Белоснежка

Солнечные лучи пронизывали листву пышного королевского сада, лаская кожу беременной королевы Венгрии. Её округлившийся живот, скрытый под изумрудным шелковым платьем, слегка покачивался при каждом шаге. Воздух был наполнен сладким ароматом роз и благоуханием только что распустившихся лилий. Несколько бабочек, словно живые изумруды и сапфиры, порхали вокруг неё, их крылья, казалось, нежно касались её платья, словно верные стражи, охраняющие драгоценную жизнь, которую она носила под сердцем. Венгрия, с лёгкой улыбкой на губах, наслаждалась тишиной и покоем сада, ощущая биение новой жизни внутри себя. Внезапно, тишину разорвал звонкий детский голос: —Тетушка!— Маленький Германская Империя, его черные волосы развевались на ветру, с радостным криком помчался к Венгрии, его маленькие ножки едва успевали за стремительным бегом. Он был одет в костюмчик, вышитый гербом своей страны – орлом, гордо расправившим крылья. Венгрия, с нежностью посмотрев на приближающегося племянника, расправила руки, словно приглашая его в объятия. Ей пришлось немного согнуться, чтобы обнять маленького мальчика, его рост едва достигал её пояса. —Здравствуй, Германия, — ласково произнесла Венгрия, нежно прижимая его к себе. Её прикосновение было мягким и теплым, полным материнской любви, которую она испытывала ко всем своим племянникам и племянницам. —Ты сюда один приехал? — спросила она, отстранившись на небольшое расстояние, чтобы посмотреть ему в глаза. Её взгляд был полон нежной заботы и интереса. —Нет, папа с дядей Австрией пошли разговаривать о важных делах, а я к тебе захотел, — ответил Германия, его рубиновые глаза сияли счастьем. Он немного потупил взгляд, застенчиво теребя край своего пиджачка. Венгрия, несмотря на свою королевскую значимость, всегда находила время для своих племянников, понимая, что семейные отношения – это бесценный дар. – Ты же мой сладкий, — прошептала Венгрия, нежно целуя его в щеку. Поцелуй был лёгким, полным нежности и привязанности. Она почувствовала, как маленькое тельце Германии дрожит от счастья. В этот момент в саду царила идиллия, забыты были все государственные дела и политические интриги. Была только теплота семейных узы и радость простого детского счастья. Бабочки, словно свидетели этой нежной сцены, продолжали порхать вокруг беременной королевы, охраняя семейный мир и будущую жизнь её наследника. Венгрия знала, что скоро в её жизни появится ещё один маленький человек, а Германия станет ещё одним из важнейших людей в его жизни.

***

За толстыми дубовыми дверями раздавались отчаянные крики Венгрии. Возле них нервно расхаживала Австрийская Империя, ожидая окончания мучительного процесса. Юный Германия, наблюдавший за этой сценой, не понимал, почему взрослые не спешат на помощь его тете. Ее стоны были полны боли, и сердце мальчика сжималось от беспомощности. Ему ужасно хотелось обнять отца, Королевство Пруссию, но он инстинктивно чувствовал, что это будет воспринято крайне негативно. Пруссия, суровый и сдержанный, редко проявлял какие-либо чувства, особенно нежность. Набравшись смелости, маленький немец тихонько позвал отца: –Папа... Пруссия, с его пронзительно-серыми глазами, лениво обернулся: –М?. Германия, заикаясь, спросил: –А что с тетей? Почему она кричит? Ей больно? Пруссия отмахнулся: –Не лезь не в свое дело. Скоро у тебя появится брат. Эти слова поразили юного императора. Брат? Неожиданная радость смешалась с непониманием. Он никогда не задумывался о брате или сестре, но сейчас, перед лицом страдания и неизвестности, эта перспектива наполнила его сердце странным, но приятным чувством. В этот момент врач вышел из комнаты, держа в руках окровавленную тряпку. Он коротко переговорил с Австрией, после чего император вошел в покои Венгрии, сопровождаемый Пруссией и Германией. Венгрия тяжело дышала, ее лицо бледнело, рядом стояла коричневая люлька, из которой доносились слабые, но отчетливые звуки. Австрия, казалось, был совершенно равнодушен к состоянию жены, лишь формально окинув ее взглядом. Пруссия, бросив на брата неодобрительный взгляд, подошел к Венгрии. Он взял ее руку, его грубые пальцы сжимали ее хрупкие кисти: –Как ты?, – спросил он, стараясь скрыть свою беспомощность. Венгрия, с трудом переведя дыхание, ответила: –Неплохо... Пруссия провел рукой по влажному лбу королевы, его жест был коротким, почти сухим. Внезапно его взгляд упал на люльку, и брови его поднялись в немом удивлении. –Германия, - позвал он сына, - Иди сюда. Германия, немного неуклюже, подошел к люльке и, встав на цыпочки, заглянул внутрь. Два больших, разных глаза смотрели на него. В этот момент в комнату вошел Российская Империя, стремительно сбрасывая с себя тяжелое шинель. Он пожал руки Пруссии и Австрии, а затем подошел к Венгрии. Она слабо улыбнулась: –Россия... Самый желанный гость в нашем доме. Приятно тебя видеть.– Она попыталась приподняться, но Русский Император мягко остановил ее. Напряжение в комнате немного спало. Присутствие России, опытного и мудрого правителя, внушало надежду и стабильность. Он умело общался с другими императорами, задавая вопросы о самочувствии Венгрии и новорожденного. Его слова, звучали успокаивающе, словно лечебный бальзам на раны этого напряженного дня. В комнате царило смешение чувств: усталость, боль, радость и неизбежное волнение. Дети, символы будущего, часто становились мостиком между враждующими державами, напоминая о самом важном - о человечности и непрерывности жизни. На этот раз, несмотря на внешнюю суровость присутствующих, в воздухе витал надежда на мирное сосуществование, хотя бы на ближайшие годы. Германия, наблюдая за всем происходящим, уже начал понимать, что взрослая жизнь, даже среди императоров, наполнена сюрпризами, сложностями, и непредсказуемыми поворотами событий. Но сейчас, глядя на своего новоиспеченного брата, он почувствовал необыкновенную радость, понимая, что он больше не один. Его семья, хотя и состояла из сдержанных и суровых императоров, стала на шаг ближе, сплоченная общим горьким опытом и неожиданной радостью рождения нового наследника.

***

Индия, с беспокойством наблюдая за происходящим, стояла в дверях, словно окаменев. Ньюфаундленд и Ньюгельсбург, с видимым усилием, поддерживали шатающуюся фигуру Российской Империи. Аккуратно проведя его в просторный холл, они поставили на ноги. Благодарность, прозвучавшая от России, была прервана резким падением. Мужчина рухнул на пол, схватившись за живот, издав стон, такой слабый, но пронизанный такой мучительной болью, что застыла даже Индия. Лицо молодой женщины, находившейся рядом, бледнело. Ее тихий вопрос повисал в воздухе: —Кто так с ним? Ответ Ньюфаундленда прозвучал как приговор: —Германская Империя. Новое оружие… ужасное. Его слова подтвердились грохотом стремительных шагов. В холл ворвался Британская Империя, лицо его искажено яростью, глаза горели. Он подбежал к Российской Империи, опустился на колени и крепко обнял его, прижимая к себе дрожащее тело. Из горла России вырвался хриплый, полный боли выдох: —Чёрт..— Ужасный, надрывный кашель сотрясал его тело, эхом разносясь по просторному залу. Закашлявшись, Россия выплюнул кровь, попытавшись прикрыть рот рукой. Белая перчатка мгновенно пропиталась алой жидкостью. —Британия… подожди…, — прошептал он, и его охватил приступ рвоты. Из его рта вышли комки крови, смешанные с желудочным соком. Зрелище было ужасным, отталкивающим. Слюна тянулась вниз по его подбородку, а лицо исказила гримаса нестерпимой боли. Слёзы катились по щекам, оставляя за собой блестящие дорожки. Дыхание России стало тяжёлым, прерывистым. Брюки Британской Империи были запачканы, но он не отстранился, наоборот, ещё крепче прижал к себе изнемогающего мужчину. В это время в холл поспешили медики и слуги, заранее вызванные Ньюфаундлендом и Ньюгельсбургом, осознавшими серьезность ситуации. Врачи, профессионалы своего дела, осторожно подняли Российскую Империю, уложили на носилки и поспешили отнести в специально подготовленную медицинскую комнату. Медицинские инструменты блеснули в свете свечей, подчеркивая всю серьёзность положения. Британия, оставаясь рядом, наблюдал, как его друга уносят, его лицо выражало безграничную тревогу и беспомощность. После того, как медики скрылись за дверью, Британская Империя, оставив окровавленную перчатку России на полу, поплелся в свои покои, чтобы переодеться. Его одежду нужно было немедленно постирать, но сейчас его сердце было слишком переполнено ужасом и беспокойством за судьбу России. Он понимал, что последствия использования нового германского оружия могут быть необратимы. Индия, глубоко потрясенная увиденным, тихо покинула холл, оставив за собой тяжелое молчание, пронизанное предчувствием трагедии. В его голове уже проносились варианты дипломатических решений, ведь подобные события могли стать катализатором крупномасштабного конфликта, охватившего весь мир. Врачи, тем временем, старались стабилизировать состояние Российского императора. Они провели первичный осмотр, определили сильные внутренние повреждения, вызванные взрывом нового германского оружия. Медики предполагали, что речь идёт о некой форме энергетического оружия, которое наносит колоссальный урон внутренним органам, не оставляя при этом видимых внешних повреждений.

***

Солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в багряные и фиолетовые тона. Звуки отдаленного боя, для Французской Республики, закаленного солдата, ставшего уже привычными, как шум дождя за окном родного дома. На фоне кроваво-красного заката он увидел два силуэта, четко выделяющиеся на фоне дымящегося поля боя. Две черные фигуры, напоминающие зловещих хищников, готовых к нападению. Узнав в них Австро-Венгрию и Германскую Империю, Франция мысленно проклинал собственное недоверие к разведывательным данным. Он попытался незаметно отступить, но его попытка оказалась тщетной. — Не так быстро, господин Французская Республика, — раздался холодный, стальной голос позади. Слова, произнесенные с ледяным спокойствием, пронзили тишину, заставляя Францию застыть на месте. Медленно, скрепя зубами от ярости и бессилия, он обернулся. Перед ним, словно два хищника, готовые растерзать добычу, стояли Австро-Венгрия и Германская Империя, их лица, искаженные гримасами уверенности в собственной силе, были освещены последними лучами заходящего солнца. — Добрый день, — протянул Германия, его голос был приторно-вежлив, напоминая опасное приглашение к ловушке. Его лицо, хотя и скрытое за тщательно выстроенной маской вежливости, выражало холодный расчет и намерение нанести удар. — Не могу пожелать вам того же, — ответил Франция, натянув на лицо притворную улыбку, стараясь скрыть внутренний страх. Его руки невольно сжались в кулаки, мышцы напряглись, готовясь к возможной атаке. — Чего вам нужно? — Просто хотели пообщаться… — Германия прищурил глаза, его слова звучали как явная угроза. Слегка приподнятый уголок рта выдавал его истинные намерения. Он обнажил «клыки», метафорически, конечно, но Франция явно почувствовал направленную на него агрессию. — Говори за себя, — буркнул Австро-Венгрия, скрестив руки на груди и отводя взгляд. Его молчание было еще более угрожающим, чем слова Германии. В его позе чувствовалась затаившаяся сила, готовность вмешаться в любой момент. В тот момент, когда глаза Австро-Венгрии расширились от неожиданности, он почувствовал сильный удар сзади, почти у самого затылка. –Быстро, Господин Французская Республика! – крикнул он, но Германия, как всегда, оказался быстрей, прикрывая своего брата. Француз ловко отпрыгнул, уклоняясь от удара Германской Империи, и вновь мечи скрестились в яростном танце, искры разлетались по полю, отражая страсть и напряжение битвы. Теперь Германия, решив взять инициативу в свои руки, первым пошел в атаку, заставив Францию отступить в защиту. В этот критический момент на поле боя появился немецкий офицер, который привнес в сражение новые надежды. Германия, не теряя времени, ударил француза в плечо, явно причинив ему серьезные повреждения. Французская Республика, осознав опасность, быстро отступил, не желая рисковать своей жизнью. –В чем дело? – спросил Германия, протирая пот со лба рукавом своей униформы. –Ваше Императорское Величество, на поле боя появились русские, в том числе и Российская Империя, – с тревогой ответил офицер. –Российская Империя?! – воскликнул Германия, его голос дрожал от волнения. Офицер кивнул, и радость заполнила сердце немца. –Где он?! – с надеждой спросил он. –В том-то и дело... Русские отвлекли нас, – тихо произнес офицер, и в его голосе слышалась тревога. –Черт! Черт-черт! – закричал Германская Империя, понимая, что ситуация выходит из-под контроля. Но тут один из гвардейцев с гордостью произнес: –Зато мы ранили Российского Императора! —Вы что наделали?! Идиоты! — разразился он криком, обращаясь к офицерам. Его рука схватилась за голову, и он почувствовал, как внутри него разгорается буря эмоций. Нападение на Российскую Империю казалось ему не просто ошибкой, а настоящим саморазрушением. Это было все равно что ударить самого себя. Сердце Германии трепетало от страха за своего возлюбленного. В его душе нарастало чувство вины, словно он стал соучастником чего-то ужасного.