Похоть
15 марта 2025 г., 15:28
Небольшое предупреждение: Никакой смысловой нагрузки от части ожидать не приходится.
______________________________
Грубая мужская сила — то, что необходимо как нищему, так и принцу, — об этом думает Деймон, в очередной раз орудуя топором над стопкой поленьев. Он с удовольствием вменил бы эту обязанность племяннику, который так отчаянно пытается вернуть былую силу искалеченной руке, да только сыскать его нынче в развалинах Харенхола отнюдь не просто: будто исполнившись вековой мудростью, тот, с позволения самого Деймона, все чаще и чаще пропадает рядом со своей леди, не спуская глаза с округлого живота, разговаривая с нерожденным ребенком, даря внимание его матери. Деймон дивится и даже умиляется, наблюдая как жесткосердный воин и заносчивый юноша превращается в заботливого будущего отца, напоминая ему его самого в то время, когда он сам впервые прикладывал ладонь к животу Мисарии, в котором обитал так и не родившийся малыш.
Эймонд приветлив и с ним: тащит на тренировки, укрощает свой нрав коли то требуется, не лезет в его дела, даже не пытаясь заглянуть в многочисленные записки, что стабильно доставляются Деймону вороном или служанкой с того самого момента, как он вернулся из последней поездки в Королевскую гавань.
Что не менее важно, и что заставляет яростное нутро Деймона урчать от нескрываемого довольства, душа на корню все приступы жгучей ревности — то, что Эймонд, пусть и пугаясь будто впервые и покрываясь чувственными мурашками, не отказывает ему в близости, раз за разом позволяя ночной рубашке упасть к узким стопам под напором мозолистых рук Деймона. Пусть Деймон и жаждет большего, но все ограничивается лишь взаимными ласками, к коим он давно пристрастил юное создание.
Размахивание топором не проходит бесследно: весь мокрый, взмыленный будто бык, Деймон бредет назад в дом, незамедлительно требуя ванну горячей воды.
Требование его, однако, остается невыполненным и невыполнимым: в купальне, всего расслабленного и счастливого, он застает Эймонда.
— Диву даюсь, как служанки не находят тебя для рубли дров, но ты без проблем находишь их чтоб оказаться в ванной поперед меня.
— Видимо, семеро благоволят мне хотя бы в этом вопросе. — смеется Эймонд, вновь укладывая голову на бортик. — Если служанка принесет горячей воды, я смогу проваляться здесь еще хоть вечность.
— Позабочусь чтоб этого не случилось. — проворчал недовольно Деймон, намереваясь уходить.
— Лучше помоги вымыть волосы.
Деймон останавливается в дверях, не в силах противостоять очарованию момента и возможности безнаказанно дотронуться до шелка, что стекает по отнюдь не девичьим плечам.
— Спасибо, — улыбается этот невыносимый мальчишка, что без зазрения совести вымочил всего Деймона мыльной водой, — впервые мне помогал вымыть голову мужчина.
Деймон думает о том, что бы он еще с удовольствием сделал с ним впервые, но благоразумно замалчивает свои мысли, лишь кидая задумчиво: «То ли еще будет» и выходя из купальни.
Подумавший о том же самом Эймонд лишь смущенно кутается в полотенце, освобождая комнату для следующего купальщика.
Пока служанка надраивает ванну и греет воду, сам Деймон беззастенчиво разглядывает племянника, что вытирается насухо полотенцем, вгоняя того еще больше в краску.
— Где твой гребень? Расчешу тебя.
Эймонд косится на него с недоверием, но покорно достает из ящика стола гребень, вручая его Деймону и усаживаясь на кровать.
— Боюсь, ты выдерешь мне все волосы. — озвучивает свои опасения Эймонд, стоит дяде сесть позади него и собрать все влажные пряди, укладывая их на укутанную полотенцем спину.
— Я вырастил двух дочерей, поверь мне, длинные волосы я могу не только расчесать, но и заплести в любую вариацию косы.
Деймон не врет: справляется с локонами куда лучше самой профессиональной служанки, сначала вычесывая кончики, а после принимаясь за корни и всю длину. Его руки, ласковые и теплые, бережно разделяют пряди, придерживают голову, будто невзначай скользят по шее. Когда полотенце будто случайно сползает с плеча, оголяя бледную кожу, Деймон не выдерживает: прикасается губами к светлому полотну, поднимается поцелуями к шее, отбросив гребень хватает у корней светлые волосы, заставляя эймондову голову двигаться вслед за ведущей ее кистью.
— Что же ты делаешь со мной… — шепчет Деймон в его ухо, стягивая к бедрам полотенце и целуя жестче, настырнее, нетерпеливо разворачивая племянника к себе, а после и вовсе роняя на кровать.
Нависая сверху Деймон рассматривает его тонкие черты лица, вглядываясь, выискивая что-то необходимое и желанное. Руки Эймонда, будто живущие своей отдельной жизнью, тянуться к дядиной шее, обвивают ее, притягивая ближе, и, больше не тратя времени на томные взгляды, Деймон вновь целует своего любовника, понимая, что сейчас получит все, чего так давно хотел. Не разрывая поцелуя, не давая Эймонду времени выразить свое сомнение, Деймон уже было тянется к разворошенному полотенцу, что кое-как охватывает узкие бедра, как мгновение портит громогласный стук в дверь.
— Ваше Величество! Ваше Величество, ванна готова. — самая голосистая из немногочисленных служанок безвозвратно уничтожила магию момента, возвращая Эймонду привычную осторожность, которую он проявлял в отношении своего тела.
— Тебе пора. — Эймонд уверенно выполз из под придавившего его дяди и закутался сильнее в полотенце, хоть скрыть румянец щек оно и не помогло.
Деймон молча поднялся и вышел вон.
Успокоить вырывающееся из груди сердце оказалось чуть проще, чем жаждущую чужих прикосновений плоть, потому, не позволяя себе слабости, Эймонд вновь расчесался (в этот раз подобающим образом), одевается, и, взяв так полюбившееся ему оружие, медленно направился на тренировочную площадку.
***
Тренировка не задалась с самого начала: оказавшись на площадке, Эймонд в полной мере почувствовал как безжалостно полуденное летнее солнце и послушно ретировался в тень раскидистого Чардрева, позволяя себе усесться под сенью и задуматься о том, сколько еще он сможет беречь свое достоинство, отказывая себе в своем любопытстве и желании, а Деймону - в его вожделении. Возвратившись в комнату, Деймон ожидаемо не находит в ней пленника: мальчишка сбежал, и теперь не покажется до самого вечера - думает он, неспешно одеваясь. Выкупанный и расслабленный, он вдруг думает, что не желает ждать ни вечера, ни благосклонности Эймонда, а желает найти его прямо сейчас. Поразмыслив с мгновение, Деймон отправляется на облюбованную ими площадку, что нынче гордо именовалась тренировочной, уверенный, что застанет Эймонда там. Деймон видит его мельком, там где и предполагал найти - в саду у Чардрева: опираясь на выступ и едва ли не вытягиваясь на носочках Эймонд рассматривает что-то, водя изящными пальцами по коре дерева. Раньше, чем голова осознает — сердце пропускает удар — длинные пальцы заинтересованно обводят тринадцать зарубок, что поселились на стволе в те ужасно длинные дни, когда Деймон ожидал своего противника, готовясь вонзить «Темную сестру» в фиалковый глаз юного дракона. Мысль о том, сколько всего он мог бы утратить, ширится, заполняет сознание, и, повинуясь сиюминутному порыву, Деймон направляется к нему, быстро минуя небольшое расстояние. Племянник поворачивается на звук и тут же оказывается охвачен жадными руками, что обнимают талию и держат затылок. Губы дяди, сухие и горячие, находят его губы, сначала слегка сминая, а после, требовательно не терпя, возражений, вовлекают во влажный, страстный поцелуй, где языки пламени танцуют будто драконы. Руки Деймона, не зная покоя, обласкивают изящные линии, вырывая стон за стоном из груди. Эймонд и сам не остается безучастным: льнет к сородичу без доли сомнений и стеснения, позволяя разгулявшимся рукам проникнуть под рубаху Деймона, огладить грудь и живот. Когда губы, что будто впервые безнаказанно насладись чужим ртом, спускаются к шее, расчерчивая беззащитную белизну кожи, Эймонд не выдерживает, трется беззастенчиво возбужденной, твердеющей плотью о великодушно подставленное бедро. Деймон стискивает его в объятьях все сильнее, подхватывает под бедра, заставляя обхватить мощный торс ногами. Глядя исподлобья в фиалковое око, чеканит: — Я хочу тебя. Прямо сейчас. — Слова эти набатом стучат в голове, заставляя замереть. Но Деймон, держащий крепко, больше не делает ни движения, лишь цепко держит взгляд смущенного любовника. Понимая, чего же ждут от него, Эймонд неуверенно кивает, надеясь лишь, что решимость не покинет его на полпути. Заветное согласие выбивает все мысли из головы Деймона, оставляя лишь стремление наконец слиться с желанным телом воедино. Преодолеть недолгий путь до спальни кажется настоящим подвигом, и Деймон, продолжая целовать губы, до которых так давно желал прикоснуться не боясь быть отверженным, несет его, держа под бедра, надеясь случайно не снести спиной своего юного любовника очередную не вовремя возникшую стену. Наконец добравшись до покоев и кое-как открыв дверь ногой, Деймонд укладывает его на заправленную кровать, торопливо стягивая с себя мешающие одежды. — Деймон, — тихо зовет принц, неловко усаживаясь, поджимая под себя ноги, — Деймон. Делая над собой усилие, Деймон притормаживает, смотрит на племянника, не давая рукам приняться за шнуровку штанов. — Я… — Доверься мне. — уверенно прерывает его дядя, усаживаясь рядом. Эймонд растерянно кивает и монолитным движением стягивает с себя рубаху. Целуя его губы, спускаясь влажной дорожкой по шее и груди, Деймон сам развязывает тесемки его брюк, убирая эймондовы настырные руки, что тянутся оказать посильную помощь. Он не спешит, одаривает каждый сантиметр юной кожи нежными касаниями, гладит, мнет, кусает. Мягкость кожи, гладкость волос, изящество линий - все это пробуждает желания, и Деймон, больше не отказывая себе в них, тянет вниз эймондовы брюки. Он прикасается к его плоти: незамедлительно, напористо, вырывая задушенные стоны из груди, заставляя Эймонда яростно толкаться в ласкающую руку и жмурить глаз от удовольствия. Взяв подушку побольше Деймон уверенно запихивает ее под эймондовы ягодицы, а справившись, гладит согнутую коленку, отодвигая ее в сторону: — Раздвинь ноги. Эймонд моргает, видя в руках любовника невесть откуда взявшийся небольшой пузырек с маслом, что Деймон бросает рядом. Покоряясь его воле, он разводит острые коленки, позволяя Деймону устроиться меж них. — Я хочу обладать тобой полностью… — Пальцы проходятся по сжатому входу, в то время, как другая рука усердно ласкает эймондово естество. — А я хочу дотронуться до тебя. — Эймонд приподнимается на локтях, стараясь не замечать своей наготы, а дядя ловит его взгляд, разделываясь незаметно с деревянной крышкой на пузырьке, — Стоит ли мне напомнить, что ты все еще в штанах? Деймон тихо смеется, наклоняется к нему, целуя в розовеющие губы: — Не волнуйся, свою порцию удовольствия я без сомнений получу. Говоря это, он без долгих расшаркиваний проталкивает палец задний проход, ощущая как поджимаются растревоженные мышцы. Эймонд что-то недовольно мычит в поцелуй, пока любовник укладывает его назад на подушки. — Не унижай меня подобными ласками. — шипит юноша, стоит Деймону отстраниться, а юркому пальцу выйти из узкого входа. — Нет ничего унизительного в том, что происходит меж двумя по их общему согласию. — говоря это, Деймон берет больше масла, вновь поглаживая пальцем, а затем и проникая сквозь кольцо мышц. Он опускается ниже над любовником, целует низ рельефного живота, заставляя Эймонда ерзать по простыням, гладит разведенные бедра. Под напором пленяющих губ тело расслабляется, невольно впуская глубже уже не один перст. Пальцы упорно растягивают неподатливое нутро, и вскоре среди сдержанного молчания Деймону удается различить первый несдержанный стон, что вновь пробуждает в мужчине чуть было начавшее остывать желание. Покончив с прелюдиями Деймон спешно размазывает масло по собственному члену, наклоняясь, нависая над взволнованным юношей: — Я не променял бы этот момент ни на какой другой, никого не желаю я сейчас более, чем тебя. — шепчет Деймон ему на ухо, ощущая как головка трется об умасленный вход, — Позволь мне сделать тебя своим. Первый толчок практически выбивает воздух из легких, и Эймонд, против воли пытается ускользнуть вперед от болезненного проникновения. Удержав юношу, подмяв под себя, Деймон тут же толкается еще раз, погружаясь в чужое тело до середины и замирая внутри. — Как же я хочу тебя. — шепчет Деймон, расцеловывая алеющие щеки, спускаясь к шее и груди. Эймонд в ответ на это лишь утыкается в его ключицу, стараясь свести бедра сильнее, не дать проникнуть дальше. Не дожидаясь позволения, Деймон берет свое, еле удерживаясь от грубых, несдержанных движений, все равно ощущая как тонкие эймондовы пальцы впиваются в его плечи, пытаясь выбить передышку. Властная настойчивость, что обуяла его, все же дает свои плоды, и к высокому потолку вздымается стон уже отнюдь не боли. Прослыв не с проста умелым любовником, Деймон вторит этому звуку, повторяя в точности движение бедер и плоти в чужом разгоряченном теле, ощущая, что нащупал искомое. Боль отступает, и Эймонд открывается сильнее, расслабляется в чужих руках, ощущая с каждым все более резким толчком неотвратимую необходимость прикоснуться к своему телу, приласкать собственную плоть. Уловив его невысказанное намерение, Деймон опережает его, просунув руку меж их тел и двигая ею в такт размашистым движениям бедер. Дыхание совсем сбивается, а стоны, больше не сдерживаемые, заполняют всю обитель, доводя до желанного иступления. Будто бы всхлипнув и изогнув изящное тело, Эймонд изливается в ласкающую руку, ощущая внутри себя твердость деймонова члена, невольно сжимая его в себе и доводя до пугающе яркой разрядки, что вызывает искры под полуприкрытыми веками. Сполна насладившись моментом, медленно приходя в себя, Деймон удовлетворенно валится рядом, неспешно выходя из разгоряченного тела. — Жив? — протянув руку, он убирает растрепавшиеся эймондовы волосы, замечая, как бездумно скользит по потолку взгляд мальчишки. В ответ тот лишь слабо кивает головой. Сладостная нега отступает, уступая место повисшей звенящей тишине, и навалившееся осознание произошедшего, а именно своей непростительной слабости, давит на эймондовы нервы. Слишком спешно, невольно выказывая тем самым переживания, Эймонд откидывает вечно присущую его словам завуалированность и продуманность, хорохорится будто перед боем: — Не стоит думать будто сможешь кормить меня с руки из-за этого. — Нет, что ты, мне более чем понятно, что ты не ищешь легких путей. — Деймон пригладил растрепавшиеся волосы, сел в кровати. — Знаешь, тебе не обязательно защищаться когда я не нападаю. Никак не могу понять, кому из родственников ты обязан столь дурным характером. Сказав это, Деймон встает, улавливая как дергается юноша, поднимаясь на локтях. Наблюдая, как тонкие губы складываются в еще более тонкую полоску, а черты ужесточаются, Деймон вдруг понимает, что ему не хватило проницательности, ведь в этой напускной нахальности его заклятый враг пытается спрятать открывшуюся столь явно уязвимость. Эймонд отдался ему, врагу, по своей воле и теперь в неуверенности и напряжении готовится защищаться, не зная чего ждать от него в ответ. — Принесу воды, не вставай. Набросив халат и выскользнув за дверь, Деймон вскоре возвращается чтоб принести кувшин с водой и вручить его жертве своей пылкой страсти. — Откуда здесь взялось масло? — Эймонд, еще полностью обнаженный, окутанный запахами их общего вожделения и сладостным потом, блаженно разлегся на животе, согнув стройную ногу в колене. В руках он крутил маленький пузырек, что Деймон вытащил из тумбы в самый ответственный момент. Оставив невостребованный графин на столе, Деймон скинул липнувшую к телу одежду и уселся на кровать, кутаясь в простынь. — Оно всегда там было, — мужчина удивленно поднял брови, — не видел что ли? Держал на случай, если б мне надоело быть великодушным. Эймонд зло сощурился, и быстро выкинул руку, пытаясь достать наглеца. Деймон, успевший среагировать вовремя, лишь поймал так опрометчиво брошенную конечность, заламывая ее за спину. Эймонд недовольно зашипел, приникая к кровати, пытаясь отыскать щадящую позу. Возвышаясь над племянником, Деймон невольно рассматривал прикрытые длинными волосами плечи, еще не столь рельефную, но уже приобретшую очертания спину, манящие ямочки на пояснице и округлые ягодицы, покрытые незаметным глазу белесым пушком. Не сумев сдержаться, Деймон опустил ладонь на упругую половинку, обводя большим пальцем еще не сомкнувшиеся стенки входа, слегка проникая во внутрь. Эймонд спешно попытался сдвинуть ноги, старательно отбрыкиваясь и сыпя проклятиями, но колено, вовремя вклинившиеся меж них, не позволило ему подобной вольности — Деймон, не смешно! — Не сжимайся, — по глубокому, слегка охрипшему голосу любовника, Эймонд понял, что тому не до шуток, а продолжение не заставит себя долго ждать, — мое семя в тебе, ты все еще влажный внутри, — палец проник на всю длину, к нему прибавился второй, слегка двигаясь внутри. Эймонд лишь тихонько поскуливал в ответ. Вытащив пальцы, Деймон в пару движений довел себя до желанной твердости и навалился сверху, все так же сдерживая любовника заломанной рукой. — Я желаю тебя, мой дракон, — шепчет на ухо Деймон, наконец отпуская его руку, чтоб слегка растянуть пальцами вход и направить член в уже познавшее его нутро. Эймонд жалобно вскрикивает, ощущая, как лишь недавно покинувшая его плоть вновь растягивает узость тела, но Деймон не останавливается, пока полностью не погружается в него. — Какой же ты узкий, мой мальчик, — шепчет змей, ласково целуя напряженную спину, — не сжимайся так сильно, иначе боюсь не сдержаться. Лишь недолгим позволив привыкнуть, Деймон начинает медленно двигаться. Подняв племянника на трясущиеся колени, он входит резче, до упора, задевая каждым движением заветную точку внутри. Рука ложится на член пленника, настойчивыми движениями доводя до желанного возбуждения, то лаская чувствительную головку, то дотягиваясь до поджавшихся яичек, но трясущиеся колени разъезжаются, больше не держат хозяина, и тогда Деймон переворачивает его на спину, чуть сгибая пополам и удерживая за стройные щиколотки. Яростно вколачиваясь в тело Эймонда, каждым толчком ощущая мягкость ягодиц и удивительную узость, что охватывает плоть, Деймон рычит будто дракон, боясь окончательно лишиться рассудка. Ему чудится, будто он сам всевластный дракон, перед взглядом которого предстает его прекрасная самка: с разметавшимися по постели волосами, закрытым глазом и приоткрытыми, влажными губами, сквозь которые пробивается сбивчивое тяжелое дыхание и желанные стоны. — В следующий раз я желаю видеть, как ты сам приготовишь себя для меня, — вбиваясь резче, чеканит Деймон, — а после направишь в себя мой член, медленно усаживаясь сверху и двигая своим неумелым задом. Влажные шлепки бедер о ягодицы становятся лишь чаще и Эймонд, вновь принявший правила игры, тянется к своей плоти, спешно ласкает себя, невольно подаваясь бедрами навстречу проникающему в него члену. — Пожалуйста, не останавливайся… — шепчет Эймонд на высокой ноте, будто и правда думая, что есть что-то, способное остановить Деймона в этот момент. Взбудораженный его словами, как и его поджарым телом, Деймон перехватывает тонкую кисть, заключая чувственную плоть в тугое кольцо своих пальцев. Еще пара столь желанных движений — и Эймонд не выдерживает, стонет протяжно, ощущая как поджимаются пальцы на ногах, как сжимаются мышцы вокруг буравящего его члена, и как горячими толчками разливается его семя, безнадежно пачкая живот и Деймоновы пальцы. Деймон вжимается в него особенно сильно, содрогается всем телом, больно прихватывая тазовую косточку сильными пальцами, и кончает, запрокидывая голову, позволяя крупным каплям пота стекать по мускулистой шее.
