Пищевая цепь: Плен

Спустя час Лиам лежал под одеялом в маленькой комнате, из окна которой был виден огромный дуб, подсвеченный снизу прожекторами. В комнате были кровать, тумбочка и шкаф и несколько репродукций в рамках на белых стенах. После врача женщина провела Лиама через большую современно обставленную гостиную в коридор с комнатами, заканчивающийся большой душевой. Там Лиам вымылся и обработал противовоспалительной мазью ссадины. Затем на его ноге защёлкнули браслет, пояснив, что выходить из дома ему категорически запрещено. Лиам лежал и думал, как сейчас им, Ависсе и его детям. Вряд ли они сейчас лежат в постелях под одеялом. Чувство вины грызло Лиама и истязало. Чувство вины за то, что навлёк на них всех беду, за то, что сам оказался здесь, в относительном, пока что, благополучии.  Сон не шёл, да и не понимал Лиам, как можно спать теперь, с этим грузом. Хотелось курить.  Ещё думал Лиам о Грегоре, Ролане и Рике. Они съели два года жизни Лиама, с шести до восьми лет он просто себя не помнил. И казалось бы, ушли навсегда, но вот, стоило случиться чему-то по-настоящему страшному, они вернулись, и уверенности это не прибавляло. В этот раз, правда, было немного иначе. Он был будто бы соавтором их действий, действовал с ними заодно. Стоял у них за спиной и мог, оказывается, придержать за плечо, заставить уйти вглубь. Быть может, это поможет выжить… Но вот можно ли радоваться этому после того, что натворил? Сомнительно.  Взошло солнце. Лиам встал и, прихрамывая, подошёл к окну, чтобы задёрнуть шторы. За ровным зелёным газоном вокруг дома начинался настоящий лес. Видна была подъездная дорога с круглыми фонарями по обочинам. Лиам приоткрыл окно, и лесной воздух, полный запахов, полился в комнату. Задёрнув плотные шторы, Лиам вернулся в постель. Только часам к двенадцати он всё-таки заснул. — Эй, красавчик, хватит спать, — разбудил Лиама громкий голос. Открыв глаза, он не сразу понял, где находится и что вообще происходит. Незнакомый ему молодой человек раздвинул шторы и повернулся к Лиаму, стоя в изножье его кровати. Одет он был модно и довольно смело, в чёрные узкие брюки и чёрный же широкий свитшот с очень широким воротом, а на его шее, сильно выделяясь на фоне светлой кожи, красовался квадрат черного пластыря. Светлые волосы были завязаны в хвостик, а лицо выражало скепсис. Он разглядывал Лиама и был он точно человеком. Вампиры двигаются иначе. Лиам сел в кровати, морщась. Болел бок. — Меня зовут Фил, и я твой непосредственный начальник. В душе вода, в шкафу одежда, жду тебя в гостиной. Покажу, что здесь где, — он распахнул пошире окно и вышел из комнаты. Лиам проводил его недоумевающим взглядом. Начальник? Бригадир еды? Со стоном поднявшись, Лиам надел халат и похромал босиком в душевую. Он опасался, что там кто-нибудь будет. Он терпеть не мог общественных душевых, но там было пусто. У раковин и зеркала он нашёл одноразовые бритвы, запечатанные новые зубные щётки, всякие пузырьки с гигиеническими полезностями вроде геля для душа и пены для бритья. Тщательно побрившись, он принял душ и вытерся своим халатом за неимением полотенца. Затем в мокром халате направился в комнату. В шкафу с зеркалом на внутренней стороне двери с досадой и некоторым смущением он обнаружил одинаковые чёрные брюки и одинаковые чёрные широкие свитшоты с неприлично широким воротом, бельё и стопку полотенец. И больше ничего, даже носков не было.  Лиам оделся осторожно, стараясь не потревожить бок, и вышел, босиком и прихрамывая из комнаты. В этой блядской кофте он чувствовал себя крайне неуютно. Фил сидел в кресле, положив ноги на низкий столик. При виде Лиама он ловко поднялся, окинул его взглядом и хмыкнул. — Пойдём, я покажу тебе столовую, — сказал он и, подстроившись под скорость Лиама, повёл его из гостиной через стеклянную галерею в другое крыло дома. Дом представлял собой очень затейливый шедевр современного искусства, никакой симметрии, куча металла и стекла, невозможно запомнить, что где. — Нас здесь, включая тебя, семеро, — по дороге принялся рассказывать Фил. — Мы кормим хозяина. — Набор "Неделька", — сказал Лиам с усмешкой. Фил смешной шутку не нашёл. — Мы живём на втором этаже, на первый нам нельзя. Запрещены ссоры, драки, скандалы и попытки связи с миром снаружи. У всех есть расписание, твой день — среда. В среду за тобой придёт Сара и отведёт тебя к хозяину. Не перечить, не спорить, делать всё, что велит. Могут вызвать и вне очереди. — А вне очереди — это не смертельно? — спросил Лиам. — Вне очереди — это не за этим, — ответил Фил и заставил этим Лиама призадуматься. — Твой номер — три. В душевой у тебя третий шкафчик. И да… есть всё, что положат на тарелку. Ничего не оставлять. Таблетки пить все, какие дадут. Алкоголя здесь не бывает. Есть спортзал, но в твоем случае никакого спортзала во вторник и среду. — Чтобы вкус не портить? — усмехнулся Лиам. — Чтобы вкус не портить, — совершенно серьёзно ответил Фил.  — А курить можно? — с надеждой спросил Лиам. Фил скосил на него взгляд. — Электронки в шкафу в гостиной. Их можно брать. Они дошли до большой застеклённой веранды. — Где вас носит? — за столом со стеклянной столешницей сидели пятеро одинаково одетых в эти уродские кофты молодых людей, плюс-минус одного с Лиамом возраста. На шее каждого из них красовался чёрный квадрат. Спрашивал рыжий, коротко стриженый парень со смешливым выражением лица. Лиам ощутил на себе пять изучающих взглядов. Все происходящее напоминало какой-то сюр. — Мне книксен сделать? — спросил Лиам. — Как тебя зовут? — спросил Фил. — Лиам. — Знакомьтесь, это Лиам-среда, — сказал Фил, обращаясь к остальным. — Твой стул вон тот, — показал он Лиаму на пустующий стул между мрачным темноволосым парнем и внимательно Лиама рассматривающим блондином. Лиам, не дождавшись представления остальных, сел на своё место. Фил тоже уселся и кинул взгляд на настенные электронные часы. Было без пяти семь. — Ты чем при жизни занимался, Лиам? — спросил блондин слева. — Преподавал историю в школе. А ты? — Журналистика, — ответил блондин и протянул руку. — Марк. — Очень приятно, — вежливо ответил Лиам. — Учителей у нас ещё не было, — сказал рыжий, — где твоя указка? — Ты бы поосторожнее, ты даже школу не закончил, — ответил ему миловидный блондин, сидящий рядом с Филом. — Достанет свою указку и засунет тебе куда-нибудь. — Указка осталась в школе, — мрачно сказал Лиам.  Мрачный сосед справа повернулся к Лиаму и протянул тому руку.  — Каспар. Лиам руку пожал. — Будем знакомы. — Судя по отпечатку ботинка у тебя на плече, ты сюда не по зову души попал, — сказал Каспар. — А что, кто-то по зову души? — Лиам удивлённо вскинул брови. — Ты не поверишь… — мрачно ответил Каспар, но тему развивать не стал. — Я — Вин, — громко сказал рыжий. — Я пристрелил директора школы, когда учился в седьмом классе. — Старожил, значит, — предположил Лиам. — Восемь лет, — с улыбкой ответил Вин. Лиам посмотрел на него удивлённо и заподозрил, что с головушкой у него серьёзные проблемы. Фил вздохнул недовольно и представил оставшихся: — Это Лекс, — указал он на светловолосого парня рядом с собой, выглядящего помладше остальных, — а это Йозеф. Русоволосый кудрявый Йозеф сидел всё это время, откинувшись на спинку стула, и смотрел куда-то в окно. Он нехотя от этого занятия отвлёкся, сказал: "Хай”, — и снова выпал из беседы. Лиаму показалось, что Лекс посмотрел на него неприязненно, и запомнил это на всякий случай. Открылась дверь, и вошла пожилая женщина в чёрном платье. Она везла перед собой сервировочный стол.  — Добрый вечер, мальчики, — сказала она с улыбкой. Ей вразнобой тоже пожелали доброго вечера. — Фил, помоги, — сказала она, и Фил охотно помог ей расставить тарелки на стол. В тарелке перед собой Лиам увидел варёную рыбу, фруктовый салат и брикет чего-то непонятного оливкового цвета. — Чтобы до последней крошки. Вернусь — проверю, — добродушно пригрозила дама и удалилась. Фил сел обратно за стол, и все приступили к еде. Лиам был зверски голоден. Рыба показалась ему съедобной, фруктовый салат — вкусным, а вот брикет, по консистенции напоминающий авокадо, на вкус оказался довольно странным. Единственным напитком была вода. Так или иначе, а доел он первым. На веранду вышел уже знакомый врач. — Всем вечера, — сказал он жизнерадостно, — Витаминки, — он обошёл стол и каждому выдал по стаканчику с таблетками. Таблеток там было штук шесть. У стула Лиама он остановился. — В спортзал не ходим, — сказал он. — Через неделю тебя осмотрю и решим. Лиам кивнул. В спортзал как-то и не хотелось.  После завтрака все стали разбредаться кто куда, а Лиам прямым ходом отправился в гостиную. В большой светлой комнате он обнаружил два шкафа. В одном оказалось несколько игровых консолей и всякий обвес к ним, во втором — ящик с запечатанными коробками с кремами, лубрикантами, несколько пакетов резинок для волос, пачки с латексными перчатками, коробки с карандашами и ручками, стопки бумаги и, ура, одноразовые электронные курилки. Зачем нужен здесь весь этот разнообразный хлам, Лиам не стал задумываться, он распечатал коробку с сигаретой, вынул из носика силиконовый клапан и глубоко затянулся. Сразу же закружилась приятно голова. Лиам сел в ближайшее кресло и прикрыл глаза. На мгновение удалось забыть обо всем произошедшем и происходящем, и возвращаться в реальность оказалось больно.  Лиам сидел в кресле по-турецки и курил, глядя в окно, на верхушки деревьев. Он мучительно думал об Ависсе и её маме. Его раздирало чувство вины, но прекратить думать он не мог. Марк вошёл в гостиную и сел в соседнее с Лиамом кресло. — Как там на воле? — спросил он. — А? — Лиам непонимающе посмотрел на Марка, отвлекшись от своих мыслей. — Спрашиваю, как там на воле? Стало что-нибудь получше за последние пять лет? Лиам усмехнулся невесело. — Скорее, стало похуже. Теперь и десятилетних высасывают. — Мрази, — шепотом сказал Марк. — И не говори… — согласился Лиам. — Ты тут пять лет? — Да, самому не верится. — И как? — поинтересовался Лиам. — Здесь всё так странно. — Не знаю, почему ещё не свихнулся. Наверное, не хватает алкоголя и витамины слишком забористые. Ты как сюда попал? Лиам пожал плечами. — Преподавал не ту историю. А ты? — Писал в блоге слишком смелые заявления. Об истории — я бы послушал альтернативные версии. Лиам кивнул и вздохнул. — Не вопрос… только не сейчас. Сейчас очень в голове всё сложно. — Тебя с фермы забрали? — спросил Марк. — Из допросной, — мрачно ответил Лиам. — А-а-а… вот почему ты такой побитый. Сочувствую. — Расскажи подробнее, как вы тут живёте? Чем занимаетесь? Марк усмехнулся и вытянулся в кресле, заложив руки за голову. — В семь — завтрак. Потом желающие торчат в спортзале. В десять все идут к Ханцу, это наш врач, на дежурный осмотр, но по вторникам в десять косметолог. Потом до полуночи кто чем занимается. Интернета тут нет и не предвидится, но есть консоли и куча фильмов. Есть бильярд. В полночь обед, после полуночи обычно хозяин вызывает того, чья очередь. Остальные занимаются ерундой вплоть до ужина в пять утра. — Почти санаторий, — сказал Лиам. — Нет, — покачал головой Марк. — Тюрьма с хорошим дизайном. Если не найдёшь, чем тут заняться, реально поедешь крышей.  — А кто чем занимается? — Я комиксы рисую. Расходятся на ура, — сказал Марк. — Гаспар программирует что-то, у него ноут есть. Хозяин ему разрешил. Вин и Лекс… они вкрашены в хозяина, у них своя атмосфера. — В смысле, вкрашены в хозяина? — удивился Лиам. — Да в прямом. Вин тут, считай, лет с пятнадцати, уже успел словить стокгольмский синдром, видимо. А Лекс вообще тут добровольно. Он из этих ёбнутых фанатиков, обожателей вампиров. Мечтает стать вампиром, фантазирует на эту тему, ко всем ревнует. Лиам закатил глаза.  — А Фил? — Хм… Фил — сын Виолы, нашей экономки. Она завтрак привозила сегодня. Он вообще в этом доме вырос. У него свои дела, ему доверяют. Он может отсюда выходить. — Так что же, тут только мы с тобой находим происходящее с нами неприятным? — Нет, почему… Каспар не в восторге, Йозеф вообще их ненавидит. Но мы тут стараемся избегать конфликтов, поэтому не обсуждаем это. — Слушай, — Лиам замялся и показал пальцем на квадратный кусок чёрного пластыря на шее Марка, — а это как? — Тут у меня одного ответа нет. У всех — по-разному. Могу сказать, что довольно больно, но терпимо. А нюансы — это уже от хозяина зависит и от того, как он к тебе относится. — А ему не всё равно, кто? — удивился Лиам. — Не-е-е. У него к каждому свой подход.  Лиам помолчал, разглядывая свои руки. — А у тебя какой номер? — спросил он спустя какое-то время. — Четвёртый. Я после тебя. Фил — понедельник, Каспар — вторник, ты — среда, я — четверг, Йозеф — пятница, и на выходные приходятся Вин и Лекс. В выходные у хозяина больше свободного времени. — На Вина и Лекса? — Лиам выгнул бровь. — Он их трахает, — сказал Марк и усмехнулся. — А те и рады. — Да уж… — ошарашенно произнёс Лиам. — Очень рад, что у них это по взаимности. — По-разному бывает. И на твоем месте я бы не зарекался. Лиам затянулся электронкой и нервно выдохнул.   И потянулись дни в этой странной тюрьме.  Большое зеркало в гостиной, как оказалось, скрывает монитор. По ночам Вин и Лекс резались в игры, иногда Марк и Фил приходили посмотреть и делали ставки. В соседней комнате с панорамными окнами оказался бильярд. За ним изредка ночи коротали Фил и Йозеф. Каспар большую часть времени проводил у себя. Марк рисовал смешные комиксы про жизнь этой странной компании. Обычно он устраивался с планшетом в гостиной, краем глаза наблюдая за ходом игры Вина и Лекса.  Лиама съедало чувство вины, и ему было не до развлечений. Он чувствовал, что не имеет права на комфорт и развлечения. Он шатался без дела по второму этажу, глядел часами на лес за окном, лежал у себя в комнате, глядя в одну точку и представляя, что он мог бы сделать иначе, чтобы всего этого не случилось. Каждый день его осматривал врач и задавал одни и те же дежурные вопросы: как самочувствие, ничего ли нового не заболело, как настроение. Велел мазать синяки чудо-мазью, от которой они необычно быстро бледнели и исчезали. Настроение было отвратным, общаться ни с кем не хотелось.  Чтобы не мучиться от безделья и не сойти с ума от одолевающих мыслей, в понедельник Лиам взял в гостиной стопку бумаги и ручку, и устроившись, сидя на полу за тумбочкой, в своей комнате принялся писать по памяти историю завоевания страны вампирами.  За этим занятием его застал в понедельник Марк. Он, постучавшись, приоткрыл дверь и заглянул. — Чем занят? — спросил он. — Да вот… сохраняю знания, пока не совсем отупел, — ответил Лиам. — Заходи. Марк вошёл и сел на пол рядом с Лиамом. — Дашь почитать? Лиам выдал Марку уже исписанные листы. — Какой почерк у тебя хороший, — сказал Марк, — учительский. Лиам усмехнулся. Марк пробежался взглядом по листу, взял второй, потом третий. Читал он увлечённо и даже жадно. Подняв на Лиама удивлённый взгляд, он спросил: — Откуда ты всё это знаешь? — У отца хранились книги, и иностранные, и напечатанные у нас в период завоевания. И они чудом сохранились после ареста отца. Я их вызубрил наизусть. — Это нужно знать… — произнёс Марк очень серьёзно. — Всем. Лиам вздохнул тяжело. — Я тоже так считал. У меня была группа учеников в школе, которым я по средам рассказывал всё это. И я боюсь представить, где сейчас эти бедные дети. Из-за моей глупости. Марк мрачно кивнул. — Понимаю. Это чудовищно. Но я всё равно считаю, что ты был прав. Эту информацию нужно было распространять. Важно было попытаться. Лиам пожал плечами. — Тебе бы стол сюда. Попробуй выпросить у Сары. — А почему столов нет, кстати? — спросил Лиам. — Чтобы больше времени проводили в гостиной, — ответил Марк. — Считают, что мы так дольше кукухой не поедем.   Сара — та самая высокая светловолосая и красивая женщина — приходила каждый день два раза. Первый раз она забирала одного из “недельки”, второй раз — возвращала, бледного и уставшего. Вела она себя доброжелательно, но отстранённо и, как показалось Лиаму, оживлялась только общаясь с Марком. Чувствовалась между ними какая-то искра. Лиам не спрашивал и наблюдал.  Вин почти каждый день уходил спать не к себе, а к Лексу. Каспар недолюбливал их обоих, но хорошо относился к Марку и Йозефу. Йозеф, как показалось Лиаму, был в глубокой депрессии и вызывал сочувствие. Фил держался со всеми отстранённо и немного высокомерно, что не прибавляло ему симпатий. Тем не менее, с Марком, он, похоже, дружил. Марк вообще был центром компании, самый общительный и инициативный.  Довелось за эти дни пообщаться тет-а-тет и с Каспаром. Он сидел утром у панорамного окна и что-то высматривал снаружи. — На что смотришь? — спросил Лиам. Каспар поманил рукой Лиама, и Лиам сел рядом. — Смотри, между дубом и вот тем кустом. Лиам присмотрелся и увидел двух играющих друг с другом лисиц. Те прыгали, ныряли в кусты, выскакивали друг на друга, валяли друг друга по траве. — Вот бы к ним, — сказал Лиам печально. — Я тоже об этом думаю. Стать лисом и играться с ними. А потом удрать в лес. — Ты давно здесь? — спросил Лиам. — Третий год, — ответил Каспар. — Тяжело. Но пока что не настолько, как твоему предшественнику.  — А что с ним случилось? — спросил Лиам. — Почему место освободилось? — Он повесился, — сказал Каспар мрачно. — На лестнице на первый этаж на верёвке, сплетённой из разорванных брюк. Лиам вздрогнул и тяжело вздохнул. — И… как отреагировал м… хозяин? — спросил Лиам. Слово “хозяин” произносить не хотелось, но здесь все привычно называли вампира именно так. — Велел всем нам давать антидепрессанты. На одну таблетку по утрам стало больше. — И как? Действует? — Ну как сказать… — произнёс Каспар задумчиво, — стало немного поспокойнее. Йозеф стал хоть иногда из комнаты выходить. Думаю, действует.   Во вторник после завтрака к сидящему в гостиной и курящему Лиаму подсел рыжий Вин. — Как осваиваешься? — спросил он. — Вынужденно, — усмехнулся Лиам. — У нас бывает весело, — улыбнулся Вин. — Зря ты пропустил, как мы вчера резались в "Мортал комбат". Я был хорош! — В следующий раз обязательно посмотрю, — пообещал Лиам. — Ты завтра к хозяину, как настрой? Лиам вздохнул нервно. — Не очень настрой.  — Не хочешь? — спросил Вин. — Конечно, не хочу. А кто захочет, чтобы им питались? — Это приятно, — сказал Вин. — Мне нравится. — Думаю, что не разделяю твоих симпатий, — сказал Лиам. — Передам это Лексу. А то он уже хозяина к тебе ревнует, — с улыбкой сказал Вин. Лиам недоумённо посмотрел на Вина. — Обязательно передай, что у него нет поводов. — А вообще хозяин же может тебя захотеть. Подумай об этом. Лиам дёрнул плечом нервно. — А… такое часто бывает? — С каждым тут было, — сказал Вин. — С кем-то часто, с кем-то однажды, но попробовал он всех. Лиам испуганно посмотрел на Вина. — Уверен? — Абсолютно. Так что имей в виду. — А… как это? — осторожно поинтересовался Лиам. — Ты что, девственник? — со смешком спросил Вин. — Нет, но у меня были женщины, — ответил Лиам, — а не мужчины. — А правда, что у женщин оттуда пахнет рыбой? — спросил Вин. Лиам фыркнул: — Чушь собачья. Вин рассмеялся. — Расскажешь потом, как это было? — спросил он. — Сомневаюсь, — мрачно сказал Лиам, — что мне захочется об этом говорить.   Во вторник же, после этого разговора, сильно Лиама встревожившего, всех по очереди начал вызывать к себе в медицинский кабинет косметолог. Сам факт наличия этого косметолога теперь заиграл для Лиама новыми красками.  Косметологом оказалась строгая с виду женщина лет пятидесяти. Она велела Лиаму раздеться, неодобрительно поцокала языком и уложила его на кушетку. Затем последовал косметологический ад, стыдный и болезненный. Началось всё невинно, с маски для лица и рук. Затем началось жуткое. Липкими полосками она сперва выдрала волосы с груди Лиама, затем из подмышек, от чего Лиам чуть не заорал, затем она велела лечь на бок и поднять ногу. Это был какой-то позорный и очень болезненный ад. В конце всех этих процедур, она намазала пострадавшие от депиляции места охлаждающей мазью и, наконец, Лиама отпустила. Вышел он из кабинета, уже чувствуя себя изнасилованным, и задумался, что же ещё будет? Ради каких таких нужд вампира его общипали под мальчика?