somebody else.

Чонгук любовно перебирает книги, внимательно вчитываясь в описание и убирает, когда понимает, что не то. Тяжело выдохнув, он идет к стеллажу, на боку которого написано «психология» и продолжает искать нужную книгу. Ким дал подсказку, сказал, что это ассоциируется с домом.  Отлично, как в огромном заведении книжек найти именно ее?  — Ты почувствуешь, что это она, — загадочно улыбнулся тот и скрылся среди полок.  Прошел час, Чонгук ничего не чувствует. Взгляд слегка плывет, настороженный консультант следит за ним слишком внимательно, с каждой минутой придвигаясь ближе и странно выиская что-то у него в руках.  Он не вор, конечно нет. В этом заведении бывал множество раз, пора бы уже запомнить его и карточку, которую всегда носит в сумке. Та дает неплохую скидку, как постоянному покупателю и преданному читателю их книг.  Тэхена он видел два раза. Тот ушел искать для него что-то новое. Сегодня они пополняют домашнюю библиотеку. Одну на двоих, которая доверху набита книгами самых разных жанров. Они любят пробовать что-то новое, всегда делают это вместе и стараются пополнять коллекцию хотя бы два раза в месяц. Это действительно важно и нужно. Мелочь, а какое значение имеет.  Ким почти всегда придумывал какие-то забавные игры. На этот раз она была связана с тем, что они ищут книгу друг для друга. Взяв в руки ты почувствуешь, что это она. Та самая.  Чонгук цокает, когда убирает очередную книгу на полку и цепляется взглядом за нежно-розовую обложку другой. Твердый переплет, приятный цвет. «Дом там, где ты» название. Старший ощущает как сердце внезапно ускоряется в груди, наполняясь непонятным теплом, а подняв с нее взгляд встречается с мягкой улыбкой Кима, который кивает несколько раз и зовет на кассу.  «Дом там, где ты» и «Мой дом — это ты» теперь хранятся на полке в их библиотеке.  *** Чонгук туда больше не заходил. Не видел смысла в целом пополнять его, читать что-то из прошлого. Сюжеты напрочь стерлись из памяти, и это комната открывается только во время уборки.  Теперь теплый свет светильника режет глаза и уютное кресло «одно на двоих» только мешает. Чонгук не может там усесться. То ли тесно, то ли воображение. Без чужого тепла под боком странно.  Тэхен взбирался ногами на его колени, а сам умещался рядом. На этом, уже кажущимся крохотным кресле. Прятал замерзшие ступни в его руках, которые Чонгук грел, и читал. Иногда книгу с его рук, иногда свою. Мог читать им в слух и гладить по груди, проходясь позже своими прядями по ней и просто разговаривать.    Сейчас нет тепла, нет касаний, нет Тэхена. Свет в той комнате померк навсегда, книги стоят на полках и пылятся.  Его сердце где-то глубоко под водой.  Чонгук вздрагивает, когда слышит звонок в дверь и знакомые голоса за ней. В коридоре стоят две дорожные сумки и рюкзак с необходимыми вещами. Он не разговаривал с директором насчет этой экспедиции, так же отсутствовал на встречах со спонсорами. За него все решили горячо любимые друзья.  — Чонгук-щи, — бросается к нему Ким, сразу же затаскивая в свои объятья и трепля по голове.  — Сэхек, сказал ведь не делать так, — возмущается Чон и толкает того под бок, младший лишь хохочет и проходит в дом, продолжая о чем-то говорить.  Стоящий в дверях Пак неловко переминается на месте и выглядит очень смущенным.  — Иди сюда, придурок, — тянет того за руку и тоже обнимает. Ловит слухом облегченный выдох с уст Чимина и крепкие объятья в ответ.  — Прости меня, — утыкается куда-то в плечо и бормочет, крепко сжимая чужой свитер.  — И ты меня, — гладит по макушке, отодвигается и пропускает внутрь закрывая за ними дверь.  Это ведь легкое недоразумение, которые можно решить простым разговор. Чонгук не был намерен разводить из нее катастрофу. Если Чимину есть что сказать, то он выслушает. А с его стороны ничего нет, знает ведь, что тот хотел как лучше. Не предает никакого значение всего лишь поцелую, который случился под воздействием легкое опьянения.  — Если честно, я очень удивлен, что ты согласился на эту поездку.  Парни кладут свои сумки рядом с вещами старшего, там же оставляют верхнюю одежду и все умещаются в гостиной. Сегодня, впрочем, как и всегда, они собрались дома у Чонгука, чтобы отсюда выехать к морю.  — Кстати, да, Чон, — хмурится Сэхек и приносит с кухни по чашке чая каждому. Следует традиции.  — У меня есть, что вам показать, но вы посчитаете меня сумасшедшим, — начинает он аккуратно и внимательно смотрит на каждого.  Берет ноутбук со стола и включает, дожидаясь полной загрузки и переходя в приложение.  — Мы уже привыкли к твоим внезапным взбросам, Чон, так что, мало чем удивишь, — смеется Ким и получает в лицо подушкой от старшего. Комната наполняется приятным смехом и атмосферой.  Кажется, это то, что не хватает этим стенам с тех пор, как они опустели потеряв второго хозяина.  — И так, — вздергивает бровь Пак, смотря на него слишком напряженно. Он, в отличие от оптимистического Сэхека всегда осторожен ко всему, что касается внезапных выходок Чонгука.  За окном с внезапным шумом начинается дождь. Часы пробивает девятый час ночи, их корабль выплывает в пять утра. Времени остается мало, но они редко тратят его на сон, потому что успевают сделать это во время дороги. Она всегда ведет куда-то далеко.  В воцарившейся тишине, последний раз кликнув на что-то в ноутбуке, Чонгук ставит ее на стол прямо перед мальчиками.  (фотографию можно просмотреть в моем тгк: https://t.me/+2H8EVWARfZViZDM6) На открытой вкладке фотография, которую оба видели еще тогда, когда рассматривали содержание экспедиции.  Чимин усиленно делает задумчивый вид, вглядываясь в самый обычный снимок, где изображены люди, живущие в весьма неплохом состоянии, что материальном и другом.  Если Чонгук решил им показать наличие таких людей в современном мире, то это действительно глупо, ведь данное они освоили еще очень давно. Если не в самом начале, то как минимум в середине пути, как археологов. Наткнувшись пару раз на племена и оставшись в странном состоянии, сделали вывод о существовании такой цивилизации.  — Ну? — не выдерживает первым Ким и переводит взгляд на Чона, успевшего встать за ними и обколотиться руками о спинку дивана. — Что мы должны тут увидеть? Я думаю, Чимин видел эту фотографию, как и я. Если ты решил нас проверить на внимательности, то можешь быть спокоен. Мы все просмотрели… — Сэхек, — перебивает того Чонгук и быстро садится у ног и начиная что-то нажимать на фотографии. — Смотри внимательнее.  Чонгук нажимает два раза на мышку и медленно приближает фотографию к лицам людей, изображенных на фотографиях.  Чимин дергается в нетерпении внимательно разглядывая каждого, подолгу задерживая взгляд на счастливых выражениях лиц. Люди тут и правду несмотря на свое состояние выглядят спокойными и радостными. Для них не важно, что будет завтра, потому что живут сегодняшним днем и искренне им наслаждаются.  — Чонгук, что происходит? — шепотом спрашивает он, почему-то начиная бояться всего происходящего.  А тот, ухмыльнувшись, приближает фотографию еще ближе к одному конкретному лицу, а именно к парню, чьи губы расплылись в яркой улыбке, а уши спрятаны в мягких вязаных меховых наушниках.  По коже табун мурашек, в сердце настоящий ужас.  Застыв на месте, Ким внимательно смотрит на парня, закутанного в огромный синий шарф и белоснежное пальто. С взъерошенными от ветра волосами и таким искренним, невинным взглядом.  — Что за чертовщина, — на выдохе проговаривает он, и тянется к монитору ближе.  — Это же… — все еще шепчет.  — Тэхен, — договаривает за него Чонгук и смотрит прямо в глаза.  Чимина трясет сильнее от этого взгляда. Стеклянного, скрытого под ним толщи боли и разбитого сердца.  — Быть такого не может, — Сэхек все еще смотрит в экран, приближая и отодвигая фотографию, усиленно жуя губу и изредка матерясь.  — Я думал также, — старший откидывает голову на диван и прикрывает глаза, все еще держа его образ в уме.  — Но… — Пак смотрит на экран, натягивает свитер на рукава сильнее и старается не впадать в панику. — Как такое может быть?  — Для начала давайте успокоимся. И снова воцаряется тишина. Чонгук дает время, чтобы осознать увиденное и принять. Ему потребовалось на это не меньше недели, которую он потратил разглядывая эту фотографию множество раз. О распечатанной версии лучше никому не знать, она спрятана в тумбочке в спальне.  Каждый думает о своем. Даже Сэхек, который непрерывно дергал ногой минутами ранее заметно успокаивается и молча пьет чай, смотря в одну точку перед собой.  Всплеск воды, громкий крик, странный шум на палубе. Все это всплывает в голове по очереди, заставляя нечаянно выпить слишком много жидкости и подавиться.  — Осторожнее, — говорит Пак и его лицо заметно приобрело человеческий оттенок. Страшно представить что было бы, предстань перед ними Тэхен в реальности.  Тэхен ли он?  — Чонгук, ты уверен, что это он?  Усевшись рядом с другом, Пак перекидывает руку через плечо и смотрит на профиль. Своим присутствием дает понять, что рядом.  — У меня были сомнения, — осторожно начинает он и открывает папку на ноутбуке, где несколько фотографий. — Думал, что это воображение, но отправив эти фотографии другу Тэхена и получив такую же реакцию, как и свою, понял, что нужно проверить.  — Ну как такое может быть, приятель? — хмурится Сэхек и встает с дивана, расхаживая из стороны в сторону, — Как Тэхен может быть на этой фотографии, если он… Если его нет уже как пять лет?  — Его тело не нашли, Сэхек, — кажется все в комнате задерживают дыхание от набросившихся в голове штурма эмоций и мыслей. — Пять лет назад похоронили пустой гроб и дали камню имя Тэхена. И этот самый Тэхен на этой чертовой фотографии.  Чонгук дожидается полной загрузки и сам невольно задерживает дыхание, когда видит Кима. Живого и невредимого. Отправив пару дней назад фотографию на обработку и полную чистку лица парня, сегодня он ее получил. И убедился в том, что на ней изображен его Тэхен.  Живой, в своем смешном синим шарфе и белоснежном пальто.  — Но как? — голоса Чимина дрожит. Он чувствует как по щекам начинают течь слезы.  Сэхек спешит к ним, садится рядом с ним и обнимает.  Поверить в происходящее просто нереально.  — Тело не нашли, хотя поиски продолжались в течение трех месяцев. Если бы оно всплыло, оно должно было быть где-то вблизи нашего берега. Мы просеивали каждый угол, абсолютно всю местность. Мы не зашли дальше, не разрешили.  Чонгук кусает губу, когда открыв следующую фотографию видит схожесть внешних данных с Тэхеном и с парнем на той фотографии.  Схожесть 98,8%  Чимин сжимает его плечо сильнее, и всхлипывает.  — Что это может значит?  — Тэхен не совершал суицида, — чужой низкий тембр пускает по коже табун мурашек, — он упал случайно, или… — Или его попытались убить, — заканчивает за него Сэхек и сильнее обнимает Пака, которого начинает трясти сильнее.  Чонгук молча соглашается.  Три года назад, задумавшись над причиной смерти Ким, Чонгук внезапно выявил еще одну теорию.  Теорию об убийстве.  Адвокаты, которых наняла компании, смогла замять дело. Скрыли от суда некоторую неисправность корабля, отсутствие внимательности к документам. Чонгуку тоже грозили штрафом за нарушение правила. Родственники со стороны погибшего выплатили нужную сумму за незаконное вторжение из тех денег, что получили в качестве компенсации.  Для всех Тэхен считался случайно упавшим в море. Вот так, наивно и глупо разгуливал в ужасную погоду на палубе.  Для тех, кто любил внимание, он считался самоубийцей. В тот год, когда это версия стала популярной, Чонгук не помнит себя. Он не мог слушать людей, которые считали его парня, его Тэхена сумасшедшим.  Теорию поддержала компания. Грязный хайп, пиар. Называется как желает душа журналиста, напрочь забывшего о личном пространстве.  Чонгуку даже не дали побыть в тишине, человеком, убитым горем. Пару лет борьбы за свою правду, в которой Тэхен утонул в море не по своему желанию, он почти победил. Почти. Все еще оставался маленький процент тех, кто верил в свое.  А теория об убийстве скребла мозг острым ножом. Каждую ночь о себе напоминала. Все заканчивалось слезами, потому что он виноват.  Не будь тогда той ссоры, Ким был бы жив.  Да и кому нужно убить Тэхена, о котором знали только два человека?  Пребывая в своих мыслях, кажется все в один миг вспоминают те пять лет, что сейчас внезапно сократились до пяти минут. Пять минут осознания происходящего, пять лет для принятия чужой смерти, которой не было на самом деле.  В закоулках памяти каждый ловит воспоминания, где пытался по своему свыкнуться с мыслью о том, что кого-то нет.  Если Сэхек Кима и не знал вовсе, то по Чонгуку и тому, что тот рассказывал, понял. Понял, как тяжело терять таких людей.  И Пак, знавший его столько же, сколько и старший, это понимает.  Чонгук это понимает больше всех.  Сэхек укладывается спать на диване. Его перезагруженный мозг умел удивительное свойство отключаться в особо стрессовых ситуациях. В то время как у двоих сна не было ни в одном глазу, как и спокойствия перед предстоящей экспедицией.  Что будет? Правда ли то, что они видят своими глазами сейчас?  Правда ли то, что Тэхен жив?  Если да, то как он оказался там?  — Я думал над версией, где его словили рыбаки. Может быть Тэхен выплыл на второй день и мы все находясь в панике, возвращаясь на берег не заметили тело. В ту ночь ведь никому не разрешили начать обыск. — Чонгук поджимает губы, все еще с теплотой смотрит на фотографию перед собой.  Он хорошо помнит ту ночь. Помнит надрывные рыдания Чимина, помнит свой крик, громкий, оглушающий.  Помнит каждую каплю воды, брызгающую в лицо, когда он встал на краю и смотрел вниз. В ту ночь море было очень тревожное.  На палубе зажгли возможный свет, работники бегали в разные стороны, стараясь держать равновесия корабля. Крики капитана, что-то про потерянный маршрут. В ту ночь они все могли умереть, но спаслись.  В ту ночь никто не должен был умирать, никто. Они все должны были вернуться на берег. Вся команда. Но вернулись без одного человека.  Чонгука сдавливает боль, которая перекрывает дыхательные пути. Тогда было также. Отчаянно хватаясь за железные перила он кричал во все горло, не замечая из-за воды своих слез. Не чувствовал того, как его оттаскивали от края. Он бился, дрался со всеми, кто мешал добраться ему до Кима. Яркая вспышка перед глазами, это был фонарь капитана и темнота.  На утро уже спокойное море позволило вернуться на берег. Прервалась вся экспедиция, весь план. Они потеряли связь со всем миром, чудом уцелели.  Толпы народа, собравшаяся у берега слепили камерами в глаза юных студентов, на которых возложили слишком много ответственности.  Юноши заработали мировую славу этим скандалом.  Об утонувшем парне, незаконно пробравшимся на палубу корабля, путь который лежал в загадочный город, знал весь мир.  — Чонгук, — дергает того Пак, прерывая поток воспоминаний, — выпей, — принимает послушно лекарство с чужих рук, выпивает с водой и снова устремляет взгляд в одну точку.  Тэхен.  — Что нас ждет завтра? — парень укладывает голову на плечо старшего и прикрывает глаза, которые наливаются внезапно свинцом.  Пак тоже принял успокоительные.  — Я не знаю, Чимин, — шепчет Чон, и прикрывает глаза. — Я ничего не знаю. *** — Думаю, мне не стоит напоминать вам о правилах предосторожности и конфиденциальности. — Мужчина нервно поправляет очки на носу, сильнее кутаясь в свою огромную темно-синюю куртку — Не подведите нас, ваш ждет огромное количество людей, и каждый следит за вашим шагом, — брызгает слюной и прерывает разговор внезапным телефонным звонком.  Парни уже загрузили вещи на корабль, несколько раз проверили документы, попрощались с родными и морально подготовились к предстоящей поездке. Они останутся вдали от цивилизации на долгие четыре месяца, если не полгода. Столько же прощаются и с наличием хорошей связи.  Впрочем, никто не был так сильно зависим. Иногда телефонных звонков с родными два раза в неделю было достаточно. Отвлечься помогала музыка, чтение и куча работы.  Последнее обычно не давало им даже думать о пустой трате времени.  — Ну что парни, проложим еще один путь, — хихикает Ким и тащит обоих за руку на палубу.  Он окидывает местность последний раз взглядом, глубоко выдохнув, поворачивается спиной.  Все оставляет где-то позади себя. Три дня в море проходят быстро. Как и всегда, они занимаются работой, посвящают себя ей целиком и полностью составляя маршрут и выбирая самые безопасные точки для начала раскопки. Сейчас все не так, как было раньше. Ответственность целиком и полностью лежит на них. Правила диктуют они, очень важно не сбиться. Не дать ложный приказ, который приведет к плохому исходу.    Несмотря на беспокоящие их всех мысли, все держались хорошо. Исключений не было.  Море было спокойным, светило солнце и ветер гулял в волосах, пуская мурашки по коже. Волны легко касались деревянных краев корабля и немного его качали. Все это уже не чувствовалось. Холод стал привычным, к жаре привыкли также.  Посильнее натягивая на головы шапки, на руки перчатки и куртки, проводили время в комнате Чонгука и строили план действий.  Стоило оставаться одному, тишина, смешанная с шумом моря не давала покоя.  Будто оно или звало, или отталкивало от себя. Будто предупреждало о чем-то, о чем все молчали.  На этот раз корабль проверили тщательно, они были в безопасности. Но находясь вокруг воды, вероятность защиты значительно падала, потому что природа непредсказуема.    Вечером того же дня, собравшись в каюте Чона, под бурными обсуждениями, старший смог заснуть. Впервые за несколько дней без тревоги. Он пропустил момент, когда парни покинули комнату, оставив его, и проснувшись, не обнаружил никого рядом. На тумбочке было уже остывшее молоко и овсяные печенья. Через маленькое окно пробивались лучи солнца, неприятно светя в глаза сквозь толщу воды.  Чонгук хмурится, слышит на палубе крики, ругань, шаги. Удивляется, что смог в принципе заснуть и отдохнуть в этой суете. Кажется, они дошли до берега.  — Чонгук-и, — распахивает дверь Сэхек, уже приодетый в свою чистую, нарядную одежду, состоявшую из тех же самых теплых вещей. — Там куча народа, и все ждут нас, ты бы их видел! — врывается в каюту, бесцеремонно хватает печенья с тумбы, съедая. — Быстрее одевайся, — уходит, оставляя после себя страшную тишину.  Чонгук почти встаёт, как следом за Кимом врывается Чимин, тоже уже готовый, с покрасневшими глазами и встревоженно жующий нижнюю губу.  — Чонгук, — начинает тот, вставая перед старшим, который все ещё в пижаме непонимающе глядит на него, — их там много. Слишком много.  Чон кивает, обещает быстро одеться и наконец оставшись наедине, переодевается. Теперь на нем черный свитер с высоким горлом, черные штаны с тёплыми носками и поверх пальто. Тоже чёрное. Оглядев последний раз себя в зеркале, поправляет волосы, не решившись надеть шапку и покидает комнату.  Наконец-то он на нужной ему стороне.  Все эти дни мучившее его ожидание и тревога разом стираются, стоит выйти навверх, столкнувшись взглядом с действительно внушительной толпой, большая часть которой состоит из журналистов.  Все помнят про трагедию пятилетней давности, главными героями которые они являлись и конечно же все собрались здесь, на том самом берегу, куда должны были приплыть ещё тогда.  Чонгук знает, что тут люди из разных континентов. Знает, как грязно пользуется информацией личной жизни, ради собственной выгоды их директор.  Знает, но больше не предпринимает попыток  помешать.  Несколько мужчин, достаточно крепкого телосложения встают перед ними, не давая толпе пробиться. Расталкивают в стороны, пока мальчики бегут к машине, стоящей неподалеку от берега.  — Чон Чонгук, как вы себя чувствуете, находясь тут? — тыкают в лицо микрофоном, но он упрямо молчит отворачиваясь.  — Правда ли это была попытка суицида?  — Как вы пережили все это?  — И как вам хватило совести вернуться сюда, чтобы провести другую экспедицию?  Последний вопрос звучит слишком громко, эхом раздаваясь в голове и выкручивая все внутренности от внезапной боли.  Чонгук смотрит на мужчину с достаточно странным выражением лица. То насмехается, издевается над ним, искренно радуясь тому, что ломает.  А что ломать?  — А как вам хватило совести задать мне такой вопрос? — огрызается Чон, за что получает ещё больший шквал вопросов и ещё большие попытки пробиться ближе.   Охранники ещё справляются. Затаскивают их в машину и хлопают пару раз по ней, давая знак выезжать.  Кажется здесь собрались даже те, кто понятия не имеют кто они.  Они простые археологи, ставшими знаменитыми благодаря истории.  Грязный пиар ход.    — Что он у тебя спросил? — Трогает его за плечо Сэхек, заставляя взглянуть на себя.  Чонгук вздрогнул от чужого вопроса, будто снова стоял лицом к лицу к тому мужчине с противной ухмылкой на губах.  — Не важно.  — Чонгук... — Оставь его, Ким, иди сюда, я замёрз, — прерывается Чимином, который последний раз взглянув на старшего, укрывается одеялом вместе с Сэхеком.  До отеля ехать около тридцати минут, в ушах и по крышам каких-то домов стучит дождь, приятно щебечут птицы. Чонгук смотрит через окно на море, которое раскинулось по всему простору и подставляет лицо под ветер. Пальцы давно замёрзли, где-то сзади недовольно бурчат друзья. Но этим запахом невозможно надышаться, прикрыв глаза, он старается дышать всей грудью, невольно пропуская момент, когда снова засыпает.  *** Перебирая чужие пряди, аккуратно убрав одно за ухо, Чон внимательно следит за эмоциями, которые сменяются за пару секунд несколько раз. Тэхен недовольно хмурится, жмуриться, ощутив на щеке теплую ладонь, расплывается в нежной улыбке.  Чонгук отпускает ладонь на голую кожу поясницы и медленно гладит, наслаждаясь нежностью и мягкостью под пальцами. Тэхен всегда был таким, ласковым, аккуратным. Красивым, невероятно красивым.  — Который час? — бормочет тот, продолжая лежать на животе, повернувшись к нему лицом.  — Ещё нет шести, — шепчет он и поднимает руку к лопаткам, огладив кожу и там. — Засыпай.  — Чонгук, серьезно? — возмущается тот, потягиваясь.  — Мне не спалось.  Старший гуляет пальцами в волосах, снова отпускается к спине, поглаживая кожу и наслаждаясь ответным мычанием. Придвинувшись ближе, Чон аккуратно целует того в лоб, и тянет как можно ближе к себе, укладывая к себе на грудь чужую голову. Ким послушно ложится, накрывает ладонью левую часть, прислушиваясь к мирному ритму сердца, успокаиваясь сам.  — Тебя что-то тревожит? — охрипшим после сна голосом спрашивает Тэхен и привстает на локте, смотря на того сверху вниз.  — Совсем нет, — убирает пряди с лица Ким за его ухо, и продолжает гладить. Нравится вот так касаться.  — А проснулся ты потому что?  — Потому что не спалось? — выгибает бровь Чон и ухмыляется, когда видит, что Ким начинает злиться.  — Хочешь сказать, что вчерашняя ночь недостаточно тебя вымотала?  Тэхен садится, откидывая в сторону, накинутую простынь и представляясь перед старшим в своем настоящем обличии. Более не скрывает свою наготу, не стесняется показать себя таким, какой есть.  Опираясь руками о чужую грудь, Ким перекидывает ногу через бедро Чона и усаживается поверх, проходят ягодицами по голым участкам кожи, ощущая приятное тепло.  — М, Тэ, — укладывает тот руки поверх талии, впиваясь пальцами в бока. — Что вздумал?  — Кажется, ты все ещё напряжён, Чонгук, — и бедрами вверх-вниз, проходясь ими по возбуждающемуся органу.  Ким начинает тяжело дышать, ощутив на своем половом органе чужую теплую ладонь, проводящую те же движения. *** — Чонгук! — Ким сильнее треплет друга по плечу, вырывая окончательно из дремы, внимательно смотря на парня. — Все в порядке? Мы доехали.  Тот заторможено выдыхает, быстро берет свои сумки, перекидывая рюкзак через плечо и самым первым несётся к запасному выходу. К сожалению, даже тут собравшиеся журналисты не дают свободного прохода.  — Странный он, — следя за удаляющейся спиной бормочет Ким, помогая Чимину доставать сумки из машины.  — Думаю, нам стоит его понять.  В ответ на это Сэхек только кивает.  Окружившая их атмосфера значительно отличается от того, что они прочитали и видели по картинам. Если там по тексту казалось, что они и правду едут куда-то далеко, в местность, где люди понятия не имеют, что такое интернет, то сейчас все поясняется.  Текст, как всегда, был выдуманным, большее количество информации добавлено от себя для привлечения аудитории. Паблики уже горят строками о новом приключении команды «Чон»которая настроя толпы не разделяла.  Ибо путь с отеля со всеми удобствами не начинается, потому что конечная остановка — деревня. Та самая, картины который были на самом последнем сайте. Мало кто обращает внимания обычно на строку "источники" погружаясь целиком в фантазию выдумщика текста. Журналисты после при оповещении о правде расходится, давая свободу другим клиентам отеля. Толпа постепенно успокаивается, а погода начинает шуметь. Ветром, морем, которое не так далеко от них. Мыслями.    Чонгук ещё долгое время прибывает в прострации прокручивая в голове одно из воспоминаний. Кажется они тогда были на первом курсе и все это было впервые. Но даже тогда, ещё ничего не зная, безумно доверяли.  Он выпивает ещё одну таблетку успокоительного сразу после приема пищи, и собирает сумку с по-настоящему нужными вещами, которых должно хватит на пятидневное отсутствие от цивилизации.  В груди грохочет сердце. Там же теплится надежда. Потому что, а если вдруг? Но вместе с ним и реальность. Верить в ожидание больно, но он не теряет хватку, бдительность. Снаряжает свой отряд, проверяет каждого на готовность, вещи и прочие принадлежности. К двум часам дня они выезжают в деревню.  Где-то далеко за спинами остаётся все. Они попадают в полную тишину.    — То есть, ты хочешь начать с точки С? — Сэхек жмурится, стараясь убрать действом блики перед глазами, так яростно мешающие сосредоточиться на работе. — Не слишком ли рискованно?  — Это действенно, — подключается Чимин, проверяя несколько раз сооружение на голове.  — И безопасно. Работники доложили об отсутствия воды рядом, земля сухая, деревьев вокруг нет. — Чонгук хватается за ручку двери, когда они останавливаются. Хмурится сильнее, начиная заметно нервничать.  — Изначально ведь планировалось А.  — Сэхек, точку А перекрыло вчера обвалившейся землёй из-за начавшегося штурма.  Подобное для местности не было чем-то удивительным. Побеседовав в местным мужчиной, являющимся их водителем, они узнали, что непогода является частью их жизни. Каждый житель так или иначе подготовлен к внезапному землетрясению, шторму. Любому исходу, относясь к этому уже более менее спокойно.  Чимин на подобный рассказ гулко сглотнул и сильнее сжал руки в кулаках. Знали ведь куда идут, и согласились жертвовать.  — Получается, что после землетрясения и был обнаружен этот артефакт? — заключает разговор с тем мужчиной Чон, на что тот смеётся и подтверждает.  — Это сделает наш город ещё больше загадочным.  А о других загадках ни слова. Лишь странная улыбка и долгие взгляды из зеркала.    Каждый нервничал, дёргал конечностями и глазом. Небольшая перепалка перед началом работы уже неотъемлемая часть, традиция. Не нарушается даже сейчас, но все соглашаются с Чоном. Ответственность полностью на его плечах.  Хлопнув дверью машины, Чонгук глубоко вдыхает запах леса, приятно оседающий в груди. Ветер холодный, щекочет край носа и вгоняет конечности в мурашки, заставляя понежиться. Лес огромный, но они почти на краю. Опушки деревьев блестят от ледников, образовавшиеся на них после дождя. Поляну заметно освободили, отметив флажками местность для каждого.  Данная экспедиция не требовала много людей, и компания обошлось одной командой. Около двадцати пяти человек, пятнадцать их которых добрались ещё раньше них, успели разместиться по палаткам, как можно дальше от найденного материала будущего открытия.  Следом за ним выходят и парни, те подставляются ветру, но быстро прячутся в куртках, о чем-то говорят, спорят.  Все это настолько обыденно. И задание, и друзья сзади, и команда, и длительная работа, отсутствие связи, бессонные ночи. Все, как всегда, кроме одного; вместе с артефактом Чонгук приехал искать Тэхена. *** Третий час под землей отзывается неприятной болью в конечностях, шмыгающим носом и иногда ворчащим Сэхеком. Они, кажется, не видели дневного света целую вечность, крепко спрятавшись в глубине. Третий час долгой работы, которая требует аккуратности, внимательности и максимальной сосредоточенности, которой сейчас лишен глава команды.  Нет, это не значит, что Чонгук стоит в стороне. Он работает. Больше всех работает, нещадно пробивая инструментом землю до тех пор, пока в глаза не бросается что-то смутно похожее на выведенные узоры. Чон первым находит в земле нечто исписанное древним языком и рисунками. Фотографирует, долго рассматривает, касаясь пальцами в перчатках интересной росписи, глубоко задумавшись.  Буквы на стене кажутся знакомыми. Ни для кого не секрет, как далеко сейчас зашла археология. И всему миру Чонгук известен, как человек, знающий свое дело. Следуя этому, он отдается работе полностью, но мысленно где-то далеко не здесь. Те изредка возвращаются под землю, после того, как его кто-то зовет, а так, они там, наверху.  Не может усидеть на месте, зная, что где-то там гуляет точная копия его Тэхена. Но как так? Мог бы быть у того потерянный брат близнец? Они знают друг друга уже больше трех лет, и даже если бы у Кима и были родственники, он бы об этом знал. Чонгук и родителей своего парня знает, хорошо с ними общается, все еще держит контакт. Они пережили то мгновение вместе, каждый по своему тяжело.  Чонгук для матери Кима все еще «Гуки-и» а она для него «мама». Если сначала это казалось очень смущающим, неловко, то потом привыкли. Семьи приняли союз, были искренне счастливы все те моменты, годы.  Надо же как все может измениться за один короткий миг.  Сейчас Чон весь в работе. Высылает сумму насчет родителей, отвечает на звонки старших Кима, сам звонит по праздникам, высылает букеты. За пять лет изменилось многое. Но кажется, они стали только ближе.  — Господин Чон, кажется, дальше копать не стоит, с левой части сыплются камни, — прерывает его думы один из помощников. У всех влажные лбы, застывшее дыхание. Усталые взгляд и слабые движения. Долгие часы работы отзываются тянущей болью.  — Заканчиваем.  Закаты на этом берегу прекрасные.  Пройдя чуть вперед от разбитого лагеря, Чонгук оказывается почти на краю острова, представляя взору всю красоту уходящего солнце и начинающего леса впереди. На высокие опушки деревьев падают лучи, скользя по кончикам острых игл елок и погружаясь в темноту. Она зловещая, таинственная.  Все еще загадочная. Непонятно чем и неясно как.  Втянув холодный воздух, последний раз взглянув на деревья, Чон разворачивается лицом к палаткам. Все спешат согреться. Парни подкидывают в один круг собранные ветки деревьев, недалеко ставят стол, расставляя на ней одноразовую посуду, и туда же еду.    Все готовятся к ужину в новом месте. Сегодня первый вечер работы. Не изменяя традициям, которые собраны за последние годы работы, все усаживаются в один большой круг. Кутаются в теплые одеяла, толстовки, принимают теплый чай у милых дам и отдыхают.  Вот так, в кругу природы, уюта. Где-то глубоко под землей их будущее открытие, каждого теплит надежда на хорошее окончание работы.  Покачиваясь в такт музыки на гитаре и наслаждаясь голосом, Чимин прикрывает глаза и просто отдает себя ночи. Его мысли бессвязно путаются между собой, где-то также пребывает и душа, но находит покой в этот момент. В момент, когда понимает, что может отдохнуть в сегодняшний вечер, прижаться сильнее к Сэхеку, сидящему рядом и с новыми силами приняться за работу завтра.  Чонгук смотрит на друзей, улыбается краем губ, отпивает горячий напиток из пластиковой посуды, находясь где-то на грани слез. Он бы хотел попросить спеть другую песню, но молчит. Слушает ее с чужих уст, смотря на мерцающий огонь, давая себя поглотить волне боли и ностальгии.  (Wildflower - billie eilish) Внезапно чужие высокие ноты сменяются на низкий глубокий тембр, где-то на щеке ощущается дыхание, мягкие пальцы плывущие по груди. Ким не знал ее полностью, но знал один момент и всегда пел, никогда не отказывал в просьбе Чона.  Ловит знакомый запах, вместе с ним внезапно оказывается в гостиной в их квартире. На фоне неловкое пение Тэхена, следом смех и возмущение, что его не слушают.  А Чонгук бы отдал все, чтобы еще раз услышать эту песню с его уст.  Ощутив влажность на щеке, Чон поднимает взгляд на небо. А там нет туч, там раскинулось огромное звездное небо, которое сегодня особенно чистое и мерцает своими алмазами, освещая им эту ночь сиянием.  Стирает рукой слезу и мотает головой, стараясь успокоиться, потому что так нельзя. Они пришли работать и будут работать. А за своим желанием он побежит сразу же на выходных. До них четыре дня и не важно, что это время отведено для отдыха, он пойдет искать.    На поляне стоит приятный шум, каждый переговаривается о своем, небольшой компанией слушая чужие истории, а другие тихонько выпивают в маленьких количествах. Чуть позже к ним присоединяются и стоящие на посту охраны, которых сменяют их напарники. Шума становится больше, радости столько же. Под общий смех и разговоры недалеко от них внезапно раздается шум. Мало кто слышит, но сидящий ближе к деревьям Чон настороженно оглядывает темноту.  Оттуда на него смотрит тишина и абсолютная чернота, которая начинает играть в игры, создавая образы. Чонгук почти успокаивается, подумав на животных, как следом за прошлым звуком раздается следующий. Громкий, отчего сидящий с ним рядом тоже настораживается.  — Слышал? — спрашивает парень, глянув на старшего, а тот в ответ кивает.  Привлекает внимание рабочих маханием руки и просит тишину, приложив к губам палец.    — Что происходит?  В ту же секунду к нему подходят обеспокоенные парни, внимательно смотря в темноту.  Чонгук на них шикает, приказывая заткнуться.  В лесу они не одни.  — Господин Чон… — речь охранника этой части прерывается.  Из леса снова шум, следом за ним из дерева, что освещается их костром, вылезает чье-то тело, неловко падая на землю. Девушки визжат, парни, вскочив с мест несутся к главарю команды, вставая рядом с ним. Охранники из других частей ничего не видят, не слышат.  — Чонгук… — хватает его за рукав Пак, когда старший тянется к темноте, аккуратно ступая по замерзшей траве.  Нечто упавшее на землю оттряхивает землю с одежд, что-то бормоча себе под нос. Оно кажется чем-то похожим на человека, но из-за отсутствия нормального света мало что удается различить. Вслед за Чоном, уверенно ступают другие парни из команды, прислушиваясь к щебетанию.  Внезапно это нечто тянут обратно за дерево, утаскивая возможно человеческой рукой в укрытие.  Чонгуку это все кажется чем-то до ужаса нелепым. За ними следили.  — Эй, там! — зовет он, замечая, что оттуда звуки внезапно стихли. — Выходите, мы знаем, что вы там! — В ответ снова тишина.  Чонгук еще внимательнее всматривается в принимающее очертание лес, когда оказывается к деревьям на достаточно хорошее расстояние.  — Чонгук, возьми с собой что-то, — шепчет сзади стоящий Сэхек, не отставая от друга, но и не бросаясь первым.  Старший лишь качает головой и внезапно слышит что-то похожее на шаги.  — Ах, вот вы где! — все так же за теми же деревьями, которые повырастали тут, закрывая всякий доступ — Сколько раз сказали не покидать деревню после девяти ночи? — Возмущается кто-то.    — Эй, там! — снова повторяет Чонгук, расслабляясь уже полностью, убедившись в своей возможной версии.  За деревом звуки стихают на пару секунду и внезапно показывается голова. Настоящая, человеческая. Кажется на этот раз облегченно выдыхают все.  — Выходить не собираетесь? — Подходит Чон, вставая прямо перед ними, даже не дума о возможной опасности.  — Простите, простите, — тараторит мужчина, выходя из укрытия полностью, представляясь под слабым светом костра вполне настоящим человеком, — мы не хотели прерывать вас… — оглядывает поляну, замечая множество расставленных палаток, горящий огонь, заключая в уме о возможном отдыхе или какой-то работы — От ваших дел!  Мужчина подходит ближе к стоящему Чону, теперь разглядеть его оказывается куда проще. В чужом лице, брюнет узнает мужчину с фотографии. Того, кто стоял справа от Кима и тоже улыбался.  — Все хорошо, — качается головой Гук, — вы нас слегка напугали, — мужчина смеется, смотря за его спину. Там люди расходятся кто куда, оставляя троих друзей разбираться с весьма глупой ситуацией. — Так это мои ребята с фермы завидели огонь в лесу, так поперли смотреть что происходит. Простите еще раз! — клянется тот, — они у нас больно любопытные, не хотели вас пугать, — снова хохочет. От чужого позитива у Чона что-то скручивает.  — Да бросьте! — вклинивается в диалог Сэхек, и взгляд неизвестного сразу падает на него. Внимательный, слишком пронзительный. Смотрит на Кима, не открывая более взгляда, — мы только рады познакомиться с людьми этих земель, отчего же ваши друзья не выходят к нам?  — Эй, выходите уже, ушло время стесняться, — грозно в сторону деревьев, а разворачивается к ним с улыбкой на губах. Та не фальшивая, видимо люди тут такие. Простые.  Чонгук кидает взгляд на укрытие, из которого недавно вылез их новый знакомый, видит, как оттуда же отпустив голову вниз выходят два парня. Те крепко прижимаются к друг другу, все также смотрят на землю.  — Быстрее! Нам еще домой плестись в эту темень, и как не испугались, представьте?  В активный диалог с мужчиной вступает Сэхек, всецело отдаваясь разговору. Чонгук мало слушает, смотрит на приближающихся парней, ощущая странную нервозность.  Те в больших мешковатых одеяниях, кутаются от холода в теплых вещах, головы прячут под шапками-наушниками.  — Вы нас извините еще раз! — молвит мужчина, улыбаясь в который раз, — Хвеён у нас очень любопытный, а моего брата с собой потащил, чтобы одному не так страшно было. А так он не такой, увяжется с кем-то, так сразу начинают творить дичь.  — Ничего мы не творили! — Выкрикивает незнакомец и голос окликается в сердце сбившимся ритмом. — И вообще, первым предложил именно ваш брат, Намджун, а не я! Я в это время как раз ложился спать!  — Ишь, как заговорил, — образно замахивается тот, но парень ежится, более не поднимая голоса и сильнее отпуская на макушку шапку.  Чонгук следит за каждым движением парня, чье лицо все еще не приобретает картины из-за слабого света. Сзади постепенно потух огонь. — Позвольте, — первым выходит из транса Пак и включает вспышку на телефоне, отпуская ту на землю, это дает увидеть гораздо больше.  — Хвеён? — дрожащим голос отзывается Чон, и названый понимает голову на него, смотря своими до боли знакомыми глазами прямо в его.  Смотрит так, будто никогда между ними и не было трех лет отношений. Теряется под натиском взгляда так, будто понятия не имеет, кто стоит перед ним. Глубоко выдыхает пар из груди так, будто не утонул в море пять лет назад.  Тэхен смотрит на него невинно, бегая глазами по лицу и все еще ничего не понимая.  И каждый из них завидев знакомое лицо, задыхается.