Близкие

– Всё хорошо? Винни оборачивается: Дэйви встаёт рядом с ним на пороге хижины, накинув пальто на плечи прямо поверх майки. – Холодно же, – бормочет Винни, не выпуская электронку изо рта. – Отморозишь себе что-нибудь. – Для меня включать режим курицы-наседки необязательно, – напоминает Дэйви. – Да тебе он нужен больше всех, – не соглашается Винни. – Не переводи тему. Винни отводит глаза и выпускает облако густого молочно-белого дыма через ноздри. – Мне в общем-то на праздники похуй, – начинает он, – но есть два товарища, которые меня неизменно вгоняют в тоску: днюха и Рождество. Ну и... Винни пожимает плечами, полагая это достаточным объяснением, учитывая, что на этой неделе как раз канун одного из этих праздников. Но Дэйви, кажется, его ответ удивляет. – Я-то думал, что кому-кому, а тебе Рождество должно нравиться. – Схерали? – Есть с кем праздновать? – отвечает Дэйви с лёгкой вопросительной интонацией. – Ну, в этом смысле... Винни осекается и сглатывает. На самом деле прошлое Рождество было не таким уж плохим. Да и вообще с появлением Тайлера его отношение к Рождеству слегка поменялось: он-то сам может сколько угодно строить из себя Гринча, а ребятёнку рождественское чудо вынь да положь. Только вот в этом году Эрин взяла в праздники отпуск и укатила с Тайлером в небольшое путешествие. Что, безусловно, здорово, только... – Или нет?.. – уточняет Дэйви, видя, что отвечать Винни не торопится. – Да нет, ты в целом прав, – качает головой Винни. – Просто не моё это. И пацаны такие же угрюмые гандоны, как и я. – Ну я, вообще-то, имел в виду не только и не столько "пацанов"... – Не в этом году, – коротко бросает Винни, и повисает пауза. Нарушает её он сам же, вдруг кое-что осознав: – Погоди, а ты что, фанат Рождества? – Мы всегда его праздновали, – расплывчато отвечает Дэйви и кутается в пальто – видимо, начинает остывать. – Если у тебя всё равно нет никаких планов, ты не хотел бы провести Рождество вместе? Винни покусывает губы, не торопясь с ответом. Если честно, он был настолько уверен, что их с Дэйви взгляды на праздник совпадают, что это предложение поставило его в тупик. – Слушай, я не то чтобы против, но... У меня правда херово с духом праздника. – Ну, его надо уметь создавать, Винсент, – назидательно говорит Дэйви. – Подготовка к празднику – это дело, к которому нельзя подходить спустя рукава. Конечно, настроение само по себе не появится, поэтому можно начать с того, чтобы украсить дом, а после... – Чей дом? – уточняет Винни, чувствуя подвох. – Мой, конечно, – невозмутимо отвечает Дэйви. – Весь особняк?! Судя по довольной ухмылке Дэйви, выражение ужаса на лице Винни читается очень ясно. – Не весь, – милосердно утешает его Дэйви. – Собственно, только гостиную. Ну и обязательно нужно нарядить рождественское дерево. – Потянем, – вздыхает Винни с облегчением. – Слушай, не то чтобы я соскочить пытаюсь, но Донна?.. – На хер идёт, – поджимает губы Дэйви, потирая ладонями плечи, чтобы согреться. – Ей украшения нужны ровно на пять минут, чтобы фотку в инстаграм запостить. И украшения должны быть эстетичные, чтобы на снимке красиво смотрелось – читай, бездушные, – ворчит он. – Впрочем, в этом году она вообще напрягаться не собирается: на несколько дней уезжает в какой-то там отель – беспробудно пьянствовать, я так думаю... Скатертью дорожка. Помощи от неё всё равно никакой. Винни всем своим видом показывает, как ему кажется, сочувствие и поддержку. И Дэйви остаётся явно удовлетворён тем, как Винни укоризненно качает головой и цокает языком. – Рождество – это важно, – заключает Дэйви, повернувшись к Винни лицом. – Его нужно проводить с теми, кто тебе дорог, и так, чтобы это осталось в памяти. Понимаешь? – Да понимаю, понимаю, – бормочет Винни, ёжась под пристальным взглядом. – Нарядим мы тебе ёлку, только не смотри на меня так, будто ты меня гирляндой придушишь, если я с тобой хоть в чём-то не соглашусь... – Будто?.. – Так. Винни суёт парилку в карман и, сграбастав уже откровенно начинающего индеветь Дэйви за плечи, толкает его к входу в хижину. – И без вот этих вот диктаторских замашек, я бы попросил, – ворчит Винни, распахивая дверь. – А то я начну думать, что Донна правильно сделала, что свалила от тебя куда подальше. – Ты глубоко меня расстраиваешь... Я бы сказал, режешь по живому, – скорбно вещает Дэйви. – Пройти вместе через такое количество невзгод, и как результат – получить отказ в такой небольшой просьбе... – В просьбе побыть твоим персональным рабом на период праздников? – Винни подхватывает Шмыглю на руки и укоризненно наблюдает за тем, как Дэйви кутается сразу в два одеяла. Предупреждал же. – Ну да, и правда, что это я... – Как по мне, это меньшее, на что я имею право, с учётом всего, что я для тебя делал, – бурчит Дэйви. – Я же не прошу тебя стриптиз станцевать, хотя это, конечно, покрыло бы куда больше понесённого мной ущерба... – На самом деле, с точки зрения физических нагрузок, разница не так уж велика, – отмечает Винни. – Что там, что там в неестественных позах корячиться... – Да, но с огромным отличием – эстетическую составляющую при развешивании гирлянд я оценивать не буду, только результат, – хмыкает Дэйви. – А в стриптизе всё же важен процесс, и, думаю, тут возникли бы проблемы... Винни закатывает глаза. Впрочем, если представить, как он мог бы попытаться изобразить стриптиз... Нервы у Дэйви железные, а вкусы специфические, но всё же, пожалуй, не настолько. Так что можно это отложить как идею для психологической атаки и признать, что просьба помочь с гирляндами и правда куда более милосердна по отношению ко всем причастным. – Ладно, – ворчит он, почёсывая Шмыглю между ушами. – Когда к тебе нагрянуть-то? Дэйви задумчиво наклоняет голову. – Хотелось бы начать пораньше, но я бы дождался отъезда Донны. Она упиздит двадцатого, так что на следующий день можешь приходить в любое время. – Замётано, – кивает Винни. Он пересекаться с Донной тоже желанием не горит. Мало того, что самому Винни неловко от её флирта, так ещё и у Дэйви всякий раз бровь начинает дёргаться. И Винни тактично не переспрашивает, продолжает ли она это делать, не зная, что они с Дэйви в отношениях, или как раз-таки зная и назло. – Если хочешь, – вдруг роняет Дэйви, – можешь остаться до самого Рождества. У меня дел не будет. С готовкой мне поможешь. Винни сводит брови, мысленно загибая пальцы, и ставит пытающегося вывернуться из его рук Шмыглю на пол. Не двенадцать дней Рождества, конечно, но до этого они и пяти дней наедине друг с другом не проводили. – Не хочу говорить «дело не в тебе», но я правда не помню, когда в последний раз с кем-то тусил больше двух дней без того, чтобы тошно стало всем, – осторожно подбирая слова, говорит он. – Но в принципе надоем – выставишь меня за порог. – Я тебя тоже, если что, насильно всю неделю держать не буду, – успокаивает его Дэйви. И, уложив руку Шмыгле на лоб, добавляет: – Как минимум я вот, к примеру, обойдусь без утренней прогулки с собакой. Да и без вечерней, пожалуй, тоже. Шмыгля фыркает, мотает головой и, взвизгнув, убегает на другой край хижины. Винни одаривает Дэйви ещё одним укоризненным взглядом. – Это единственная уважительная причина, которой я могу воспользоваться, чтобы какое-то время тебя не лицезреть? – Да. А какого ещё ответа можно было ожидать? Винни прикрывает лицо рукой. – Ты очень милый, когда дуешься. Дэйви встаёт с кровати и укладывает всё ещё ледяную ладонь Винни на шею. Вот почему Шмыгля от него так шарахнулся. Винни морщится, но позволяет оставить прохладный поцелуй на своей щеке. У Дэйви это всегда выходит как-то естественно, а у Винни неуклюже, с обязательным столкновением носами, зубами, да и вообще всеми частями лица во всех сочетаниях. – Я побегу, – говорит он, придерживая Винни за лицо. – Думаю, мы ещё пересечёмся до оговорённой даты. – Весьма вероятно. Что, и не позавтракаешь? – Винни накрывает ладонь Дэйви своей и легонько растирает в попытке согреть. – Нет, спасибо. Но от кофе не откажусь. – Ты же знаешь, что у меня только растворимый? – Конечно. Меня устроит. Винни потирается носом о ладонь Дэйви и отпускает её. Дэйви подходит к дивану, где лежит его одежда, Винни – к кухонному столику. Он ставит чайник, достаёт с полки стеклянную банку и облюбованную Дэйви чашку. Насыпает две ложки кофе, две ложки сахара. Из холодильника достаёт пакет молока и насторожённо встряхивает – вроде, на чашку кофе должно хватить. Дэйви приобнимает его сзади как раз тогда, когда Винни наливает молоко. Пара белых капель падает на стол. Холод его рук ощущается на животе даже через ткань. – Всё никак не согреешься? – Уже не шестнадцать, – бормочет Дэйви, – кровообращение не то, что прежде, знаешь ли. Винни хмыкает. Но спасибо и на том, что он своими ледяными лапищами не полез под толстовку, а покорно дождался своего кофе. – Слушай, а... – М? Винни несколько секунд смотрит в чашку, ощущая дыхание Дэйви на своём плече, и качает головой. – Да нет, ничего. Винни провожает взглядом машину Дэйви, привалившись плечом к стене вагона. Надо будет выдумать для ребят историю, чем он якобы займётся в праздники, что его не будет дома несколько дней. Конспираторы из них, конечно. Кто угодно сейчас мог к Винни завалиться и застать Дэйви в его кровати. Но, как ни странно, их ещё ни разу не спалили. Так что Винни продолжает молчать. И, стоит машине окончательно скрыться за деревьями, Винни приходит к выводу, что ему скорее нравится эта затея. Всё же он будет при деле и в компании. И пускай они с Дэйви не пробовали прямо жить вместе, с ним Винни в последнее время виделся даже чаще, чем с друзьями. Так что, может, всё будет не так плохо. Но его всё же смущает один вопрос, который он постеснялся задать. Рождество ведь предполагает обмен подарками. И судя по тому, что Дэйви завёл этот разговор и распланировал подготовку, вполне вероятно, что и о подарке он тоже задумался. Как-то неловко будет прийти с пустыми руками, бля... Винни прикрывает глаза, вдыхая морозный воздух. По крайней мере, у него ещё есть несколько дней, чтобы что-то придумать.

***

Двадцать первого числа Винни стоит на пороге дома Дэйви с Шмыглей подмышкой, рюкзаком на плече и коробкой в свободной руке. И, естественно, нервничает. Он в целом предпочитал, чтобы их встречи проходили в хижине, и Дэйви в большинстве случаев шёл на уступки, поэтому, как бы Винни себя ни настраивал, перспектива провести неделю в чужом доме напрягала. – И года не прошло, – говорит Дэйви вместо приветствия, открыв дверь. – Ну мне собраться надо было, настроиться, – оправдывается Винни. – И вообще, ты сказал «в любое время». – Да ничего. Можем и среди ночи приступить, какая разница-то? – деланно добродушно пожимает плечами Дэйви. Но затем всё же слегка улыбается и делает шаг в сторону. – Ладно, проходи. – Ага. Возьми Шмыглю пока? Он в лужу влез, надо ему лапы вымыть. – Может, его сразу в ванную? – Да, давай. Я сейчас подскочу. Винни бросает рюкзак, разувается и застывает, размышляя, куда бы пока деть коробку. Но вспоминает, что украшать они собрались гостиную, поэтому торопливо кладёт коробку там и бежит помогать Дэйви. В итоге они оставляют Шмыглю наедине с исследованием нового места, а сами, как Винни и предполагал, направляются в гостиную. Винни уже машинально суёт электронку в рот, поднимает коробку с дивана и протягивает Дэйви. – Что это? – спрашивает Дэйви, принимая её. – Открой, – бормочет Винни, пряча лицо в клубах белёсого дыма. – Аккуратно только, не тряси так. – Поучи меня ещё... – Дэйви ставит коробку на стол и не спеша развязывает ленту. Но, сняв крышку, он застывает и поднимает на Винни слегка озадаченный взгляд: – Это?.. – Ну, ты сказал, что для тебя все вот эти традиции важны, дух праздника, – вздыхает Винни, – я и подумал, что... Винни медлит и, нахмурившись, глубоко затягивается. – Подумал что? – с нотками нетерпения поторапливает его Дэйви. – Ну... Этими игрушками я ещё с мамой ёлку наряжал. Их гораздо больше было, но батя их то ли побил все с годами, то ли просто выкинул, хер знает. Короче, я только эти две забрал себе несколько лет назад, хотя ёлку не наряжаю даже. И я довольно много думал о том, что ты мне сказал. Ну, о сути праздника. И я что-то про них вспомнил и решил отдать тебе. А то они что у отца пылились, что у меня пылятся... Какое-то время Дэйви молча рассматривает содержимое коробки: Винни не видит, но знает, что, укутанные оберточной бумагой, на него изнутри смотрят маленькая птичка на прищепке и пластиковый медведь верхом на полосатом леденце. – Спасибо, – говорит он после мучительно долгой паузы. Мучительно – потому что Винни не был уверен, что Дэйви вообще оценит такой жест. Но следующее, что Дэйви говорит, даже заставляет Винни поверить, что всё-таки что-то он понимает в людях. – Ты очень хорошо уловил суть. Это именно об этом. О памяти. И я польщён, что ты решил доверить свою мне. – Не ищи символизм там, где его нет, – ворчит Винни, смущённо отводя глаза. Да, конечно, в общих чертах Винни имел в виду примерно это, когда нашёл у себя эти игрушки, но когда Дэйви говорит об этом настолько в лоб, ему становится неловко. – Если в этом нет символизма, то к чему была история? – возражает Дэйви, чем даёт понять, что загазлайтить его не выйдет. После этого он почему-то умолкает, задумчиво постукивая пальцами по стенкам коробки, и говорит: – У меня тоже есть для тебя небольшой подарок. Я думал подарить его непосредственно на Рождество, но... – Пипец, вот я так и знал, – Винни бросает в жар – как и всегда, когда он испытывает неловкость в социальных ситуациях. – Что знал? – Что ты заморочился и в крысу подготовил подарок! – Это называется «сюрприз», дорогой. – Да, но когда человек дарит тебе подарок, значит, что он ждёт от тебя того же, даже я это знаю! – Во-первых, необязательно. Во-вторых, ты в любом случае это предусмотрел и подстелил себе солому, подготовив свой подарок. Так что сейчас нервничать не имеет смысла, – казалось бы резонно отвечает Дэйви, но и на это у Винни есть контраргумент. – А я уже нервничаю о том, не будет ли мой подарок казаться хуёвым на фоне твоего, – и если начинает он уверенно, то под конец уже бормочет себе под нос, на середине фразы осознав, как тупо это звучит. Дэйви приподнимает одну бровь, давая Винни ещё немного подумать над тем, из-за какой хуйни он загоняется. И Винни думает. И осознаёт. И не надо на него так смотреть. – Ладно, я понял, – шмыгает он. – Я просто не умею дарить подарки и очень сильно нервничаю каждый раз, потому что у всех это как будто в базовой прошивке содержится, а у меня нет. – Поверь, не содержится, – слегка кривится Дэйви. – Я бы сказал, большинство людей как раз не умеет дарить хорошие подарки. К тому же, если говорить конкретно о нас, то мы и встречаемся всего ничего. Поэтому естественно первое время с подарками будет тяжеловато. И поэтому мой подарок на Рождество абсолютно ни к чему не обязывающий, но, я надеюсь, приятный, так что, если ты позволишь, я его принесу. И, видя, что Дэйви правда стоит и ждёт ответа, Винни разводит руками: – Нет, себе оставь. Неси, конечно, мог бы уже дважды и не переспрашивать... – Мог бы, но ты же разноешься... – бросает Дэйви напоследок, прежде чем покинуть комнату. Этот его талант оставить последнее слово за собой... Возвращается он быстро с чем-то очень большим, но, кажется, плоским. От волнения Винни затрудняется представить, что бы это могло быть. – Позволю себе тоже немного контекста, прежде чем ты откроешь его, – начинает Дэйви, не торопясь выпускать это монструозное нечто в праздничной обёртке из рук. – Я довольно долго думал о подарке для тебя, потому что ничего банального дарить не хотелось – это всегда успеется. И тогда я осознал, что мой первый подарок тебе был весьма импульсивным и куда более удачным, чем я мог себе представить. На секунду Винни хмурится, но быстро понимает, что речь идёт, конечно же, о Шмыгле. Импульсивным, значит? Ну, конечно, сам-то Дэйви не собирался о собаке заботиться... Впрочем, если к их отношениям у Винни были вопросики, то вот появление Шмыгли правда разделило его жизнь на «до» и «после» в хорошем смысле. – Так что я решил далеко не отходить от этой темы, – заключает Дэйви. – И попробовал себя в непривычном жанре. – В смысле? Дэйви вытягивает руку со свёртком и выразительно на него кивает. Винни принимает его с опаской: вдруг там что-то хрупкое. – Рви, не стесняйся, – подбадривает его Дэйви. – А то будешь ещё час разворачивать. – Вот неймётся же... – бормочет Винни, но слушается и рвёт упаковку сразу, а не после неудачной попытки открыть всё аккуратно. И он быстро понимает, что это... Картина в рамке?.. Винни убирает остатки пёстрой бумаги и испытывает лёгкое чувство дежавю. Потому что с картины на него смотрят очень знакомые блестящие глаза. – Шмыгля? – невольно вырывается у него. – Да, – отвечает Дэйви, и Винни поднимает на него взгляд. Дэйви стоит, сложив руки за спиной, и выглядит таким довольным собой, что Винни посещает внезапная догадка. – Погоди, ты что, сам?.. – Сам. Винни переводит взгляд с Дэйви на рисунок и обратно несколько раз. Нет, если задаться целью, то доебаться можно, но вообще-то получилось правда красиво и похоже. Так что он ни разу не кривит душой, когда говорит: – Ёбаный в рот. Как живой, реально. Пиздец. Дэйви, кажется, находится на грани того, чтобы лопнуть от гордости. Винни вдруг думает, что вряд ли Дэйви каждому встречному-поперечному дарит свои картины. Да и вообще показывает. Учитывая, что даже Винни об этом его хобби до сего момента не знал. Пиздец, ну и новости. – Я в последнее время редко пишу, – будто прочитав его мысли, комментирует Дэйви. – Да и не то чтобы я занимался этим профессионально. И профиль у меня обычно несколько иной, но... – Но вышло заебато. Дэйви издаёт самодовольный смешок. Винни аккуратно кладёт картину на стол рядом со своей коробкой и разводит руки. И не успевает он сказать «обнимашку?», как Дэйви уже крепко сжимает его торс. – Ладно, не буду портить тебе настроение. Начнём завтра утром, – мурлычет он Винни на ухо. – Как хочешь, я за любой движ, – отвечает Винни, чуть-чуть покачиваясь из стороны в сторону. И в этот момент думает: всё же это оказалось хорошей затеей. В смысле, не только идея провести вместе праздники. А вообще всё, что происходит между ними. Может, конечно, он торопится с выводами. Но пока они вот так стоят и обнимаются, ему так похуй вообще на всё. Просто не хочется отвлекаться от этого дурацкого, по-детски наивного чувства: он счастлив. Вот прямо сейчас, в этот момент. Потому что ему оказывают внимание. С ним хотят проводить время. О его чувствах заботятся. И ему комфортно. Волнительно, но не до такой степени, чтобы это было проблемой. И ему искренне хочется отвечать тем же. Возможно, все эти мысли прозвучат глупо, если он их озвучит. Но для него это правда важно. Пусть это и кажется таким мелким и незначительным. – Спасибо, что пригласил, – тихо говорит Винни. – Я бы сам до этого не додумался и сидел, догнивал дома тихонько. – Да, это в твоей манере. Твоё право, конечно, но, как по мне, есть занятия повеселее, чем это. – Сто процентов.