Квартира в доме XVII века

— Принеси мне воды… — голос Принца в голове заставил Марка проснуться. — Воды? — переспросил он. Ответа не последовало. — А в чём? — спросил Марк, скорее, самого себя, выбрался из своего «гнезда» и пошёл к источнику. У источника на камне, поблёскивая, стоял изящный хрустальный кувшин. Пока вода, стекающая тонкой струйкой, наполняла кувшин, Марк размышлял о символизме. «Феи не видят вещи такими, какие они есть, — думал он. — Они видят символы». Платье — символ Девы. Марк был уверен, что будь у него не розовое платье, а, например, чёрное, его называли бы не Дева, а Ведьма или Старуха. Феи не видят замшелые стены и трещины в своде. Это тронный зал — они видят роскошный тронный зал. Сам трон — тоже символ. То, что он грубо вытесан из камня, не имеет значения. Возможно, и изощрённая жестокость их — следствие этого символизма. Они не могут продемонстрировать или воспринять просто действие, им нужен символ. Человек, подвешенный вниз головой, или вырезанный на живом теле знак — символы жестокости. Тот, кто создаёт эти символы, — жесток. А Дева — символ в символе. Дева — значит, юная и прекрасная. То, что платье уже разодрано колючками, волосы спутаны, всё лицо в царапинах — неважно. Марк задумался, что может сделать Деву ещё прекраснее, и придумал. Он расплёл косу, нарвал вокруг прудика цветов и, как умел, принялся вплетать их в волосы. Если он прав, как именно они вплетены, — криво ли, косо ли — неважно. Он будет прекрасной Девой с цветами в распущенных волосах. На всякий случай и обуваться он не стал, чтобы лучше соответствовать символическому образу. Кувшин наполнился, и Марк, с торчащими невпопад из спутанных волос незабудками и хрустальным кувшином в руках, отправился искать Принца. Начал он снова с тронного зала и не ошибся. Принц со скучающим видом сидел на троне, а перед ним застыл изящный как статуэтка шут в чёрных, облегающих юношескую фигуру, одеяниях и раздвоенном чёрном же колпаке с бубенчиками. Шут, застывший в прыжке, касался земли лишь кончиком остроносой туфли. Лицо его закрывала маска лисы. Марк от любопытства и удивления даже забыл бояться. А тем временем Принц смотрел на него, подходящего с кувшином к трону. Не дойдя до трона, Марк сделал уже привычный реверанс, но Принц поманил его пальцем, подзывая ближе. Марк подошёл, опустив взгляд, вплотную к трону и протянул Принцу кувшин. Тот взял его и одним лёгким движением выплеснул на шута. Весь шутовской облик мгновенно смыло, и под ним оказался тот самый Тот, что пытал Марка и позже приставал к нему в замшелой гостиной. Потеряв статичность, Тот завертелся вихрем на одном месте и с полным страдания вскриком сложился пополам, затем ещё раз пополам, затем получившийся ком превратился в чёрную лисицу и та, скользя лапами по гладким плитам, дала дёру из зала. Марк смотрел на это, приоткрыв рот от изумления, и вздрогнул, когда Принц взял его за руку. — Ты прекрасна, — сказал он и потянул Марка к себе на колени. Марк неловко сел. Ему почудилось, что сейчас он провалится сквозь Принца, настолько тот казался сотканным из теней, но Принц был вполне плотен. Он положил обе руки в красивых серебряных, чешуйчатых перчатках с когтями Марку на талию и прижал его к себе. Марк охнул, оказавшись лицом вплотную с почерневшей серебряной маской птицы. Принц поднял руку и снял её, обнажив прекрасное и жестокое лицо с настолько чёрными глазами, что они казались провалами в неведомую, вечную пустоту. Он склонил лицо над шеей Марка, и тот почувствовал прикосновение прохладных губ. — Могу я вас попросить кое о чём? — спросил Марк. — Проси, — произнёс Принц ему на ухо. — Научите меня колдовству, — прошептал Марк. Губы принца ещё раз дотронулись до шеи Марка, а затем Марк почувствовал, как острые зубы впиваются в его кожу. Он вскрикнул. Принц пальцами впился в его спину, прижимая ещё сильнее, взвыл и закружил ветер, оглушительно захлопали крылья, пространство вокруг завертелось, и Марк упал на огромное ложе, в гору мягких шкур и подушек с кистями, и увидел склонившегося над собою Принца с жадным взглядом и красной кровью на губах. Марку стало страшно. Принц рванул корсаж на его груди, ткань жалобно затрещала, лопнули шнуры. Марк охнул и попытался выползти из-под Принца, хватаясь за подушки. В лице Принца проступило что-то хищное. Обхватив Марка за талию, до крови впиваясь когтями в тонкую кожу, Принц поцеловал его, вдавив в подушки. Острые зубы тут же порезали губы Марка, вкус крови наполнил рот. Принц разорвал на Марке джинсы, раздался треск ткани, со звоном отскочила и покатилась по полу пуговица. Марк испытал ужас: а вдруг Принц сейчас поймёт, что никакая он не Дева? Что тогда будет? Мгновенно ли Марк простится с жизнью? От боли слёзы полились из глаз. Принц отстранился, взглянул на его лицо, и Марк готов был поклясться, что вид слёз зажёг Принца ещё сильнее. Схватив Марка за горло, глядя властно и жадно, Принц сказал: — Будь покорной. Будь благодарной. Марк хватал губами воздух, вцепившись в руку Принца, ощущая под пальцами лишь металл перчатки. Свободной рукой Принц взял ногу Марка под коленом и положил себе на плечо. Марк почувствовал ногой металл доспеха. Отпустив шею Марка, Принц подтянул его к себе за бёдра, оставляя перчаткой глубокие порезы. Марк вкрикнул и взмолился: — Нет, не надо! Пожалуйста! Было больно и страшно. Марк упёрся руками в одоспешенную грудь Принца, но проще было бы сдвинуть каменный столб. Принц навалился, вжимая в ложе, и Марк почувствовал его внутри. Стараясь расслабить таз, чтобы избежать дополнительных мучений, Марк пытался унять рыдания и продолжал упираться в грудь Принца. Тот накрутил на кулак волосы Марка и дёрнул, задрав ему голову, припал зубами к беззащитной шее. Оставляя кровь и раны, он спустился ниже и целовал грудь. В волнах прочей боли Марк остро почувствовал, как Принц прокусил его сосок, и закричал, задыхаясь от плача. Марк чувствовал, как Принц двигается в нём, — глубоко, резко — и на мгновение со жгучим стыдом почувствовал удовольствие от этих движений, проблеск возбуждения в этом калейдоскопе боли. Всхлипывая, Марк схватился за шкуры, шёлк и бархат постели и, упираясь ногой, рванулся, стараясь отстраниться. Он почувствовал, как Принц вышел из него. Дёрнув за волосы и схватив за бедро, Принц легко, как тряпичную куклу, перевернул Марка и откинул в сторону платье. Марк, рыдая, схватился за корсаж. Сними сейчас Принц с него платье — и конец, всё, страшно подумать, насколько мучительной будет смерть. Но Принц, обнажив бёдра и талию Марка, вошёл в него снова, натягивая волосы с каждым движением внутрь. Марк понял, что у него эрекция и снова ощутил жгучий стыд. Было ненормально испытывать такое окровавленным, раздавленным, униженным. Движения Принца стали быстрее и резче. Он отпустил волосы Марка и крепко, оставляя порезы, взял его за бёдра. Быстрее, ещё быстрее. Марк, стонал прерывисто и плакал, хватаясь за подушки. Принц снова схватил его рукой за горло и несколько раз с силой вдавился в его тело. Бессмысленно схватив Принца за руку, Марк хрипел, лишённый воздуха. Сердце билось в ушах как бешеное. Перед глазами потемнело и Марк потерял сознание. Очнулся Марк на каменном полу. С трудом разлепив глаза, он обнаружил себя лежащим в тронном зале, полуголым и изрезанным серебряными когтями Принца. Во всём теле пульсировала жгучая боль, засохшие слёзы ощущались на лице. Поджав колени, Марк заплакал, прикусив кулак. От плача заболела шея. Стараясь глубоко дышать, Марк пытался успокоиться. «Тихо, тихо… тихо. Надо жить. У меня есть план. Он меня не убил. Он остался доволен. Я всё смогу. Я выберусь отсюда», — говорил он сам себе, постепенно успокаиваясь, пока слёзы не иссякли. Со стоном приподнявшись, Марк обнаружил рядом с собой на полу новое платье, длинное, бледно розового цвета. На нежной, вышитой белыми травами ткани платья лежал его гребень и тёмное красное яблоко. Марк протянул испачканную засохшей кровью руку, взял яблоко и откусил от него. В рот полились сладкий сок и волшебство. Боль начала уходить, в голове стало ясно. Он откусил ещё раз, и ещё, пока не съел яблоко целиком, вместе с огрызком — только косточки оставил себе. Марк поднялся, озираясь по сторонам. Благо в зале никого не было. Платье и гребень он отнёс в своё «гнездо» и пошёл мыться. В голове было пусто, как бывает после долгого плача. Следующей встречи с Принцем он боялся как казни. Вымывшись с помощью созданного сегодня «геля для душа» и надев платье, Марк зашнуровался и сел в жёлтых листьях, поджав ноги к подбородку. Без джинсов было неуютно и неудобно, Марк чувствовал себя голым. А ещё в платье не было карманов. Закрутив волосы пучком, Марк воткнул в них гребень. Вроде бы тот держался крепко. Положив ладонь на Лук, Марк спросил тихо: — Ты тут? — Я всегда тут, я же предмет, — ворчливо ответил Лук. — Скажи, а почему ты пытался убить Принца? — попросил Марк. — А что, считаешь, что не за что? — возмутился Лук. — он самый жестокий из Принцев. Он унизил и заточил Лисью Принцессу, мою даму сердца. Он разрушил её замки и убил её подданных. — Очень сочувствую, — сказал Марк и вздохнул. — Он меня изнасиловал. — Мерзавец! — воскликнул Лук. — Его должно покарать и, видят небеса, это произойдёт. — А почему у тебя не получилось? Ну… ты понимаешь, — спросил Марк, не желая это произносить вслух здесь. — Меня предал тот, кому я доверился, — печально сказал Лук. — Тот, кто должен был тебя нести? — Да. Именно он, — сказал Лук и замолк, видимо, впав в тяжкие воспоминания. Подождав, Марк убрал руку. «Нужно что-то делать, — думал Марк. — Нужен конкретный план. Долго я такое не выдержу, я свихнусь и буду как тот Дэн, радующийся под красным уродом. Или, получив желаемое, Принц от меня избавится. А значит, нужно снова придумывать, как ему не надоесть и за это же потом огребать. Жесть… он трахнул меня, не снимая доспеха…» Марк шмыгнул носом и скосил взгляд на свои горшки. Очень надеясь, что у него есть несколько часов на то, чтобы побыть наедине с собой, он отломил кусочек от глюкофрукта и съел его, затем лёг в листья и приготовился к трипу. Стало тепло и уютно. Закрыв глаза, Марк почувствовал, что его качает, как на волнах. Он представил себе, что плывёт в лодке, а вокруг лилии и кувшинки. Картинка в воображении стала очень чёткой и подробной и переросла в сон. Марк сидел на сиденье маленькой лодки, а руках его были вёсла. А напротив почему-то сидел незнакомый парень, примерно его ровесник. Светловолосый, растрёпанный, с веснушками на загорелом лице. — Привет, — сказал он. — В этот раз, я вижу, с глюкофруктом у тебя по согласию. — Ага… — сказал Марк, разглядывая парня. — Я… сплю? — Скорее глючишь, — ответил он. — А я тебе глючусь, потому что по-другому с тобой не связаться. Он наклонился вперёд и протянул руку. — Меня называют Эр Укротитель. Можно просто Эр. — Я — Марк, — представился Марк и пожал руку. — Ты зря в царстве фей называешь своё имя. Его лучше бы скрывать, — посоветовал Эр. — Придумай себе звучное прозвище. — Ага… — Марк усмехнулся, — «Глубокая задница». Эр улыбнулся. — Да, нас, людей, тут любят совсем не платонически. Поверь, я тоже влипал в некоторые истории с сомнительным согласием. — С гоблинами? — поинтересовался Марк. — И с гоблинами тоже, — ответил Эр жизнерадостно. — Но они, в общем-то, неплохой народец. Марк выгнул бровь и посмотрел на Эра недоверчиво. — А ты — тот самый колдун? — спросил он. — Тот самый? — переспросил Эр. — Тот, кто сначала создал, а потом запечатал проход в мир людей. — А, да. Это я, — признался Эр. — Зачем ты это сделал?! — воскликнул Марк. — Из-за тебя тут застряли люди. — Я открыл этот проход в квартире сдуру. Я не понимал, что делаю, — ответил Эр серьёзно. — Уже потом я предпринял всё, чтобы эта квартира не привлекала ничьего внимания, но всё равно иногда случаются печальные совпадения… А запечатал я его, потому что феям в нашем мире не место. И я совершил большую глупость, что не закрыл эту дверь совсем. — А почему не закрыл? — спросил Марк. — Чтобы самому вернуться? Эр отмахнулся. — Брось. Что мне там делать? Теперь я живу здесь, я не собираюсь возвращаться. Нет… я её не закрыл, потому что тут есть люди, которых нужно ещё выпустить. — А почему сам не выпустил? — не понял Марк. — Какой ты докопчивый, — проворчал парень. — Я собирался. Но я попался Принцу. Он давно на меня охотился. — Ах вот оно что… — Марк поёжился. — Мне нужна твоя помощь, — сказал Эр. — А тебе — моя. Марк кивнул. Он был готов абсолютно на всё, лишь бы выбраться. — Что нужно делать? — Давай для начала сменим обстановку, — сказал Эр и махнул рукой. Марк обнаружил себя сидящим за школьной партой, а перед ним у доски с указкой стоял Эр в сером мятом костюме с галстуком. — Вот так лучше, — сказал он. — Мне нужно тебе будет кое-что объяснить про местное волшебство для начала, так что приготовься запоминать. Марк улыбнулся. Так странно и так приятно было, хоть и в глюках, смотреть на жизнерадостного человека. Даже зная, что на самом-то деле ему не до радости. — Запомни этот знак, — Эр указкой начертил в воздухе затейливый символ, и он загорелся огненными линиями. Марк кивнул. — Повтори. Марк сосредоточился и пальцем в воздухе нарисовал символ. Ничего не загорелось. — Всё верно. Не забудь, я тебя умоляю. Теперь попробуй мысленно, без пальца, — сказал Эр и замер, будто бы прислушиваясь к мысленным упражнениям Марка. Марк представил себе огненный маркер и мысленно нарисовал в воздухе символ. — Отлично! — воскликнул Эр, подскочил к сидящему Марку и чмокнул его в макушку. — Ты очень талантлив, ты знал? — Только про некоторые сферы, — хмыкнул Марк. — А зачем этот знак нужен? — С его помощью ты сможешь видеть волшебство. Каждое волшебство — это рисунок! И состоит он из разных частей, — Эр, как полоумный учитель математики начертил на доске что-то совершенно непонятное с дыркой посередине. — Тут, тут и тут, — постучал указкой по доске Эр, — разные составляющие типа куда лететь, во что превращать, как надолго, да что угодно! А вот здесь… — он показал на пустое место. — Здесь находится печать. Подпись. Автограф. Она же — авторские права и кодовый замок. Если колдун наложил заклинание и вписал сюда свою печать, то без знания этой печати невозможно заклинание развеять. Понял? Марк кивнул. — И нам нужно узнать печать Принца? — И нам нужно узнать печать Принца, — подтвердил Эр. Он перевернул доску чистой стороной и нарисовал на ней человечка, висящего на верёвке вниз головой. — Это я. Это… — он обвёл человечка большим квадратом, — камера, в которой я заперт. А это — он вписал в квадрат круг. — Заклинание Принца, которое меня удерживает. Удерживает не очень хорошо, как ты можешь видеть, но выбраться я не могу. — Ладно, — ошарашенно сказал Марк. — Допустим, я увижу, как выглядит печать Принца, чем это нам сможет помочь? — Ты покажешь её мне, — сказал Эр, широко улыбаясь. — Потому что мы можем общаться здесь. И я смогу освободиться… — Эр задумчиво почесал нос. — Но? — спросил Марк. — Но освободиться — это полдела. Нужно ещё отсюда уйти. И на этот счёт у меня тоже есть план, но его я расскажу, когда ты добудешь печать. Пока я буду ломать заклинание Принца, ты как раз успеешь подготовиться. Слушай… — Эр присел на край стола Марка, — расскажи о себе? Я так давно ни с кем не общался. Марк смутился и не нашёл сразу, что ответить. — Я… студент журфака, второкурсник. Подрабатываю, учусь на бюджете. — Родители не помогают? — спросил Эр. Марк фыркнул. — Только мешают. Я фактически от них сбежал. — Мне тоже с предками не повезло, — сказал Эр равнодушно, — редкостные засранцы. Король и королева алкодрамы. — А у меня боксёр и его груша. И их боксёрогрушонок. Эр протянул руку, и Марк её пожал. — Как ты в квартиру-то попал? — спросил Эр. Марк задумался. — А тут вот странно. Меня редактор медиа, в котором я работаю, — тоже, кстати, редкий козёл — отправил туда брать интервью у хозяйки. И сказал мне, что обо всём с ней договорился. — Брехня, — сообщил Эр. — Бабушка умерла давно. В квартире никто не живёт. — Постой… это твоя бабушка? Эр кивнул. — Я вырос в этой квартире. — Ого… а правда, что ваша семья там жила с семнадцатого века? — Чистая, — с усмешкой ответил Эр. Марк хмыкнул впечатлённо. — Слушай, так с кем же мой редактор тогда говорил? — недоумённо спросил он. — А ты уверен, что он вообще с кем-то говорил? Марк задумался. Он спрашивал у редактора, точно ли его в квартире ждут. Спрашивал несколько раз, пока тот не ответил, что обо всём договорился. Мог и соврать… скотина. Марк отрицательно покачал головой. — Скажи, — ему вдруг пришла в голову интересная мысль, — а как можно попасть сразу в конкретную комнату? — Для этого надо там оставить знак-метку, — Эр встал из-за стола и пальцем в воздухе нарисовал символ. Марк мысленно повторил его и воспроизвёл. — Верно, молодец! — похвалил Эр. — Тебе нужно этому учиться, у тебя действительно есть талант. Выберемся — возьму тебя в ученики. — Я бы лучше на журфак, — вздохнул Марк. — Ну, время покажет, — ответил Эр. — Так вот, лучше рисовать мелом — дольше держится. — Ещё бы раздобыть где-то этот мел, — Марк задумался. — А уголь подойдёт? — Вполне. Пространство вокруг подёрнулось рябью и начало раскачиваться. — Ты приходишь в себя, — сказал Эр и внезапно обнял Марка, склонившись над ним. — Я очень, слышишь, очень на тебя рассчитываю. Марк, хороший мой, прошу тебя, добудь эту чёртову печать, — сказал он Марку на ухо и начал растворяться в воздухе. Внезапно иллюзорный мир завертелся вокруг, сжался до точки и пропал. И Марк открыл глаза. Голова слегка кружилась и очень хотелось есть. Марк сел в куче листьев по-турецки, сорвал оранжевый плод медурики солёной и принялся с аппетитом его жевать.