Белоснежка

***

Солнечные лучи, пробиваясь сквозь густую листву старинного сада, нежно касались лепестков распускающихся белых роз. Император, фигура, воплощавшая в себе всю мощь и величие Российской империи, медленно прогуливался между кустами, едва касаясь нежных бутонов длинными, тонкими пальцами. Его белоснежная кожа, словно фарфор, удивительно гармонировала с окружающим пейзажем. Белые перчатки, элегантный белый костюм, — всё говорило о безупречном стиле и, пожалуй, о некоторой холодности. Лишь блеск золотых очков и глубокий, небесно-голубой цвет глаз разбавляли эту монохромную картину. Внезапно, из-за куста сирени выскочил юноша, голос которого, ещё не окрепший, срывался на фальцет. Это был молодой германский наследник, приехавший в Россию со своим отцом. Он, вероятно, вследствие некоторой юношеской дерзости, решился обратиться к императору. — Ваше Величество, — протянул он, заикаясь, — знаете, если бы Вы были девушкой, Вам бы определённо подошло имя Белоснежка! А я был бы Вашим гномом! Русский улыбнулся, лёгкая усмешка тронула уголки его губ. Юноша был прав. Сам император, с его белоснежными волосами, бледной кожей и светлыми глазами, в самом деле поразительно напоминал сказочного персонажа. Этот образ, подчеркнутый всегда безупречно белым костюмом, создавал впечатление почти сверхъестественной чистоты и, возможно, даже некоторой отстранённости. Это было, впрочем, часто присуще представителям русской аристократии того времени. Белоснежный цвет одежды символизировал чистоту помыслов, святость и незыблемость веры. Сам образ "белого царя", властного и непогрешимого, был в то время глубоко укоренён в народном сознании. Однако, с лёгким сарказмом, император ответил: — Ох, Германия, видно отец тебя не научил манерам, сравнивать мужчину с женщиной, так и ещё предполагать, каким бы я был! Немец залился румянцем, резко контрастирующим с его бледной кожей. Он смущённо опустил глаза, заметно покрасневшие от неожиданного выговора. Его молодое лицо, на котором только что играла насмешливая улыбка, теперь выражало глубокое раскаяние. Просьба о прощении, тихо прозвучавшая от Германской империи, была встречена Российским императором легким взмахом руки. —Не стоит извинений, это всего лишь шутка,– мягко ответил император, приближаясь к молодому человеку. Наклонившись, он посмотрел в яркие, рубиновые глаза Германии, которые, к слову, являлись результатом рецессивного гена, редко встречающегося в королевских династиях. —К тому же, Белоснежка была весьма привлекательна, я польщен таким сравнением,– улыбнулся он, искренне наслаждаясь игрой слов, отсылающей к известной сказке, популярной в обеих империях, хотя и с различными интерпретациями. Лицо молодого человека расцвело улыбкой. —Отец много о вас рассказывал, – начал Германия, начиная новый, более серьезный диалог. Российский император заинтересовался. —О, действительно? Что же именно?– спросил он, интрига уже отчетливо читалась в его глазах. Германия немного замешкался. —Разное,– ответил он, – Иногда хорошее, а когда он в дурном настроении – может выпалить что-нибудь ужасное и весьма непристойное.- Император кивнул, понимающе. Такие истории были не редкостью в жизни правителей, чьи слова и действия имели далеко идущие последствия. Он жестом пригласил молодого человека прогуляться по саду, и они неспешно пошли, наслаждаясь тишиной и красотой. Сад, тщательно ухоженный, был полон разнообразных цветов, экзотических растений и фонтанов, чьи струи переливались на солнце, словно хрустальные нити. В глубине сада, среди пышного цветения, неожиданно открылась небольшая, уединенная полянка, окруженная высокими елями, на которой стояла изящная беседка, сплетенная из лозы. —Господин Российская империя,– обратился Германия к императору, немного нервничая. —М? – проворчал император, внимательно глядя на юношу. Германия сделал глубокий вдох. —А вы когда-нибудь... влюблялись? – спросил он неуверенно, голос его слегка дрожал. Император остановился, вздохнул тяжело и, подняв голову к небу, затянутому лёгкими перистыми облаками, ответил холодно: —Знаешь, влюблялся. Но очень пожалел.-В его голосе звучала горечь, отражающая тяжесть бремени ответственности, которое несли монархи, и необходимость всегда ставить интересы государства выше личных чувств. Его слова были наполнены глубокой печалью, скрытой за маской власти и величественности. Тишина опустилась между ними, прерываемая лишь шелестом листьев и пением птиц, свидетельствующих о безмятежности природы, резко контрастирующей с тяжелыми мыслями правителя. Этот разговор стал началом не только личного знакомства, но и политического диалога между двумя великими державами, будущее которого висело в воздухе, не менее неопределённое, чем чувства Росси йского императора.