Гардения

      Кацуки вернулся со свидания с Каору домой. Планировал и вроде даже обещал ему прийти на ночевку, но все как-то пошло коту под хвост и Бакуго ушел домой, сославшись на плохое самочувствие и усталость после прогулки.       Как же нагло он пиздел. Кацуки сам с себя в шоке.       «Не делай поспешных решений». Кацуки не делал. Это не поспешное решение, это обоснованная мыслями и подкрепленная аргументами цепочка действий. Мужчина пришел домой, скидывая ботинки на пол и снимая пиджак. Галстук на шее душил, как и верхние пуговицы рубашки, так что Кацуки снял с себя всю одежду, избавляясь и от штанов; ремень, оказывается, жутко жал.       Тут же телефон оповестил блондина о пришедшем сообщении. Если это ебанный Киришима, Кацуки его заблокирует нахуй.       Это оказался Каору. Кацуки нехотя открыл переписку чисто из уважения к парню.

      «Ты какой-то странный был. Точно не хочешь мне что-то сказать?»

      Хочет. Еще как. Как его заебал этот надоедливый нытик и мужская версия бабы. Кацуки уже точно не хочет иметь с ним что-то общее, а их недельные отношения привели Бакуго к его окончательному решению и выгоранию к свиданкам и поискам «того самого». «Хочу. Мы расстаемся.»       Контакт заблокирован, удален из списка контактов, бутылка вина, открытая красивым штопором, стоит на столе полуопустевшая, а Бакуго сидит за столом полупьяный ровно на столько, на сколько опустошена бутылка.       К черту все. Ему снова чего-то не хватает. Только чего?       На часах одиннадцать вечера. Его сладкая парочка соседей давно закончила заниматься тем, что Бакуго пробовал только с путанами, и сладко спит. Почему Кацуки не может жить так, как они? Он чем-то хуже них?       Нахрен он вообще что-то пытается добиться, для кого? Ему нужен человек, который будет замечать его и мелочи, которых он добивается. Как эта простушка Рика сверху, она так следит за своим парнем-почти-уже-на-следующей-неделе-мужем Вирио. Бакуго был у них на новоселье, боже, как он тогда завидовал им.       Почему у него не может быть такого же простого счастья? А зачем ему счастье? В чем его счастье? Точно ли во второй половинке, которую он так отчаянно ищет?       Его счастье в цветах.       Путь по темному району, в котором жил Бакуго, был известен и определен еще месяц назад. Или сколько там прошло с момента первого посещения цветочного магазина? Наверное меньше, не намного, но меньше.       Как много вопросов. Кацуки нужен тот, который ответ на них всех. И нет, станция Яндекс Алиса ему не помогла в этом, Кацуки ей только выговаривается. И то, поддержки от нее красивый ноль.       Родной звук трубочек успокаивает лучше всяких колыбельных на ночь в его детстве. Бакуго заходит, зная, что сегодня ночная смена Шото, а значит, он должен быть на рабочем месте. Тодороки на нем и находится — буквально на нем, он полулежит на стойке и тихо сопит, подсвечивая не раненную часть лица незаблокированным телефоном.       Кацуки подходит как можно тише, слыша приятный тембр Ed Sheeran из колонок магазина. Очередная попса, которая нравится продавцу. В следующий раз будет Тейлор? Кацуки, впрочем, не удивится. И почему-то свято верит, что следующий раз снова будет.       Блондин останавливается над стойкой, смотря на медленно вздымающуюся тушку спящего. От него тянет ноткой одеколона, который не смог перекрыть запах алкоголя. Он же на работе, почему…       Точно. Свадьба. Бакуго быстро додумывает прошедшие сутки в лице Шото, успокаиваясь. Наклоняется к телефону, чтобы поближе рассмотреть горящий экран. Там пост про селекцию двух видов роз, Бакуго тут же отлипает. Ничего того, что могло бы повергнуть его в шок.       Кроме спящего Шото, конечно, в паре сантиметрах от своего уха. Его теплое дыхание опаляет слуховой орган и Кацуки непроизвольно краснеет. Поворачивает голову в сторону лица, любуясь картиной перед глазами.       Щека слегка сдвинулась, а она, как Бакуго понял, слегка пухлая. Ресницы у Шото разных цветов, мелко подрагивают, как и опущенные веки. По уголку рта течет высохшая струйка слюны, блестя в свете телефона и лампы в помещении. Челка упала на лицо и практически скрыла грубый шрам на левой части лица. Он оказывается коркой крови или поврежденной кожи, Бакуго не понимает, он не учился в медицинском и в ожогах не особо силен. Однако вблизи он выглядит… Не то, что бы страшно. Необычно. Кацуки понимает одно — он хочет прикоснуться к нему. Провести по линии соединения со здоровой кожей, вокруг глаза, там же все в красном. Аккуратный нос оказывается с едва заметной горбинкой, которую из-за челки не было видно ранее. Волосы Тодороки пахнут апельсином, любимым, блять, апельсином. Дышит Шото через рот, уже обжигая щеку и половину губ Бакуго. Очки на его глазах съехали и сейчас находятся не там, где надо, создав полную картину беспорядочности.       Кацуки выпрямляется в ужасном осознании того, что сейчас делал.       Бакуго хмурит брови, которые, как он понял после подъема, расслабились. Надевает привычную маску раздражения и вспоминает, зачем вообще сюда пришел.       Точно. Цветы. С каких пор ты такой забывчивый? Покупатель толкает продавца в плечо один раз, потом еще, а потом в голову прилетает — буквально влетает и рушит все на ходу, — идея, которая, вероятно, не понравится Шото, но жутко нравится в перспективе Кацуки.       Блондин сует руку в волосы. Блять, зачем, убирай, а, нет, поздно. Мягкие, он их явно не Хэдэн Шорлтесом моет, а чем-то подороже и покачественней. Шелковистые, они буквально обнимают пальцы Бакуго, и он слегка треплет цветную макушку. Шевелюра смешивается в реальный розовый цвет, а Кацуки зачеркивает в своем воображаемом списке «дел, которые обязан сделать за свою жизнь» один пункт. Толкает пальцами в голову, и только после этого чувствует и видит шевеления спящего.       Шото медленно и лениво просыпается. Сначала мычит упрямо, потом трясет головой, будто и так розового цвета там нет, открывает один глаз, потом меняет открытое око, и только после приоткрывает оба. Жмурит, трет руками, а после подскакивает, как ужаленный, Бакуго знает, каково это, Шото, вероятно, тоже, и встает в стойку «смирно».       — Здравствуйте, чем могу вам помочь. — на автомате вылетает из его рта, пока он пытается проснуться.       Получается, откровенно говоря, хуево. Как только Тодороки видит в покупателе знакомого человека, он расслабляет напряженные плечи и опускает голову.       — Доброе утро. Сделаешь букет для дома? — Кацуки поворачивает голову в сторону открытой подсобки.       Он снова хочет туда. Чувствует на себе взгляд Тодороки, размытый, но такой загадочный и думающий.       — Вы хотите в то помещение? — Кацуки знает, теперь знает, он прямолинейный. Иногда до жути.       — Да, но забей.       — Пошлите. — двумордый отлипает от стойки и идет к двери, заходя.       Вообще это платная услуга, но видимо Бакуго уже кто-то из персон вип и постоянных покупателей, так что поблажку сделать можно. Кацуки несмело проходит внутрь, понимая, что только сейчас он начал всерьез смотреть на цветы, а не, как в прошлый раз, на Шото. К слову, Тодороки начинает называть названия цветов, будто выборочно, что слегка удивляет Бакуго. Значения этому блондин придает, сам в голове иногда пытаясь вспомнить названия других цветов.       — Это ветка акации, мне она очень нравится, — изящные движения руки проводят по листьям пальцами, оставляя после себя шелест, — Это амброзия и водяная лилия. Тут викария, глоксиния, гиацинт белый, — он называет не названия, а имена цветов, с такой точностью и легкостью, будто для него это раз плюнуть, — Калла, камелия, розовой только нет, не люблю ее, — другие два вида камелий однако стоят, — Магнолия, маргаритка, мимоза, монстера, она очень красивая, — с этими словами он нюхает цветок, прикрывая глаза, а после снова идет дальше по помещению. Кацуки, когда продавец чуть отошел, сам нюхает цветок, удивляясь приятному аромату, — Орхидея, примула, но вечерней у нас из принципов с Каминари нет и не будет. — Бакуго вспоминает примерное ее значение и вполне понимает Шото, — Все виды роз, я до сих пор иногда путаюсь в их значении, — и правда, около полок, на которых расставлены розы в горшках, висит бумажка, исписанная каллиграфическим красивым и ровным почерком, а сам текст гласит значение цветов по номерам, — Мне нравится сирень, но лиловая, пускай и красивая, печальная по значению. А Денки, — блять, не упоминай его, — ее любит почему-то. Это тюльпан, фрезия, белая хризантема, остальные оказались испорченные, потому я их отдал Оджиро и Шоджи обратно, — кто это? Грузчики? Чтобы увезли? Наверное, да, — и желтая циния, красивая тоже.       Что это сейчас было.       — Тут все в алфавитном порядке. — Бакуго рассматривает другие цветы, удивляясь, ведь в разноцветной голове около него реально сидит значение любого цветка, которое есть в этом помещении. Ну, кроме роз.       — Да, Денки еще стажер, попросил распределить цветы так. Ему легче. — Тодороки пожал плечами и повернул голову в сторону профиля блондина. — Понравилось?       — Ага.       Выгнать внезапного гостя было бы не удобно. Оба это понимают. Поэтому Шото берет все в свои руки и идет за цветами для букета. Кацуки смотрит за ним, а после выходит сам, налюбовавшись красотой и вонью с подсобки.       Тодороки выходит с желтыми хризантемами, герберами и веточкой желтой мимозы. Еще какой-то декор, который Бакуго уже не разбирает в стопке. Кацуки смеется про себя; на нем сейчас черная футболка и кроссовки оранжевого цвета. И, пожалуйста…       — Я решил, что просто сделаю гамму из ваших оттенков. Кстати, японцы убеждены, что если выпить бокал вина, на дне которого лежат лепестки желтой хризантемы — им будет обеспечена долгая и счастливая жизнь, — боже, сколько он ждал, чтобы Шото снова так заговорил? Кацуки поймал себя на мысли, что ему было мало мини-экскурсии по подсобке магазина с точно таким же монологом Тодороки, — Вы обычно носите одежду черного цвета, а ваш блонд дополняет образ и показывает состоятельность. — цветы красиво складываются в букет, — Подчеркнуть вашу резкость может темная упаковка и темнота листьев, — с этими словами он прибавляет к уже образовавшемуся букету листки на палочках, — Пусть будет небольшой букет из пяти бутонов, — сует куда-то сбоку веточку желтых цветов, — Чтобы букет продержался как можно дольше, налейте в большую вазу воды и засыпьте туда порошок, я вам его дам, — Бакуго снова краснеет, почему, это все вино, это поэтому он такой меланхоличный и спокойный, как и сам Шото? — Это моя личная разработка, вам дам бесплатно, — Кацуки чувствует свое бешено бьющееся сердце в груди, оно сейчас выскочит через глотку и прыгнет в руки этому продавцу, — О вас можно подумать, что вы можете только разбивать людям сердца, но желтый в этом букете имеет только поверхностное подобное значение. Желтый именно в вашем букете означает солнце, процветание и богатство, насыщенность жизни и яркие краски в ней. Вы постоянно куда-то бежите, не пора ли поменять цвет на синий и белый? — как твои тупые глаза. — Считайте это подарком от меня.       Шото проходит к сидящему на диванчике Бакуго и протягивает букет. В другой руке держит пакетик с его разработкой; белый порошок рассыпается в целлофане. Он ему… Дарит букет? Обычно же Кацуки дарил букеты, это…       Блондин берет его в руки и прокручивает в ладонях, рассматривая подарок с каждого ракурса. Тем временем Шото широко зевает и махает в сторону пустой вазы на столике. Сам собирается возвращаться за стойку, предположив, что покупатель не скоро покинет магазин, а смену проводить надо. Но его останавливают и продавец поворачивается, снова свободной рукой прикрывая зевающий рот.       — Сядь. Сюда. — Шото чувствует, как хватка на запястье расслабилась. Он садится рядом, тут же расслабляясь на мягком матрасе и прикрывая глаза. Сейчас заснет.       — Мх… Вам понравилось? — Шото нехотя приоткрывает правый глаз, смотря на профиль покупателя. Тот тупит в букет, а потом поворачивается в сторону разнежившегося Шото.       — Неплохо.       — Это значит — да?       — Да. — Бакуго резко злиться на себя за такую покладистость, а на лице Тодороки мелькает тень лукавой и игривой улыбки. — Не.       — Ага.       — Иди нахуй. — в момент злости, даже такой тупой, он обычно сжимает кулаки.       Сейчас они неподвижно и максимально аккуратно держат букет.       — Хорошо. — продавец засыпает, отвечая на автомате.       Еще минута — он нагло дрыхнет, задрав голову на верх спинки. Бакуго смотрит на его лицо, во второй раз разглядывая. Он так и не спросил про свадьбу и почему от него несет алкоголем. Совсем чуть-чуть, у Кацуки просто повышенная чувствительность к запахам, а так вообще не чувствуется. Кадык на шее продавца неподвижен, но до боли в груди и сердце блондина выразителен. Хочется его укусить. Грудная клетка медленно поднимается и опускается, голова падает на правую сторону и красная челка скрывает ожог почти полностью. Приоткрытые губы слегка обсохли, но они все также отдают красным оттенком. Тодороки во сне облизывает их, после чего они начинают блестеть в свете магазинной лампы. Пальцы на его руках худые и длинные, слегка сжимают подушку на диване и мнут, как антистресс.       Он устал.       Опять ты его рассматриваешь! Маньяк чертов! Кацуки опускает голову и нюхает приятное сочетание хризантем и гербер с ноткой мимозы и запаха листьев как после дождя. А как пахнет Шото? Не считая алкоголь, он же пользуется каким-то одеколоном, на который Бакуго раньше не обращал внимания. Кацуки двигается поближе к уже глубоко и крепко спящему продавцу, склоняясь над изгибом шеи. Пахнет алкоголем, но если его не замечать, то хозяйственным мылом и какими-то ягодами? Бакуго слегка силен в цветах, но вот никаким боком не в запахах.       К слову, пахнет превосходно.       Кадык Тодороки дергается, а Кацуки замирает, заметив изгиб связок на вытянутой шее Шото. Ладонь уже тянется потрогать неизвестное, будто он малыш, но блондин тут же отпрыгивает. Буквально слетает с дивана, чудом не задевая стол с лежащим там букетом.       — Твою мать. — шипит Кацуки, разворачивается к букету, после переводя взгляд на пакетик с порошком.       Сжимает кулаки, жутко злясь на себя. Может, вообще повременить со всем… Всем. Ему бы не помешало остепениться, поразмыслить над кое-чем, подумать, в конце концов, адекватно. Бакуго не делает поспешных решений, нет, он все обдумает, а потом вернется сюда. Или не вернется.       Мужчина поворачивается к спящему и аккуратно, словно самую хрупкую в мире статуэтку из фарфора, укладывает в горизонтальное положение. Под разноцветной головой оказывается подушка, которая тут же сжимается белоснежными ладонями. Тихое сопение доносится до ушей Бакуго сквозь музыку. Он быстро отходит от него, переключает в открытой подсобке свет на мягкий и слабый, выключает телефон продавца, потому что он все еще не выключен и тратит зарядку. К слову, убавляет на нем громкость, убавляя и в колонках громкость музыки, Бакуго так и знал, музыка из плейлиста Шото. Забирает букет и порошок, засунув пакетик в карман штанин. Оборачивается уже на выходе, застревая там на две минуты, а после дергает головой, грубо выключает свет в помещении, переворачивает табличку на «Закрыто» к стеклу в сторону улицы и только потом выходит.       Зачем он все это делал? У него даже прав на это нет. Он просто чуть-чуть позаботился о Шото? Да, наверное. Он устал, вероятно, поэтому ему нужна была помощь. Ну, хоть выспится, получит выговор от начальства и продолжит работать. Вот и все, что его в перспективе может его ждать, хотя и это не точно.       Ты заботился. Признай. Ни о ком не заботился так, как о нем.       Зачем?       — К черту.