебя злит. Не так ли? Юнги отходит от стены, выдыхая всю скопившуюся злость. Гнев не утихает и превращает всё в внутри в лаву. Всего шаг. Всего шаг от удара. Ты можешь это сделать. — Заткнись! — рявкает он, стараясь не кричать на весь подъезд. — Чего ты от меня хочешь? Шантажировать меня вздумал?! Намджун видит его горящие глаза и убавляет пыл. Но его усмешка играет на его нервах и выводит последние адекватные мысли. — Не горячись… Ты будешь с ним видеться и так. Я не запрещал вам целоваться и обниматься. Если нужен секс, то сними проститутку и едь в отель. Обещаю, Чимин не узнает. — Что ты несешь? По твоему, я буду так делать? — с отвращением окидывает его лицо не верящим взглядом. Намджун усмехается: — А разве ты не делал так уже? Трахался с одной, а другую водил на свидания. Юнги закрывает глаза, выдыхая весь воздух из груди, пока Намджун хмыкает, толкая его в грудь. — Даже не думай так поступать с ним, — и тычет пальцем перед ним, — Я убью тебя, Юнги. Малыш так неви… — Не смей так называть его! — рычит Мин, наконец оттолкнув его в ответ. Глаза загораются огнем, пожар разрастается в секунды и сжигает в них всё дотла. Кулаки содрогаются и сжимаются в гневе. Дыхание учащается, а ноздри раскрываются шире. Намджун замолкает. Оглядывает его с ног до головы и выдыхает. Пыл убавляется. А на лице вспыхивает усмешка и брови взлетают вверх. — Да ладно-ладно, Ромео, я понял. Не ревнуй. Они стоят так ещё минуту. Юнги стискивает зубы, пытаясь не кусать губы. А Джун опускает голову. Между ними нет недоговоренностей, нет каких-то значительных проблем, и они не враги друг другу. Только вот… чёрт, он всё же не должен был так говорить. О ком угодно, но не о Чимине. Не о его Чимине. Юнги ходит из стороны в сторону, дышит глубоко, пытаясь принять ситуацию, забыть отвратительное «малыш» из чужих уст, которые никогда не коснутся Чимина, и проводит пальцами сквозь волосы, откидывая их назад. Выдохнуть и успокоиться удается через пару минут. — Я буду приходить. И приходить в любое время, когда буду свободен и захочу его видеть. Ясно? — голос становится ниже и грубее. — И ты… не будешь совать свой нос в мои дела или дела Чимина. Вне работы я не говорю о работе, а на работе не говорю о семье и доме. Это понятно? И выговаривает всё с идеальной четкостью, чтобы быть услышанным и понятым. Когда Намджун кивает, что-то обдумывая, вопрос кажется закрытым. Однако не всё решается сразу. В зрачках Джуна он видит ещё один не мало важный вопрос. — Хорошо… Я вижу, что ты повзрослел, Юнги. Но просто… я о тебе беспокоюсь, — вдруг меняя тон, подходит ближе и смотрит уже не в лицо, а куда-то в грудь. — Ты ведь можешь… — Я не совершу ничего предосудительного, Джун. Будь уверен. До его совершеннолетия я не трону его, а ты отдашь мне его документы через месяц, — вытягивая перед ним руку, предлагает сделку Юнги. Кто бы ни говорил о его малом опыте ведения бизнеса, кто бы ни судил его за прошлое, но в одном ему равных нет. Он умеет договариваться лучше кого-либо. И вести переговоры умеет самым лучшим образом. Поэтому на его губах дергается легкая усмешка, когда он чует близость победы. Намджун доверчиво смотрит ему в глаза, спокойно тянет уголок губ и пожимает руку в ответ. — Хорошо. Но если через месяц ты получишь документы и посмеешь делать с ним всё, что угодно, я закопаю тебя под землю вместе с твоей компанией, знай это. Юнги кивает и отходит на шаг. Соглашается только ради спокойствия Чимина, ради его безопасности, ради того, чтобы не лишаться возможности с ним видеться. И это лишь малая жертва ради того, что стоит дороже всего его имущества. Ради этих милых глазок, которые ждут его каждый день. И от которых он больше не может отказаться.