Звери

      После случая в Больничном крыле их отношения изменились. Даже нет, Гермиона изменилась. Казалось, все эмоции, которые она когда-либо держала под замком, теперь били ключом и бурлили под кожей. Хотелось действия, хотелось перемен.       Еще появилась злость, много злости. Если раньше она испытывала лишь легкое раздражение и редкие всплески ярости, то теперь она была зла постоянно. На взрослых, которые позволили детям пройти войну, на друзей, что ни разу не поинтересовались, как она, на Дамблдора, старый манипулятор допустил все, что произошло. А еще она злилась на Гарри Поттера.       Ооо, как же она на него злилась. Что он рисковал их жизнями, что он чаще всего полагался исключительно на Гермиону и ее мозги, что теперь он всеобщий герой, в действительности же героями были те, кто не дожил, те, кто умер за мальчика-который-должен-жить.       Сейчас Гермиона, пылая от злости, маршировала по коридорам Хогвартса в поисках Малфоя. Засранец не пришел в условленное время, а они договаривались. Если он решил, что она ему надоела, то Гермиона… А, собственно, что она сделает? Мохнатый когтистой лапой провел по ребрам, высекая искры. Дааа… Тогда она ему сломает нос, снова… Отлично, у нее был план.       С тех пор как Гермиона, сама не заметив как, раскрыла ворота клетки, она начала лучше понимать своего мохнатого зверя. И с каждым днем их взаимодействие становилось все органичнее. Как будто так и должно было быть всегда. Будто та Гермиона Грейнджер, которая всегда сохраняла холодный разум и зарывалась в пыльные книги, не она. А тогда кто она? Видимо, это ей и предстояло выяснить. Одно она поняла точно — Гермиона очень-очень злой человек.       Поганца нигде не было. Ни в библиотеке, ни в Большом Зале, ни в подземельях. Девушка выскочила на улицу как была, в тонкой школьной рубашке и юбке. Ноги тут же покрылись мурашками от пронизывающего осеннего ветра. Собирался дождь или уже снег?       Пройдя пару метров к хижине Хагрида, Грейнджер заметила какое-то столпотворение у Черного Озера. Прямо там, где Драко впервые ее увидел. Она не могла рассмотреть со своего места, кто это был, но шестое чувство подсказывало, что происходило что-то гадкое.       Обхватив обеими руками плечи, чтобы согреться, Гермиона быстрым шагом направилась к компании в теплых мантиях. Они-то не забыли утеплиться.       Уже слышались возмущенные голоса, смех и крики. Подойдя еще ближе, заметила платиновую макушку среди этого сборища. Так он забыл? Ну все… Она была в полной готовности наказать хорька за его поступок. Рука сама собой сжалась в кулак, внутри все пылало в предвкушении его ошеломленного лица. Гермиона была уже в пределах слышимости, когда до нее донесся злой голос:       — Ты что, считаешь, тебе все позволено, гребаный Пожиратель Смерти? — Грейнджер похолодела. Что происходит?       — Я не понимаю, о чем вы, — Драко был невозмутим. Казалось, его ничто не может выбить из колеи и тем более толпа школьников.       — Мы знаем, что ты бегаешь за Гермионой, и говорю тебе, ты и ее пальца не стоишь, так что завязывай, — Грейнджер подняла брови в удивлении, так это все из-за нее?!       — А ты что, Маклагген, заделался ее телохранителем? — усмехнулся Драко. Видимо, чувство самосохранения у Малфоя где-то потерялось.       — Не твое дело, не я один так думаю, правда, Гарри? — Гарри?! Какого хера?! Зверь внутри Гермионы встал на задние лапы и зарычал во всю глотку.       — Слушайте, давайте постараемся все решить мирно, нам ни к чему проблемы, — протянул Поттер. Гермиона отчетливо видела, как ему не хотелось тут быть. Так почему же он находился среди этих? И вообще, кто это такие?!       — О, мы все решим, только вряд ли мирно. Посмотрим, как блондинчик запоет после того, как мы с ним закончим. Это тебе за прошлый год, — Кормак уже направил в Драко палочку, когда внутри Гермионы взвыл яростью зверь, а в голове пронеслось: «мое».       Она сама не поняла, когда успела достать палочку и выбежать вперед, встав между Драко и толпой однокурсников. Тут были пуффендуйцы, гриффиндорцы и даже пара человек с Когтеврана.       — Только попробуй, — прорычала Гермиона, сверкая янтарным взглядом. Грейнджер казалось, что еще хоть одно слово, движение или косой взгляд, и вся шайка, стоящая перед ней, исполнит поистине впечатляющий полет прямо до главных дверей школы. Магия так и рвалась наружу: наказать, защитить, не дать в обиду. Мохнатый внутри ревел, сотрясая стены разума, разрушая и так распахнутую клетку, превращая ее в пепел. И Грейнджер в данную секунду полностью поддерживала его. Напротив них стояли те, кто даже не участвовал в битве, кто прятался в домах своих чистокровных и полукровных родителей, те, кто ни ХРЕНА НИЧЕГО НЕ ЗНАЕТ!!!       Вокруг их небольшой компании поднялся ветер, потроша мантии однокурсников, палочка в руках Гермионы вибрировала от избытка магии, что вырывалась красными и зелеными искрами.       — Итак, господа, раз тут речь шла обо мне, я думаю, тоже должна поучаствовать в беседе, — несмотря на всю ярость, что адским пламенем кипела в крови, голос Гермионы урчал и переливался, словно у горной кошки. Она никогда не замечала у себя таких интонаций, но сейчас не время разбираться, потом. Главное…       — Эмм, Гермиона, ты все не так поняла, — Гарри, выполняя долг спасителя, вышел вперед. Зеленые глаза смотрели с легким шоком и недоверием, руки подняты перед собой, как будто она дикое животное, которое нужно приручить. От этой мысли Гермиона зашипела от злости.       — И как же я должна была это понять, Гарри Поттер? — каждое слово вылетало, как удар когтей. Ветер становился сильнее, Грейнджер слышала как позади нее, вода в Черном озере бьется волнами о берег.       — Видишь ли, мы просто разговаривали, — Поттер сделал шаг вперед, в то время как сборище так называемых волшебников — шаг назад.       — Неужели? Значит, мне показалось, что пятеро собирались напасть на одного, и мне, конечно же, показалось, что ты если и не поддерживал их, то был вроде как не против ведения таких диалогов? — пожухлые листья под ногами Гермионы зашипели, превратившись в сухое крошево.       — Ми, все не так просто, он же Малфой, сама понимаешь, — они остались втроем, Маклагген со своей шайкой бежали по направлению к замку. Вот тебе и храбрецы. Поттер же, как всегда, — самый смелый, мать твою, герой всего волшебного мира.       — Что я должна понимать, Гарри? Для меня ясно только одно — я, блядь, потеряла родителей и терпела пытки чокнутой ведьмы., — на последнем слове, Гермиона услышала, как позади нее, Драко со свистом вобрал воздух. Не дав сознанию ни секунды на очередное воспроизведение воспоминаний о боли, продолжила:       — Чтобы теперь какие-то трусы следили за тем, с кем я общаюсь?! Чтобы те, кто когда-то ошибся, подвергались издевательствам и нападкам?! Вы совсем рехнулись?! — ее трясло мелкой дрожью, и Грейнджер не могла понять, то ли от гнева, то ли от холода. Поттеру стоило подумать несколько раз, прежде чем давать ей ответ. Гермиона была в полушаге от членовредительства.       — Ты недовольна, я понимаю, но Гермиона, он же со Слизерина. Малфой тебя оскорблял все время, неужели ты так глупа и слепа, чтобы ему верить? Я не верю, что ты продаешь себя за несколько красивых слов о том, что он поменял свои взгляды на чистоту крови, — Гарри Поттер никогда не успевал вовремя заткнуться. Этот раз не стал исключением.       Она могла бы наслать на него Летучемышиный сглаз или же Левикорпус, есть множество заклинаний, которые можно было бы использовать, но сейчас ей нужно было что-то другое. То, что навсегда вобьет в его тупую избранную голову, что она не придаток Гарри Поттера, она не просто часть Золотого Трио, она Гермиона Джин Грейнджер, и она никому не принадлежит.       Поттер уже стоял на расстоянии вытянутой руки, что и стало для него ошибкой.              Когда Гермионе исполнилось тринадцать, отец пошел с ней на курсы самообороны «Папа-дочка». Она тогда только закатывала глаза и фыркала на такую идею родителей, зачем ей рукопашный бой, у нее ведь есть магия. Но с присущим только ей усердием три раза в неделю она, в сопровождении Джона Грейнджера, ходила в небольшой спортивный зал в паре кварталов от дома. Это принесло свои плоды, и сейчас отец был бы горд ей. Во всяком случае, она на это надеялась.       Кулак встретился с носом Гарри Поттера, издав приятный хруст. Оправа треснула надвое, оставшись висеть на тонких дужках. Ошеломленное лицо когда-то лучшего друга Гермиона не забудет никогда. Но этого было мало. Зверь внутри до сих пор находился в ярости и был голоден.       — Никто никогда не будет решать, с кем и по каким причинам мне общаться, дружить или трахаться, — Гермиона занесла колено и точным движением нанесла удар прямо в пах. Вопль Гарри Поттера будет вторым, что она никогда не забудет. Скрючившись, герой магического мира, избранный мальчик, попятился назад.       — Сука, — выплюнул Поттер и, развернувшись, прихрамывая зашагал в сторону замка. На берегу у Черного озера образовалась тишина. Гермиона почувствовала, как на ее плечи невесомо ложится кожаная куртка, пропахшая табаком и вишней. В той же тишине Драко Малфой взял ее руку в свою и прошелся по содранным костяшкам.       — Болит?       — Нет, — она была благодарна ему за то, что не вмешивался, за то, что дал ей самой все решить именно так, как она хотела. Мохнатый сидел посреди руин собственной клетки и в довольстве размахивал пушистым хвостом из стороны в сторону. Зверюга был сыт, а Гермиона измотана.       — Пойдем, — Малфой потянул ее за собой, не говоря больше ни слова. Так и не разъединив рук, они вошли в пустой холл Хогвартса и направились в сторону их коридора. Изредка пробегающие студенты, тормозили перед ними, как будто сам Темный Лорд вышагивал по коридору школы живой, здоровый, да и с носом.       Гермионе было плевать. То, как уверенно шел Драко, — Грейнджер понимала, что и ему глубоко все равно на чужое мнение. Больше не было смысла скрывать их общение, больше не было причины держать зверя в узниках. С сегодняшнего дня они стали свободны.