Звериная сущность оружия

Деревня Кобояши,

на пути к храму — западный путь

      — Нам нужно торопиться, пока твари снова не набежали, — произнёс Ноа, оглядываясь по сторонам и в мутных очертаниях находя поверженных акул.       Те, чьи тела он связал цепким вьюном растущим возле дома, более не подавали признаков жизни. Именно их превосходящая численность позволила им пронзить когтями его плечо. В другой ситуации такое количество не доставило бы ему проблем, и Ноа играючи бы с ними расправился, но пожирающее растительность пламя лишало его возможности пользоваться силой плода.       — Я не смогу быстро бежать, братишка всё еще без сознания, — вздохнула девочка, держа Дэнни на руках и стараясь сдержать подступающие слёзы.       — Понял, — понимающе кивнул Ноа, протер очки и, повернувшись к Алие, спросил: — Можешь определить где враг?       — Попробую…— вдохнула носом воздух волчица, определяя, с какой стороны придёт враг. — Их трое… они на площади. И двое из них очень сильны, от них веет чем-то зловещим, — она сомкнула разноцветные глаза и, подёргивая носом, сбрасывая дожлевые капли в разные стороны, улавливала частички информации, что он принёс с собой через пыль. В сознании возник буровато-чёрный шлейф, в виде ленты, стремящийся к недругам. — Чувствую тошнотворный запах внутренностей, смешанный с грязью… обагрённый кровью металл… удушающую вонь гари. И запах бинтов… Ланс жив, но в нем определённо что-то изменилось. Не хочу так думать, но он что — переметнулся?       — Не знаю, не видел его с начала нападения, думал, он уже мёртв, — равнодушно заметил фруктовик и, будто в пустоту, проворчал: — Лучше бы помог Лаки найти помощь.       — Вот поэтому ты и во френдзоне, а он нет, — насмешливо заметила Алия и чуть напряглась, дёрнув ухом, услышав шебуршение вдали, но, поняв, что боятся нечего, продолжила. — Надо было самому предложить помощь. А не ждать, как обычно, когда кто-то другой ей поможет.       — Чушь, они расстались, у меня всё ещё есть шанс, — покраснел тот и поспешил сменить тему. — Эм, Кэтти, давай я его понесу, будет быстрее.       Забирая из рук девочки Дэнни, Ноа на миг забыл о ноющей боли в плече. Сейчас для него имело значение лишь одно: вытащить этих ребят из дома и увести в безопасное место. Он чётко осознавал, что в хаосе, созданном пиратами, спасти всех немыслимо, но как же отчаянно хотелось уберечь хотя бы этих детей.       — Сестрица Лия, а ты ещё что-то чуешь? Вдруг мы не успеем добраться? — взволнованно уточнила Кэтти, теребя рукав кожаной куртки волчицы и ёжась от холода.       Молния прорвала сумрак, осветив ярко-красный фасад здания, покрытый ликами богов сине-зелёной окраски. Кэтти вздрогнула и вжалась в волчицу.       — Нет, дождь путает их следы. Я не могу понять, куда они ушли после, — она открыла глаза и повернулась к храму. Возможно, это был последний оплот, куда не успел добраться враг.       — Ну, у нас сильно не разгуляешься. Они могут выйти к складу, храму и заброшенной пристани, — задумался Ноа. — На складе есть запасы, которые могут им понадобиться…       — Извините, что вмешиваюсь. Но тот осьминог спрашивал о вожде. Правда, я не знаю зачем он им, — неуверенно произнесла Кэтти, привлекая к себе внимание.              — Значит, у этих пиратов есть определённая цель. Неужели они ищут камень? — задумавшись быстро подвёл итог Ноа. — Тогда нашим нужна помощь.       — Как и нам, — повела плечом волчица и, собираясь с мыслями, сказала: — Раз он им нужен — отдать, и дело с концом. Никогда не понимала его полезности.       — Снова не начинай! Это не нам решать, что нужно защищать, а что — нет, — разозлился Ноа, выдохнув пар на очки и снова протерев уже мокрой перчаткой. — Пошли уже, на открытой местности мы лёгкая добыча.       — Согласна, — слегка опешила Алия от его поведения, но согласилась, ведь выбора у них всё равно не было. — Тогда в путь.       Они бежали к храму, думая лишь об одном: не столкнуться ни с теми двумя, что учуяла Алия, ни с порождениями сумасшедшего ученого. Сейчас они были не в силах дать отпор. Ноа чувствовал, как силы покидают его, рана, так и не залеченная до конца, сочилась, окрашивая чёрно-белый узор племенной татуировки багрянцем. Да и с якорем, в виде детей, бойцы из них были явно никудышные.       Чем ближе они подходили к храму, тем отчетливее проступала его чуждая архитектура, словно попадаешь в старую забытую легенду. Вдоль тропы, эдакими безмолвными стражами, выстроились статуи зверей. Чего только стоит пернатый змей или змеехвостая обезьяна, своими глазищами словно наблюдающие за всеми.       — Да выкинь ты их уже, в дождь это бесполезно, — подметила волчица, видя, как в очередной раз напарник пытается протереть очки мокрыми вещами.       — Я что, по-твоему, их для красоты ношу?! — заворчал себе под нос Ноа и нехотя снял очки следуя за Алией, ловя её размытый силуэт.       Запыхавшись, они взлетели по, казалось, бесконечным каменным ступеням к храму. Два стражника, всегда охранявших этот проход, теперь лежали в неестественных позах, не подавая признаков жизни. Дверь, прежде никогда не знавшая замка, сейчас была плотно затворена.       — А могли бы жить, если бы мы сами выбрали вождя, — прокомментировала увиденное Алия, и её губы презрительно скривились. — Так-то надо выбирать по силе, а что делаем мы? Прислушиваемся к выбору огня шамана.       — Рэйн — достойный вождь, — отрезал Ноа, и губы его сжались в тонкую, непроницаемую линию. — Ты что-то имеешь против отца Лаки?       — Против отца Лаки — ничего. А вот к вождю, у меня много претензий. И первая, он не воин.       Они выстучали условный ритм: один удар, короткая пауза, затем ещё два. За дверью послышался шум — глухие стуки освобождаемого прохода. И в следующий миг дверь тихо приоткрылась, впуская их в огромный зал.       — Не толпитесь, всем будет оказана помощь! Есть ли свободные руки? Взгляните, этой бабушке срочно нужно помочь, — голос вождя взывал ко всем, стремясь облегчить участь каждого члена племени.       — Я помогу, — отозвалась Лэйла, жена вождя, вытирая кровавые руки о подол платья.       После уличного сумрака Алию ослепило ярким светом, и она стояла, не в силах пошевелиться. Ритуальное пламя костра в огромной золотой чаше, водружённой в самом центре залы, блуждало по стенам оранжевыми отблесками и нисходило на встревоженные лица собравшихся. Здесь было душно и до тошноты пахло благовониями и медикаментами. Даже две пальмы, растущие по бокам, не могли очистить воздух.       Завидев родителей, девочка с радостным криком «Папа!» отпустила руку волчицы и стремглав понеслась в его объятия, уткнувшись в широкую грудь и только сейчас, дав чувствам волю — расплакалась. Ноа передал матери мальчика, который, прийдя в себя, растерянно озирался вокруг.       Дети, напуганные и потерянные, плакали, тщетно пытаясь найти родителей в этой неразберихе. Никто не мог, а быть может, и не хотел, ответить им, скрывая горькую правду о судьбе близких. Но разве неведение не страшнее самой смерти? Среди этой суматохи сновали те, кто обладал хоть какими-то медицинскими знаниями, стараясь перевязать раны, но этого было недостаточно. Многие умирали, так и не дождавшись помощи.       Все ощущения и запахи были так похожи, будто она снова вернулась в тот страшный день. Тошнотворная волна подкатила к горлу, а сердце бешено заколотилось в груди. Она прикрыла ладонью синий глаз и машинально потёрла шершавый шрам у брови, пытаясь отогнать нахлынувшие воспоминания.       — Лия, завязывай. Не обязательно всё должно повториться, — убаюкивающим голосом сказал Ноа и, взяв её за лапу легонько сжал, приводя её в чувства.       — Вот только всё сводится к этому, — отмахнулась от него волчица, понимая, что его речи не помогают, и она снова падает в пучину страха за себя и близких.       Шум толпы оглушал, нагнетая и заражая своим отчаянием. Голоса перебивали друг друга: одни умоляли вождя о конце этого кошмара, предлагая отдать проклятый камень, не понимая, почему они должны умирать за какой-то предмет. Ценности которого они не понимали.       Вторые же помогали шаманке с обрядом добавляя благовоний в костёр, веря в то, что Эхекатль обязательно придет на помощь, стоит только подождать. Вот только сколько ждать никто, конечно же, не сказал. День? Два? Или, вообще, неделю? Которую они и вовсе могут не пережить.       Другие же призывали собрать волю в кулак и дать отпор, ведь бог-обезьяна, очевидно, покинул их. Он допустил подобное, не покарав врагов, совершивших кощунство в отношении его статуи, и не обрушил гнев семи ветров на тварей, что разрывали жителей деревни на части, орошая землю кровью. Так зачем же ему поклонятся?       — Надо дать отпор! Никто не придёт и не спасёт, что за тупизм! Половина деревни полыхает. Эти акулы, или чем бы они ни были… эти твари пожирают жителей деревни и где ваш бог? Почему он, не знаю, вихрем не сдует, к хренам собачим, этих пиратов со своей ошибкой эволюции?! А? — громко практически выплюнула волчица, сжав лапы в кулаки. Алия не верила во всю эту шаманскую ерунду, считая её пережитком давно ушедшего прошлого. Её деревню ни бог, ни кто было ещё не спас. С чего спасать эту? Чем она вдруг особенная?       — Да, верно, — подхватил кто-то из жителей.       — Согласен, — вторил другой.       Шаманка, с нескрываемым отвращением, крутанула змею в руках. Затем, выхватив из-за пояса стальной нож, одним резким движением полоснула несчастную. Нахмуренные брови и плотно сжатые губы красноречиво говорили вождю: назойливые голоса в зале мешают проведению ритуала.       — Тише, успокойтесь, не мешайте обряду, — спокойным тоном попытался вразумить жителей деревни вождь. Наблюдая затем как шаманка сдернула с шеи талисман, обёрнутый красной лентой и, кинула в пляшущее пламя костра, веря в то, что это поможет залечить раны полученные в битве.       — Лия, ты в своём уме? — рявкнул Ноа, отдёргивая её руку. Он был в полном замешательстве, не понимая, что творит его подруга. — Зачем ты гневишь великую Онэду и ставишь под сомнение авторитет вождя? Они же пытаются нам помочь!       — Ноа… Ноа… — приговаривала она закатив свои разноцветные глаза, и продолжила с вызовом к толпе: — Ваша наивность вас погубит. А я вот не хочу такой быть! И лучше умру, сражаясь! Кто со мной?       — Я! — взметнулись вверх кулаки согласных с ней и не желающих более отсиживаться в ожидании, пока их не поубивают как скот.       — Живо замолчали! — видя, что ей необходимо вмешаться рявкнула шаманка, кидая окровавленную тушку змеи в костёр. Её голос эхом отразился от стен, впечатываясь в сознание, требуя внимания к каждому слову. Презрительный взгляд, словно хлыст, вонзился в волчицу. — Кто посмел дать слово девчонке, не знающей наших традиций?!       — А что, чтобы высказывать своё мнение, нужно кого-то спрашивать? — дерзко перебила Алия шаманку. — Знаете почему всё так? Да потому что нет этого бога и не надо слепо верить, а надо что-то делать самим, пока ещё есть кому что-то делать!       — Замолчи, соплячка! Хватит богохульствовать в моём храме! — рявкнула Онэда, прожигая взглядом волчицу сквозь языки обрядного костра. В её голосе зазвенела сталь угрозы. — Презренные! Неужели забыли, как месяц назад смертельная хворь занесла косу над нашей деревней? Забыли, как, поджав хвосты, приползли ко мне? Кто вас исцелил, скажите на милость? Эхекатль, наш милостивый бог! Он снизошёл до нас, одарил своим исцелением. Всех без разбора! Даже тех, кто не верил в его силу. И сейчас большая часть ещё жива и это тоже только благодаря нашему богу.       — Пф, я вас умоляю, всё это лисий сюр. К нам тогда приплыл врач и всех вылечил, — скривив брови и губы, покачала головой Алия не в силах больше это выслушивать.       — Наш бог милостив, и я думаю, он не станет сердиться на глупости, что несёт это неразумное дитя, — сказала шаманка, зыркнув на неё исподлобья. — Скажи-ка мне, а как ты объяснишь то, что путь этого самого врача совершенно не был проложен через наш остров? И как ты сама выжила в море в той полуразвалившейся рыбацкой лодке?       — Да, в точку!       — Правда как?       Послышались поддерживающие речи шаманку.       — Ну… э… — пробормотала Алия, захлопав глазами, пытаясь найти логическое объяснение случившемуся, но на ум ничего не шло. — Это всё легко объяснить циклонами и…       — И, между прочим, здесь опасные воды, — вторил её словам скрипучий старушечий голос, как подтверждение словам Алии.       — Нет! Даже не вздумайте принизить дар жизни Эхекатля своими низменными речами! И, не дав им опомниться, добавила: — Я расскажу вам, как всё было. В те дни небо было безоблачным, я искала ответы, как помочь пережить заразу. И искры костра показали мне корабль, на который, словно дикий морской король, обрушился яростный ветер, вмиг поглотив паруса и заставив их в панике менять курс, ища спасения у берегов Кобояши. Именно на этом корабле и был врач, его нам послал Эхекатль, в ответ на наши молитвы. А твоя прогнившая рыбацкая лоденка?       — А что с ней? — волчица непонимающе уставилась на неё и потерла висок, в котором вдруг запульсировала боль. — Я в спешке бежала со своего острова, спасаясь от пиратов, и, наконец, добралась до вас. Если ты и здесь найдёшь божье вмешательство, то я месяц буду самолично протирать его статую.       Алия ехидно рассмеялась, обводя взглядом толпу в поисках подтверждения своим словам. Лица тех, кто постарше сморщились в неодобрительных гримасах, послышался приглушённый шёпот и осуждающее покачивание голов. Молодёжь же, напротив, одаривала её улыбками и одобрительными кивками, соглашаясь с её дерзкими речами.       — А…а…а, — протестующе сказала шаманка, вскинув указательный палец, и погрозила им. — Заметь, я тебя за язык не тянула. Ты запечатала эти воспоминания в своей памяти, поэтому и не помнишь всех подробностей. Не начни стихия бушевать и подталкивать лодку, не доплыла бы ты никуда. На тебе живого места не было, ты не то что вести корабль, себя даже не могла удержать. Тебе ведь не показалось, что невидимая рука навигатора встала у руля и направила прямиком к острову, которого не было ни на одной карте.       — Да, но…       Алия застыла и замолчала, не в силах вспомнить происходящее тогда. Память отказывалась выстраивать логические связи, потонув в пучине фактов шаманки. Ей отчаянно хотелось возразить Онэде, опровергнуть каждое слово, ведь оно звучало абсурдно. Но тогда как она выжила? Кто её спас?       — И, я думаю, что теперь ты осознала, что каждому в нашей деревне отведена своя роль. Твоя — охранять врата храма, моя — облегчить их страдания и вымолить каждую душу, дабы Эхекатль обратил на нас свой взор.       Её губы зашептали слова древнего заклинания, и костёр, будто бог услышал её и откликнулся на зов, на секунду устремился ввысь огненным столпом, чтобы в следующее мгновение вновь вернуться к обычному пламени.       Алия замерла на миг, словно оглушённая, и осела на ближайшую скамью, пряча лицо в ладонях. Ноа подошёл неслышно и присел рядом.       — Ну вот зачем ты так? — проговорил он тихо, накрыв её голову своей рукой.       — Я просто больше не могу… Не могу сидеть и смотреть, как они умирают один за другим. Я и так это уже видела. Словно попала в зацикленный фрагмент.       — Как ты не поймёшь, они не воины, — Ноа выдохнул с трудом, и впервые с начала дождя смог увидеть, что его окружает. — Да и мы, если честно, тоже далеко не солдаты. Наше единственное преимущество — что нас тренировал Ланс, и то от скуки.       — Рад видеть вас живыми, — произнёс вождь с улыбкой, присаживаясь на корточки рядом с ними.       — Хм, — прищурилась она, смотря на вождя. — И даже не спросите, почему мы без Лаки?       — А ты всё также не питаешь ко мне тёплых чувств. Ничего страшного, я уже смирился, — сдержанно ответил Рэйн. — А зачем? Онэда рассказала мне, где она, я спокоен. И верю, что в ней сил даже больше, чем она думает.       — Она хотела сказать, спасибо, что делаете всё возможное, — поддержал Ноа вождя и ткнул в бок волчицу.       — Знаешь, я ведь не стремился к власти, — опередив Алию ответил вождь. — И прекрасно понимаю, что, кроме дара навигации, у меня немного достоинств. Но, видимо, бог увидел во мне что-то, чего не вижу я сам. Поэтому я буду делать всё, что в моих силах, чтобы оправдать возложенную на меня миссию.       — Вождь, вы нужны здесь, нужно кое-что обсудить.       — Да, хорошо. Уже иду. Отправьте кого-нибудь с бинтами сюда, парню нужна перевязка.       Ноа хотел узнать у вождя, что ещё поведало пламя о Лаки. В порядке ли она? Где её искать? Но внезапный, подозрительный шорох за дверью заставил его насторожиться. А затем, до слуха донеслось знакомое «Цепной удар», и на мгновение дыхание перехватило от предательской мысли, но голос был чужой, женский.       С громким хрустом дверь, словно сделанная из соломы, рассыпалась в щепки от размашистого удара крест-накрест. Бессильно разлетелись в стороны и жалкие лавочки с мешками риса, которыми пытались укрепить баррикаду, не сумев сдержать натиск врага.       — Так, так, так. Ты погляди-ка, Халил, они серьёзно думали остановить нас этим?! — Кайла презрительно окинула взглядом жалкие останки баррикады, и тон её голоса сочился ядовитым сарказмом. — Это даже оскорбительно! Неужели они настолько недооценивают наши способности?       — Кстати, логичное действие, только надо было использовать что-нибудь покрепче, — заметил Халил, довольно скупо, но всё же хваля импровизированную баррикаду врагов. — И я не думаю, что они недооценивают нас, просто не знают всей силы.       Толпа обменивалась растерянными взглядами, не понимая, как они так стремительно оказались здесь. Ноа, обуреваемый порывом, вскочил. Алия, удержав его за руку, лишь предостерегающе покачала головой, как бы говоря «Ещё рано».       — На чьей ты стороне, крысёныш отбракованный? — взвилась боцман, как кошка, которой наступили на хвост. Взгляд её сузился до двух злых щелей, в которых плескалась ненависть. — Перебежчик? Скажи прямо, и я мигом продёрну цепь через твою глотку, да так, что она проделает ещё одно отверстие в твоей заднице, — прошипела она, оскалившись в кровожадной улыбке и прожигая его взглядом.       — Отвали, бешеная miststueck. Я не тебе клятву верности давал, — процедил хирург, не удостоив её и мимолётным взглядом.       От голоса этого здоровяка у Алии похолодело внутри. Именно этих двоих она больше всего боялась встретить. Силы были чудовищно неравны.       — Кто из вас выдаст нам вождя, чтобы прекратить это бессмысленное кровопролитие? — спросил Халил, его взор, словно лезвие клинка, вонзился в толпу.       Вождь хотел выйти вперёд, но чья-то рука легла ему на плечо, останавливая порыв и тихий девичий голос прошелестел: «Не надо. Вы — наш последний луч надежды».       — Н-нет, мы его не выдадим, — выдал мальчик из толпы.       — Значит, будем косить всех! — облизав губы, с радостью в голосе произнесла Кайла, когда она приблизилась к побледневшему мальчику. — И начнём с тебя.       Алия, затаив дыхание, изучала их, высматривая брешь в обороне. Шансов победить в честном бою у неё не было. Вся надежда была на внезапность. Когда же он отвлечется на разговор с кем-то? Или может та ненормальная его отвлечет?       — Советую передумать, у этой miststueck нет тормозов, — снова подал он голос, наблюдая, как Кайла поднимает за грудки мальчика от земли.       — Сказано же — нет! — взревел Ноа, вскидывая руки вперёд. — Семя земли!       И в тот же миг пальмовые листья, метнулись вперёд, удлинились и, сомкнувшись, заключили врагов в кокон из живой зелени. Кайла, застигнутая врасплох, ахнула, оказавшись пленницей пальмового кокона. Увидев это, Алия поняла: вот она брешь в обороне. И, не теряя ни секунды, решила нанести удар ногой в ближайшего пирата.       — Вот же мразь, — прошипела Кайла, отчаянно пытаясь высвободить руку из цепких объятий. Но каждое её движение лишь усиливало хватку листьев — они впивались все глубже. — Чёрт, — сквозь зубы выдохнула она, понимая, что дышать стало тяжелее.       — Потрясающе! — громко рассмеялся Халил успевший заскучать без сопротивления. Напряг мускулы и разорвал живые объятия, в последний миг успев поймать смертоносный удар ногой. Молниеносным движением он перехватил её и с яростью обрушил оземь, заставив храмовые каменные плиты под ногами покрыться сетью трещин.       — Лия! — вскрикнул Ноа и хотел помочь ей, но понял, что если дернется, путы ослабятся и тогда шансов вообще не останется.       Волчица не успела даже почуять его движения, не то что уловить. Для такого здоровяка он был слишком быстр. В ушах засвистело, стена поменялась с потолком в мгновение ока, и спину пронзила обжигающая волна боли.       Хирург тенью приблизился и безжалостно пнул носком берца в живот. Удар вырвал кашель из груди, в глазах померкло, и тут она осознала — он даже бил не в полную силу. Затем, придавив голову берцем, Халил крикнул:       — Ослабляй заклинание, или я превращу её череп в кровавое месиво!       — Лучше ты убери свою грязную ногу! — прорычал Ноа, с яростью сжимая путы на теле пиратки, послышался едва уловимый хруст сломанных рёбер.       — Как же больно… — выдохнула Кайла, невольно дёрнувшись от пронзившей боли.       — Можешь хоть прикончить её, мне плевать. Если ты не справляешься сам, значит, ты никчёмный кусок дерьма, пустое место, балласт, называй как хочешь итог один — от тебя нужно избавляться. А вот у тебя с волчицей другие отношения, которые никогда не позволят тебе понять, что такое сила, — ухмыльнулся он, наслаждаясь тем, как Ноа, обуреваемый злостью и бессилием, скрежещет зубами.       Халил сильнее вдавил голову Алии в каменные плиты. И Ноа готов был поклясться, что тот получает от этого удовольствие. Взрыв чудовищной боли, словно раскалённый металл, пронзил её насквозь, грозя разорвать череп на части, как перезревшую тыкву. Голову разрывала боль в глазах мельтешили огненно-черные мошки, и багровая кровь струйкой потекла из ушей и носа. Ноа, не в силах больше выносить эту пытку — ослабил путы.       — Всё, всё!       Пальмовые листья, пожелтев безжизненно пали. Кайла рухнула на колени, жадно ловя ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. Ноа склонил голову и сломленным голосом прошептал:       — Умоляю… хватит! Я снял заклинание.       — Так-то лучше. Но если я ещё раз услышу это проклятое «нет» или хоть намёк на него, я на хрен проломлю ей череп, — произнес он леденящим душу тоном, от которого по коже побежали мурашки.       Он убрал ногу от головы Алии, позволяя Ноа забрать её. Фруктовик бережно поднял потерявшую сознание волчицу и понёс к остальным. Встревоженный вздох пронёсся над толпой, когда лекари облепили девушку, отчаянно пытаясь спасти ей жизнь.       — Я здесь, ты же меня искал, — произнёс вождь, выступая вперед с поднятыми руками, — Только прошу, не надо больше жертв.       — Ладно, тех, кто здесь, не тронем и пальцем, — неохотно согласился Халил, и, обведя взглядом помещение, зловеще добавил, сверкнув глазами: — Но за тех, кто за стенами храма, не ручаюсь. Моим зверушкам ведь тоже нужно чем-то лакомиться.       — Хорош трепаться, переходи к делу. Где камень? — процедила Кайла, стирая тыльной стороной пиджака багровую нить с губ. — А тебе, ублюдок, я ещё припомню. Никто и никогда не смел считать меня обузой.       — Ну-ну, сосни что-нибудь продолговатое, — усмехнулся Халил.       — Значит, вам нужен священный камень, дарующий жизнь? — в голосе Рэйна сквозило неподдельное изумление, когда он скрестил руки на груди. — Я думал вы, как и все пираты, жаждете власти, но раз вам нужен священный камень то, я ради блага своего народа отдам его вам. Однако, я не смогу один попасть в хранилище, там замок, который нужно открывать одновременно нескольким людям. Да и я заклинанием подобной силы, увы, не владею.       — А кто тогда в вашем вонючем племени знает? — прошипела боцман, её глаза метали молнии. — Я не обещала никого не трогать. Будете юлить, начну убивать по одному, пока не скажете правду или не останется кто-то один!       — Мне известны все тонкости ритуала, но я сомневаюсь, что вы знаете таящиеся в нём опасности. Согласно легенде камень дарует жизнь, но в обмен заберёт что-то ценное. Готовы ли вы заплатить ту цену, которую он потребует? — громогласно возвестила Онэда, отвлёкшись от ритуала и посмотрев на врагов.       — Я не верю во все эти танцы с бубнами и прочую чушь, так что прибереги свои сказки для кого-нибудь другого, — скривившись будто от дурного послевкусия, процедила Кайла.       — Тогда зачем же убиваешь ради него, если не веришь? — Онэда нахмурила брови, подойдя к одной из ни чем не примечательных дверей, ведущих в святилище. В её голосе прозвучало непонимание, с лёгким оттенком укора.       — А вот это, вообще, не твоё дело, — прошипела она и вытащила из-за пазухи Халила ракетницу, чтобы тут же всадить огненный снаряд в крышу.