Пищевая цепь: Побег

Кастор отвёл Лиама в небольшую, хорошо обставленную комнату с широкой кроватью и входом в ванную. Пока Лиам мылся, брился и пытался прийти в себя, кто-то принёс ему поднос с едой, его собственную электронную сигарету и свежую одежду. Предчувствуя, что в любой момент может появится Кастор, а затем последуют эксперименты с кровью, которые чёрт знает чем могут закончиться, Лиам быстро поел и оделся и только после этого сел на пол у кровати, закурил и позволил себе расслабиться. Перспективы вырисовывались довольно жуткие. Отрезанный от мира, запертый со скучающими вампирами, навсегда лишённый возможности просто выйти на улицу… Даже жизнь под гнётом Пассэра сейчас казалась свободной и вольготной. У Лиама была робкая, слабая надежда на то, что Пассэр сможет договорится с Лютером и Лютер Лиама отпустит, и можно будет вернуться к работе в прокуратуре и сомнительным развлечениями с ненасытным до извращений Пассэром в свободное время.  В комнату заглянул Кастор, окинул Лиама взглядом и распахнул дверь. — Пошли. Лиам поднялся, несколько раз быстро затянулся, убрал курилку в карман брюк и последовал за Кастором. Вампир привёл Лиама в гостиную, в которой Лиама первый раз допрашивал Лютер. И Лютер, и Сорекс уже были там. Лютер стоял у бара, держа в руке стакан с чем-то крепким, а Сорекс сидел на диване, забравшись на него с ногами. — Кто следующий? — спросил Лютер и посмотрел на Кастора, а затем на Сорекса. — Кастор, — ответил Сорекс. — Кастор так Кастор, — согласился Кастор. Он взял с барной стойки нож и подошёл к Лиаму.  Надрезав себе указательный палец, вампир Лиаму подмигнул и поднёс палец к его губам. Лиам взял палец в рот, лизнул, и его тряхнуло от вкуса этой крови. Перед глазами возникла вспышка, волосы на загривке встали дыбом, дыхание сбилось. Лиам согнулся, уперевшись в колени, тяжело дыша. Вампиры замерли, внимательно наблюдая. Чувствуя, как из тела ушли усталость и боль, Лиам разогнулся и тоже замер в ожидании. Но ничего не происходило.  — Что ты чувствуешь? Что-то необычное? — спросил Лютер. Лиам пожал плечами. — Просто хорошо себя чувствую. Ничего особенного не вижу, не слышу и не ощущаю. Лютер в пару шагов подошёл к Лиаму вплотную и крепко взял его за подбородок.  — Нет, не на… — успел проговорить Лиам, и взгляд вампира проник внутрь его сознания, парализуя и наполняя холодом. — Не врёт, — сказал Лютер спустя секунд десять и Лиама отпустил. Тот присел на подлокотник оказавшегося рядом кресла и провёл ладонями по лицу, пытаясь прийти в себя. Кастор пожал плечами. — Хорошее самочувствие — тоже результат, — сказал он. — И, уверен, не любая кровь будет работать как-то конкретно и явно.  Лютер согласно кивнул. — Сорекс, душа моя, твоя очередь, — сказал он. Сорекс страдальчески поднял взгляд, слез с дивана и подошёл к Лиаму. — Давай нож, — сказал он, протянув в сторону Кастора открытую ладонь. Кастор передал нож. Сорекс долго выбирал, какой палец резать, и выбрал средний. Надрезав подушечку, со страдальческой гримасой он вложил палец в рот Лиама и провёл пальцем по его языку. Сердце забилось чаще, и Лиам ощутил себя пьяным. Он почувствовал лёгкость и волнение в теле и лёгкое возбуждение, не более чем предвкушение чего-то приятного. Сорекс стоял рядом и смотрел с интересом. Ничего не происходило. Лиам перевёл взгляд на Лютера, пожимая плечами. Встретившись с Лютером взглядом, Лиам вздрогнул. Он чувствовал Лютера, чувствовал что-то тёмное и агрессивное в нем и как будто мог дотронуться до этого одним лишь движением мысли, и дотронуться очень хотелось. Лиам потянулся мысленно к Лютеру и коснулся его, и как будто искра пробежала от Лиама к Лютеру и обратно. Быстро переведя взгляд на Кастора, Лиам в нём почувствовал тепло и что-то хищное, азартное, и тоже так легко и так интересно было дотронуться до этого, и Лиам дотронулся. Не понимая, что происходит, Лиам снова посмотрел на Лютера.  Лютер шагнул к Лиаму и, схватив того за горло, поцеловал его. Лиам схватился за руку Лютера, и тот ослабил хватку. Целовал он Лиама жадно и глубоко, властно. Лиам невольно ответил на поцелуй и тут понял, что сзади к нему подошёл Кастор. Он положил ладони ему на бёдра, прижался сзади и жадно, прикусывая, шумно дыша, принялся целовать Лиама в шею. Испуганно Лиам попытался отстраниться от Лютера, но сзади его крепко держал Кастор.  Лютер рванул на Лиаме рубашку. Пуговицы разлетелись по комнате. Кастор сдёрнул с Лиама остатки рубашки и расстегнул его брюки.  — Не надо, — воскликнул Лиам, — не вдвоём, не так! Кастор приподнял Лиама, обхватив его поперёк груди, а Лютер сдёрнул с него штаны. Отшвырнув мешающееся кресло в сторону, Кастор опустил Лиама на пол, поставив на колени. Лютер, запустив пальцы в волосы Лиама, прижал его лицо к своему паху и расстегнул брюки. Сзади Лиам услышал звук расстёгиваемой молнии и почувствовал запах ванили. Влажные пальцы Кастора скользнули между ягодицами Лиама и проникли внутрь. Лиам дёрнулся, пытаясь отстраниться, но Кастор не позволил — он крепко держал Лиама за бедро.  Лютер достал из брюк член и провёл им по губам Лиама. Лиам не хотел открывать рот. Он пытался отвернуться, но Лютер крепко держал его за волосы. Замахнувшись несильно, Лютер дал Лиаму пощёчину, и Лиам, чувствуя, как на глазах выступают слёзы, обхватил губами его член и почувствовал одновременно с этим, как туго и плавно входит в него Кастор, крепко удерживая его за бёдра.  — Так, мой хороший, — прошептал Кастор на ухо и поцеловал в шею и принялся двигаться в теле Лиама, наращивая темп.  Лютер задрал Лиаму голову и, глядя на него с горячей темнотой во взгляде, вошёл в его горло. Стало больно и сложно дышать, но одновременно с этим Лиам начал чувствовать, что каждое движение Кастора и Лютера, каждый их вздох, каждая крупинка получаемого ими удовольствия как будто вливается в его тело, исцеляя и придавая сил. Лютер, двигая бёдрами, крепко держа Лиама за волосы буквально трахал его в рот. По лицу Лиама текли слёзы, он задыхался, одновременно с этим парадоксально ощущая возбуждение. Придерживая за бедра, Кастор насаживал его на свой огромный член, рыча и вскрикивая. Лиам плавился в ощущениях, он стонал и то пытался вырваться, то отдавался воле вампиров, то и вовсе терял ощущение реальности и не понимал, что происходит. Первым кончил Лютер, вынув в последний момент и испачкав спермой лицо Лиама. Упавшего на пол и кашляющего Лиама ещё с полминуты трахал Кастор, своими движениями уже больше напоминавший зверя, нежели человека. Кончил он с рычанием и Лиама отпустил.  Лиам сел на полу, вытирая лицо предплечьем и не поднимая взгляда. В нём бушевала странная, незнакомая энергия. Боль быстро уходила из тела, слабость быстро отступала.  — Мы не закончили, — сказал Лютер, наклонился и подхватил Лиама на руки. Тот вскрикнул и обхватил вампира за шею, чтобы не упасть. — Э, ты куда? — спросил Кастор. — Хочу продолжить на кровати, — ответил Лютер. — Не отставай. Лютер отнёс Лиама в новую его комнату, где кинул его на кровать. Вампиры были не в себе. Их обоих снедало желание. Лиам потерял счёт времени. Они трахали его по очереди, сменяя друг друга по несколько раз, они имели его одновременно. Лиам умолял прекратить и пытался отбиваться, но это было абсолютно бесполезно. Он испытывал оргазм за оргазмом, пока все ощущения не слились воедино и не иссякли. Всё это время мрачный и внимательный Сорекс сидел, обхватив колено, в изножье кровати и за всем происходящим на ней молча наблюдал. Лиам иногда ловил его изучающий взгляд.  Лиам чувствовал силу, много силы, он чувствовал, как исцеляется его тело, но постепенно её становилось меньше, пока она полностью не перестала ощущаться. Лиам лежал на мокрой от спермы кровати, не в силах подняться. По обе стороны от него лежали обессиленные Кастор и Лютер.  — Он вас высосал. Надеюсь, сейчас вы это осознаёте? — спросил Сорекс мрачно. — Оно того стоило, — простонал Кастор и сел. — Просто отрыв башки. — он погладил Лиама по ягодице, но тот не отреагировал. Лиам лежал, ощущая себя где-то не здесь, в полудрёме или в полубреду, но разговор вампиров заставил его прислушаться. — Подумаю, как это можно будет использовать. Это большая сила, — сказал Лютер задумчиво. — Но сам больше пробовать не буду. — Не любишь ты терять контроль, — сказал Кастор. — А иногда, может, и стоило бы. — Если он это из моей крови вытащил, — сказал Сорекс, — может это где-то во мне есть? — Надо у матери спросить, — ответил Лютер. — Но не думаю, что это связано. Это скорее его человеческая способность, разбуженная твоей кровью, нежели твоя, позаимствованная. — Он там вообще жив? — спросил Сорекс. Кастор погладил Лиама по спине. — Жив. Но нужна Руанна. Мы его изрядно потрепали. Лиам прислушивался к разговору какое-то время, а потом, незаметно для себя, провалился в сон.   Лиам встал с кровати и понял, что он спит. Лютер и Кастор всё ещё разговаривали над его спящим телом, а Сорекс слушал, хмурясь. Они выглядели бледно, как тени.  Лиам подошёл к двери и потянулся её открыть, но рука его прошла насквозь. Поэтому Лиам шагнул вперёд и оказался в одной из множества гостиных. Всё вокруг было тусклым, серым, как в тумане, бесплотным, но где-то впереди, среди комнат, Лиам заметил золотистый огонёк, светящий сквозь стены и двери. Лиам огляделся — такой огонёк был не один. Два золотистых шарика светились на этом этаже, шесть — этажом выше и один, судя по всему, двумя этажами ниже. Лиам напрямик, сквозь стены, пошел к ближайшему.  Огоньком оказалась Ханна. Она спала в уютной комнате, и её голова светилась мягким золотым светом. Повинуясь интуиции, Лиам протянул руку и дотронулся до её головы и тут же провалился в её сон. Она бежала по коридорам этого дома, и за ней гнался кто-то, кого она очень боялась. Лиам почувствовал отвратительный, цепкий страх и быстро вынырнул из сна. Ханна перевернулась на другой бок. Огонёк на мгновение погас, а затем снова разгорелся. Лиам огляделся. Второй на этом этаже огонёк был совсем рядом. Лиам прошёл насквозь соседнюю комнату и вышел к незнакомому спящему юноше. Дотронувшись до его света, Лиам оказался почему-то в поезде. Атмосфера загадочности и интригующей опасности окутала Лиама, и он понял, что сон юноше снится интересный. Мешать он не стал и вышел из сна. "Выше этажом, — подумал Лиам, —охранники". Их сны ему были неинтересны. А вот кто внизу, да ещё так глубоко? Лиам попробовал спуститься сквозь пол, ступая по невидимым ступенькам, и у него получилось. Он прошел мимо тёмных серых комнат, оказался этажом ниже и продолжил спускаться. Он оказался в комнате, вернее, в камере. Уткнувшись лицом в лежащий на полу матрас, обхватив себя за плечи, в камере лежал человек, и ему снился сон. Лиам поднёс руку, дотронулся до свечения и провалился в темноту. В темноте этой кто-то схватил его за плечи, напротив возникло мертвенно бледное вампирское лицо с выцветшими, белёсыми глазами.  — Кто ты? — крикнул вампир ему в лицо. Лиам дёрнулся, попытавшись выйти из сна, не получилось, он дёрнулся снова и оказался снова в камере и побежал. А за ним от лежащего вампира тянулась золотистая ниточка. Лиам попытался порвать её, скинуть с себя, но пальцы проходили сквозь неё. Лиам выругался в сердцах и от волнения проснулся. Он лежал на чистой постели всё в той же комнате, где недавно его делили Лютер с Кастором. Он попытался приподняться на локтях, но не смог. Все мышцы болели. Болело горло, болела задница, адски болели ноги и поясница. Застонав, Лиам закрыл глаза и лежал не двигаясь, вспоминая странный сон. Скрипнула дверь. Лиам приоткрыл глаза. Вошла Руанна и с улыбкой подошла к Лиаму. — Привет, — сказала она тихо. — Привет, — хрипло ответил Лиам. — Будешь меня лечить? — Да, — она села на край кровати, потёрла ладони и провела ими над Лиамом. — Ох… Тебя точно нужно лечить. Она положила горячую ладонь на лоб Лиама и зажмурилась. Лиам лежал, не двигаясь, и смотрел на девушку. Её лицо медленно покраснело, потом на висках вздулись вены, а на лбу выступил пот. Её дыхание становилось всё тяжелее и тяжелее. В это же время Лиам вдруг начал ощущать, что каменная скованность уходит из его мышц, проходит боль, становится легче дышать. В какой-то момент Руанна отдёрнула руку и, ссутулившись, тяжело дыша, спрятала лицо в ладонях. — Ты в порядке? — спросил Лиам, приподнимаясь на локтях. — Да, да… — пробормотала Руанна, — просто устала.  — Могу я чем-то помочь? Руана убрала руки от лица, протяжно выдохнула и улыбнулась. — Я просто пойду к себе и посплю. И всё будет в порядке.  Она встала, устало вздохнула, подмигнула Лиаму и вышла из комнаты. Лиам осторожно сел. Тело слушалось и ничего не болело. И чувств не было. Лиам сам удивился, почему он так спокоен после минувшей ночи. Его сейчас больше беспокоили не пользовавшие его несколько часов подряд вампиры, а вампир из его сна и нить, ведущая от него, которую так и не удалось сбросить. Лиам поднялся, пошёл в ванную и принял душ. Выйдя голышом из ванной, Лиам увидел сидящего на кровати Сорекса. Вампир развалился, положив ногу на ногу, и курил электронку Лиама. Лиам отступил обратно в ванную, повязал на пояс полотенце и вышел к вампиру. — Пф… — Сорекс фыркнул, глядя на полотенце. — У меня к тебе дело. Лиам выгнул бровь и сел на край кровати, внимательно глядя на вампира. — На меня вчера не подействовало это твоё соблазняющее чудо. — Я думаю, это потому, что это была твоя кровь, — сказал Лиам, вспомнив, что мысли Пассэра читать ему тоже не удавалось. — Мне кажется, вопрос в количестве, — сказал Сорекс. — Просто нужно больше крови. — Не-е-е-ет, — Лиам отшатнулся, — я чуть не сдох вчера. Потом, а вдруг я от передоза впаду в кому? Сорекс хмыкнул. — Да, неловко получится. Вампиром тебе быть не пойдёт. Но не беспокойся, я прослежу, чтобы ты оставался жив, здоров и в сознании. — Да зачем тебе это? — воскликнул Лиам. — Я тоже хочу испытать такое животное чувство. Ты бы видел моих братьев со стороны вчера. Они трахались, как кролики, забыв вообще обо всем на свете. Я никогда такого не испытывал. — Это потому, что ты много думаешь во время секса о нарядах и играх, — мрачно сказал Лиам. Сорекс нахмурился. — Ты сейчас будешь пить мою кровь, иначе я тебе отрежу яйца прямо сейчас. Евнухи без яиц трахаться могут часами. Их тебе обратно даже Руанна не приклеит. Лиам посмотрел на вампира и понял, что тот не шутит. Лиам очень понадеялся, что в дверь сейчас зайдёт Лютер или Кастор и отговорит Сорекса от глупости, но дверь оставалась закрытой. Сорекс закатал рукав. — Давай, садись ближе, — сказал он и достал из кармана перочинный ножик. Выдвинув лезвие вампир помедлил, а затем полоснул себя по руке. Брызнула кровь. — Пей! — крикнул он. Лиам прижался губами к ране и сделал глоток, затем ещё один и ещё. От обрушившихся на него ощущений он чуть не потерял сознание. Он ощутил невероятную эйфорию и одновременно боль во всём теле. Он не мог дышать, не мог двигаться. Кровь лилась в его рот, и он её глотал. Перед глазами всё плыло, звуки стали громче, краски ярче, пространство искажалось, стены отодвигались. Лиама распирало от неведомой, ревущей в нём энергии.  Сорекс отстранил Лиама от себя и посмотрел ему прямо в глаза. — Ну! — спросил он. Лиам заглянул в глаза Сорексу и покачал головой. — Ничего. Лиам почувствовал, что у него носом пошла кровь. Стерев кровь рукой, он увидел, что пальцы его дрожат. — Нет! — крикнул зло Сорекс, рванул к себе Лиама, прижал его и, снова полоснув себя по руке, на которой уже не осталось даже шрама от прошлого пореза, прижал рану ко рту Лиама. Лиам уперся в его руку, пытаясь оттолкнуть, но тут его захлестнуло эйфорией, и его тело расслабилось, он сделал ещё глоток. Перед глазами возникла белая вспышка, и он отключился.