Белоснежка

Тяжелый черный гроб медленно опускался в темную глубину могилы. Воздух был пропитан тяжелым, тошнотворным ароматом сырой земли, разложения и смерти – запахом, который всегда вызывал у Германской Империи отвращение, но сейчас, странным образом, приносил ему умиротворение. Казалось, будто земля поглотила нечто, что долго мучило его, истощало, оставляя пустоту, заполненную лишь странной, скрытой под маской скорби, ухмылкой. Это была гадкая, лицемерная улыбка, не несущая в себе ни капли истинного сожаления о смерти отца. Она скрывала холодный расчет и ликование от освобождения от влиятельного, но неудобного родителя. Напротив свежей могилы стоял Австрийская Империя, тяжело дыша и борясь с нахлынувшей тоской. Грудь его вздымалась с усилием, тяжелые вздохи разрывали тишину. Несмотря на то, что отношения с братом всегда были сложными, соперничество и многочисленные политические конфликты не смогли полностью уничтожить остатки братских чувств. Рядом с Австрией, горько рыдая, стоял Австро-Венгрия. Его отношения с дядей были теплыми и доверительными; старый император всегда был для него не только правителем, но и наставником, поддерживавшим его на сложном пути укрепления двойной монархии. Королевство Венгрия, словно статуя, с усилием сдерживала слезы, беспомощно сжимая кулаки, пытаясь сохранить лицо перед остальными государствами. Раздался глухой удар грома, за которым последовал еще один, и еще… Небо над кладбищем сгустилось, наполняясь свинцовыми тучами. Австрия кивнул своей супруге, и они медленно направились к черному входу во дворец, оставляя Германию наедине с горькими мыслями и печальной реальностью. Германская Империя продолжал смотреть на могилу, где люди уже засыпали ямку землей. Каждый удар лопаты о деревянную поверхность гроба отдавался в ушах резким, неприятным звуком, в унисон грохоту грома. Земля постепенно поглощала гроб, словно хотела навсегда скрыть секреты прошлого. Люди разошлись, оставляя Германию один на один с бурей эмоций, с путаницей чувств, которые сжимали его, давили на грудь, затрудняя дыхание, словно невидимая рука сжимала горло. Вдруг послышались тихие шаги, приближающиеся со стороны леса. Германия, не медля, выхватил из-за пояса свой длинный, блестящий меч, направляя острое лезвие в сторону неизвестного. Когда человек приблизился, меч уже прижимался к его горлу. — Можно было без этого, — спокойно произнес Российская Империя, его голос был спокойным, лишенным всякой эмоциональности, но в нем слышна была твердая уверенность. — Господин… Простите, я… я просто… — заикаясь, начал извиняться Германия. Его руки дрожали, лицо побелело. — Ничего, не стоит извинений, — ответил Россия, — Прими мои соболезнования. Тень улыбки снова коснулась губ Германской Империи. Соболезнования были искренними.Смерть отца открыла новую главу в этой долгой и сложной истории, главу, полную неопределенности и неизбежных перемен. И Германия был готов встретить её.

***

Германская империя, набравшись смелости, решительно постучался в тяжелые дубовые двери покоев Российской империи. Тишина, царившая за ними, наполнила его тревожным предчувствием. Ответа не последовало, и, стиснув зубы, Германия толкнул дверь, проникая в роскошно обставленный салон. Воздух здесь был пропитан ароматом дорогих сигар и затхлой пылью забытых времен. Сердце Германии колотилось в груди от волнения, смешанного с неким недопустимым возбуждением, вызванным видом Российской империи. Россия, развалившись на величественном диване, инкрустированном драгоценными камнями, лениво перелистывал пожелтевшие страницы томной книги о древнерусской истории. Его взгляд, холодный и проницательный, словно ледяной клинок, пронзил Германию. В его выражении читалось смешение усталости и скрытой иронии. Он опустил книгу и, небрежно потянувшись, протянул: —Ну и зачем пожаловал, Германия? Снова умолять меня о «сотрудничестве»,или как ты это называешь? Или, быть может, решил применить силу? Или же, наконец, решился на очередное признание своих чувств? Германия, покрасневший от смущения и волнения, замялся. Его руки дрожали, голос срывался. —А.. Нет-нет! Что вы! Я… я лишь хочу… – начал он, но Россия перебил его резким жестом. —Испортить мне настроение? Это тебе уже удалось, ещё даже не открыв рот, – продолжил Россия, вставая и подходя к Германии. – Твои неуклюжие попытки скрыть свои настоящие намерения прозрачны, как лед на зимней реке. Ты знаешь, что любая близость между нами приведет к непредсказуемым последствиям, к катастрофе для всех нас. Это опасная игра, Германия, опасная игра с огнем. Россия приблизился, и Германия смог разглядеть в его глазах не только холод, но и определённую долю печали. Положение Германии было невыносимо. –Российская Империя, – проговорил Германия, голос его дрожал, – как бы вы ни старались меня оттолкнуть, моя любовь к вам непоколебима. Я понесу её с собой в могилу! На бледном лице Германии расплылась горькая усмешка. Российская Империя тяжело вздохнул. Он медленно отошёл от немца, подходя к высокому окну. –Твои чувства, Германия, – произнёс он, голос его был тих и полон скрытой боли, – стали для меня клеткой. В этой клетке, скоро, прольётся юный ручей… и он перестанет биться… Германия, не понимая, спросил: – Ваше Величество, я не совсем постигаю смысл ваших слов… Россия взглянул на него с глубокой печалью. – Германия, – продолжил он, – время не остановишь. Скоро ты увидишь результаты этого напряжения. А сейчас, пожалуйста, уйди. Мне нужно побыть одному. Немец кивнул. Он почувствовал резкую боль в груди – это было не только отвержение, но и предчувствие катастрофы. Он покинул комнату, оставив Российского Императора наедине с его тяжёлыми мыслями и предстоящими решениями.

***

Босния, с игривым блеском в глазах, спросил, вытирая остатки крема с пальца, уже слегка подтаявшего кекса: —Ты любишь меня? Австро-Венгрия, с тёплой улыбкой, ответил: —Конечно, дорогой Он продолжил, с лёгкой тревогой в голосе, свой забавный, но трогательный допрос: —Даже если я состарюсь? Даже если мы будем ссориться? Австро-Венгрия, его взгляд полный нежности и уверенности, ответил: —Я буду любить тебя всегда, в любой момент, даже если мы умрём в один день. Ты — самый прекрасный. На щеках Боснии расцвел румянец, он радостно захихикал и нежно поцеловал своего мужа в щеку. Эта сцена идиллия, но лишь для них двоих. Наблюдавший за этой идиллией Болгария, с привычным цинизмом, прервал сладкую картину: —Отец, спрячьте от меня эти телячьи нежности, меня сейчас стошнит! Османская Империя, в роли строгого, но любящего отца, тут же дал сыну подзатыльник: —Тьфу! Кого я только воспитал! Твой брат, наконец, счастлив! Болгария закатил глаза, пробормотав: —Ой-ой. Австро-Венгрия, с лёгкой усмешкой, бросил в сторону Болгарии: —Болгария, ты просто завидуешь. Болгарин, вместо ответа, рассмеялся, отрицая свою зависть, хотя и скрывал её плохо. Зависть к семейному счастью — чувство сложное и часто не признающееся. На балконе, скрытый в тени, наблюдал за этой сценой Британия, с горечью и усталостью покуривая трубку. Его лицо выражало смесь беспокойства и утомления. Внезапно появился Французская Республика, его присутствие придало сюжету новый оттенок. —Они отлично друг другу подходят, — промурлыкал он, обращаясь к Британии. Британия только кивнул, в его глазах считалось множество мыслей и планов. Француз спросил, внимательно глядя на Британию: —До сих пор переживаешь за Россию? Британия, выпуская кольца дыма, ответил: —Да… Я не доверяю этому немцу. Француз, положив руку на плечо Британии, просто сказал: —Не волнуйся, скоро это всё закончится.

***

Кассандра, облаченная в строгое черное платье с открытыми плечами, скрывающимися лишь под короткой черной вуалью, быстро направилась к карете, ожидавшей ее у ворот британской резиденции. Тщательно подобранный наряд был призван скрыть ее личность от посторонних глаз, ведь миссия, которую она выполняла, требовала максимальной скрытности. Вуаль, тонкая, как паутина, прикрывала лишь нижнюю часть лица, оставляя открытыми проницательные глаза, излучающие решимость. Вечерний Берлин окутывали сумерки, когда Кассандра достигла дворца Германской Империи. Она уверенным, почти бесшумным шагом приблизилась к кабинету императора. Постучав, она получила разрешение войти. – Добрый вечер, Ваше Величество, – произнесла Кассандра, изящно поднимая вуаль, демонстрируя красивое, но строгое лицо. Ее поклоны были отточены до совершенства, за время службы в британской резиденции. – Кассандра, а ты неплохо устроилась при британском дворе, – заметил немец, пристально разглядывая ее. Его тон был одновременно насмешливым и оценивающим. Кассандра кивнула, позволяя себе едва заметную улыбку. Император жестом указал ей на кресло у камина, где трещал уютный огонь. – Благодарю, Ваше Величество, – ответила она, грациозно опускаясь на мягкую обивку. Германия, подперев рукой подбородок, внимательно изучал бывшую горничную, которая теперь носила гордое звание фрейлины. – Не слишком ли вульгарно ты оделась для тайного визита?, – спросил он, с оттенком иронии в голосе. – Не думаю, Ваше Величество. Я все еще молодая женщина, и, что немаловажно, незамужняя, – ответила Кассандра, ее глаза блеснули озорством. – Хотя, после всего пережитого, скромность – это последнее, о чем я думаю, — добавила она еле слышно. – Дерзко для бывшей горничной, – смешок императора прозвучал как признание ее заслуг. – Ваше Величество, именно в этом и дело – бывшей. Теперь я фрейлина, и имею доступ к информации, недоступной другим, – ответила Кассандра, находясь в полной уверенности в своих силах. Император махнул рукой, как бы отмахиваясь от ее объяснений. – Ага, мне это не интересно. Докладывай, – резко сказал он. Кассандра, собравшись с духом, начала свой отчет. Она подробно описала переговоры Британии с Австро-Венгрией, Болгарией Османской империей, акцентируя внимание на скрытых намерениях каждой стороны. Германская Империя слушал внимательно, изредка делая пометки на листке бумаги. Когда Кассандра закончила, он вскочил со своего места, быстро подойдя к окну. –Вот как.. – прошептал он, его голос был полон тревоги. –Они хотят забрать Российскую Империю. Кассандра кивнула. Император выругался, пробормотав что-то себе под нос. –Черт.. Кассандра, решив использовать момент, задала свой вопрос: –Простите за дерзость, Ваше Величество, но зачем Вам нужен Российская Империя? Император, не оборачиваясь, ответил: –Скоро узнаешь. Можешь идти. Кассандра, исполняя свой долг, опустила голову и тихо покинула кабинет, оставляя Германию наедине с грозными перспективами и сложной политической игрой.