Звериная сущность оружия

      Оранжево-алый едкий дым наполнил зал, заставляя людей в страхе прижаться другу к другу и мучительно закашляться. А сигнальный огонь пронзил крышу, взметнувшись ввысь, возвещая «Изгоев» о найденном камне. Тяжёлые, серые тучи расступились, жадно впуская в себя пламя, и, поглотив его, рассыпались багровой дымкой. Но даже этого было достаточно, чтобы команда «Чёрных Изгоев» заметила сигнал.       — Не рановато ли радуешься? — прозвучал недоумённый возглас хирурга, на чью голову предательски закапала небесная влага, просачиваясь сквозь новообразовавшуюся дыру в потолке.       — А что нет так? — посмотрела она на него и выкинула уже более не нужную ракетницу на каменный пол.       — Забыла, что ли, на скольких островах нас ждала горечь разочарования? — сосредоточенно спросил Халил, смотря на алые всполохи в небе. — Бесчисленные вожди и шаманы, плетущие одни и те же лживые песни о «цене, которую нужно заплатить». Суть одна — священный камень оказывался лишь искусно выполненной подделкой, предназначенной для сохранения оригинала. Они даже отдавали свою жизнь, в надежде защитить сокровище и на смертном одре узнавали, что всю жизнь охраняли стекляшку.       — Подожди… — она в задумчивости сложила руки на груди, нервно стуча каблуком сапога по каменным плитам, смотря в одну точку. Вдруг в памяти возник образ карт, развешанных в каюте капитана и, подняв взор на Халила, сказала: — Это же последний остров, он должен быть здесь, — отрезала боцман, и сталь в её голосе не оставляла места для сомнений. — Если нас ждёт очередная безделушка, капитан впадёт в такую ярость, что пощады не будет никому, даже нам с тобой. Так что молись, чтобы Фортуна была на нашей стороне.       — Предлагаешь помолиться атеисту?! Тогда мы в заднице, — лишь хмыкнул хирург, с гнетущим осознанием того, что от их находки зависит слишком многое.       Недолго думая, он приблизился к вождю, едва заметно кивнув в сторону шаманки, молчаливо подталкивая его к тому, чтобы правда, наконец, вышла на свет. Дверь, повинуясь прикосновению Онэды, со скрипом распахнулась, являя взору непроглядную черноту коридора. Она замерла на пороге, не решаясь ступить в темноту. Хирург, будучи человеком неглупым, сразу сообразил причину её заминки и недобро улыбнувшись произнёс:       — Не хочу говорить шаблонными фразами, но дамы вперёд.       Кайла, презирая трусливый манёвр Халила, с отвращением сплюнула на шершавый каменный пол. Она уже рвалась в зияющую пасть темноты, сделала было шаг, как вдруг напарник схватил её за шиворот металлической рукой, не дав сдвинуться с места.       — Куда идём-то, где даму-то в себе разглядеть успела? Да и не с руки мне собирать твои кишки по всему храму, я же прав, жрица? Она бы умерла? — хирург отпустил боцмана, свёл брови к переносице и, наклонившись, устремил взгляд на шаманку, ожидая ответа.       — Я великий шаман племени, избранный богами, а не какая-то там жрица, — отрезала Онэда, не дрогнув ни единым мускулом лица, и посохом хлестнула по полу. Камень под ударом осыпался, обнажив зловещий оскал волчьей ямы, утыканной острыми кольями. — Да, прав, и это лишь малая часть ловушек от непрошенных гостей. Советую, если жизнь дорога, ступать след в след за мной.       И, в подтверждение своих слов, подошла к противоположной стене от ямы и, прижавшись к ней, ступила по узенькой тропинке во мрак. Вождь последовал её примеру и аккуратно, стараясь не провалится в яму с ловушкой, последовал за ней.       — Во дают. Я вам что, кошка, в потёмках шастать? — Кайла покачала головой, сорвала со стены факел, и бросив быстрый, исполненный любопытства взгляд в волчью яму, ловко нырнула следом.       — И что она там хотела увидеть? — проворчал Халил, извлекая из кармана штанов складной нож. Лезвие скользнуло в дверную петлю, фиксируя створку. Опершись рукой о каменную плиту, он позволил любопытству взять верх и заглянул в яму. В полумраке таились острые колья, юркие зверьки копошились в грязи, и словно жуткое наставление, скалился улыбающийся череп давно разложившегося трупа.       «Скелет? — подумал он вскользь. — Значит, кто-то уже пытался похитить Камень Жизни… и, как я вижу, потерпел неудачу. А сколько ещё там подобного?».       — Эй, ты чего застрял? Шевелись. А если провалился, то ты кретин, а за такими не возвращаются, — рявкнула Кайла, и её голос отражённый от стен пещеры, приобрёл ещё более ужасающие нотки.       Этот окрик выдернул его из омута задумчивости. Он судорожно кивнул, не разбирая, кому адресован этот жест, и поспешил следом за удаляющимися фигурами. Халил нагнал их быстро: огненная дорожка факелов, пронзающих сырую тьму лабиринта, не оставляли ему шанса заблудиться. Да и ловушек он более не обнаружил.       «Неужели это всё? Одна-единственная ловушка на всём пути? Или же всё самое интересное начнётся внутри?» — задумался он, стараясь не терять бдительность.       Наконец, он поравнялся с ними и замер, поражённый. Перед ним возвышалась огромная дверь, испещрённая письменами. По обе стороны от неё, стояли вождь и шаманка, готовые одновременно открыть засов и впустить их внутрь.       Обменявшись лёгкими кивками, они одновременно воткнули ромбовидные ключи в такого же вида скважины и повернули. Через мучительную для всех секунду — замок щёлкнул. Дверь отозвалась тяжёлым вздохом, и неохотно поддаваясь, распахнулась, выпуская клубы белого тумана, приглашая в священный зал.       — Ни хрена себе, чтоб я сдох, вот это громадина.       Халил присвистнул, оглядывая место, в котором они оказались. За дверью скрывался не просто зал, а громадная пещера. В самом её сердце возвышался камень, исписанный письменами на непонятном для него языке. От знаков исходило мягкое сияние, заливающее пещеру малахитовым светом.       — Именно этого и добивался Эхекатль, создавая это место, — с тихой улыбкой, вторя его чувствам, промолвил Рэйн.       — Так, — прорезала Кайла атмосферу, прерывая поток слов. Металлическая цепь змеей скользнула из-под рукава пиджака и обвилась вокруг её руки, поблескивая зловещим серебром. — Отдайте один из ключей. Не делайте из нас идиотов! Я вижу вас насквозь. Пока мы тут глазеем на эту пещеру, вы успеете захлопнуть за нами дверь и будете ждать, когда мы сдохнем в этой дыре! Так обломитесь!       — Зачем нам это? — ровно прозвучал голос Рэйна. Он неторопливо извлёк из кармана ключ и протянул его ей. — У нас уговор, не так ли? Мы вам камень — вы нам жизни людей племени. Да и знай мы сразу, зачем вы здесь, сами бы вас привели.       — Ага, заливай дальше. Вы оба останетесь здесь, пока мой капитан не явится. И давайте без глупостей, — она в мгновение ока метнула цепь, скрутив вождя и шаманку в единое целое, стянув их в тугой узел. — Теперь можно и подождать.

Деревня Кобояши, западная часть острова.

Пиратский корабль «Чёрные Изгои»

      Дерек не отрывал взгляда от портрета жены, словно боялся, что если он хотя бы на мгновение ослабит внимание, последние остатки памяти ускользнут, и лицо Хоуп исчезнет в тумане забвения. Даже сейчас, глядя на холст, он не мог с полной уверенностью сказать, была ли Хоуп в жизни такой же безупречно прекрасной как на этом портрете, или это лишь воображение художника.       Ему до одури хотелось спать, но сон был для него непозволительной роскошью. Как только он закрывал глаза, в темноте перед ним снова возникали два голубых глаза, полные невыносимой боли. Единственным спасением была лишь сильная головная боль, которая, как он знал, могла помочь избавиться от этого наваждения.       Дерек открыл ящик и достал сигару. Его пальцы привычно нашли карман брюк и извлекли гильотину. Лезвие блеснуло, и кончик сигары был аккуратно отсечён. Капитан поднёс огонь, и язычки пламени сразу же охватили сигару, быстро её прогревая.       Капитан неторопливо повернул сигару, зажал её между зубами и сделал несколько глубоких затяжек, наслаждаясь ароматом дыма. Головная боль, которая возникла почти сразу, не вызвала у него беспокойства, и он встретил её с улыбкой, как старого друга. Внезапно сквозь пелену табачного дыма донёсся хлопок и свист, заставивший Дерека резко обернуться к распахнутому иллюминатору, который он так и не закрыл после слов Тайлера.       — Наконец-то мы скоро увидимся, — Дерек устало выдохнул, вынул изо рта сигару и положил её в пепельницу. Рядом остывал бифштекс, который уже не вызывал прежнего аппетита, и кофе, на поверхности которого появилась лёгкая плёнка. Было ли это его обедом или ужином — теперь уже не имело значения. Главное, что они наконец-то нашли священный камень жизни. Пять долгих лет поисков — и вот он, перед ним.       Мимолётно взглянув в зеркало, висевшее на дверце шкафа, он поморщился, увидев своё отражение. Тёмные круги под глазами капитана не могли исчезнуть, но он мог исправить другие недостатки: сменить мятую рубашку со свежими следами вина и усмирить непослушные пряди волос. Дерек переоделся, собрал часть волос в небрежный хвост и схватил с вешалки сюртук, который не надевал со дня того происшествия. Накинув его на плечи, решительно направился к выходу.       Нож, брошенный в Тайлера, всё ещё торчал в дверном косяке. В полумраке каюты его лезвие тускло поблескивало. Резким движением капитан вырвал нож из косяка, на мгновение прикрыл глаза и, впервые за пять лет, расплылся в улыбке. Тихо шепнув: «Придурок… Спасибо».       Поднявшись на палубу, он слегка пошатнулся и, чтобы не упасть, оперся о мачту. Головная боль усилилась из-за яркого уличного света, шума и ветра. Но несмотря на это, он был рад покинуть своё заточение.       — Ты видел это? Видел, да? Скажи, что меня не проглючило! — радостно воскликнула Кэйси, хлопнув Тайлера по плечу. Она не отрывала глаз от исчезающего в небе огненного следа ракеты и не замечала, как к ним подошёл капитан. — Ставлю тысячу бэлли что Халил кому-то сломал ногу или две тысячи на раздавленный череп! Что скажешь?       «Если бы Хоуп увидела это, — подумал Дерек, наблюдая за тем, как они делают ставки на возможные ранения, — она была бы очень разочарована и расстроена. И почему Кайла делает ставки, а не участвует сама?»       Что-то в этой Кайле казалось ему подозрительным. Её рыжие волосы, собранные в высокий хвост и заколотые наверх, открывали лоб. Две непокорные волны обрамлявшие её лицо — всё те же. Её вызывающая манера говорить, словно бросающая вызов всему миру, также не оставляла сомнений. Однако в ней было что-то неуловимо чужое, фальшивое…       — Тайлер, почему ты молчишь? — с удивлением спросила Кэйси, наклонив голову набок и открыв взгляду шрам на шее.       «Так вот оно что… Кэйси», — мысль, словно вспышка молнии, пронзила его сознание. В памяти ясно всплыл момент, когда он с трудом отразил копье, летящее прямо в её горло. Теперь, когда она была жива, этот шрам казался лишь незначительной платой за её спасение.       — Тайлер, ну ты меня разочаровываешь, а еще моя правая рука, — хмыкнул Дерек, обращая на себя внимание и делая уже уверенный шаг вперёд. — Это же Кэйси.       —Конечно, понял, я сразу её раскусил, — заявил Тайлер, потирая затылок.       Дерек понимал, что когда Тайлер потирает затылок, он явно что-то скрывает. Поэтому сделал вид, что поверил ему:       — Хорошо, раз так.       — Капитан, вам бы поспать, мы сами проверим достоверность информации, — с толикой волнения в голосе сказала Кэйси, интерес которой притворяться Кайлой сразу улетучился как только её раскрыли.       — Я уверен в этом как никогда и жажду увидеть камень своими глазами. Слишком долго я жил этой надеждой, — он укоризненно покачал головой, словно отмахиваясь от её излишней заботы.       — Дружище, рад, что ты снова с нами, — поприветствовал своего капитана старпом пожав ему руку в перчатке. — Может мне пойти с тобой? Не важно выглядишь.       — Не стоит, как-нибудь справлюсь, ты нужнее здесь. Правительственные псы уже на подходе, — проговорил он, и в глазах его вспыхнул багряный отблеск, когда он взглянул через плечо Тайлера, наблюдая, как в тумане к ним приближается корабль, несущий бело-синий флаг.       — Эх, твое хаки пригодилось бы чуть раньше, — с дружелюбным укором бросил Тайлер, и, проследив за взглядом собеседника, обернулся навстречу надвигающейся опасности. — О да, намечается вечеринка. Не вздумайте меня разочаровать.       — Прости, сейчас я слишком слаб для этого, полагаюсь на тебя, — произнес он, ободряюще похлопав старпома по плечу. Затем, сделав несколько шагов, спрыгнул с борта, упершись кулаком в мягкий песок. Едва заметно покачнувшись, он огляделся, пытаясь определить источник сигнала. Его взгляд скользнул по выжженным деревьям и остановился на одной из тропинок. «Какая из них? Потом разберусь», — промелькнула мысль, но тут же исчезла, поглощенная другими заботами.       — Тайлер, о чём вы говорите? Я ничего не вижу, — сказала Кэйси, зевнув и прикрыв рот ладонью. Скорее про себя, чем вслух, она пробормотала: — Эта проклятая команда, которая встаёт в пять утра, когда-нибудь доведёт меня до отчаяния.       — Просто повернись на сорок пять градусов, и сразу поймешь, — проговорил Тайлер, плотнее затягивая перчатку с символом молнии на правой руке.       — А поворот в сорок пять градусов тебе ирокез нашептал или как? Откуда такая математическая точность? — задумчиво пробормотала она, сдувая непокорную прядь, щекочущую кончик носа.       — Нет, — отмахнулся старпом от колкости, касающейся его причёски. Затем он развернул кока, словно тряпичную куклу, и сказал: — Любовь к сестре и её страсть к навигации. Теперь ты видишь? Вон там.       — А… — задумчиво протянула Кэйси всматриваясь в приближающийся силуэт корабля. — Тогда стоит оказать им радушный приём. Кстати, давай ещё спустим остатки питомцев Халила.       Кэйси подошла к одной из дверей кают и, открыв её, выпустила наружу тигровых акул. Послышалось рычание и клацанье зубов.       — Не возражаю, может хоть подохнет их побольше, — пожал тот плечами. — Помочь спуститься?       — Ланс, ты здесь? — отрицательно покачав головой на предложенную помощь Тайлера, спросила она будто в пустоту.       — Госпожа и так знает ответ, — прохрипел Ланс, на мгновение приоткрыв глаза, но тут же снова сомкнул веки. Он продолжал опираться одной ногой о борт корабля, ожидая дальнейших указаний.       — Вот и ответ, — произнесла она, указывая вниз, к борту корабля. — Тогда я прыгаю — лови! — И, сделав паузу, она, не глядя, бросилась с борта прямо в объятия Ланса, который мгновенно подхватил её.       — А если бы не успел? — спросил Тайлер приземлившись рядом.       — У марионетки нет выбора, — констатировал она факт, спрыгивая с рук Ланса.       — Все же вы чокнутая семейка, — рассмеялся он, усаживаясь на ближайший камень, подмяв ноги под себя.       — Каков наш план? — спросила кок у старпома, зевая и даже не потрудившись прикрыться. Она пристально вглядывалась в очертания приближающегося корабля Морского дозора, которые уже можно было различить на фоне моря.       — Скажем так… — сказал старпом скучающе подперев подбородок рукой в перчатке. — … я не чувствую на этом корабле никого сильного. Это даже скучно, поэтому ты своей силой просто натравишь их на друг друга.       — Хорошо, — потянулась кок в разные стороны в попытке взбодриться.       — А если не сработает? — уточнил Ланс, проследив за взглядом своей госпожи.       — Тогда разрешаю убить всех, кто не попадётся, но такого ещё не бывало.

Корабль «Пиратов Соломенной шляпы» на пути к деревне Кобояши

      Примерно в шесть часов утра, в предрассветной дымке, на палубе мерно шедшего «Гоинг Мерри» Санджи нервно и безуспешно чиркал сломанной зажигалкой.       Почему именно эта зажигалка, испорченная солёной водой, когда он, не раздумывая, вытащил из воды безрассудную девушку, оставалось для него загадкой. Она, как и образ Лаки, словно заноза, не давала ему покоя ни на мгновение.       Палуба еще хранила дразнящий аромат макадамии, источаемый то ли ее волосами, то ли шляпой, безвольно повисшей у него на шее. Санджи никак не мог взять в толк: зачем ей понадобилась помощь этих жалких слабаков?       Он-то был куда сильнее этих чертовых дозорных, и ей стоило лишь попросить. Но ответ тут же пронзил его самого: «Совесть не позволит». С досадой стиснув непокорную зажигалку, он невидящим взором уставился на бескрайнюю морскую гладь.       — Не спится? — голос Усоппа прозвучал тихо, нарушая ночную тишину. Он приблизился к Санджи, протягивая ему в полумраке зажигалку. В глазах кока промелькнуло удивление, и Усопп поспешил пояснить: — Заметил, ты взял не ту.       — Да, овощебаза задолбал храпеть. Будто в каюте кит, не могу уснуть, — проворчал Санджи, выхватывая из рук зажигалку. Огонек вспыхнул мгновенно, и он бережно прикрыл пламя от назойливого ветра и соленых брызг, летевших с неспокойного моря.       — Ага, от их с Луффи храпа весь «Мерри» ходуном ходит, — поддакнул Усопп, привалившись к перилам. Будучи человеком проницательным, он сразу понял: дело не в их храпе, который прежде его ничуть не тревожил. Его накама явно переживал за Лаки, и это беспокойство сквозило в каждом его движений, выдавая его с головой.       На палубу упали солнечные лучи, и Усопп, поморщившись, прикрыл глаза рукой. Санджи, напротив, попытался спрятаться от солнца, прикрывшись полой шляпы Лаки. Усопп едва заметил, как Санджи, докурив сигарету до фильтра, тут же извлек из пачки следующую.       Выругавшись сквозь зубы, обнаружив, что она последняя, он нервно смял пустую пачку и, запихнув её в карман, уставился в одну точку невидящим взглядом, моргая с непривычной частотой.       — Знаешь, я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Когда сердце рвется помочь любимому человеку, а руки связаны бессилием, — Усопп нарушил тишину, привлекая взгляд Санджи.       — Неужели и твое сердце объято тревогой за кого-то? — замер, пораженный, Санджи. — А я и не подозревал…       — Да, она осталась в моей деревне, — пробормотал Усопп, смущенно потирая нос. — Я места себе не находил, переживая за Кайю. Ведь враги оказались куда сильнее, чем я мог представить, а мои байки про восемь тысяч последователей тут были бессильны. Но, если честно, глядя на неё, я понимаю, что она во сто крат храбрее меня. Помню, как при виде когтей Курахадола у меня леденело все внутри. А она, ни секунды не сомневаясь, бросилась на него, словно безумная, но такая храбрая…       — Хм… она и правда смелая, — произнес Санджи, на миг застыв в задумчивости. — Я бы с радостью познакомился с такой бесстрашной мелорин.       — Ишь, как быстро ты оправился, — задумчиво произнес снайпер, подперев бок рукой.       — Да это я так… Пытаюсь держать себя в руках, — ответил кок, смахивая со лба непослушную прядь волос. В его жесте сквозило напускное спокойствие, призванное скрыть настоящие эмоции рвущиеся наружу.       — Успокойся, нынешние девчонки — не из хрусталя сделанные, так легко не сдадутся. Она же дочь Вождя, да еще и фруктовик! Сама кому угодно покажет. Да и мы скоро будем на месте, — он дружески хлопнул Санджи по плечу, стараясь приободрить.       — Спасибо, бесстрашный капитан Усопп, мне это было нужно, — Санджи выдавил слабую улыбку.