Восемь тысяч дней одиночества

Вселенная 8094 Антон просыпается разбитым. Несколько минут он тупо глядит в потолок, а потом со вздохом оглядывается, чтобы понять, куда его занесло на этот раз. Из открытого окна слышен шум города, медленно колышется и надувается парусом прозрачная занавеска. Он лежит на разложенном диване, на табуретке рядом — недопитая бутылка пива и растерзанные остатки пиццы. Беззвучно работает телек в углу комнаты, на стуле рядом висит какая-то несвежая одежда. Всё в целом выглядит как не самая опрятная холостяцкая берлога, в которых Антон просыпался сотни раз. Кристалл в кулоне застенчиво-голубой: ещё ближе к Ядру Антон, как он надеялся, не переместился, но и сильно далеко его не занесло. Нормально, с этим можно жить. Чужого присутствия в квартире не слышно и не ощущается — спасибо и на том. Время на почти в ноль разрядившемся телефоне — почти полдень, неплохо он поспал. Невольно вспоминается и то, как он заснул, и Антон громко сглатывает. Давно ему так не бередили душу вселенные, а люди — и вовсе, кажется, никогда. Что было в этом Арсении такого, что Антон позволил проникнуть ему за свои барьеры, нарушить одно из главных правил? Ответа на поверхности у него нет, а копать глубоко Антон не хочет, вчерашнего опыта было достаточно. Он всё равно никогда уже не вернётся в тот мир, к той версии Арса. Остаётся лишь надеяться, что настоящий Арсов Антон уже занял своё законное место, и они счастливо проснулись вместе в своём чудесном открыточном мирке. Совет им да любовь. В животе чуть сводит от чувства голода, и Антон затыкает его куском холодной пиццы, заливает невкусным пивом. Ощущение от всего происходящего какое-то мерзкое, и он морщится, утыкаясь лицом обратно в подушку. Хочется... Да ничего не хочется. Вновь открыв глаза, он выхватывает взглядом на полке на противоположной стене целый ряд баночек и бутыльков. Кое-как сползает с дивана, обернувшись в одеяло, и шлёпает к ним, внимательно изучает этикетки. Постепенно опускается понимание и жалость — этому Антону, должно быть, непросто приходится в этом мире. Забавно, он был уверен, что поганое мироощущение — отходняк после прошлой вселенной, но, возможно, влияет и биохимия доставшегося ему на сегодня мозга. Не то чтобы он сильно в этом шарит, так что это лишь теория. Кровать так и манит обратно, но Антон собирается с силами и топает в душ, а после соображает нехитрый завтрак из найденных в холодосе яиц, помидоров и хлеба. Остаток дня посвящает попыткам убраться в чужой квартире, немного зависает за игрой в приставку и даже совершает вылазку в магаз. Никто его целый день не беспокоит, не звонит и не пишет, да это и к лучшему, решает он, укладываясь спать пораньше и включая на телеке триллер с каким-то будто бы смутно знакомым актёром. Всё это кажется таким унылым и одновременно привычным, будто прозрачным кристалл в кулоне должен был быть сегодня, а не вчера. Вселенная 8095 Антон просыпается... в чём-то. Что-то оказывается капсулой быстрого сна, и он с трудом подавляет желание простонать. Все эти высокотехнологичные миры с их футуристичными дизайнами и прогрессивными решениями безусловно по-своему прикольны, как погружения в компьютерную игру, но требуют немало сил на изучение и привыкание. Всё-таки вселенные, в которых он проводит большую часть времени, располагаются ближе к Ядру — в них технологии развиваются плавно и постепенно и пока не достигли тех высот, когда приходится ломать себе мозг в попытках приспособиться. Хотя, конечно, есть и очевидные плюсы. Те же самые капсулы, например, — Антон давно не чувствовал себя таким выспавшимся и бодрым, хотя часы горят всего лишь неоновым 04:00. Так рано он почти никогда не просыпается, разве что в каких-то экстремальных условиях, когда его закидывает в другие века и совершенно дикие условия. Хорошо, что происходит это нечасто. Бросив взгляд на кулон, Антон на пару минут застывает, разглядывая его, завороженный. Сегодня он светится красивым лиловым — не лучший знак, но зато он действительно прямо светится, мигает неоново-розовыми всполохами и источает фиолетовые искры. Прежде Антон уже сталкивался с тем, что кулон подстраивался под мир, в который его занесло — руны могли выглядеть грубее в ранние века, огранка кристалла быть не такой ювелирной, а серебро чернело и покрывалось патиной; в магических мирах и вовсе могло произойти всё что угодно. Так что маленькие изменения его не сильно удивляют — главное, что кулон до сих пор с ним и работает, а метаморфозы — по сути лишь дополнительная подсказка. Ранний подъём означает, что у него в распоряжении больше времени в этом мире, чем он привык, а значит и откладывать его изучение не стоит. Первым делом Антон исследует окружение. Капсула, из которой он вылезает, стоит на узкой платформе, в череде таких же — пиздец, он в матрице, — и издевательски подмигивает голубоватой подсветкой. Платформа уходит вдаль в обе стороны, на одной из них светится неоновая стрелка с надписью «выход». Ладно, куда идти — понятно, всё остальное — пока нет. Рядом с капсулой стоит белый бесшовный куб, и Антон пялится на него добрые две минуты, пытаясь разгадать, что с ним делать. На его счастье, дальше в ряду приоткрывается такое же спальное место и оттуда вылезает юноша — стройный, с полностью выбеленными волосами и в костюме из чего-то типа спандекса; на Антоне тоже что-то похожее, только не ярко-оранжевое, а чёрное с асфальтово-серыми вставками. Юноша, потянувшись, приседает возле своего куба и прикладывает куда-то палец. Верх этой своеобразной тумбочки тут же откидывается, являя своё содержимое. Ага, значит, требуется сделать так же. После более тщательного осмотра Антон действительно находит считыватель отпечатка пальца на боковой панели, и куб успешно поддаётся разблокировке. Верхняя часть поднимается, под ней оказывается теперь вертикально расположенный экран. По нему бегут несколько строк, в углу примостилась реклама какого-то напитка — Антону уже не слишком нравится эта вселенная, — а по центру идёт обратный отсчёт, и осталось там не так много минут. Он вчитывается в сообщения: «Добро пожаловать в сонный клуб "Гипнос", с нами вы можете рассчитывать на лучший сервис и качественный сон!», «Если у вас есть жалобы или особые пожелания, пожалуйста, обратитесь в службу поддержки, нажав "сюда"», «Время вашего сеанса сна почти подошло к концу. Надеемся, вы остались довольны и полны энергии! Для продления времени сеанса, нажмите "сюда". Напоминаем, что по истечении оплаченного срока капсула и прилегающее место хранения будут заблокированы. Пожалуйста, убедитесь, что вы забрали все свои личные вещи.» Словив лёгкую паничку из-за уменьшающихся на экране цифр, Антон поспешно обшаривает капсулу и выгребает все вещи из куба, какие там находит. Находятся: объёмный рюкзак и высокие стильные футуристичные ботинки, браслет с кучей кнопок, визор, кафф и пояс из странного материала. Надев ботинки и чуть покопавшись в рюкзаке, Антон ещё раз всё проверяет и решает дождаться конца сеанса, чтобы посмотреть, что будет. В целом — ничего интересного или непредсказуемого. Щелчок оповещает о блокировке капсулы, куб закрывается, и подсветка с синей меняется на желтую. Пару минут что-то внутри капсулы шипит и пшикает, а потом вместо жёлтого загорается зелёный. Запоздало сообразив, что капсула, видимо, дезинфицировалась, а теперь готова принимать следующего посетителя, он топает на выход — больше ловить тут точно нечего. Чтобы добраться до выхода, приходится не только дойти до края платформы, но и спуститься вниз на прозрачном лифте вдоль ещё десятка таких же — Антон не совсем понимает, рождает в нём это агорафобию или ощущение, что он песчинка в гигантском открытом космосе, хотя разве последнее — не описание всей его жизни в целом?.. Чёртовы киберпанковые миры, вечно тут какая-то хуйня с социумом и образом жизни. Перед выходом он заруливает к стойке, где симпатичная юная девчонка жует жвачку, залипая в экран на стене — ну хоть одна привычная картина, — и, очаровательно улыбаясь, спрашивает у неё, нет ли поблизости мест, где можно помыться и поесть. Та награждает его недовольным взглядом — наверное, смотрела что-то интересное, — но подсказывает направления до чего-то, что она называет «КиСО» и ближайшей забегаловки. Решив не уточнять, Антон закидывает рюкзак на спину и отправляется на выход, чтобы исследовать новый мир самостоятельно. Улица оглушает его инфошумом. Повсюду пестрят гигантские электронные и голографические баннеры, неоновые вывески всех мастей заливают пространство какофонией яркого цвета. С гулом и визгом в паре метров над головой проносятся летающие гоночные кары — Антон сказал бы «вау», если бы так сильно не тянуло сказать что-то более матерное. Найти «КиСО» оказывается не так уж трудно — буквально соседнее здание зазывает к себе табличкой «Клининговая и Санитарная Организация: лучшие в городе соник-души с гиперзвуковой очисткой». Звучит немного пугающе, но риск — дело благородное, так что Антон смело направляется в белоснежное, практически сияющее здание. Сразу на входе высится рецепшн, где антропоморфный дроид дружелюбно приветствует посетителей механическим голосом: — Добро пожаловать в КиСО, здесь мы удовлетворим все ваши потребности в приведении физического тела в чистоту и порядок. Пожалуйста, выберите необходимые услуги в перечне и оплатите сеанс. Встроенное в стойку рядом табло освещается списком различных умывальных и оздоровительных услуг, от мойки пяток до массажа макушки, и Антон осторожно выбирает «самостоятельное принятие соник-душа в отдельной кабинке». Дроид радостно предлагает дополнительную услугу по очистке его одежды — сейчас по скидке! — и Антон добавляет и её тоже, надеясь, что у него достаточно местных денег, чтобы расплатиться за всё. Глупо, конечно, будет потратить слишком много на душ и стирку и остаться потом голодным. Повозившись с браслетом, Антон успешно им расплачивается — спасибо дроиду за подсказки, — а после следует указателям и находит ряд душевых кабин и уже знакомых кубов. Сгрудив ботинки, рюкзак и вещи в куб-сейф, Антон шагает в душевую кабинку, раздевается и пихает одежду в отсек, обозначенный как «стирка» — рядом есть небольшая инструкция по использованию, так что он не особо переживает, что останется без гардероба. С душем разобраться оказывается чуть сложнее: Антон наугад дёргает за рычажки и кнопки, но у него так и не выходит добиться того, чтобы полилась вода. Злясь, он тыкает сильнее, пока до него не доходит, что «соник» буквально означает звуковой, и воды тут и не будет — этот душ чистит кардинально по-другому, удаляя загрязнения звуком. Хуета какая-то, конечно, решает он, когда вроде разбирается наконец и как будто бы чувствует себя чистым, но одновременно вообще не ощущает привычной свежести и удовлетворения от омовения водой. Тупые киберпанковые миры, Антон бы с большим удовольствием вернулся в лес и побыл волком. Закончив с очищающей процедурой, он достает из стирального отсека свой чёрный спандексный костюм и натягивает на тело — ладно, стирке зачёт, это реально удобно, хотя к местной моде есть вопросики. Необязательно было копировать её из фильма «Трон», который он однажды смотрел в какой-то менее замороченной вселенной. Браслет, когда Антон достаёт его из куба вместе с другими вещами, сигналит синим светодиодом о каком-то сообщении, так что, наспех обувшись и покинув КиСО, он тратит какое-то время на то, чтобы разобраться с гаджетом. Это получается после нескольких тычков в экран и кнопки наудачу, и вскоре перед ним уже разворачивается не просто сообщение, а настоящая голографическая проекция текста с двумя вариантами ответа. «Важное напоминание из календаря на сегодня: участие в бою на арене “Сплендид” в 07:00.» Выбор реакций таков: первый — отложить напоминание, второй — проложить маршрут. Антон, чувствуя, как выступает на лбу холодный пот, думает о том, что ему нужна третья: отменить этот бой нахуй. Получается, кристалл не врал своим фиолетовым — точно его ёбнут в этой вселенной, ну или как минимум надают по щам. Какой ещё блядский бой? На арене? Местный Антон что, бессмертный какой-то, он о чём думал, когда на это соглашался или сам записывался? Тыкнув в «отложить», Антон отключает проекцию и вновь оглядывает улицу. Время до семи ещё есть, он успеет поесть и заодно попробует разобраться, что это за бои и можно ли выписаться из участия в них. Остаётся надеяться, что ему хватит ума разобраться в местных гаджетах достаточно, чтобы найти в них аналог гугла. Забегаловку, рекомендованную ему девушкой в «Гипносе», Антон игнорирует — на вид та выглядит как место, где можно не только отравиться едой, но и заодно облучиться радиацией. Вместо этого он заворачивает в кафе на первом этаже солидной высотки, где оказывается потише и потемнее — хоть где-то глаза не режет из-за обилия неона. Вместо дроидов, к чьему наличию на улицах и в заведениях Антон уже понемногу начинает привыкать, официантом здесь работает обычный парнишка, и Антон, заказав у него еды, просит помощи с поиском информации через браслет. — Так через визор же проще, — недоумённо отвечает тот и кивает на другой гаджет, который Антон засунул в наплечный карман костюма. — Или кафф разрядился и не воспринимает команды? У нас можно зарядить, если что. — Э, а, да, точно. Затупил чего-то, — говорит Антон. — Спасибо, я проверю и попрошу зарядку, если что. — Да не за что, — пожимает тот плечами, удаляясь. Антон же примеряет свой визор — ярко-голубой снаружи, моментально погружающий его в виртуальное пространство, стоит его надеть на глаза. Офигеть, почему он не попробовал раньше?.. Кафф он крепит к уху и тут же слышит мелодичный сигнал и приветствие от голосового помощника. — Доброе утро, Антон, в Метрополисе сейчас четыре часа утра сорок семь минут, погода ожидается солнечной и ветреной, до плюс двадцати градусов тепла. Уровень светового шума 25%, рекомендуется использовать визор в режиме блокировки визуального шума при нахождении на улице. — Охуеть, — выдаёт он невольно. — К сожалению, команда не распознана. Повторите, пожалуйста, или задайте другой вопрос. — Расскажи мне про бои на арене, ээ, «Сплендид». — «Сплендид» — одна из крупнейших кибер-арен Метрополиса, аватары участников сражаются в турнирах, зрители наблюдают за боями и делают ставки. Это популярный способ развлечения и заработка. Виртуальное пространство перед глазами Антона заполняется картинкой: большое красивое здание арены, крупно — вывеска и расписание боев, затем короткими роликами ему показывают болеющих зрителей и довольных брокеров. — А я в них уже участвовал? — Вы являетесь популярным участником турниров, часто приглашаемы организаторами и любимы публикой. Перед глазами теперь его собственное улыбающееся лицо с белобрысым ёжиком волос, его место в турнирной таблице — высоко, однако, — и краткие выдержки из интервью. — Приятно, — бормочет Антон. И удобно. — А что... — С вами хочет вступить в контакт работник заведения, в котором вы находитесь. Мотнув головой, Антон стаскивает визор и уставляется на подошедшего парнишку-официанта. — Ваш заказ, — невозмутимо оповещает тот и ставит перед Антоном на стол две тарелки и кружку. — Ээ, спасибо, — роняет Антон, с сомнением разглядывая малоаппетитные прямоугольные бруски на тарелках. — Я просил омлет и сэндвич с сыром? — Всё верно, — кивает официант и удаляется быстрым шагом. Ладно, думает Антон, на пробу тыкая вилкой в первый брусок. Тот кажется сделанным из серого однородного клейстера, но он всё же решается отковырять и попробовать кусочек. И замирает, когда непонятная масса раскрывается на языке знакомыми вкусами. Вот тебе и киберпанк. Успокоенный тем, что еда, хоть и странная по текстуре, по вкусу совершенно настоящая, а помощник предупреждает о возможных взаимодействиях с окружающим миром, Антон отхлёбывает серой жижи со вкусом кофе и возвращает визор на глаза, чтобы разузнать об устройстве мира и предстоящем ему бое что-нибудь ещё. Чем больше он добывает информации, тем больше склоняется к тому, что отклониться от участия в турнире не выйдет. Во-первых, он оказывается довольно крупной шишкой, популярной у фанатов боёв — если он тупо проигнорит матч, те потом с большой вероятностью сожрут его, не исключая также вариантов, что его могут узнать и пристать прямо на улице. Во-вторых, что даже серьёзнее подмоченной репутации среди фанатов, — неявка карается огромной неустойкой и разрывом контрактов с организаторами, и если допустить, что материальное наказание местный Антон потянет, то второе сильно чревато к тому же загубленной карьерой, а таких последствий Антон старается после себя не оставлять. Кроме того, сам бой начинает пугать его несколько меньше, когда он понимает, что никакими физическими увечьями тот ему не грозит (разве что его после проигрыша поймают снаружи разъярённые фанаты — но для таких случаев наверняка есть чёрный вход). Сражение будет происходить между аватарами, которыми они с противником будут управлять удалённо. Зачем для этого отгрохали вполне реальную, а не виртуальную арену, Антону не понять, но он давно уже перестал пытаться вникать во все детали кратковременных сменяемых миров — никакой вникалки не хватит, чтобы уложить в голове столько нюансов и не потечь при этом мозгом (опять же, правило номер четыре). Расправившись с едой, Антон расплачивается браслетом, делая это уже органично и непринуждённо, и решает перекантоваться в кафе ещё часок: выходить на шумную ослепляющую улицу нет никакого желания, а внутри более-менее комфортно и тихо, можно спокойно позалипать в виртуалку, испытывая здешние технологии. От этого занятия его спустя час отвлекает новое напоминание о предстоящем бое, и в этот раз Антон выбирает не отложить его, а проложить маршрут. Следуя ему, он покидает кафе и добирается до стоянки «лекси» — летающих такси, управляемых автопилотом. Забирается Антон в одно из таких с некоторой настороженностью, но полёт оказывается вполне комфортным, хоть он и старается не слишком пялиться в окно — другие летающие средства то и дело проносятся слишком близко и на гигантской скорости, пугая возможным столкновением в десятке метров над землёй. Интересно, тут после аварий кто-то вообще выживает?.. Путь до арены занимает минут десять, но так как Антон понятия не имеет, за сколько времени ему надо быть на месте, чтобы подготовиться к участию, то он только рад, что прибыл заранее. Зайдя в «Сплендид» через парадный вход, он с восторгом оглядывает шикарный холл, отделанный мрамором и хрусталём — здание словно перенесли в этот неоновый футуристичный мир из другого измерения, и это немного снимает мандраж. В жизни Антона столько всего переменного, что внезапная смена декораций ощущается правильнее, чем должна бы. Заприметив стойку информации, он идёт к ней и улыбается стоящей там девушке. Кажется, в этом мире чем круче заведение — тем больше вероятность, что обслуживанием занимаются живые люди, а не дроиды или автоматика. — Господин Хэзнатс! — радуется девушка, округляя глаза. — Непривычно видеть вас возле входа для посетителей... Но отсюда тоже можно попасть в помещения для участников, я отправлю с вами дроида, чтобы он вас проводил. — Благодарю, — кивает Антон, — собственно, именно за этим я к вам и хотел обратиться. — Счастлива вам помочь, — светится та. И добавляет смущённо: — А можно вас попросить об автографе?.. Ёшки-матрёшки, думается Антону, его о таком не просили даже в том мире, где он оказался актёром. Или стэндапером. И надеется, что расписываться придётся не на груди. Вместо груди девушка подсовывает ему ручку и флаер с афишей предстоящего боя, крупно озаглавленный «ХЭЗНАТС ПРОТИВ АРС2ТРИ, БИТВА ЛЕГЕНД», и Антон размашисто малюет на ней некое подобие «ХЗ» — он уже понял, что Хэзнатс — это его местное погоняло. Легенда, надо же. Кто такой некий Арсдватри или Арсатри (хуй поймёшь, как это читать) — он понятия не имеет. Он пытался погуглить своего противника, пока сидел в кафе, но тот оказался суперскрытным, даже лицо своё ни разу не светил на камеру, всегда использовал аватар. Но совпадение с первыми буквами имени того странника от Антона не укрывается — вряд ли это будет он, возможно, его копия, но и это маловероятно, каковы шансы? Антон понемногу уже начал смиряться, что та встреча была глюком системы и вряд ли повторится, а день в компании нежного любящего Арсения — и вовсе не больше, чем насмешка от судьбы, которая явно его ненавидит. Следуя за дроидом, он проходит через холл к пафосной лестнице, покрытой красной ковровой дорожкой, и спускается на этаж ниже, где проходит через ещё один длинный холл с закрытыми пустующими барами и выходами в разные непонятные помещения. Они идут дальше, пока дроид не приводит его к служебному лифту, на котором они поднимаются на несколько этажей вверх и оказываются наконец в рабочих помещениях, где уже куда многолюднее и все снуют между дверьми в явной активной подготовке к мероприятию. Один из таких мельтешащих людей примечает его, издаёт радостный возглас и хватает за руку — потом руку резко отдёргивает, яростно извиняется и приглашает пройти за ним на подготовку и инструктаж. Антон послушно топает следом, хотя, если быть честным, уже подустал от этих хождений и попыток адаптироваться к происходящему. Сейчас бы в лес, отстранённо думает он на краю сознания. Бегать волком по еловым иголкам, гоняться за белками — вот это жизнь. Или в тот загородный дом, чтобы лежать на мягкой кровати в объятиях Арса, слушать поющих за окном птиц и гладить мягкий пушистый мех Фрикадельки. Но нет — таким мыслям в его голове не место, слишком легко погрязнуть в сожалениях и мечтах о несбыточном. Помнить о главном. Не привязываться к временным людям. Куда более дельно — послушать, что ему объясняют организаторы, так что Антон фокусируется на речи мужчины перед ним, периодически кивая. Посреди разговора распахивается дверь и внутрь влетает очень жизнерадостный парень. — Здарова, Антох — протягивает он Антону руку, немного безумно блестя глазами и широко улыбаясь. — Я Макс, если вдруг забыл, давно с тобой не пересекались. Занимаюсь тут проверкой эквипа. Вот, прочекапил всё, — он трясёт зажатой в руках кипой оборудования, — всё рабочее, в отличном состоянии, ничего не глючит. Но надо ещё на тебе протестить, так что летс гоу! Первый мужчина, до того заученно объяснявший Антону правила боя, умывает руки и делает вид, что его работа тут закончена, так что выбора нет — Антон вновь отправляется коридорами дальше. Макс приводит его в светлое просторное помещение, и на этот раз у Антона уходит несколько секунд на то, чтобы повосторгаться видом. Одна из стен полностью прозрачная, и сквозь неё открывается потрясающий вид на огромную овальную арену, сейчас пустующую. Судя по обзору, они находятся в башне над одним её концом — а в противоположном возвышается вторая. На несколько уровней ниже располагаются опоясывающие арену трибуны, куда потихоньку ручейками начинают стекаться люди. — Добро пожаловать в твой рабочий кабинет, — радостно возвещает Макс. Видит, куда направлен его взгляд и решает «утешить»: — Ещё пока просто рановато, не переживай, места распроданы все. Кайф, свидетелями его бойцовского позора будут тысячи, а то и десятки тысяч. И это только в реальности, наверняка большинство в этом мире предпочитает следить за турнирами по сети. Ну а в том, что показать хорошую форму явно не удастся, Антон не сомневается: он вообще не то чтобы дружит со спортом, а драться ему и вовсе приходилось лишь в тех случаях, когда от этого напрямую зависела его жизнь. В общем, если бы он мог поставить против себя — обогатился бы. Макс отдаёт ему шлем с опускающимся визором — куда более крутым и крупным, чем его личный; кафф теперь тоже явно уже не нужен. А ещё распутывает что-то вроде хрупкого экзоскелета из кабелей и проводов, который помогает натянуть поверх костюма. Провода ложатся вдоль всех Антоновых конечностей, позвоночника и горла и закрепляются сложной системой застёжек и зажимов. — Хорошо, хорошо, хорошо-о, — бормочет себе под нос Макс, что-то подтягивая и поправляя. — Можешь надевать шлем, там уже запущена система инициации. Как только на глаза опускается темнота, Антон несколько раз моргает — перед ним появляется значок загрузки с надписью «производится скан сетчатки», а потом не сдерживает оха удивления. Потому что смотрит он больше не на помещение с видом на арену, а на её гладкий пол и окружающие трибуны. Причём смотрит явно не своими глазами. Потому что он высокий, конечно, но точно не пяти метров роста. Антон крутит головой и с некоторым ахуем оглядывает тело своего — ну, аватара, видимо. Так вот чем он будет сражаться... Мощные львиные лапы разрывают полотно пола — мелкие ошмётки разлетаются в стороны разноцветными пикселями, а на покрытии не остаётся никаких следов — он словно внутри компьютерной игры внутри компьютерной игры, и это немного взрывает мозг. Мощное туловище переходит от львиного в орлиную грудь, покрытую мелкими острыми перьями, его руки — лапы, увенчанные стальными когтями, а за спиной хлопают увесистые сильные крылья, подчиняющиеся посылаемым мозгом сигналам. Вместо рта у него клюв, и когда он пробует крикнуть, арену оглашает громогласный клёкот. Зрители никак не реагируют, и Антон подозревает, что тестовую картинку пока не выводят для всех, её видят лишь он в своём визоре, Макс и может быть ещё какая-то техническая команда. Как он будет сражаться он всё ещё хуй знает — люди пришли в «Сплендид» смотреть на битву легенд, ё-моё, а получат, скорее всего, легендарный провал, — но из чувства долга хотя бы пытается привыкнуть к своей виртуальной оболочке, побегать в ней и попрыгать, подёргать руками в имитации боевых приёмов. Наверное, это смотрится смешно и жалко, но никто не комментирует, а Макс даже наоборот советует в наушник, какие комбинации движений и атак стоит ещё проверить. Если он не опозорится совершенно окончательно, то лишь благодаря этому тест-драйву. За двадцать минут до боя он снимает визор, чтобы удовлетворить все физиологические потребности: бегает в туалет, пьёт водичку, подставляет плечи массажисту, который приходит его размять — ничего себе тут сервис. И пытается мысленно подготовиться к встрече с аватаром своего противника — на картинках, когда он гуглил, и на афише была изображена голова пантеры, но Антон наивно думал, что тот просто выбрал себе такую иконку, как в соц сетях привычных ему интернетов в мирах попроще. Теперь, зная, что сам сражается за грифона, он почти уверен, что его оппонент тоже окажется каким-то гигантским чудовищем. Антон вообще не хочет сражаться. Ни с пантерами, ни с сусликами, ни с серыми козлятами. Но кто же его спрашивает? Публика встречает громогласным рёвом, когда он выходит на арену во второй раз — теперь уже для боя, в трансляции для тысяч людей и камер. В динамике слышны радостный свист, скандируемые слоганы болельщиков, орущий приветствия и представления комментатор. Антон вскидывает два пальца вверх буквой V и облегчённо вздыхает, когда жест не вызывает ничего кроме новой волны поддержки, запоздало сообразив, что в этом мире это могло быть символом чего угодно другого. Как тупо было бы вместо символа победы и мира случайно продемонстрировать приверженность какой-нибудь хуете. Впрочем, долго он об этом не думает, уже через секунду во все глаза разглядывая своего оппонента, чей аватар материализуется в другом конце арены. Он действительно пантера — несколько антропоморфная, стоящая на задних лапах. Чёрная гладкая шерсть блестит на ярком утреннем солнце, острые когти напоминают ряды клинков, а толстый сильный хвост, увенчанный жалом, разъярённо мечется за его спиной. Из-за плеч торчат тёмные кожистые крылья с острыми наконечниками. Если Антон думал, что собственная мифическая внешность будет преимуществом, то зря — его противник тоже не просто пантера, это скорее химера, вариация мантикоры. Глаза Арс2три горят двумя голубыми неоновыми фонарями, на предплечья передних лап надеты ярко-розовые напульсники, на нём такого же цвета короткие шорты и бандана, опоясывающая чёрную кошачью морду. Сочетание настолько комиксное, что Антону хочется спросить: он кто нахуй? — но не ему предъявлять за шмот, его собственный серый грифон тоже обряжен в тёмно-синюю портупею, на лапах — серебристые наручи, а на груди закреплён нагрудник. Остаётся лишь надеяться, что это ему поможет. Они сходятся в центре арены, чтобы под свист и улюлюканья толпы обменяться оскалами и рукопожатиями, а потом вновь отступают на несколько шагов в ожидании стартового сигнала. С грохотом на арену обрушивается музыка, что-то в стиле техно, на фоне которой бесстрастный механический голос даёт обратный отсчёт, а в центре материализуется едва одетая проекция девушки с табличкой «1» — сексистский привет тем видам борьбы, на которые Антон натыкался по телеку во вселенных возле Ядра. После финального звукового сигнала грифон Антона и химера его противника начинают медленно кружить вокруг центра, присматриваясь друг к другу. Антон запоздало соображает, что стоило посмотреть хотя бы несколько боев Арс2три целиком, чтобы знать, к чему быть готовым — но он почти всё время в сети потратил на попытки сначала выяснить, как вообще откосить от боя, а потом пытался вычислить личность оппонента, чтобы взглянуть на его лицо и убедиться, что это не тот Арс, что ему нужен. В итоге и ничего полезного не накопал, и сейчас понятия не имеет, что делать. Пантера рассматривает его, явно прицениваясь, иногда скаля зубастую пасть, и тоже не спешит нападать — интересно, сколько они смогут так танцевать вокруг друг друга, тяня время? — Ату его! — пронзительно орёт кто-то с трибун, потеряв терпение. И, словно дождавшись сигнала, пантера опасно поджимает свой смертоносный хвост, отталкивается мощными задними лапами и делает длинный прыжок, целясь когтями и пастью Антонову грифону в грудь и горло. На автомате он заставляет свой аватар взмахнуть и хлопнуть крыльями, взлетая над ареной, и выставляет собственные лапы когтями вперёд — они у него тоже острые и длинные. Они сталкиваются, рассыпая вокруг пиксельные брызги неоново-красной крови, снопы переливающегося пуха и перьев. Боковым зрение Антон улавливает яркие вспышки и всполохи — технический отдел добавляет бою спецэффектов, чтобы зрителям точно было нескучно смотреть. Силу столкновения он чувствует и собственным физическим телом — экзоскелет посылает импульсы по телу, заставляя мозг и нервные окончания реагировать. Слава богу, почти нет боли — лишь минимальная, чтобы он понимал, куда нанесено увечье: Антон чувствует, как у него чуть подрагивают и фантомно саднят ноги, в остальном же нет никаких причин не попытаться спасти своё выступление хотя бы немного. Он же, в конце концов, успел поубивать приличное количество часов в компьютеры, мобилки и плойку, и пусть он никогда не был особенно хорош в PvP, что-то в виртуальных сражениях всё же понимает. Толпа вокруг ревёт, радуясь виду первой крови, пусть и лишь электронной. В углу визора Антон замечает шкалу здоровья своего аватара — на ней убыло пару делений, неприятно, но пока далеко не смертельно. В другом углу шкала противника — в ней на одно деление меньше максимального. У Антона нет цели выиграть бой — вряд ли это ему под силу, ведь противник явный профи, а сам он не более чем новичок за рулём болида, но надо постараться сделать это противостояние как можно менее позорным. Разойдясь после столкновения, они снова кружат по арене, выжидая, кто первым атакует снова. Крики и шум толпы смазываются в единый жужжащий рой, и на этом фоне вдруг звучит чёткий и ясный мурчащий голос: — Признаться, я ожидал большего от того, кого называют легендой. Боишься? Его противник скалит острые зубы в ухмылке и делает резкое движение в притворной атаке. Антон на чистых инстинктах отскакивает прочь. Пантера разевает пасть в громком смехе, который поддерживают зрители. Супер, помимо драчки тут надо участвовать ещё и в словесной перепалке. — Очень, прямо поджилки трясутся от твоих розовых шортиков. Он едва успевает договорить, как Арс2три снова атакует, на этот раз уже не притворно и с корректировкой на реакцию Антона. Он ударяет лапами ему прямо в грудь и валит на землю — вокруг вздымаются нарисованные клубы пыли, словно они на песчаной арене древнего Рима. Крылья грифона, прижатые спиной к земле, тщетно хлопают о пол в попытке свалить противника, пока тот, оседлав Антона, взрывает когтями кожу над железным нагрудником, оставляя длинные кровавые полосы. Из клюва грифона вырывается душераздирающий клёкот, Антон пробует попасть им по противнику, пока смотрит, как убывает его шкала здоровья и параллельно пытается придумать, что делать. Это же виртуальный бой, игра? Здесь наверняка должны быть какие-то скрытые способности, сверх-удары. Только как ими пользоваться? Вспомнив, что Макс во время проверки эквипа говорил что-то про электричество, Антон чувствует, как его осеняет идея. Тогда он решил, что речь шла о реальном электричестве, об электронике, но что, если тот имел в виду какую-то его способность? Он представляет, как по его телу бежит ток, скапливается в ладонях, и резко двигает ей вверх, ударяя в то место, где в виртуальном мире над ним склонилось тело пантеры. Его аватар повторяет движение, и мощный разряд ярко-голубого электричества бьёт пантере в незащищённую грудь, вызывая полный боли рёв. В месте прикосновения взрывается вспышка, усиливается гул толпы. Антон, пользуясь моментом, скидывает с себя чужую тушку, вскакивает на ноги и отходит на несколько шагов, отряхиваясь и расправляя крылья. Удовлетворённо отмечает, что шкала хп Арс2три неплохо просела — Хэзнатс сейчас немного впереди. Теперь, даже если он проиграет остаток боя вчистую, никто не сможет сказать, что он вообще не сопротивлялся. Его соперник, между тем, оклемавшись, тоже поднимается на ноги, и они вновь заводят свой прежний танец, аккуратно переступая ногами и пока не сближаясь. — Ой, прости, кажется, подпалил тебе немного усы, — издевательски говорит Антон в микрофон. У них тут трэш-ток вроде как в почёте же, верно? — Вот поэтому детям и нельзя приближаться к розеткам, они не умеют с ними аккуратно обращаться, — откликается Арс2три. Он явно зол: округлые уши стоят торчком, хвост бешено мечется из стороны в сторону, а глаза горят хлеще светильников двух маяков. — Ну в данном случае, розетка — это я, — легко парирует Антон. — Так что да, держись подальше. Он вновь думает о токе, концентрируя его в ладонях. Если удастся сплести шар, возможно, он сможет швырнуть его в противника издалека. Но он не успевает. Зря он дал оппоненту передышку — тот явно успел вспомнить за время заминки о собственных способностях, и как раз, когда Антон начинает формировать в своих руках ком электричества, в него самого летит столп обжигающего огня. Кожей он чувствует лишь тепло и мягкое покалывание, но аватар в визоре корчится от боли: опаливший его огонь, может, был и не смертельно опасен сам по себе, но столкновение с электричеством в его руках спровоцировало реакцию и мощный взрыв, которым грифона буквально отшвырнуло на край арены, всего в подпалинах и ожогах. Антон кривит рот и смотрит на шкалу в углу: там осталась жалкая единичка. Арс2три подходит к нему медленно, осторожно. Ему остаётся лишь добить его — и первый раунд за ним. Но он не спешит, смотрит как будто даже печально. Сквозь шум в ушах пробиваются крики с трибун: «Добей его!»; «Поднимайся!»; «Не сдавайся!»; «Да закончите уже этот фарс!». Плохо понимая, что делает, Антон протягивает руку — лапу — пантере, а та хватается за неё. Скопившийся в ладони ток, о котором Антон уже и не думал, проходит через тела обоих, электризуя с анимацией словно из мультика: в ярком свечении на миг проступают очертания их скелетов, и это так смешно, что Антон может лишь закатить глаза, усмехаясь, пока по его спине бегут мурашки, а шкала здоровья аватара уходит наконец в ноль. Что ж, он проиграл — но это не конец, ведь впереди ещё два раунда.

***

Устало стащив с головы шлем, Антон прямо в путанице из проводов ковыляет к стоящему у стены креслу и не столько опускается в него, сколько оседает безвольной жижей. Тело гудит и болит, как после изнуряющей тренировки — впрочем, ему действительно пришлось поработать. Во втором раунде, уже более активном и динамичном, ему удалось вырвать победу, а третий неожиданно закончился ничьей, когда они с Арс2три нечаянно (со стороны Антона, по крайней мере, это было именно так) вновь триггернули овер-реакцию из их способностей — и в этот раз она вышла такой мощи, что уцелеть не смог ни один. Главный организатор, заглянувший к Антону после окончания боя, поздравил его с ничьей и улыбнулся так кисло, что будь рядом кувшин с молоком — оно обязательно обернулось бы простоквашей. Что пишут фанаты турнира в интернетах и вовсе не хочется представлять — но Антон и не собирается, ему тут куковать меньше суток, так что нет смысла забивать себе голову ненужной информацией и чувством вины. Главное: никаких больше боёв в планах на день нет, а организатор заверил, что оплата поступит на его счёт в течение пары часов, плюс к тому же на следующей неделе его вновь ждут на площадке для нового матча. Настоящему Антону-киберспортсмену придётся попотеть, улучшая свою репутацию и место в турнирной таблице, но он сам себе выбрал такую работу. Успокоенный такими мыслями, Антон всё же не может не думать о том, что прошёл бой максимально странно. И если к себе у него вопросов нет — он полный профан, это понятно, то к противнику они всё же имеются. Тот безусловно был хорош в управлении своим аватаром, и точно лучше подготовлен физически в целом, но при этом слишком много тупил, зависал и тянул время, и будто бы сам не знал, на что вообще способен. Финальная стена из огня, ставшая летальной для обоих, лучший тому пример — он ведь явно мог использовать её и раньше, ещё и безопасно для себя. В общем, сомнения и подозрения крутятся в голове Антона настолько плотно, что когда он, сдав непривычно молчаливому Максиму весь эквип, выходит из здания через чёрный ход и видит там поджидающего кого-то Арсения, даже не сильно удивляется. Арсений вскидывает взгляд при его приближении и резко отталкивается от стены здания, к которой привалился. — Ты? — явно невольно выдаёт он. — Мы встречались раньше? — спрашивает Антон. — Было дело, но не здесь, — чуть нервно отвечает Арс, поднимая руку отточенным жестом только чтобы она зависла в воздухе возле выбритого виска и опустилась обратно, — а у Антона гулко начинает стучать сердце, потому что, как он и предполагал, на одном из длинных узловатых пальцев точно так же, как и его кулон, переливается и искрит фиолетовым кольцо. — Возле лифта? — уточняет Антон вдруг охрипшим голосом и тянется к себе под воротник костюма, добавляя: — Только давай без резких движений, ладно? Под настороженным взглядом теоретического странника (хоть бы он действительно оказался им, пожалуйста!), Антон медленно вытягивает цепочку с кулоном. Кристалл светится лиловым неоном с розовыми всполохами — красиво, так же красиво, как и кольцо, и Арсений — надо бы, правда, уточнить его имя — смотрит на него завороженно, делает два небольших шага вперёд. — Что это значит? — требовательно спрашивает он, поднимая на Антона внимательный и тёмный взгляд больших синих глаз. — Я пока не знаю, но тоже хочу узнать, — сдаёт все свои карты Антон и протягивает ему руку. — Я Антон. Я странник. Путешествую по мирам. Арсений смотрит на него долгим немигающим взглядом, и его эмоции невозможно разобрать. Но, кажется, в этот раз он не собирается сбегать, потому что ещё секунду спустя он крепко хватается за протянутую ладонь и сжимает в своей. — Так вот почему ты был так плох на арене. Приятно познакомиться, Антон. Я Арсений, и я тоже... странник. Правда, сам я себя привык звать Искрой. Он ухмыляется, и Антон вдруг ловит себя на мысли, что этот Арсений совсем не похож на того, с которым он провёл один счастливый семейный день — и дело не только в другой причёске и одежде, проколотой брови. Но ему ужасно хочется узнать его получше и докопаться до той сути, которая нашла своё проявление в том гармоничном мире. — Почему Искра? — Потому что я не задерживаюсь ни в одной вселенной дольше, чем на день, — пожимает плечами Арсений. — Каждый день, каждый мир — одна сгорающая от искры спичка, и я планирую гореть до тех пор, пока коробок не опустеет. — Какой мрачный взгляд на происходящее, — бормочет Антон. — Мне больше нравится моя аналогия странствий. — В неподконтрольных тебе странствиях тоже мало оптимистичного, — замечает Арсений. — Или ты знаешь способ, как в них ориентироваться? — Ну, мне в этом помогает кулон, и я придумал несколько правил... Не то чтобы система работает идеально, если честно, но это лучше, чем совсем плыть по течению. — Кулон, я так понимаю, работает, как и моё кольцо? Всегда с тобой, меняет цвет? — Угу, — кивает Антон и оглядывается. — Слушай, тебе не кажется... Арсений тоже кидает взгляд по сторонам, согласно склоняет голову. — Да, ты прав, лучше продолжить в другом месте. Есть идеи, куда двинуть? — Ща попробую нагуглить какое-нибудь подходящее место, — говорит Антон, хватаясь за визор. — Только ты... Ты не сбегай, пожалуйста, ладно? Я ужасно хотел найти тебя с той самой встречи у лифта... Это же тоже ты был тогда? С курьером ещё. Я просто никогда прежде ещё не встречал таких же, как я... Арсений улыбается в ответ на его быструю и несвязную речь, и в мелких морщинках, разбегающихся лучиками от глаз, Антон видит наконец сходство с тем, другим Арсом. — Дыши, Антон. И да, я тоже помню ту встречу, — он закатывает глаза. — Сорри, если бы я только знал... но я решил, что ты просто надоедливый тип, который решил подкатить. Твой халат ещё этот. И я... слушай, не знаю, по мне, может, не видно, но я тоже заинтригован сейчас этой встречей и этим совпадением. Да что там, я прямо в ахуе, если честно. Фыркнув от смеха, Антон на всякий случай хватается за его руку, а другой опускает на глаза визор и вставляет в ухо кафф. Виртуальный помощник быстро находит несколько вариантов, где можно пообщаться с глазу на глаз в тихой и безопасной остановке, и предлагает сделать бронь. Антон, запросив маршрут до ближайшего из них, соглашается и тянет Арсения к стоянке лекси. — Слушай, а ты кого ждал у входа сейчас? — спрашивает он по пути. — У тебя есть дела какие-то? — Да тебя ждал, вообще-то. В смысле, Хэзнатса, — отвечает тот. — У меня сегодня ещё пять боев, хотел попросить потренить со мной, ты же уже понял мой уровень, и мне с тобой было комфортно на арене. Антон громко фыркает в ответ на «комфортно» — они буквально несколько раз пытались поджарить друг друга, но ладно, у всех свои понятия о комфорте. Его собственное обычно включает в себя удобный диван, пиво с чипсами и телек. Потом он догоняет остальной смысл фразы. — В смысле, ещё пять? Ты бессмертный, что ли? — его это так удивляет, что он даже останавливается прямо в процессе открытия двери свободного летающего кара. Арсений на это лишь пожимает плечами и изящно проскальзывает под его рукой, ныряя в салон. Антону ничего не остаётся кроме как залезть следом. Он диктует адрес автопилоту, оплачивает поездку браслетом, и они ёрзают по общему длинному сидению, пристёгиваясь и устраиваясь с удобством на время поездки. — Пять, — возвращает Арсений их к разговору. — Думаешь, это много? У тебя сколько? — У меня после тебя — ноль, — признаётся Антон. Арсений чему-то хмыкает, но мыслью не делится. — Да и бог с ними. Отменю, — легкомысленно говорит он. — А последствия? — напрягается Антон. — А что последствия? — склоняет Арсений голову чуть набок. — Мне с ними не жить, наступит полночь — и вжух! — Он очень достоверно изображает руками росчерк спички. «Так нельзя», хочется сказать Антону, но он лишь качает головой, прикусив губу. — А-а, одно из твоих правил? — догадывается Арсений. Он смотрит очень внимательно, голубые глаза блестят, отражая всполохи световых щитов и неона, проникающие в салон снаружи. В нём столько энергии и жизни, что у Антона чуть-чуть перехватывает дыхание каждый раз, когда взгляд находит его или цепляется за переливающееся искрами кольцо. Весь остальной мир неожиданно кажется ему более блеклым, несмотря на обилие яркой подсветки, каким-то картонным — словно лишь они двое по-настоящему живы в этом театре теней. — Расскажи мне про остальные, — требует Арсений, не дождавшись ответа. — Мы почти добрались, давай там. Выбранное им место — дорогущий ресторан на последнем этаже небоскрёба. Они проходят через сверкающий, выдержанный в стиле хай-тек холл, получают на стойке пропуски в ресторан, которые демонстрируют дроиду в лифте, и тот уносит их вверх, вверх, вверх, на девяносто седьмой этаж. На этаже их встречает мужчина в идеально выглаженной форме, слегка кланяется и приветствует: — Господин Хэзнатс, рады принять вас в нашем заведении. Позвольте проводить вас и вашего спутника за наш лучший столик. Пока Антон тихо радуется, что его помощник догадался оформить бронь на его более известный миру псевдоним, Арсений рядом едва ли не сочится сарказмом. Антон видит, как ему тяжело удерживаться от комментариев, но он молчит, а сам Антон дружелюбно улыбается хосту и предлагает Арсению локоток. Тот, всё же закатив глаза, хватается за него и позволяет увести себя к небольшому столу в отдельной нише в дальнем конце тёмного зала с роскошным декором. Похоже, тут их беседе и правда никто не будет мешать: зал почти пуст, тихая приятная музыка ненавязчиво создаёт лёгкий фон, а стены ниши защищают от чужих ушей и взглядов. Ещё и вид сквозь огромные, в пол, окна открывается просто великолепный. Да и глаза могут наконец полноценно отдохнуть из-за приглушённого освещения в самом ресторане и меньшего светового шума на такой высоте в целом. — Ладно, мне нравится, — оглядываясь, признаётся Арсений и с удобством устраивается на упругом и мягком тёмном диване. — Только платишь за всё чур ты. — Да не вопрос, — отзывается Антон, помня, что вскоре должен прийти гонорар за сегодняшний бой. Он его отработал — ему и тратить деньги, всё честно. — Хотя, вспоминая твои пять боёв, боюсь даже представить, сколько нолей на твоём здешнем счету. Арсений разводит руками, но шутку не поддерживает, и Антону не хочется докапываться: он не знает, через что тот успел пройти в своих странствиях и какие привычки и следы те оставили. Переживать за своё материальное состояние — нормально, когда понятия не имеешь, где тебя застанет завтра. Может, голодающим и на помойке цивилизации. Конечно, экономия в дне настоящем от этого никак не защитит, если основываться на его собственном опыте, но в том-то и дело — это его опыт. И выяснить, насколько он отличается от арсеньевского — одна из главных вещей, которые ему интересны. Они делают заказ — что-то сложносочинённое и труднопроизносимое, и отключаются от внешнего мира, погружаясь в диалог. Обсудить им есть что: и амулеты (Арсению кольцо, как оказывается, тоже досталось в подарок от старшей сестры), и их свойства, и теории устройства мира. Арсений, слушая Антоновы рассуждения про Ядро и близость и дальность определённых вселенных от него, задумчиво постукивает костяшками по столу из цельного дерева и чуть хмурит брови. — Твои мысли на этот счёт, я так понимаю, отличаются? — спрашивает Антон. — Я понимаю, что ни черта не понимаю и ни одну теорию невозможно проверить, — пожимает одним плечом Арсений. — Твоя идея может быть правдой с точно таким же успехом, как и такая: наш настоящий стабильный мир схлопнулся и распался на мириады других, и мы, по нелепой случайности не сдохшие вместе с ним, теперь вечно обречены скитаться по его осколкам и отражениям, пока не повезёт угодить в другую вселенную на грани конца света — ну или пока не сойдём с ума. — Меня пугает твой мрачный взгляд на это всё, — признаётся Антон, размешивая сахар в принесённом ему чае. Чай — удивительно — действительно похож на заваренные в кипятке чайные листья, хоть и отдающие сеном, а не просто на невнятную жижу со знакомым вкусом. Видимо, за ценник в десять раз выше, чем даже в неплохом кафе внизу, где-то ещё можно получить настоящую еду. Остаётся дождаться блюд, чтобы узнать наверняка. — Не я такой, времена такие, — философски откликается Арсений, отпивает из чашки и с удивлением заглядывает внутрь — видимо, тоже не ожидал натуральности. — Если тут ещё и кормят нормально, предлагаю остаться здесь на весь день, включая ужин. — Сейчас двенадцать дня, — замечает Антон, взглянув на браслет. — Ладно, за двенадцать часов сидения на диване я действительно сойду с ума, уж лучше бои, — быстро меняет тот мнение. — Слушай, а вот эти твои правила... Он настаивает, и Антон, немного смущаясь, пересказывает выведенные им заветы. Часть с «не навреди» предсказуемо вызывает у Арсения приступ насмешливого умиления: — Ох, ну какой же ты наивно-очаровательный, Антон, — воркует он. — Хороший мальчик, да и только. У «хорошего мальчика» краснеют кончики ушей. — Отвали, — бормочет он. — И это правда работает, тебе, может, тоже не помешало бы попробовать. — Да не вопрос, я готов, — ухмыляется Арсений. — Если не получится, кто наказывать будет, ты? — Жизнь накажет, — фыркает Антон. От ответной язвительной ремарки его спасает официант с кучей тарелок — на них лежит действительно реальная обычная еда, если высокую кухню можно назвать таковой, и Антон радостно двигает к себе свои блюда, хоть и слабо представляет, что точно заказал. — Господи, какой же дебильный мир, — тут же жалуется рядом Арсений, откусивший кусок чего-то со своей вилки. — Ненавижу весь этот технопанк, кибербанк и киберспор. — Что, так плохо? — смеётся Антон его оговоркам и тоже пробует еду. Наверное, будь рядом кто-то другой, такой же ворчливый, как Арсений, его бы это уже начало раздражать, но именно с ним почему-то не получается злиться, только находить всё происходящее бесконечно забавным. Еда оказывается красивой только с виду — а на вкус как подошва. И это вдесятидорого! Да он бы лучше ещё того кирпича со вкусом яичницы с завтрака навернул. Арсений тоже продолжает возмущаться на эту тему, поочерёдно пробуя всё, что они заказали, даже бесцеремонно залезает в тарелки Антона — но последнего это лишь ещё больше веселит. — Ладно, для ужина найдём другое место, но общаться продолжим тут, у меня и так глаза по жизни чувствительные, а в этом мире и вовсе полная жопа. — Мой голосовой помощник предлагал носить визор на улице в режиме фильтрации светового шума, что-то такое. Может, тебе попробовать эту функцию? — предлагает Антон. Арсений несколько секунд смотрит на него как на предателя, а потом нехотя признаётся: — Я без понятия, как это сделать, никогда не дружил особо сильно с технологиями и не стремился, для меня эти миры типа будущего, — он изображает пальцами кавычки, — настоящее наказание. — Но ты был весьма неплох на арене, — замечает Антон. — В смысле, я, конечно, заподозрил, что ты, наверное, не в своей лучшей форме, потому что сражался, ну, не легендарно, скажем так, а то разговоров было, — он открыто улыбается. — И позволил мне выиграть второй раунд. Но в целом — не провисал уж очень сильно. Кроме, пожалуй, финального скилла. — Вот именно, — кивает Арсений. — Я сражался едва сносно и чуть не проиграл, потому что вот это всё виртуальное — максимально не моё. Если бы мы встретились как гладиаторы в настоящем бою и дрались вживую, врукопашную, я бы точно выиграл, — безапелляционно заявляет он и оглядывает худощавую фигуру Антона, утянутую в чёрный костюм, от кончиков высветленных волос до мысков тяжёлых ботинок и удовлетворённо кивает сам себе. — Вообще без проблем завалил бы тебя. — Звучит двусмысленно, — произносит Антон раньше, чем может себя остановить. Арсений смотрит ему прямо в глаза и молча отпивает кофе, не отрывая взгляда. — Не знаю, как это трактовать, — признаётся Антон, и Арсений громко фыркает, разбрызгивая коричневые капли. — Да как хочешь, — говорит он, промакивая стол салфеткой. — Ты рассказывал про свои правила, а вот мои: первое — ничего не бойся и живи как хочешь. Всё равно всё сгорит синим пламенем к хуям. — А второе? — невольно заинтересовывается Антон. — Второе потом расскажу, в правильный момент, — хитро улыбается этот подлый лис. — А я тебе сразу все рассказал, — чуть обиженно тянет Антон. — Ну кто ж виноват, что тебе скрывать нечего, или что ты такой наивный дурачок, — логично отвечает Арсений. — Я просто надеялся, что мы будем союзниками и скрывать нам нечего. Потому что я, если честно, заебался вариться в этом в полном одиночестве. Посерьёзнев, Арсений кивает и находит руку Антона, кладёт ладонь ему на предплечье. — Извини, я не имел в виду это всерьёз, просто... привык юлить. И заигрывать. И вообще, мне немного тяжеловато даётся искренность. Как ты сам сказал — нельзя привязываться к временным людям. Это, пожалуй, и моё правило. Как раз второе, получается. — Я не временный, — тихо говорит Антон, вперив взгляд в силуэт города за толстым стеклом. Он чувствует, как сквозь тонкую ткань костюма просачивается тепло чужой ладони. Она чуть сжимает в жесте поддержки — или может принятия. — Я знаю. Они сидят какое-то время каждый со своими мыслями, затем Арсений отходит в уборную. Когда он возвращается, стол уже почти пуст — с него унесли всю недоеденную еду, зато стоит свежая чашка кофе. — Ты заказал мне? — чуть растерянно спрашивает он. — Спасибо. Антона забавляет немного, что того так тронул этот простой жест, но одновременно он ловит себя на мысли, что готов заказать ещё десяток, если это будет его так же радовать. — Побоялся, что ты от меня сбежишь, если нечем будет тебя приманить и задержать, — широко улыбается он. Арсений цокает. — Что у тебя за мания, что я тебя брошу и сбегу? Мне, вообще-то, другие Искры — или странники, как хочешь, — тоже не встречались. И я, может, не на сто процентов убеждён в твоей теории, что мы можем помочь друг другу добраться до наших оригинальных миров, но я точно не против попробовать. Если ты думаешь, что мне нравятся эти скачки каждый день — то зря. Нет, интересно, конечно, узнавать новое и видеть своими глазами необычайное, но хотелось бы уже хоть ненадолго взять свою жизнь под контроль. Он шумно выдыхает после речи, и теперь уже Антон проявляет тактильность, кладя руку на чужое бедро. Он не имеет в виду под этим жестом ничего большего, чем дружеская успокаивающая поддержка, но Арсений, конечно, умудряется всё испортить: выразительно опускает взгляд, вздёргивает тёмную точёную бровь. В ней выбрита тонкая полоска, в которой сверкает пирсинг, и Антон, проследив за отблесками в металле шарика, невольно облизывает губы. Чужое бедро под рукой горячее, приятно-плотное, с выраженными мышцами — у Арсения вообще похоже в любом мире фигура хоть куда, и особенно хороши ноги, это он ещё в том мире, где они столкнулись у лифта, приметил: Арсений тогда был в очень узких джинсах. Хотя сейчас ситуация не лучше, спандекс и вовсе обтягивает как вторая кожа. И чтобы не думать об очевидном, Антон легко мысленно себе признаётся, что да — Арсений вполне легко и победил бы его в драке, и завалил, если было бы надо. Вопрос: кому из них что именно надо? — Расскажи про свой оригинальный мир, — просит он. — Тот, где ты родился. Ты хорошо его помнишь? Арсений задумчиво бултыхает в чашке ложкой, хотя не клал туда сахар, потом ёрзает на сиденье и пересаживается в угол. Наклонившись, стягивает с ног узкие высокие сапоги, бормоча, что те «задрали, лапки должны дышать» и закидывает ноги на диван, вытянув их в сторону Антона. Теперь он сидит дальше, зато стопами в милых розовых носочках почти касается его бедра и игриво шевелит пальцами. Антон, развернувшись вполоборота, чтобы сохранять зрительный контакт, кусает изнутри щёку, чтобы сдержаться и не распускать руки, которым очень хочется погладить чужие лодыжки, и у него получается. Арсений же, закончив своё короткое театральное выступление, вздыхает и всё же принимается за рассказ. Перемещения по мирам начались, когда ему было тринадцать. Нехитрая математика помогает выяснить, что он старше Антона на восемь лет, а того та же участь постигла в пять. И если изменения, замеченные Антоном, по началу были плавными и незначительными, то бедный подросток-Арсений в один вечер заснул в родном Омске, а на следующее утро проснулся почти буквально в пекле — в племени кочевников посреди пустыни. — Я тогда абсолютно серьёзно и на сто процентов решил, что спятил, — делится он. — Да и до сих пор иногда думаю, что это просто болезнь прогрессирует. — Первое правило, — напоминает ему Антон, и Арсений добродушно усмехается, кивает. Они обсуждают, что каждый помнит из своей первой — оригинальной — вселенной, и приходят к выводу, что та, скорее всего, была у них общей, хотя наверняка сказать невозможно. Антон напоминает про свою терминологию с Ядром, и Арсений, которому больше нравится название «зона стабильности» шутит, что их стоит использовать вместе для «стабилизации ядра». Учитывая, что катализатором их путешествий могло стать всё что угодно, включая атомный взрыв, Антон отвечает ему мрачным кислым «ха-ха». Некоторое время они пытаются вычислить дату, когда всё началось и общая ли она, но Антон был слишком мал, и толку от него тоже мало. Арсений же, смешно сморщив нос, трёт переносицу и признаёт: — Если честно, после истории о твоём детстве я уже не совсем уверен, что перемещение в кочевое поселение в самом деле было моим первым. Мои школьные годы... были не совсем счастливым временем. — Вы плохо жили? — аккуратно озвучивает догадку Антон, и, когда Арсений мотает головой, предполагает второе: — Строгие родители? — Строгие, да, — хмыкает тот. — Скорее, требовательные. Нет, они были хорошие, очень меня любили, но... уж очень хотели сделать из меня человека, — губы изгибает кривая усмешка. — После школы меня ждали всевозможные кружки и дополнительные занятия чуть ли не по всем предметам, их было так много, что свободного времени у меня не существовало, даже за расписанием следила мама. Если честно, я был так заёбан, что даже не заметил бы, если бы математика с физикой поменялись местами, у русички появилась собака, а у англичанки сами собой перекрасились обои. Так что кто знает, может и у меня вселенные начали сбоить раньше, а я просто думал, что переутомился? Это в то время было у меня обычной историей. Антон сочувственно поджимает губы. — Получается, нам никак не вычислить, в какой день всё началось наверняка, — вздыхает он. — И мы так и не узнаем, из-за чего всё: это метеорит упал, или супервулкан извергся, или нас сожрала чёрная дыра. — Да мы бы и с датой не узнали, — призывает на помощь логику Арсений. — Это же в том стабильном мире произошло, как бы мы нашли новость об этом в этой дебильной вселенной? Здесь на планету если что-то и упало из космоса, так это ведро неоновой краски. Антон на это громко фыркает, и они вновь ныряют в обсуждение, забыв о времени. Но персонал о них не забывает — приходится отказаться от ещё одной пары напитков и десертов, а спустя ещё одну смену позы от Арсения Антон улавливает намёк, оплачивает нехилый счёт, и они идут к лифту, чтобы спуститься обратно вниз. Стоит им выйти наружу, как Антонов браслет начинает пронзительно пищать, опасно мигая оранжевым. Арсений смотрит на него с любопытством, достаёт из кармана собственный — тот разрывается таким же предупреждением. Антон, хлопнув глазами, вставляет в ухо кафф. Наверное, если бы он жил тут постоянно, он бы его и не вынимал, но ему привычнее без лишней техники во время живого общения. — Уровень ядовитого смога близок к критической отметке, — истерично пищит в ухо виртуальный помощник. — Рекомендуется найти укрытие и не выходить на улицу. Уровень светового шума 35%. Рекомендуется использовать визор в режиме блокировки визуального шума при нахождении на улице. — Понял я, понял, — ворчит Антон. Он бы правда уже и без подсказки догадался, что наружа выглядит менее приветливой, чем с утра: воздух более плотный и удушающий, свет от бесконечных вывесок стал рассеяннее, но при этом ярче. Он морщится и замечает, как почти слезятся глаза у Арсения. — Включи на визоре режим очков и блокировку светового шума, — командует помощнику. Не дожидаясь ответа, он вытаскивает визор из кармана и протягивает Арсу. Тот смотрит пару секунд, но послушно берёт и надевает. — Зафиксирован контакт с новым пользователем. Разрешить ему доступ к визору? — интересуется помощник. — Разрешить. — Новый пользователь добавлен в систему. Режим очков и блокировки светового шума активирован. — Спасибо, — говорит Арсений. Его глаза теперь скрыты зеркальным голубым стеклом, но он и так умудряется оставаться красивым. — У меня есть свой, но он, кажется, глючный, завис, когда я перед боем искал информацию о Хэзнатсе. Антон не удерживается от смешка, но быстро фокусируется обратно на своём голосовом помощнике. Что ни говори, а эта часть мира крайне удобна. — Найди нам место поблизости, где можно укрыться от смога. Что-нибудь культурно-развлекательное, чтобы можно было приятно провести время вдвоём. И поменьше вот этого всего, светошума вашего, рекламы и прочего. — В шестистах метрах находится закрытый ботанический сад. Купол и системы очистки воздуха здания позволят безопасно укрыться от смога. Сад имеет культурное значение и является данью цивилизации и природе ушедших столетий. Пользователи характеризуют это место как одно из топ-пяти мест для свиданий в Метрополисе, — любезно подсказывает помощник. — Проложить маршрут? Антон закатывает глаза. С другой стороны, фраза «приятно провести время вдвоём» вырвалась именно из его рта. — Веди, — соглашается он, подавляя приступ кашля. — И желательно побыстрее. До сада они добираются быстрым шагом. Здание поражает масштабом, особенно его огромный стеклянный купол, сквозь который видны силуэты пальм и других тропических деревьев. Внутри оказывается, что это целый комплекс садов и оранжерей, и Антон не задумываясь оплачивает билеты во все части на целый день. Вряд ли они найдут место лучше, чтобы продолжить знакомство и обсуждение, учитывая, что творится на улицах города. Наверное, они могли бы перейти и на общение в виртуале, через каффы, визоры и прочие приблуды, но Арсений очевидно не горит желанием вникать в местные технические примочки, а Антону возможность находиться рядом вживую куда ценнее покорения виртуального пространства. Наугад выбрав направление, они начинают неспешную прогулку по саду с умеренным средиземноморским климатом и возвращаются к разговорам. — Кажется, в эти костюмы включена терморегуляция, — с удивлением замечает Арсений спустя некоторое время. — Здесь жарковато, но я вообще не потею. Будто у ткани имеется охлаждающий эффект. — И правда, — вынужден согласиться Антон, до того не обративший на это внимание. — Получается, есть в этих кибербанках и что-то хорошее, да? — поддразнивает он. — Ага, экология тут особенно заебись. Вне ботсада не видел ни одного дерева. — Наверное, поэтому они и отгрохали такой большой, — предполагает Антон. — Слушай, а ты где сегодня проснулся? Тоже в капсульном отеле, или как тут это называется? Арсений демонстративно морщится. — Да. И ты ещё пытаешься в этом мире, где люди добровольно спят не у себя дома, а в технологичных арендованных гробах, найти что-то хорошее. — Да мне в целом пофиг, — говорит Антон. — Но я всегда стараюсь продумать наперед, где буду засыпать. Если бы у тебя была тут своя квартира, было бы удобно, например. — А ты шустёр, думаешь, накормил меня обедом и в сад погулять сводил, и уже можешь рассчитывать на совместную ночь? Мыском ботинка Антон цепляется за низкое незамеченное им ограждение и чуть не летит носом в заросли фикусов, а когда всё же восстанавливает равновесие и оборачивается на Арсения, тот переливчато хохочет. — Да ладно, я просто шучу, не переживай ты так. — А я вообще-то смертельно серьёзен, — полным достоинства голосом сообщает Антон. — Ну раз так, то давай серьёзно. Если у моей копии отсюда и есть жильё, я без понятия, как это узнать. Но я и не собирался, обычно я где-то шатаюсь и что-то делаю до самой полуночи. Зачем искать ночлег, если спать я всё равно буду уже в новом месте? Я помню про твоё правило, но сам никогда не запаривался с этим. — Не хочешь попробовать... вместе со мной? — Да я не против, — пожимает Арсений плечами. — Как думаешь, если мы заснём вместе, нам будет проще найти друг друга завтра? У Антона есть малюсенькая надежда на то, что если они заснут вместе — очнутся они не просто где-то, а в Ядре, и искать больше никого не придётся. Всё и так будет правильно. Но он решает её пока не озвучивать. — Я думаю, есть вероятность, что мы тогда и проснёмся вместе. Но я предлагаю придумать какой-то способ, как нам найти друг друга, если нас раскидает по разным местам. Или разным вселенным. Понятно, что в таком случае связаться у них не получится, но рано или поздно они снова могут очутиться в одном мире, и в таком случае Антон хотел бы иметь шанс снова встретиться. — Да, определённо нужна какая-то система. Мы ведь можем оказаться и в разных концах города, и вообще не в одной стране, — развивает мысль Арсений. — В этом случае шансов, конечно, маловато, а сложностей дофига, учитывая, что в распоряжении у нас всегда всего сутки. Давай исходить из того, что мы окажемся в одном городе. Будем искать самое высокое здание и встречаться возле него? Антон крутит эту идею и так и сяк и признаёт: — Звучит как план. Я хотел предложить открывать список рестиков и идти в тот, что самым первым указан на букву «А» — это моя любимая буква, — но сейчас понял, что не во всех вселенных в принципе есть рестики. Да и чтобы список надыбать, нужен хотя бы интернет. — Он искоса смотрит на Арсения. — И уметь им пользоваться. — Я тебя сейчас вон в тот ручей скину с мостика, и посмотрим, как твой интернет поможет тебе выбраться. — Наверное, предложит топ-десять техник самостоятельно научиться плавать, — лыбится Антон. Чуть-чуть заведённый Арсений ему безумно нравится. Вспомнив поездку за город с его копией, он в порыве вдохновения (или идиотизма) перегибается через тонкую верёвочную изгородь и срывает с неизвестного ему дерева сладко пахнущий белый цветок. Арсений — настоящий, не копия — смотрит на него скептически вплоть до момента, пока Антон не протягивает цветок ему на ладони. — Антон, ты дурак? Это музей, тут нельзя рвать цветы, — отчитывает он, но к цветку всё же тянется, а скулы предательски немного розовеют. — А вдруг он ядовитый? Или это диверсия и ты специально меня отравить решил? — Это олеандр, — читает Антон, нажимает на кнопку на табличке возле дерева и вглядывается в возникшую проекцию текста. — Бля, он правда ядовитый! Арс, выброси каку. Арсений закатывает глаза и избавляется от цветка. Потом спускается с мостика и излишне театрально моет руки в том ручье, куда грозился сбросить Антона. — Спасибо, Антон, что привносишь нотку хаоса и приключений в этот день, — говорит он, вернувшись на тропу. — Я думал, что твои копии невыносимы, но они определённо не дотягивали до тебя настоящего. — Ты встречал много моих копий? — заинтересовывается Антон. У Арсения вновь розовеют скулы, а губы сжимаются в трубочку, и в целом он выглядит как человек, ляпнувший что-то, не подумав. — Ну не то чтобы много... — осторожно говорит он. — Но и как бы. Немало. — И что, кем я тебе обычно прихожусь? — Антону пиздец как интересно. — А ты? Часто встречал меня? Встречный вопрос внезапно ставит Антона в тупик, потому что правильный ответ — три, включая встречу у лифта и эту, но если он сознается в этом, Арсений обязательно захочет узнать об оставшейся. А о ней рассказывать почему-то пока не хочется. Хочется оставить тот поцелуй под яблоней себе, как и ощущение чужой руки в своей, запах луговых цветов, шум берёзы, кроссворды, Фрикадельку... Возможно, однажды он захочет поделиться этим всем с Арсением, это будет честно, но для этого им сначала надо стать немного ближе. Хотел бы он сам знать о том, что Арсений мог целоваться... и не только, с копиями Антона? Видимо, что-то такое отражается на его лице, потому что Арсений громко смеётся и предлагает: — Оставим некоторые вещи пока секретиками между нами, ага? Они бродят по оранжереям до самого вечера, пока не находят кафе прямо под куполом с пальмами, где решают поужинать. Периодически Арсению приходится вынимать пищащий браслет и отключать уведомления на нём, пока он в сердцах не выключает его с концами. Несколько раз Антона узнают другие посетители и подходят к ним сфоткаться — Арсений каждый раз из-за этого бесится и один раз даже «случайно» роняет чужой визор в мелкую искусственную речушку, когда сфоткать просят его. Антона по непонятной причине такое поведение продолжает веселить, хотя чужой визор и жалко. Уходят они поздно вечером, убедившись, что уровень смога на улице больше не опасен. До полуночи ещё несколько часов, но в сон уже клонит — немудрено, Антон проснулся в четыре, и Арс вряд ли сильно позже. Ему немного интересно, как люди живут в этом мире с такими странными графиками — ведь высыпаются люди в капсулах быстрее, так что завтра он встал бы ещё раньше, и день постоянно будет сдвигаться. Но, наверное, именно поэтому тут почти всё работает круглосуточно, а популярные мероприятия проходят в такие ненормальные часы, как семь утра. Для ночёвки они выбирают уже проверенный «Гипнос». Вернее, Антон предлагает, а Арсений равнодушно пожимает плечами. — Интересно, у них есть двойные капсулы? — посещает Антона гениальная идея по дороге. Арсений смотрит на него странно. — Хочешь уснуть, держась за руки? Только его взгляд останавливает Антона от радостного «ну да». — Думаю, так больше шансов вместе проснуться. Но если ты не хочешь пробовать... — Да нет, давай попробуем. Готовность Арсения на любой движ при явном скептицизме немного выбивает Антона из колеи, но он решает не смотреть дарёной кобыле в рот. Раз кобыла согласна ехать выбранным им ебанутым путём, глупо её отговаривать. Перед устройством на ночлег они заворачивают в КиСо, где Антон мылся утром, и проходятся по списку процедур. Времени до полуночи ещё достаточно, деньги их не ограничивают и нет никаких причин, заверяет Арсений, не остаться помимо душа ещё и на массаж стоп и чистку лица. — У тебя через пару часов всё равно будет новое неочищенное лицо, — говорит Антон. — Ну может тогда и зубы чистить не будем? — недовольно отзывается тот. — Тебе между прочим не помешало бы размять спину и плечи, а то ходишь сутулый. — Нормальный я хожу, — ворчит Антон, но сдаётся. Они знакомы толком один день, но почему-то уже напоминают ему самому давно женатую пару. Двойных капсул сна в «Гипносе» не оказывается, но находятся сдвоенные — прилегающие друг к другу вплотную и с большим общим кубом-сейфом. — Вот, конечно, наши местные копии завтра удивятся, — говорит Антон, разуваясь. — Надеюсь, твоя копия не решит обокрасть мою, если раньше проснётся. Он запихивает рюкзак и ботинки в куб с видимым сожалением — хорошие, он бы с радостью забрал их с собой, чтобы удобнее было бегать по другим мирам. Правда, существовал бы риск удивить других пещерных людей, если бы занесло к ним, например. — Чего это ты такого низкого мнения о моей копии? — возмущается Арсений, тоже избавляясь от обуви. Правда, делает он это куда более изящно — медленно расстёгивает длинную молнию, аккуратно высвобождает стройную ногу. Антон даже не сразу соображает, что пялится, но в итоге чуть виновато отводит взгляд. — И вообще, кто сказал, что будет какое-то «завтра»? Ты реально думаешь, что мы тут на что-то влияем? — А ты думаешь, что вселенная после нас схлопывается, и вообще не важно, что мы тут делали? — Примерно так, — отвечает тот, зевая, и укладывается в распахнутую капсулу. — Тогда, по твоей логике, мы могли бы спокойно грабить банки, ни за что не платить, угонять тачки... и не знаю, что ещё, всё что угодно. — А я тебе о чём, — смеётся в своей капсуле Арсений. — Хотя фантазия у тебя скудновата. С другой стороны, не стоит всё же забывать и об органах правопорядка. Когда создаёшь проблемы, сам тоже становишься проблемой. — Я и сам своего рода проблема, — бурчит Антон подцепленный в каком-то из миров мем и тоже залезает в капсулу, но не закрывает пока крышку, смотрит на Арсения в соседней — они лежат лицом друг к другу. — А ты что, всё это делаешь обычно? — Да нет, я не настолько люблю сеять хаос и наводить беспорядки. Но когда мир скучный, могу себе позволить... повеселиться чуток. — Боюсь даже спрашивать, — говорит Антон, переворачиваясь на спину и глядя в санитарную белизну крышки. — Тебе со мной было скучно? — Вовсе нет, — улыбка Арсения слышна даже в голосе. — Какие вообще погони, клубы и фестивали могут сравниться со свиданием в ботаническом саду? «Это не было...» умирает во рту Антона так же, как и рождается, бесследно и тихо. — Я надеюсь, что завтра мы проснёмся если не дома, то хотя бы ближе к дому, — едва слышно произносит он. Они проторчали на процедурах в КиСО так долго, что сейчас до нулей остаётся всего ничего. — Дай мне руку, — требует у него Арсений и протягивает между бортами капсул свою. Антон крепко сжимает чужую ладонь, смотрит на яркие всполохи кристалла в кольце — и проваливается в темноту.