Гардения

      Прошла неделя. Бакуго думал. А потом в его голову пришел такой дивный план, будто он главный герой романтической дорамы и сейчас бежит совершать подвиг. Это все надо обдумывать. Кацуки, наконец, освободился от работы и ушел в отпуск на две недели, одну из которых он проворонил в думах. Много мыслей было, не спорит, не отрицает, однако все они были мелочные и не требующие особого внимания. А внимание Кацуки уделял. Потому что мысли были связаны с Тодороки. А с ним не уделять внимание нельзя.       Кацуки, честно говоря, устал гоняться за неуловимым для него счастьем, он почти смирился с тем, что проведет свою одинокую жизнь даже без котейки или собаки, потому что его даже, черт возьми, животные не принимают. Естественно, в смысле одиночества Бакуго не подразумевал Киришиму. Это был его единственный друг, с которым он мог говорить на равных. Эйджиро и правда мог понять Кацуки, сам ведь находился в подобном положении.       Но Киришима вышел из него. А Бакуго пока нет.       Это вопрос времени.       Неделя отпуска была убита на размышления насчет своего будущего. Не сказать, что Кацуки немолод и шансов у него нет, но и эталоном красоты его никто, кроме, опять же, Киришимы, его не обзывал.       А, постойте, его так назвал Тодороки. Намек?       И целая неделя была потрачена Бакуго на то, чтобы понять, были ли намеки в его словах. Единственная зацепка с начала — Шото обожает цветы. И через цветы можно узнать о нем половину как минимум. Этим Бакуго и занимался. Иногда, правда, приходило осознание дури, что он, мать твою, делает, но тут же уходило. Что-то рвалось из Кацуки навстречу Шото, и это что-то Бакуго даже не собирался приструнивать.       Кацуки понял много вещей после того, как начал смотреть на Шото через призму цветов. От значения их до использования, цвета и расположения, характеристик, условий их выращивания и банальной формулы цветка.       Бакуго смотрел все. Досконально все. Вспоминал все диалоги, все акценты в его речи, думал, откуда у него такие познания о людях и их анализе просто по букету. Ответ вышел сам. И Бакуго понял, что анализ был не людей, с которыми Кацуки встречался до этой поры, а анализ был направлен лишь на него самого. Как обычный человек может столько знать о незнакомых людях? Тодороки всегда опирался только на покупателя и его решение в выборе цветов для букета.       Шото полагался лишь на честность и доброту в душе Бакуго. Он не мог угадать других людей, все те монологи Шото были основаны на Кацуки.       И Бакуго понял, что если не это — жирный намек, то он — самый тупоголовый парень на планете во Вселенной.       С другой стороны, он подобное говорить может каждому? Если опустить то, что знание этого вызывает жуткую ревность, то считать это намеком нельзя.       Вторая неделя отпуска началась с похода в магазин. Как уже было сказано, Бакуго придумал крутой, как он считает, план, и сейчас задача заключалась лишь в его реализации. В кармане лежала заранее подготовленная записка, а в голове вихрем носились эмоции по всей черепной коробке.       Спокойствие. Не на фронт идешь, а просто позориться.       Дверь. Еще шаг, и дальше пути нет. Давай, тряпка, тебе пора бы собраться. Неделя отсутствия в метре от себя лица Шото привела к неуверенности? Тогда ты не достоин этого парня.       Да что Шото, ты тогда не достоин никого из тех, кто с тобой имел хоть что-то общее.       Ну, кроме Киришимы. Фу, только не его, избавьте от греха.       Звон трубочек успокаивает волны бушующего моря Кацуки. Он сделал шаг. Он смог. Ну все, а дальше все как карта ляжет.       — Тодороки? — Кацуки впервые зовет продавца по фамилии. Не сказать, что у себя в квартире он и имя, и фамилию называл вслух раз сто. Он просто пробовал. Чтобы сейчас быть более уверенным во всем, в чем только он может быть.       Неуверен он только в самом решении Тодороки.       Почему эта неуверенность вообще ему мешает?       Продавец выходит из-за двери подсобки, чихая. Мгновенное «Будь здоров.» и кивок в ответ. Формальность, но Бакуго начинает расслабляться.       — Вас долго не было. — Шото возвращается на место кассира и облокачивается согнутыми локтями на прилавок.       — Да взял отпуск, отдыхал от всего.       — Ездили куда-то?       — Ага. — в незабываемое путешествие, где он почувствовал себя Шерлоком Холмсом. Зачем врет?       — И славно, сменить обстановку всегда надо.       — А ты куда-нибудь ездил? — Кацуки случайно кидает вопрос для поддержания диалога. Правда, случайно. Интересно, он с этого места вообще уходит, кроме как поспать?       Не тяни время.       — Мне хватает джунглей позади меня. — на лице Шото мелькает улыбка и он издает легкий смешок.       Что-то за секунду взрывается внутри груди блондина. Бакуго искренне не желает узнавать, что это было. Главное, что Шото не заметил ровным счетом ничего. Пора переходить к плану. Кацуки пытается вспомнить все критерии очередного букета, но его вдруг перебивают.       — Посмотрите, какой букет из альстромерий я сделал. Остались после свадьбы друга, до сих пор не завяли. — Шото берет букет с полки вместе с вазой, протягивая ближе. Бакуго рассматривает цветы.       Как-то сами по себе вспоминаются те дни, которые он провел в изучении значений цветов. Досконально все изучал, смотрел разные национальности. Бакуго же не знал, откуда Шото родом, может, у Тодороки есть родные из какой-нибудь Франции, где любовь — это буквально синоним к стране.       И сейчас, смотря на белые цветы с красными вкраплениями-полосками, Бакуго снова проводит аналогию. Если Шото намекает, то не понять намек — буквально отказать. Бакуго к этому не стремится, смотрит на Тодороки, снова на цветы, а потом снова поднимает взгляд на него.       — На тебя похожи. — великий разум Кацуки воспроизводит в реальность плоды его фантазии.       На самом деле, Бакуго сейчас чуть ли не в каждой второй вещи видит схожесть с Тодороки. Это диагноз, определенно.       — Если хочешь, то забирай. — Бакуго провел параллель и тут же ее пресек.       Нет, это реально уже нездорово. Хватит искать скрытый смысл во всем, что говорит и делает флорист. Тодороки, на самом деле, человек простой, и великие намеки у него явно отсутствуют. Либо находятся на таком расстоянии от реальности, что догнать и вернуть на место не получится.       Или Бакуго мало о нем знает. Все может быть. Кацуки не психолог и не мыслитель, не философ и не ясновидящий. Кацуки сам полагается только на реальность, потому-то свое поведение в течении недели нервировало хуже неопределенности в отношениях с Тодороки.       — Ну, не хотите…       — Давай. — Кацуки аккуратно и бережно, но резко забирает букет, слегка прижимая к себе белую бумагу. Шото мелко улыбается и…       Наконец. Что-то в районе грудной клетки вернулось на исконное место. Что-то, что потерялось давно или было списано на брак, что-то, что возврату не подлежит и отдается навеки Половинчатому напротив Кацуки. Что это? Душа, сердце, нутро, весь мозг, что из этого потеряно и отдано или все сразу?       Неопределенность бесит.       — Ну, ладно. Я пришел за букетом. Можно четыре цветка гардении и пять красной камелии. Обертка на твое усмотрение. — сердце гулко бьется в ушах, а должно в груди. Бакуго понимает, что ноги ватные и удерживать тело скоро не смогут, так что он ретируется в сторону диванов.       Тодороки кивает и уходит в подсобку, ища нужные цветы. Интересно, откуда вообще у него столько цветов? Они с разных частей света собраны и привезены сюда. Кто же владелец этих магазинчиков с цветами? Такие небольшие ларьки — явно слишком мало для хороших продаж, при чем возможности увеличения продаж имеются.       Шото выходит с цветами и слегка задумчивым выражением лица. На стол укладываются нужные инструменты, бумага и прочие вещи для букета. Цветы камелии и гардении красиво смотрятся друг с другом, так еще и под цвет волос Тодороки подходят. Бакуго долго ломался, какие цветы, какого цвета, какой формы и какое количество брать для букета. Это было слишком сложно решить, зная разброс цветов в этом магазинчике и умении Шото конструировать прекрасные букеты из, казалось бы, несовместимого.       Шото аккуратно берет в руки цветок, поворачивает в разные стороны, поправляет лепестки, кладет и берет другой стебелек.       Шото молчит. Бакуго не может так долго развлекать себя мыслями о Тодороки, когда он в паре метров от него и молчит. Почему не говорит? Нечего? Разгадал? Или, наоборот, ничего не понимает? Почему он, черт возьми, молчит именно сейчас. Лучше бы он молчал, когда с грузчиками голос надрывал и руководил ими, чем сейчас нагло стоять и молчать, когда Бакуго вот он, руку протяни и Кацуки схватится за нее, как самый преданный пес.       Что не так?       — За неделю вы… стали лучше? Не объясню на словах, но, кажется, теперь вы очень сильно хотите остепениться. При чем, — Шото посмотрел не на бутоны, а в лицо Бакуго, и блондин слегка порозовел от внезапного зрительного контакта, — теперь вы тщательно подошли к выбору партнера. Такие цветы с бухты-барахты не выбирают, а вы, — вот оно, догадка Бакуго подтверждается: Шото основывается на выборе Кацуки и никакая он не гадалка, — взяли два цветка с одним значением. Вы планировали этот букет?       — Я планирую каждый букет. — Кацуки хотел отмахнуться, но на Шото это не подействовало. Однако, работы флорист не прекратил и все еще делал букет.       — Вы никогда не планировали так тщательно, как сейчас.       Честно? Бакуго не хочет слышать в свою сторону обращение на «вы». Это начинает задевать его душу.       — И что же? — должна же быть логичная концовка этой цепочки.       — М… — Шото загадочно протянул мычащий звук, задумываясь, — Теперь вы знаете, чего хотите, у вас есть цель, планы, и вы явно не отдыхали на прошлой неделе.       — Не скажи, свой отпуск я ни на что не променяю. — все время было проведено в свое удовольствие и Бакуго не расстроен, что его так провел.       — Ладно.       Шото был слишком задумчивым. Это нервировало. Не раздражало, не бесило, Бакуго было просто неуютно. Новая реакция сменилась с недовольства на непонимание.       — Не могу понять, кто это. Раньше было как-то легко… — Тодороки начал жаловаться на свою беспомощность. Тот искренне хотел хоть как-то удивить Бакуго, но пока удивлял только Кацуки и удивлялся только Шото.       Не считая внутренних удивлений, Бакуго был уверен в себе. Не считая почти удавшегося плана, он не был уверен в его свершении до конца. Основная часть почти пройдена и осталась развязка, которой нужно уделить побольше собственного внимания.       — Простите, я не могу понять. Этот человек вызывает у вас восхищение, он интересная личность, а еще… — Шото слегка покраснел, что было видно по его здоровой правой щеке и ушам, — вы считаете его очень красивым. Вам самим непонятно, откуда взялись ваши чувства, но вы уже готовы отдать этому человеку руку и сердце.       Все в точку, Шото удивляет и одновременно нет.       — Этот человек очень внимателен к мелочам и склонен показывать то, что не может сказать, поэтому ваш букет вызовет в нем признание.       Ну-ну, Кацуки весь в нетерпении увидеть это признание от получателя букета.       Шото закончил свою работу и подошел к кассе, намекая на оплату. Кацуки встал и подошел к Тодороки, оставив на кофейном столике букет из альстромерий. Сунув руку в карман, он вытащил карту и незаметно для Шото спрятал за ней записку.       — Слушай, Тодороки, а не мог бы ты принести тот порошок, который мне давал? Мой кончился, а действует на ура. — Бакуго не врал; порошок истратился буквально сегодня, а растение росло как на дрожжах. Кацуки был удивлен, что знаком с таким человеком. Ему бы в биологи, а не флористом на побегушках работать.       — А, конечно. — Шото отошел в подсобку, откуда зазвучали звуки открывания ключом ящиков и шелест пакетов.       Бакуго тем временем положил записку рядом с лежащим букетом гардений и камелий, а после буквально на цыпочках прошел к двери, медленно открыл ее, чтобы трубочки не стали друг о друга стучаться, и был таков.       Кацуки вышел из здания, выдыхая и прячась за стеной. У магазина стены были из стекла, чтобы цветы солнечный свет впитывали, но две стены были из бетона — за той, на которую опирался Бакуго, находился уголок для посетителей. Туда не стали ставить цветов, а значит и стекла не нужны.       Кацуки снова тяжело выдохнул. Получилось. Жаль, порошка нет. Только Шото может выйти и начать его искать… Поэтому Кацуки быстро перебежал за другое здание. Тут же раздался звон трубочек и Шото вышел наружу, поворачивая голову в разные стороны.       — А… Вы тут? — Тодороки выглядит слегка расстроенным. Видимо, еще не видел самого подарка.       Оно и к лучшему. Бакуго в третий раз выдыхает, переводит дыхание и направляется к своему дому уже в приподнятом настроении и в радости удавшегося плана. Это явно стоит отметить.