Девять жизней. Судьбы

***

      Порой говорят, что сама вселенная шлёт людям предупреждения. Для Люмин таким «предупреждением» стал её недавно нанятый телохранитель. Принцесса знала, что за её титулом по пятам следуют опасность, пролитая кровь и даже смерть, но всегда относилась к этому легкомысленно, играючи, даже с весельем. Она думала, что такова её судьба — погибнуть от рук наёмного убийцы. Не сказать, чтобы на девушку так часто покушались — в отличие от её брата, который даже во сне был готов моментально среагировать на опасность, схватившись за кинжал, бережно хранимый под подушкой. И принцесса понимала такие действия. Кто она и кто Итэр? Если убить прямого наследника, но оставить в живых принцессу, то смерть принца всегда можно списать на несчастный случай, а, женившись на принцессе, стать законным правителем, ведь она — следующая в линии наследования. Были ли мысли Люмин наивными? Возможно. В себе самой девушка не видела никакой ценности, кроме как быть удачной разменной монетой для замужества, чтобы укрепить позиции брата. Она жила с такими мыслями много лет, понимая, что ничего не может поделать. «Такова моя судьба», — говорила сама себе Люмин, утешаясь подобными словами. Ей не хотелось менять свою жизнь, она не могла уйти далеко от брата. Но с некоторых пор её веру в «судьбу» стала разрушать мечта о свободе, о бесконечном путешествии. Желание сбежать из золотой клетки с каждым днём росло всё сильнее, но оковы статуса, сковывавшие её по рукам и ногам, не отпускали. Милая маленькая птичка в клетке, которая могла лишь смотреть на небо и мечтать, чтобы однажды взлететь. Хотя... А кто сказал, что у нее получится? В её голову закрадывались мысли сбежать — оставить короткую записку и отправиться в путь, куда глаза глядят. Но она быстро их отгоняла. Она не могла оставить брата, свою единственную семью, самого дорогого человека, одного. Их семейные узы были слишком сильны, чтобы так просто разорвать. Да и Люмин так же была для него опорой, потому не смела больше думать о такой предательстве, как побег. Но, видимо, на этот раз враги решили действовать наверняка. Девушка проснулась от постороннего шума и в последний момент успела увернуться от незнакомца в чёрном, который мгновенно сцепился в поединке с её телохранителем. Нужно отдать должное — Скарамучча среагировал мгновенно, не позволив нападавшему даже коснуться Люмин. Не успев толком осознать происходящее, девушка выхватила нож из-под подушки. Может быть, она не слишком искусна в самообороне, но просто так в обиду себя не даст. Хотя что она могла противопоставить профессиональному бойцу? Ничего. Потому решила держаться в стороне, не спуская глаз с врага и сжимая рукоять, готовая в любой момент защищаться. Но в её помощи не нуждались. Её телохранитель, пользуясь тем, что был проворнее и меньше ростом, ловко парировал атаки убийцы и наносил свои, двигаясь с особой грацией — почти играючи, используя все преимущества скорости и техники. Люмин затаила дыхание, прижав к груди кинжал и стараясь не шелохнуться. Бой длился недолго. Люмин даже толком не успела испугаться, как убийца оказался повержен — не убит, конечно, ведь нужны были показания, а просто обезврежен и вырублен. — Ваше высочество, вы в порядке? — убедившись, что незнакомец в ближайшее время не очнётся, Скарамучча бросился к принцессе, внимательным взглядом окидывая её с ног до головы. Видно было плохо — глубокая ночь, и из освещения лишь луна за окном. — Д-да, я в порядке, — девушка не могла отвести взгляд от тела, распластавшегося на полу, будто боясь, что оно оживёт и вновь нападёт. — Это хорошо… это очень хорошо, — с облегчением выдохнул юноша, окончательно убедившись, что с принцессой всё в порядке. Вскоре комнату наполнила стража, и дворец пришёл в непривычное для ночного часа оживление. Да, девушка точно знала — Итэру уже обо всём доложили, и она могла бы попытаться снова заснуть, но сон не шёл. Её сердце бешено колотилось в груди, никак не желая успокаиваться. Ни медитация, ни дыхательные упражнения не могли изгнать глубокую тревогу. Даже присутствие телохранителя, расположившегося у окна, не придавало уверенности — лишь напоминало о только что пережитом ужасе. Когда убийцу увели, Скарамучча остался в комнате, устроившись на подоконнике. Люмин не возражала — так было спокойнее, но и Скара это не давало отдохнуть. Перевернувшись с боку на бок в который уже раз, девушка наконец решилась встать с кровати, чем мгновенно привлекла внимание телохранителя. — Ваше высочество? — Я хочу подышать свежим воздухом, — заявила она, накидывая лёгкий плащ. — Это может быть опасно. Мы ещё не знаем, был ли тот убийца один, и… — Но ты же будешь рядом, — уверенно сказала девушка, и юноше показалось, будто на долю секунды её глаза вспыхнули золотым. Или это была игра света? Плотно сжав губы, Скарамучча не посмел перечить своей госпоже и решил сопровождать её, бдительно осматриваясь по сторонам на всём пути. И куда это так спешила принцесса? Неужели опять захотела сбежать к простолюдинам? Вряд ли — она обещала больше не делать этого без его ведома. Оставалось лишь одно вероятное место — сад. Однако поворот в свою излюбленную часть парка девушка прошла мимо. — И куда же мы всё-таки направляемся? — поинтересовался юноша, неотступно следующий за Люмин. — На стену, — последовал короткий ответ, и девушка ускорила шаг. Скарамучче оставалось лишь кивнуть и молча последовать за принцессой, которая, казалось, была не в самом лучшем настроении. На пути к стене им попалась стража, тщательно прочёсывающая периметр в поисках других посторонних — если те, конечно, были. Юноша старался не отставать от своей госпожи, реагируя на каждый шорох, а его рука не отпускала рукоять меча. Люмин же выглядела подчёркнуто спокойной для той, кого лишь чудом не убили этой ночью. Да и в принципе она в любой ситуации сохраняла вид полного безразличия, пряча истинные чувства за неизменной улыбкой. Принцесса была загадкой — и не для одного лишь Скарамуччи. Луна ярко освещала улицу. Небо было чистым, звёзды — яркими и чёткими. Со стены вид открывался ещё лучше, и теперь Скарамучча понимал, зачем принцесса так рвалась сюда. Несмотря на глубокую ночь, в городе всё ещё горели огни фонарей, и казалось, будто никто и не думал засыпать, продолжая свою деятельность. Неудивительно: днём здесь стояла невыносимая жара, поэтому туристы предпочитали выходить ближе к ночи, а опытные торговцы открывали лавки к вечеру, получая куда большую прибыль, чем днём. — Нравится вид? — спросила Люмин, опершись о парапет, который не давал упасть со стены. — Неплохо, — последовал скупой ответ. Конечно, Скарамучча лукавил — вид оказался куда прекраснее, чем он готов был признать. — Как скупо, — девушка положила руки на каменный бортик, а затем опустила на них подбородок, продолжая разглядывать небо. А вот Скарамучча уже не смотрел на звёзды — его взгляд раз за разом возвращался к её высочеству. Вот уж кто был настоящей звездой, притягивающей внимание… И как играл в её волосах лунный свет, создавая ощущение эфемерности и лёгкости. — Ты прожжёшь во мне дырку взглядом, — вдруг произнесла девушка, повернув голову к телохранителю. Тот вздрогнул от неожиданности и тут же отвёл глаза, мысленно дав себе подзатыльник. Он чувствовал себя непривычно растерянным, хотя его долг требовал сохранять полную собранность. И всё же он понимал, почему не мог отвести от неё взгляд, понимал, почему любовался ею, понимал — но не хотел принимать. У него во дворце была другая цель: не влюбляться в принцессу, а защищать её. Но он не мог унять бешено стучащее сердце, пронзённое её золотистым взором и лёгкой улыбкой на розовых губах… Его мысли заходили далеко за рамки дозволенного, и всё же Скарамучча не мог просто так отказаться от своих чувств. Будь у него возможность держаться от неё подальше — он бы ею воспользовался. Но его обязанности предполагали постоянное присутствие рядом. Возможно ли так быстро привязаться к человеку? Скарамучче казалось, что нет, ведь привязанность строится на постепенном узнавании. Но что он на самом деле знал о принцессе? Оказалось, немало. Она не любила всю эту золотую мишуру и всегда кривилась, когда служанки надевали на неё очередные тяжёлые украшения. Она обожала сладкое, но ей не разрешали есть много, поэтому девушка тайком стаскивала десерты с кухни — и надо признать, действовала с особым мастерством, будто готовилась к этому всю жизнь. Ей нравилось читать на свежем воздухе и дискутировать на разные темы с кем попало; в последнее время таким собеседником всё чаще становился он сам. Люмин часто поправляла длинные пряди волос, когда волновалась, отводила взгляд, говоря о неинтересных ей вещах, и по-детски улыбалась, наблюдая за щебечущими в ветвях птицами. Казалось бы, всё это — мелочи. Но юноша запомнил каждую из них, находя по-своему милой. Такие пустяки, и всё равно они согревали душу. Как жаль, что всё это бессмысленно. Он — всего лишь телохранитель. Она — принцесса. И взаимность возможна лишь в его мечтах. Скарамучча повторил жест принцессы, приняв такую же позу, но от внезапной боли в руке невольно хмыкнул, чем сразу привлёк внимание Люмин. — Ты ранен? — в её голосе послышалось беспокойство. И как она только заметила? — Почему не сказал сразу? А если бы в рану попала зараза? — в голосе девушки зазвучала паника, и она тут же оказалась рядом, бережно касаясь плеча юноши, где виднелся порез от кинжала. Из-за темноты было плохо разглядеть, но на первый взгляд признаков яда не наблюдалось. — Это не стоит вашего внимания, — попытался он уйти от темы, но девушка явно была иного мнения. — Ещё как стоит! Ты — мой телохранитель, а значит, и заботиться о тебе должна я. «Вообще-то должно быть наоборот», — мелькнуло у него в голове. — Вы беспокоитесь о таком, как я? — Да! Беспокоюсь! Разве в этом есть что-то необычное? Или если ты телохранитель, то можешь беспечно рисковать собой? Я никогда не любила эту систему, где одни обязаны жертвовать жизнью ради других. Да, я принцесса, но разве это делает меня иной? Кровь, плоть, привычки — всё как у обычных людей. Так почему за меня должны умирать? Если суждено — значит, мне и положено было умереть. Я всё равно бесполезна для этого города, да и в целом не несу людям пользы. Мой брат куда важнее. Так зачем тебе защищать такую, как я? — казалось, мысли, долго терзавшие принцессу, наконец вырвались наружу. В свете луны в уголках её глаз блеснули слёзы. Она выглядела раздражённой и как никогда живой — больше не пряталась за маской, а показала свои истинные чувства, свою боль и усталость. Сердце Скарамуччи сжалось от её слов, словно перекрыв кислород; он едва сумел сделать вдох. — Ваше высочество… — Молчи. Идём в лазарет. Тебе нужно обработать рану и убедиться, что ты не отравлен, — девушка взял его за руку, потащив за собой. Естественно, врача в такое время не было, поэтому Люмин сама взялась хозяйничать в его кабинете — за что точно получит потом нагоняй, но ей не привыкать. В подростковом возрасте принцесса часто получала мелкие ссадины и раны: то когда тайком выходила за пределы замка, то когда лазила по деревьям в саду. Поэтому она уже успела выучить все необходимые названия лекарств для лечения кровоточащих ран. — Садись, — настойчиво усадила телохранителя на стул, доставая из верхнего шкафчика пузырьки с нужными средствами. — Будет немного щипать, потерпи. Она смочила вату сильно пахнущим составом — похоже, обеззараживающим. Скар узнавал этот запах: сам раньше пользовался им после тренировок, когда получал ссадины. Девушка аккуратно вытерла кровь вокруг раны, нанесла на чистую марлю мазь и приложила к порезу, туго забинтовав. Надо признать, Люмин делала всё ловко. Откуда у принцессы такой опыт? Кажется, она скрывала ещё многое, и Скарамучче предстояло узнать о ней гораздо больше. — Вам не противно? — Если ты считаешь меня изнеженной девочкой, я сейчас ударю тебя вон той красивой палкой. Прямо по твоей аккуратной макушке, — ласково улыбнулась Люмин, завязывая бинт и будто нарочно слегка надавив на рану. — Я этим не в первый раз занимаюсь. Скарамучче, конечно, хотелось узнать подробности о происхождении такого полезного навыка, но он промолчал. Люмин и не выглядела так, будто готова была объяснять. — Давай вернёмся в комнату.

***

      На утро Люмин была не выспавшейся, так как не смогла сомкнуть глаз даже после прогулки на стене. Ее телохранитель тоже не спал всю ночь, однако выглядит довольно бодро для того, кого ранили, в отличии от принцессы. Служанка, которая делала макияж Люмин по утрам сетовала на мешки по глазами и уставший вид. Девушка клевала носом, пока ее одевали и почти уснула за завтраком с братом, который с беспокойством интересовался событиями прошлой ночи. Как выяснилось, на него тоже должно было быть совершено покушение, но к счастью он задержался в своем кабинете из-за работы и не был ночью в спальне, потому удалось избежать худших последствий. Люмин была искренне рада за Итэра, что тот не пострадал, принц же так же был явно рад в том, что его дорогая сестра не ранена и даже похвалил Скарамуччу за его верную службу. После завтрака у девушки было желание отказаться в своей любимой кровати, но сначала ее ждали уроки, и только потом Люмин смогла отдохнуть. И то не в своей комнате, а в саду. Расположившись под деревом, девушка села на траву, опираясь о широкий ствол. Ее телохранитель встал рядом, наблюдая, как девушка наслаждается временем отдыха, и с каким блаженством она это делала. — Садись, — Люмин ненадолго открыла глаза, взглянув на Скарамуччу. Она указала на место рядом с собой. — Это приказ, — добавляет она, как раз в тот момент, когда юноша открыл рот, чтобы отказаться. Чтож, против приказала своей госпожи он не мог пойти. Скар садиться на указанное принцессой место, и стоило ему только удобнее устроится, как девушка аккуратно ухватила его за шею, заставляя лечь на колени принцессы. Из-за неожиданности он не сопротивлялся, однако его попытку встать прервали одним слово: — Приказ. Скарамучча складывает образовавшийся в горле ком, ощущая, как каждая клеточка его тела сейчас напряжена до предела. — Расслабься. Тебе нужно отдохнуть, иначе вв следующий раз не сможешь защитить меня, если будешь уставшим, — озвучивает свои мысли Люмин, пальцами зарываясь в темные волосы Скара. — Ваше высочество... — Чшшш... Тихо, молчи. Смог ли Скарамучча отдохнуть в таком положении? Нет, конечно нет. Особенно когда принцесса была так непозволительно близко, поглаживая его по голове. Это наказание или поощрение? К сожалению после такого отдыха Скарамучча был только сильнее уставшим, однако его сердце еще долго бешено стучало в груди от такой близости.