Часть 1.
31 декабря 2025 г., 05:21
В детстве ему всегда снилась библиотека.
Она была бесконечной, пахла старым пергаментом, озоном и едва уловимым ароматом жасмина. Полки уходили в небеса, а книги шептали на языках, которые он еще не учил, но почему-то понимал. Там всегда было безопасно. Там не было мистера Пейна с его тяжелыми шагами, не было холодных коридоров школы святого Илариона. Был только высокий человек в темных одеждах, чей голос звучал как шелест страниц, и чьи руки иногда ложились на плечи мальчика, даря странное тепло.
— Это мой папа, — шептал маленький Эдвин, просыпаясь в своей тесной спальне.
Он знал, что мистер Пейн — его отчим. Тот не особо скрывал это, часто повторяя, что сделал матери Эдвина «одолжение», взяв её замуж с ребенком и дав ему свою фамилию. В реальности у Эдвина был жестокий деспот, требовавший называть его «отцом», а в снах — печальный книжник, рассказывавший удивительные истории.
К двенадцати годам Эдвин, будучи мальчиком рассудительным, решил, что библиотеку он выдумал. Просто защитная реакция мозга, чтобы отгородиться от реальности. А в 1916 году, как раз когда Эдвин решил, что пора окончательно повзрослеть и перестать верить в сказки, сны прекратились. Мир стал серым. Через несколько месяцев случился тот самый ритуал в подвале школы, и Эдвин отправился в Ад, окончательно забыв о «воображаемом отце».
Лондон, наши дни.
— Эдс, ты это видишь? Это же полный бред, даже по нашим меркам.
Чарльз указал битой на центр заброшенного склада в Ист-Энде. Там, прямо в воздухе, застыл завихряющийся поток странной материи. Это не был призрак или демон. Это выглядело как ожившая картина, состоящая из густого тумана и ярких, кислотных вспышек света.
— Это не «бред», Чарльз. Это аномалия высшего порядка, — Эдвин поправил очки и открыл свой блокнот. — Посмотри на структуру. Это похоже на выброс необработанной психической энергии.
— Кристал говорит, что от этой штуки у неё мурашки по коже, — Чарльз обернулся к девушке, которая стояла у входа, прижимая ладони к вискам. — Она чувствует... чьи-то нереализованные желания? Это как?
— Скорее всего, мы имеем дело с последствиями разрушения какого-то артефакта, — рассуждал Эдвин, подходя чуть ближе. — В 1916 году многие оккультисты проводили ритуалы, которые им были не по зубам. Вероятно, кто-то пытался призвать сущность, отвечающую за... ну, скажем, вдохновение. Но что-то пошло не так, и сущность оказалась заперта, а её сила начала просачиваться в наш мир только сейчас.
Он был абсолютно спокоен. Для него это было очередное дело — загадка, которую нужно решить с помощью книг и логики. Он не чувствовал никакой связи с этим вихрем. Для него это была просто «энергия».
— А по-моему, это похоже на огромный ночной кошмар, который кто-то вывернул наизнанку, — буркнул Чарльз.
— Кошмары — это лишь биоэлектрические импульсы во время фазы быстрого сна, — отрезал Эдвин. — Наша задача — выяснить, кто был заказчиком ритуала сто лет назад и как закрыть эту брешь, пока она не начала втягивать в себя прохожих.
В этот момент в углу склада материализовалась Ночная Медсестра. Она выглядела не просто раздраженной, как обычно, а по-настоящему встревоженной. Она даже не стала отчитывать их за нарушение протокола.
— Пейн, — её голос прозвучал на удивление сухо. — Отойдите от этой воронки. Сейчас же.
— Мы просто проводим первичный осмотр, мэм, — Эдвин слегка склонил голову. — Согласно параграфу четыре...
— К черту параграфы! — рявкнула она. — Вы понятия не имеете, с чем играете. Это не просто «энергия». В Лондоне сейчас происходит то, чего не случалось столетие. Тот, кто был в клетке, на свободе. И он ищет своё.
Эдвин нахмурился.
— Вы говорите загадками. О ком идет речь? О каком-то древнем демоне?
Ночная Медсестра посмотрела на Эдвина с такой странной смесью жалости и ужаса, что у него по спине пробежал холодок. Она знала то, чего не знал он. Она видела в его осанке, в его взгляде, в его манере держать блокнот тени того, перед кем склонялись сами основы мироздания.
— Это не демон, Пейн, — тихо сказала она. — И вам лучше не знать ответа, пока я не придумаю, как объяснить это вашей начальнице.
Эдвин хотел спросить что-то еще, но в этот момент вихрь в центре комнаты внезапно схлопнулся, оставив после себя лишь горсть мерцающего белого песка. Эдвин проводил его взглядом, чувствуя мимолетный укол странной, фантомной тоски.
«Песок», — подумал он. — «Где-то я уже это видел».
Но он тут же отогнал эту мысль. У него было дело. У него был Чарльз. И у него была его логика. Всё остальное — просто тени прошлого, которым нет места в его упорядоченном посмертии.
