Близкие

Вообще, в силу довольно очевидных обстоятельств, душ рядом с хижиной Винни не предполагает долгое нахождение в оном. Вернее, не так – находиться там, конечно, можно хоть до посинения, никто не запретит, но... Хотя это, опять же, займёт не так много времени, учитывая, что горячей воды хватает минут на пять, а дальше остаётся довольствоваться холодной. Короче говоря, в здравом уме никто не станет пропадать на полчаса в душе, где банально нет горячей воды. В случае Винни, однако, ни о каком здравом уме речи не идёт. Он в очередной раз смотрит в небольшое мутноватое зеркало. Трудно сказать, что он там хочет увидеть. Может, просто кого-то другого? Не это остопиздевшее хмурое ебало, не это тело, местами тощее, местами мягкое, короче, какое угодно, только не такое, как хотелось бы. Не эти волосы, которых много там, где не надо, и мало там, где надо. В целом не этого человека, у которого всё валится из рук с каждым годом всё больше. В конце концов он всё же вытирается, натягивает холодную одежду, которая наждачкой проходится по замёрзшей коже, и бежит к порогу хижины. Там, он знает, старается и бурчит старенький обогреватель, а в кровати под одеялом лежит бутылка с кипятком. И он знает, что сейчас он откроет дверь, и Шмыгля бросится ему под ноги, путаясь в собственных лапах и ушах... ...Или нет. У Винни уходит добрых три секунды, за которые он успевает всерьёз запаниковать, на то, чтобы обнаружить Шмыглю на диване. А если быть ещё точнее, на коленях у Дэйви. – Здравствуй, Винсент. Никто с дивана не встаёт. Дэйви ограничивается приветственным кивком, Шмыгля лениво виляет хвостом. Впрочем, их обоих трудно винить: Шмыгля мешает встать Дэйви тем, что лежит на нём, а Дэйви Шмыгле тем, что чешет его за ушами. Картинка, конечно, идиллическая. Винни её, к сожалению, оценить не то чтобы в состоянии. – Привет, – отвечает он, прилагая недюжинное усилие, чтобы в его тоне не читалось «ты хули тут забыл». – Эм... У тебя какое-то дело или?.. Дэйви отрицательно качает головой. Ага. Здорово. Нет, в целом Винни уже привык, что у него не дом, а проходной двор. И ладно, в этот раз он дверь не закрыл, рассчитывая ополоснуться минуты за три и тут же вернуться. Видно, только это его и спасло от стука в дверь душа. Потому что такие случаи тоже были. Не от Дэйви, правда, но... Короче. Как будто именно сегодня Винни предпочёл бы, чтобы его предупредили заранее. Потому что в планы на этот и ближайшие несколько дней Винни общение с кем бы то ни было кроме Шмыгли не закладывал. А если быть совсем откровенным, то какая-то, одна из многочисленных жалких частей Винни, была даже рада внезапной компании. Но вот адекватная его сторона справедливо мандела: наверное, Дэйви МакДона немного не тот человечек, которого стоит топить в нытье. Ты и друзьям-то ныть лишний раз стесняешься, балда. А ещё он как будто бы не тот человечек, который в принципе в состоянии понять концепцию того, что Винни может быть не очень рад его видеть. И рад бы порадоваться, да вот, не можется. Даже с таблетками. Может, менять пора, или дозу повышать, но пока – вот так. Винни в нерешительности переминается с ноги на ногу, стоя на пороге собственного дома так, словно гость здесь он. И всё же предпринимает попытку аккуратно намекнуть. – Довольно неожиданно... – начинает он и тут же затыкается. Слова складываться в осмысленные фразы не хотят. Но Дэйви понимает и так. – Так уж и неожиданно. У меня в этой хибаре минимум один подопечный и одна услада для очей моих. – И кто есть кто? – не удерживается от вопроса Винни. – По-разному бывает. – Ага. Понял. Винни чувствует, что попытку он провалил с треском. Оно и понятно. Где Дэйви, и где считывание тонких намёков. Особенно тех, которые он считывать не хочет. – Слушай, Дэйви, я... – Винни снова запинается. На секунду даже закрадывается мысль соврать, что у него есть планы, и дома он оставаться не собирался. Потом он вспоминает, что за окном уже практически ночь. Но затем справедливо возражает сам себе, что он взрослый и не очень честный человек, у него может быть дохуя дел в любое время суток. И всё же вместо этого он говорит почти что правду: – Я устал. Дэйви пожимает плечами, даже не глядя на него. – Я тоже сюда приехал не для того, чтобы пригласить тебя на пробежку. – А для чего? – немного растерянно спрашивает Винни. – Да ни для чего, – с нотками раздражения отвечает Дэйви и поднимает взгляд. – Долго ты там стоять будешь, Винсент? – Нет. Винни делает шаг. Ноги будто налились свинцом. Он не хочет ни говорить с Дэйви, ни портить ему настроение своей кислой рожей. Язык тоже лежит во рту сухим, неповоротливым куском мяса. Он кажется Винни не менее тяжёлым, чем непослушные ноги. Сигналы от мозга не доходят до тела. И обратно – так же. Поэтому Винни вздрагивает, наткнувшись на своём пути на какое-то препятствие. Он не заметил, как Дэйви встал с дивана. Дэйви придерживает его за плечо и целует в щёку. – Ты ужинал? Винни мотает головой. – А собираешься? Винни мотает головой снова. – Можем сразу пойти спать. Винни какое-то время изучает оправу очков Дэйви. Но всё же выдавливает: – Я хотел документалку посмотреть. Про Зодиака. – Это которая новая? Даже в своём подавленном состоянии Винни удивляется такой осведомлённости. – А ты следишь за новинками документалок, что ли? – Конечно. Так сказать, испытываю гордость за тех коллег по цеху, кто не попал в лапы правосудия, – интимно шепчет Дэйви, придерживая Винни за подбородок. Но, видно, сжалившись, говорит уже без жуткого придыхания: – Ты не в первый раз меня уведомляешь о желании посмотреть именно эту документалку. Я даже название помню. «Говорит Зодиак». – А. Ну, да. Ну, бывает. Ну, а кто не прокрастинирует даже киношки и сериалы? Вот кто? Но, конечно, тот факт, что Винни об этом ещё и напрочь забыл, чести ему не делает. Поразительно, что Дэйви помнит. – Ну, в общем. Да, её, – бормочет Винни. – Ты не против? – Мне по большому счёту всё равно. За поцелуй я согласен хоть «Улицу Сезам» с тобой смотреть, если у тебя вдруг возникнет такое извращённое желание. Винни снова ощущает нежное, но требовательное прикосновение к своему подбородку. Из уст Дэйви такие условия «сделки» звучат даже трогательно. За поцелуй. Да, лёгкий флёр дешёвых манипуляций присутствует, но... Он ведь мог бы требовать куда большего. Мог бы на хер Винни послать с его документалками вместе. Винни кажется, так он и должен бы себя вести. Но нет. Из раза в раз – нет. Он бывает, в своей нарциссической манере, совершенно невыносим, но с небольшими условностями Винни готов признать, что с тем же Карди ему бывало куда тяжелее, чем с Дэйви. Может, поэтому, когда Винни всё же подаётся вперёд и приоткрывает рот, он чувствует себя далеко не так отвратительно, как опасался. Он снова ловит себя на том, что додумывает за людей, как они должны реагировать на его причуды, но на деле каждый раз всё оказывается не так плохо. Может, через пару часов его мозг опять захочет оказаться на необитаемом острове подальше от людей, но пока что на смену отторжению к самому факту существования пугливо приходит чувство безопасности. Дэйви в последний раз чмокает его в губы и зачем-то ещё в кончик носа. Винни невольно морщится и машинально утирается рукавом. Дэйви, увидев это, застывает с таким видом, будто ему смачно плюнули в душу. – Ну ни хуя себе. Вот так вот. Я понял, – фыркает Дэйви. – Как своего блохастика в жопу целовать – так ничего, а тут вытереться решил... – И ничего не в жопу! Ну мокро, – оправдывается Винни. – Я же не собака. Нос сухой должен быть... – Ладно-ладно... Бог тебя простит, – говорит Дэйви таким тоном, который ясно даёт понять – его мнение с божественным может серьёзно расходиться. Винни закатывает глаза и, продолжая движение головой, наклоняется, чтобы поцеловать Дэйви в щёку. Причём делает он это нарочито слюняво – больше лижет, на самом деле. Но, конечно, на лице Дэйви не дёргается ни один мускул – упрямство оказывается сильнее брезгливости. Хотя его-то, может, правда всё устраивает. – Я иногда думаю, – серьёзно говорит Дэйви и кивает на задремавшего Шмыглю, – что между вами двумя с каждым днём становится всё меньше различий. Даже не знаю, удручающая это тенденция или нет... – Ну, как по мне, Шмыгля меня во многом превосходит. Так что скорее нет. – Я учту твоё мнение, – Дэйви усмехается и берёт руки Винни в свои. – Ну, что, руководи нашим дальнейшим досугом. – Тебе составить маршрут до кровати? – Смешно ему. А я, может, всю жизнь мечтал, чтобы у меня появился мужчина, который бы всё за меня решал. – Об этом многие мечтают, но независимо от пола таким мужчиной обычно приходится себе становиться самому или самой, – качает головой Винни. – ...Поворот на три часа, пять шагов вперёд. Снять ботинки, поднять одеяло. И быть готовым охуенно интересно провести следующие четыре часа своей жизни. – Приятно знать, что я в тебе не ошибся.

***

И всё же, улёгшись в кровать и не без труда установив телефон на подставку – задачка со звёздочкой, учитывая, что в полуторной кровати разместились два взрослых мужика и набравшийся сил после дневного сна щенок – Винни понимает, что даже такое ни к чему не обязывающее соседство его вымотало. И уже минут через десять он разочарованно ловит себя на том, что ни сосредоточиться на документалке, ни насладиться её совместным просмотром у него катастрофически не выходит. Он понимает, что его собственное сознание играет с ним злую шутку. Понимает, что эти мысли, которые комом встают в горле, на самом деле не имеют ничего общего с реальностью. Он твердит себе, что он не ужасный отец, не дерьмовый друг, да, непростые времена в его жизни не кончатся, видимо, уже никогда, но справляется он неплохо, разве не так? Но голос в его голове иного мнения. Большая часть аргументов не меняется уже годами, но время от времени появляются новые. Как, например, смерть Дилана. Да, технически, в его смерти никто не виноват, это был несчастный случай, но... Если вспомнить, из-за кого Дилану пришлось в спешке сорваться с места? Кто втянул его во все эти разборки? Да, погиб он не из-за них, но это было скорее сильным везением, нежели заслугой Винни. И это пока только Дилан. Мало того, что Винни своей жизнью обязан Дэйви – при всём глобальном потеплении в отношениях между ними, перестать об этом думать Винни не может, – у него нет гарантий, что из-за его тёрок с уже отошедшим в мир иной МакКанном не пострадает кто-то из его друзей. Винни как никогда чувствует, что он не справляется. Ни с чем. Винни долго раздумывает, прежде чем потянуться к Дэйви за объятием. Между ними всё произошло как-то слишком быстро. Слишком быстро, чтобы Винни понимал, что он может или не может делать, о чём может говорить, а о чём лучше бы молчать. Может, молчать вообще больше не нужно, но он не знает, не уверен. Он знает только, что Дэйви его не кинет в бизнесе, но, к сожалению, Винни обладает особым талантом создавать себе проблемы на ровном месте и часами накручивать себя по очередной экзистенциальной хуйне, когда, вообще-то говоря, есть куда более серьёзные вещи, готовые вот-вот развалиться. Но Дэйви отвечает на его объятие без вопросов. Только бормочет тихо: – Может, стоило правда остановиться на «Улице Сезам». Знал бы, что ты так будешь реагировать, я бы настоял на этом варианте. Винни смеётся от неожиданности, не зная, какой вариант лучше – если Дэйви ёрничает, или если правда решил, что Винни так реагирует на документалки. – Не в этом дело, – всё же говорит он, прижимаясь ближе. – Просто... Когда я говорил, что устал, я не совсем это имел в виду. – А что же ты имел в виду? Винни молчит какое-то время, снова взвешивая все «за» и «против». Решающим аргументом становится «раз уж начал – так договаривай». – Тебе, наверное, не очень знакомо это состояние, когда кажется, что выхода просто нет. Когда всё, за что берёшься, валится из рук. Когда всех подводишь. Ну, вот, а я этим состоянием всю жизнь на «ты». И иногда оно... Иногда оно совсем уж охреневшее. – Хм... Выход всегда есть. Просто бывают такие варианты, прибегать к которым совсем не хочется. По телу Винни пробегает лёгкая дрожь. Скорее всего, они оба подумали об одном и том же. Но Дэйви продолжает: – Впрочем, если тебе интересно моё мнение, то мне кажется, ты склонен оценивать себя не совсем... объективно. Долбоёб ты, конечно, страшный, спору нет, но уж точно не хуже других. Во многом и лучше. – Это твоё мнение как моего босса? – вздыхает Винни. – Партнёра, – поправляет Дэйви. – И не только по бизнесу. У тебя есть сильные стороны, Винсент. Не одна. И, если я правильно понимаю причину твоих тревог... Меня, не буду скрывать, одно время бесило твоё отношение к ведению дел. Это я не хочу, об это я ручки марать не буду... Но я много об этом думал и понял, что это не про какие-то капризы или нежелание работать. Может, в краткосрочной перспективе мне было бы проще, если бы ты слушался безоговорочно. Если бы был достаточно лабильным, чтобы воспринимать определённые вещи как должные. Но тогда, наверное, ты бы лишился этой своей дурацкой бескорыстности и бесконечной веры в людей. А меня это в тебе очень трогает. Не в том смысле, что я собираюсь этим злоупотреблять, а в том... В том, как ты вообще до сих пор сохранил это в себе. Может, конечно, это непроходимая тупость. Этого я тоже не исключаю. Но мне бы хотелось, чтобы ты это не потерял. Мне это отчасти импонирует, хотя искреннего порыва заниматься благотворительностью я сам лишён. Поэтому поспособствовать тому, чтобы ты оставался всё таким же блаженным придурком и не сильно беспокоился по поводу того, что тебе в спину может прилететь нож, видится мне неплохим компромиссом между собственной здоровой прагматичностью и любовью к красоте человеческой души. – Е-ебать. Какое-то время Винни молчит, не торопясь разрывать объятия. Во-первых, потому, что у него глаза на мокром месте. Да и страшно, по правде говоря, в глаза смотреть человеку, который на ровном месте способен выдать такой спич. Ещё и не про кого-нибудь, а про него, про Винни. Он вдруг думает, что они с Дэйви, как это часто бывает, до этого ни разу прямо не признавались друг другу в любви. Ну, вот сейчас это в одностороннем порядке, кажется, случилось. – Слушай, я, э... Наверное, спасибо. Как минимум. Пиздец... – Вот когда я говорил про сильные стороны, ты имей в виду, чтобы не строить иллюзий, что красноречие не одна из них... – Делулу – моё второе имя, но не до такой же степени, – смущённо фыркает Винни. – А вдруг зазнаешься? – Не в этой жизни... Правда, спасибо. Я, э... Не знаю, что ещё сказать, но... – Всё нормально, – Дэйви целует Винни в лоб и поглаживает по плечу. – Но меня порадовала, конечно, – вдруг добавляет он ворчливо, – формулировка «тебе это вряд ли знакомо». Я что, родился, по-твоему, с умением договариваться в экстремально убедительной форме? – Скажешь, нет? – Винни так возмущается, что садится прямо. – Ты же мне сам свой семейный альбом показывал! Не обижайся, но ты же на старых фотках точь-в-точь Дамер, олицетворение умения договариваться в э... экстремально убедительной форме! Несколько секунд Дэйви задумчиво молчит, наклонив голову. – И выгляжу так же симпатично? – интересуется он тоном, который Винни, чувствуя, как душа покидает его тело, может охарактеризовать исключительно как кокетливый. Ну, а чего он ждал, впрочем. – Куда ему до тебя... – вздыхает Винни и выключает серию, подумав, что посмотреть эту документалку ему, видно, не судьба.