Точка зрения

Они сидели перед Шарлоттой и нагло скрывали от неё произошедшую вчера сцену. Гермиона не надеялась, что Драко вспомнит об этом первым, но он в принципе никак не показывал свои переживания. Может, он решил, что лучше не заикаться об этом и замять их страстную сцену на диване? — Получается, вы познакомились в книжном, — заключила Кент после рассказа Малфоя. — Всё верно, — почти скучающе подтвердил Драко. Он максимально расслабленно мотал носком ботинка в воздухе, раздражая её ещё сильнее. Если для него не было проблемой об этом молчать, почему для неё должно быть проблемой об этом говорить? — Мы вчера чуть не переспали, — как на духу призналась психологу Грейнджер. Резко перестав писать, Шарлотта посмотрела на неё, как мать на девочку-подростка, у которой нашла в сумочке презервативы. — Вы чуть не переспали? — переспросила психолог. Неудивительно, что мисс Кент была в шоке. Драко занял по меньшей мере полчаса от сеанса рассказом об их притирках в начале отношений, напрочь при этом игнорируя слона в комнате. — Да. Мы смотрели вместе фильм, а потом поцеловались. — Кто был инициатором? Они оба промолчали. — Я не знаю. Это произошло само собой, — наконец-то ответила Грейнджер, потому что Драко был занят тем, что взглядом сверлил дыру в стене кабинета. — Любопытно, — задумчиво заключила Шарлотта. — Почему этого не произошло? — Я решила, что это неправильно. Мне… — Гермиона перевела дыхание, но продолжила произносить то, что должна была сказать несколько лет назад: — Мне всё ещё больно. Я не уверена в нашем будущем, и я не понимаю, почему при этом всём меня так тянет к Драко. — Мистер Малфой, — обратилась Шарлотта к нему, словно он был нерадивым учеником, который втихаря отсиживался на задней парте. — Как часто вы занимались сексом раньше? — Ну… — Драко задумчиво почесал щетину на скуле. — Каждый день, — ответила за него Гермиона. — Несколько раз в день, — поправил её Малфой. Воздух между ними опять накалился, и спина Грейнджер автоматически покрылась мурашками. — Что ж. Это очень часто, — сделала вывод Шарлотта. — У вас обоих высокое либидо. Предполагаю, что это одна из причин. — До разрыва последние несколько лет мы занимались этим не чаще пары раз в неделю. Из-за моей занятости. — Что вы при этом чувствовали? Гермиона попыталась вернуться в прошлое и вспомнить свои переживания, но не нашла ничего конкретного. — Ничего, я была загружена на работе. — Вас не тянуло к мужу как раньше? — Скорее нет, чем да. — Но сейчас тянет? Боковым зрением она заметила, как Драко пытается поправить брюки и сесть поудобнее. — Да, — призналась Гермиона, чувствуя, как связки начинают неумолимо дрожать. — Сильно. Если бы в кабинете не было открыто окно, она бы уже давно задохнулась. Грейнджер еле дышала, разговаривая обо всём этом. Её волновала не только сама тема, но и присутствие Малфоя, который теперь прекрасно знал, как именно на неё влиял. — Возможно, это связано с тем, что вы начинаете больше доверять своему мужу. Как проходила ваша практика с комплиментами? — Мы сказали друг другу много хорошего. Были даже обоюдные извинения. — Вот вам и ответ, — ухватилась за информацию Кент. — Женское возбуждение прежде всего в голове. Когда вы осознанно подошли максимально близко к прощению Драко, вам стало проще давать волю своим эмоциям. Что ж. В этом определённо была логика. Малфой сильно удивил её своим поведением в последние несколько дней, и это, вероятно, могло ослабить защитные механизмы в её голове. — Что насчёт вас, мистер Малфой? Гермиона обрадовалась, что у Драко не получится избежать диалога, хотя она не знала, хотела ли на самом деле услышать сейчас его мнение. — Что именно я должен прокомментировать? — Вас тянет к своей жене? — Да, — односложно ответил Малфой. Не то чтобы это стало для неё новостью. Его горячий стояк вчера упирался ей в бедро. — Так же, как прежде? — Мне трудно оценить разницу, — вздохнул Драко. Ему явно было некомфортно говорить на подобные темы в подобных обстоятельствах. Но они сидели у грёбаного психолога, так что пускай постарается. — Если бы Гермиона не остановила вас вчера, что бы вы сделали? — Я должен сказать это вслух? Мерлина ради, да он покраснел. Шарлотта постучала ручкой по блокноту, ожидая его дальнейшего комментария. — Я хотел переспать с ней вчера. Я бы сделал это. Несколько раз. Не задумываясь. — Почему? — В каком смысле почему? — Что заставило вас захотеть жену в тот момент? — Я не… — Мистер Малфой, будьте конкретнее. — Мне… Грейнджер шокированно наблюдала за тем, как Шарлотта буквально допрашивает ее мужа. — Я хочу услышать от вас правду. — Я не знаю. Не было чего-то определённого. Она не успевала переводить взгляд с Шарлотты на Драко. — Перестаньте скрывать то, что чувствуете. — Я ничего не скрываю, — голос Малфоя нервно дрогнул, но Кент не сдавалась: — Вы скрываете, и вы это знаете. — Прекратите давить на меня! — рявкнул Драко. Не сработало. Шарлотта слегка повысила голос, окончательно выводя его из себя: — Почему вы захотели переспать с ней? Хватит лгать! — Мне показалось, что она всё ещё любит меня! — практически проорал Малфой, и в кабинете повисла тишина. Гермиона даже вспотела, наблюдая за ними, а сейчас и вовсе не нашла слов. Это была шокотерапия? Потому что, если нет, Грейнджер не знала, как ещё это всё назвать. Драко не взглянул на них — он резко поднялся на ноги и вышел за дверь. — Мисс Грейнджер, посмотрите на меня, — попросила её Кент, когда хлопок после его ухода окончательно растворился в воздухе. И Гермиона медленно повернула к ней голову. — У Драко избегающий тип привязанности, он боится быть отвергнутым. Боится потерять свою независимость. Судя по анкете, его растили единоличником, он думал, что будет главой семьи. Ваша должность… Поправьте меня, если я не права. Вы сейчас выше его по статусу? Шарлотта даже не подозревала насколько. — Да. — Все эти официальные мероприятия тоже негативно на него влияют. Ему важна стабильность, его личное пространство. Гермиона тупо моргала, анализируя всё, что сказала Кент. — Что мне делать? — Только что я ополчила его против себя. Я заставила его открыться, предполагаю, что прямо сейчас Драко в ярости. Скорее всего, он перевернул несколько стульев в коридоре, но Грейнджер не стала произносить это вслух. — Я ваш временный общий враг. А теперь запоминайте…

~*~

Малфой не помнил, как вообще оказался у дверей квартиры Грейнджер. Он выпивал с Ноттом и Забини с часу дня до позднего вечера, так что его голова в данный момент больше напоминала воздушный шар, чем реально функционирующую часть тела. Допрос Шарлотты произвёл на него гораздо более сильный эффект, чем Драко хотел бы признать, поэтому ему было всё равно даже на присутствие Тео сегодня. К удивлению, они даже не подрались и Малфой предпринял ровно ноль попыток убить его. Он понял, что, наверное, прежде чем размахивать кулаками, лучше добиться всех ответов от Грейнджер. Теодор не язвил и даже не вспоминал о причине, по которой они не разговаривали целый год. Эта попойка больше была похожа на траур по его семейной жизни: все молчали и заливали в себя алкоголь, словно печени вовсе не существовало. Блейз понял, что Драко не хочет лишний раз говорить о причинах своих расстройств, поэтому в основном хаял магловских психологов и их шарлатанские практики. Нажав на дверной звонок, Малфой болезненно зажмурился. Этот некогда приятный звук прямо сейчас грозил расколоть его черепушку на части. Что он вообще забыл у своей жены? Кент не заслужила, чтобы Драко дальше выполнял её указания и ночевал у Грейнджер. Тогда почему, мать его, он сейчас не сладко спал на холодном персидском ковре в гостиной мэнора, а пытался устоять на ногах в многоквартирном доме в центре Лондона? — Боже мой, — ужаснулась Грейнджер, распахнув дверь. Да ладно ей взывать к богу. Он не мог выглядеть настолько плохо. — Ты пьян? — Сто очков Гриффиндору за проницательность, — усмехнулся Драко и в следующий же момент икнул. Гермиона подхватила его под плечо и помогла дойти до дивана в гостиной. Сначала Малфой запрокинул голову на спинку, потому что она в очередной раз закружилась, но затем всё же опустил взгляд, чтобы проверить реакцию своей ненаглядной. Каким же было его удивление, когда он обнаружил Грейнджер на коленях перед собой. — Что ты делаешь? Она расшнуровала его правый ботинок и сняла его со стопы, затем молча занялась вторым. Он ничего сексуальнее в жизни не видел. Возможно, за него сейчас говорил алкоголь, но даже такой мощный анестетик оказался не в силах остановить его растущую эрекцию. Его жена на коленях снимала с него ботинки. Его жена. Министр долбаной Англии. — Привстань, — попросила она его, сосредоточенно расстёгивая его ремень. Конечно, Драко не отреагировал. Он мог смотреть только на её очаровательное лицо и таять от её заботы, как проклятый рожок с мороженым. — Мне нужно снять с тебя штаны, привстань, — настойчивее произнесла Гермиона, и он всё же попытался вскинуть бёдра. Грейнджер стянула с него штаны, затем, упёршись коленом в диван, наклонилась и принялась расстёгивать его рубашку. — Зачем ты раздеваешь меня? — Как ты думаешь? — задала ответный вопрос Гермиона. Если честно, Малфой был без понятия. У него ни на что не осталось сил, так что она вполне могла просто трахнуть его и уйти. Вряд ли он это вообще вспомнит. — Не знаю. Грейнджер вздохнула, продолжая работу над пуговицами. — С кем ты так напился? — Блейз и Тео, — заплетающимся языком ответил Драко. — Тео? Там был Тео? Даже сквозь дымку перед глазами Малфой разглядел её панику. — Да… — Он что-то сказал? В смысле? Драко зажмурился и снова открыл глаза, взывая свой мозг к работе. — Что сказал? — Ты сам знаешь. Гермиона распахнула полы его рубашки и посмотрела ему в глаза. — Какая ты красивая, — только и смог произнести Малфой. — Ты пил с Тео, но продолжаешь держать зло на меня? — Его молчание заставило её продолжить: — Мне больно, Драко. Он нахмурился, потому что жжение в груди явно указывало на то, что ему бы не хотелось делать ей больно. — Шарлотта сказала, чтобы я не сдерживала свои эмоции, но я не могу. Думаешь, ты один страдаешь? Гермиона всхлипнула, и Малфой чуть не прослезился вместе с ней. Проклятье. Почему она плачет? Он сотню лет не видел Грейнджер такой сломленной. Да что там он. Никто в этой стране её такой не видел. — Не плачь, — попросил он, дотрагиваясь до её лица правой рукой. Проведя большим пальцем под глазом, он смахнул одинокую слезу со щеки Грейнджер. — Я устала, я так устала, — прошептала она, а потом взяла и оседлала его бёдра. Малфой понял: скорее всего, кружится не голова, а вся комната. Иначе Гермиона никогда бы не сделала этого. — Я хочу быть слабой с тобой. Грейнджер уткнулась лбом в его плечо, и он закрыл глаза, почувствовав аромат её шампуня. Её кудри были везде, они касались почти каждого миллиметра лица, но Драко вполне устраивала перспектива задохнуться от них. — Ты не слабая, Гермиона. Он начал гладить её по спине. Холодная шёлковая ткань её майки приятно ласкала ладони. В их паре во многих отношениях всегда слабее был Драко. Он прекрасно отдавал себе в этом отчёт. Это ни для кого не было секретом, и вот так сидеть и успокаивать жену ощущалось крайне необычно. Ему даже показалось, что на долю секунды он протрезвел. — Иногда мне хочется ею быть. Снять с себя ответственность, — бормотала она, слегка задевая кожу на шее губами. Драко осознал, что и сам хотел бы этого. Ему нравилась позиция силы, но её отняли у него слишком рано. В какой-то степени он смирился, что больше не будет на первых ролях, тем более с такой женой. Но когда Гермиона так прижималась к нему и была такой беззащитной… Салазар, он её любил. Он решил, что сможет вернуть хотя бы какой-то контроль, только если начнёт воспитывать собственного ребенка. Но что, если и Грейнджер нужно было это? Чтобы он стал для неё опорой? Драко провалился в сон, ощущая поцелуи, которые она оставляла на его скулах. Или это уже был сон?

~*~

Ещё в юности Драко заметил, что у отрезвляющего зелья есть несколько явных побочных эффектов. Компоненты, которые там содержатся, призваны стимулировать физическую и умственную активность, а также притупить симптомы алкогольной интоксикации. С последним оно справлялось отлично, а вот с первыми двумя пунктами всегда наблюдался перебор. Если Мерлин к вам милостив и вы не являетесь почти разведённым мужчиной, проснувшимся после длительной попойки с друзьями, то вот вам несколько любопытных фактов. Факт номер один: диван бывшей жены Малфоя просто отвратительно неудобный. Факт номер два: пить отрезвляющее зелье сразу же после пробуждения — худшая идея на свете. Теперь Драко мучился от того, что у него ноет спина, но не мог встать, потому что его терзала боль от утренней эрекции, как будто ему снова исполнилось тринадцать и желание передёрнуть пересиливало любые доводы логики. Сначала Малфой решил, что ему везло. Гермиона проснулась на целых двадцать минут раньше него и уже успела принять душ, когда он только разлеплял глаза. Но потом Драко смачно ударило по голове невезение, потому что Грейнджер, несмотря на ранний подъём, никуда не торопилась. — Будешь завтракать? — любезно уточнила она, активно орудуя на кухне. — Я не против. А что ещё ему было отвечать? Благодаря зелью Малфой ясно помнил, что вчера произошло. Его жена открыла ему сторону, которую он прежде никогда не видел. Так что нет. Он не будет отказываться от завтрака из-за одного немаленького недоразумения ниже пояса. К слову о недоразумениях. Помимо их обоюдного трагического плача по неумению открывать рот в браке, Драко было о чём задуматься. Тео. Он пил вчера не только с Блейзом, но и с Тео, и почему-то Гермиона от этого не только обиделась, но и страшно запаниковала. И если обиду Малфой мог понять, то из-за второй эмоции он совершенно запутался. С этой её изменой что-то было нечисто. Шарлотта как-то подозрительно съехала с этой темы ещё на первом сеансе, а сама Грейнджер даже не разговаривала с Ноттом, хотя — по её же словам — о содеянном не жалела. Может, за него сейчас говорил напичканный стероидами от отрезвляющего зелья мозг, но Драко правда чуял во всём этом подвох. Да. Ему хотелось верить, что Гермиона не спала с его лучшим другом. И да. Он мог притягивать факты за уши. Но что, если… Малфой быстро вскочил с дивана и натянул брюки поверх выпирающего члена. Грейнджер в этот момент активно занималась жаркой яичницы с беконом, так что его собственные яйца были в относительной безопасности. Прошмыгнув за стол, Драко принялся ждать. — Тебе три яйца или два? — Три, пожалуйста. Её голос звучал немного расстроенно, и, возможно, ему следовало сказать, что их диалог вчера много для него значил. Но Малфой конкретно завёлся. Гермиона разложила перед ними тарелки с едой и поставила рядом хлебную корзинку, после чего села по правую руку от него и начала молча есть. — Мне правда жаль, что я виделся вчера с Ноттом, — осторожно прощупал почву Малфой. — Что ж, — замялась Гермиона. — Хорошо. — Ты хотела знать, не говорил ли он что-то? Грейнджер стала пережёвывать бекон уже менее сосредоточенно, а затем уставилась на Драко с плохо скрываемым испугом. — Не хотела. Малфой хмыкнул, барабаня пальцами по столу. — Хотела, ты так и сказала. — Так… — поторопила его Гермиона. — Нет, мы с Тео почти не общались. Просто выпивали. Драко мог поклясться, что в ответ услышал вздох облегчения. Он не был тираном, так что дал ей ещё несколько минут, перед тем как задать следующий вопрос: — Как ты относишься к родимым пятнам? — Это какая-то шутка про Гарри? Малфой отложил вилку в сторону и ухмыльнулся. — Нет, просто интересно, — уверил её Драко. — У многих моих друзей они есть. — Да? — искренне удивилась Грейнджер. — Да. У Тео внизу живота большое родимое пятно. Ты разве не знала? Гермиона подавилась хлебом, а затем тихо выдавила: — Точно. Только у Нотта не было никакого пятна. От того, что его жена покраснела и откровенно попалась на вранье, Драко возбудился ещё больше. Даже странно, что он не побледнел, с учётом, куда устремилась вся кровь в организме. — Мне, кажется, пора. Я забыла, что у меня совещание. Гермиона встала с места, даже не доев свою порцию, и судорожно допила остатки сока. — Постой, — произнёс он громче, чем планировал. Стакан, который она поставила секундой ранее на стол, пошатнулся. Как, видимо, и легенда его жены. — Боялся, что ты уйдёшь, а мне надо позвонить. Можно твой мобильный? Он не мог знать наверняка, но ходили слухи, что женщины — самые болтливые существа на планете. Какой шанс, что в переписке (скажем, с Джинни) он не найдёт подтверждения своей теории? Этот шанс был равен нулю, потому что Гермиона буквально от него попятилась. Малфой решил не упрощать ей задачу и поднялся со стула. — Я… я не поставила его на зарядку. Драко притворился и цокнул от огорчения. — Какая жалость. Он сделал несколько шагов вперёд, и ей пришлось уткнуться спиной в стену. — Малфой? — Грейнджер. Опустив взгляд на его пах, Гермиона подняла его уже с округлившимися от страха глазами. — Послушай, — практически взмолила Грейнджер. — То, что я говорила вчера… про слабости и всё такое... Я правда так думаю, но нам не стоит. Не стоит спать сейчас. Ты же понимаешь? Это не решит нашу проблему. — Ты права, — охотно поддержал её Драко, но в следующий же момент её часто вздымающаяся грудь вплотную прижалась к нему. — Нам не стоит этого делать. Тем более я не прощаю измен. Гермиона сглотнула. — Я такой жуткий собственник, что, даже живя с тобой в одной квартире, боролся с желанием лишний раз тебя коснуться. Потому что это делал с тобой мой лучший друг. — Драко, я… — Я спрошу один раз, — перебил её Малфой, склонившись над её правым ухом. — Ты спала с Теодором Ноттом?

~*~

— Нет, — ответила ему Гермиона абсолютно чужим голосом. Он её загипнотизировал. Поработил. Уничтожил. Она не железная и хорошо поняла это, когда целовала его вчера на диване, пока Драко не уснул. Невозможно было остановиться. — Что «нет»? Его голос был хриплым и зловещим. От него бегали мурашки и хотелось сильнее скрестить ноги. Малфой её пугал. Его злость, их ссоры всегда приводили к одному и тому же. И сейчас Гермиона поняла, что совсем не готова была бороться дальше. Она хотела, чтобы Драко знал, что он единственный мужчина, который был внутри неё за последние восемь лет. Единственный мужчина, которому она позволила проникнуть так глубоко под кожу и поселиться прямо в её сердце. — Я никогда не спала с Теодором Ноттом. — Стерва, — прошипел он, перед тем как в гневе поцеловать её. Малфой впился в её губы, чтобы кусать их, чтобы сосать их, чтобы причинить ей боль. Схватив Грейнджер за ягодицы, Драко приподнял её над полом и углубил поцелуй. Она не смогла сдержать стона, когда Малфой пригвоздил её к стене. Он никогда не был таким твёрдым, чёрт его дери. — Драко… Он же раздавит её, сломает пополам, если войдёт с тем же рвением, с которым он раздирал сейчас её губы. — Чувствуешь, что ты со мной делаешь? — бормотал он, не прекращая поцелуи. — Как ты посмела мне солгать? — Я не уверена, что… Я не готова… Я… Её лепет заставил Малфоя на мгновение отстраниться и посмотреть ей в глаза. Годрик, как же он был красив. Его чёлка падала на глаза, серебро оттеняли чёрные радужки, а губы… губы стали насыщенного бордового цвета. Как она могла захотеть кого-либо ещё? — Я умру, если не трахну тебя, — признался он ещё более тяжёлым голосом. — Мы давно не делали этого. Медленнее, пожалуйста. Гермиона облизнулась, когда он склонил голову с привычной усмешкой. — Я буду очень нежным со своей женой, — уверил её Драко. — Очень… — он оставил поцелуй на её нижней губе, затем ниже, на ямочке у подбородка, — очень… — ещё ниже, под челюстью, — очень… — и всосал кожу на шее, — … нежным. Грейнджер не выдержала и затряслась, не в силах сдержать яростное желание потереться о него. Проклятье. Мать его. Блядь. — Ты стонешь, как шлюшка, Гермиона. Ты же министр, — подловил её Малфой и нарочно задел клитор своей эрекцией сильнее, чем прежде. — Огосподибожемой, — выпалила она на одном дыхании. У неё уже начали сокращаться внутренние мышцы, а он даже не вошёл. Драко ещё не трахал её в новом статусе. Это было грязно и пошло, и поэтому это так ей нравилось. — Ты просила медленно, но ты вся промокла. Он коснулся её коротких шортов пальцами и наверняка осознал, что на ней нет белья. — М-м, — раздался гудящий стон Малфоя где-то у её груди. Удерживая Гермиону над полом, Драко помог ей избавиться от шортов и спустил свои боксеры. Им бы следовало пойти в спальню, а не заниматься подобным напротив открытых окон на кухне, где ещё пахло зерновым кофе после завтрака. Это было похоже на секс молодожёнов, а не на грязный трах почти разведённых супругов. — Драко… Его имя сорвалось с губ, когда Малфой толкнулся в первый раз. После она повторила ещё раз, когда он вошёл в неё чуть глубже. Глаза окончательно закатились, когда он сделал это в третий раз, доставая до грёбаной шейки матки. Её тело, отвыкшее от его размеров, обхватывало его член, словно перчатка. Гермиона загудела изнутри и ударилась затылком о стену. — Как в тебе хорошо. Ты идеальна. Драко начал свои движения, как и обещал, максимально нежно, но стенки её влагалища каждый раз почти выталкивали его. Это было слишком плотно — Гермиона поняла, что у неё начинают слезиться глаза от удовольствия. Проклятье. — Ты бы себя видела. Плачешь от моего члена внутри… Что ты со мной делаешь… Малфой сильнее сжал её ягодицы и вошёл ещё глубже. Его лобок задел её клитор, и она вцепилась в плечи мужа, почти порвав маникюром тонкую ткань футболки. — Я близко… Драко, я очень близко… В этом не сложно было признаться, сложно было не кончить через считаные мгновения. Если бы он только начал входить быстрее. Это бы её уничтожило. — Я знаю, — произнёс он и зубами оттянул её нижнюю губу. — Я хорошо помню эти ощущения. — Прекрати! — воскликнула Гермиона вместе со стоном. Он помнил, как ощущались её оргазмы? «Прости, Шарлотта, я делала всё, что могла». Малфой стал ускоряться, и Грейнджер не сразу это поняла, потому что изо всех сил сдерживала себя, чтобы не взорваться. В голове проскочила мысль, что ей бы хотелось сделать это одновременно. Почувствовать, как Драко изливается глубоко внутри неё, а её мышцы трепещут от этого ещё сильнее. Только… Он толкался в неё равномерно и при этом очень резко, и ей ещё сложнее было сообщить ему о самом важном. — Я не пью зелье, — на выдохе призналась она, прикусив собственную руку практически до крови. — Салазар, блядь… Драко запрокинул голову, но не перестал её трахать. Ей показалось, что он делал это ещё жёстче. Она запищала, понимая, что на решение у неё всего несколько секунд. — Кончи в меня, — попросила Гермиона, обхватывая его голову руками. — Кончи в меня, прошу. Впервые за это сумасшедшее утро в глазах Малфоя проскочила растерянность. Он поцеловал её и с силой насадил на себя, заставляя немедленно забиться в оргазме. У неё перехватило дыхание и свело каждую чёртову мышцу, поэтому, только очнувшись, Гермиона поняла, что Драко кончил ей на живот. У него был шанс воспользоваться ситуацией. Но он этого не сделал.

~*~

— Вы выглядите сегодня гораздо более спокойными, — заметила Шарлотта, постукивая концом ручки по блокноту. — Спасибо? — нерешительно поблагодарила её Грейнджер. На самом деле, ей было стыдно смотреть их психологу в глаза. Секс — чуть ли не единственная сфера их семейной жизни, с которой всегда всё было в порядке, и именно её они с Драко решили исправить в первую очередь. Хотя в их случае скорее наверстать упущенное. Она выскочила из квартиры на совещание, даже не проверив макияж, а вернулась нарочно очень поздно, чтобы Драко наверняка уже спал. Как оказалось, он действительно её не дождался и уснул. В её постели. Меньшее из зол. Будь он бодр, им бы пришлось отменять сеанс, потому что они непременно застряли бы в определённых интимных процессах со вчерашнего вечера. — У Гермионы даже появился здоровый румянец, — прокомментировал Малфой, откровенно ехидничая. Ну Мерлин. Почему мужчины становились настолько примитивными, когда речь заходила о сексе? Она не могла скрывать от Шарлотты правду одна. В конце концов, они не в школе, чтобы он дёргал её за косички. «О да, теперь Драко дёргает тебя за другие части тела, не так ли?» — глумилось над ней подсознание. — Вы намекаете на что-то конкретное, мистер Малфой? Прелестно. Вот пусть сам ей и отвечает. — Нет, ни о чём конкретном. Просто восхищаюсь внешностью своей жены. — Уверена, так и есть, — подыграла ему Шарлотта. — Не думаете, что смущать её сейчас, после того как вы восхищались ещё и её телом, немного невежливо? — Мы не… — поспешила защитить Драко Грейнджер. — В моей профессии меня больше удивляет то, что супружеские пары иногда ведут себя совсем как дети. При каких обстоятельствах вы переспали? Она смотрела одновременно на них обоих, но Гермиона без понятия, как это было возможно физически. — Драко узнал, что измены не было, — первой сдалась Грейнджер. Да, отличницу внутри неё очень сложно придушить. Видит Годрик, Малфой пытался. — Ну зачем, — застонал он и обречённо уставился в потолок. Она вообще думала, что после последнего допроса Шарлотты Драко сюда не придёт. Так что его присутствие — хоть и на грани нервного срыва — по-своему радовало. — Если я правильно помню, ложь про измену была очередной попыткой заставить мистера Малфоя признаться вам в любви, — начала натачивать свои ножи мисс Кент. — Я думаю, самое время обсудить, почему этого до сих пор не произошло. — Я не намерен оправдываться, — тут же запротестовал Драко. — Хотите оставить Гермиону наедине со мной? — бросила ему вызов Шарлотта. Грейнджер уже хотела задаться вопросом, что на этот раз задумала их психолог, но потом вспомнила её последние слова на прошлом сеансе. Она их «общий враг», а значит, Малфой захочет выступить в роли её защитника. Признаться честно, Гермиона не верила, что это сработает. Она взрослая, уважающая себя женщина, и, если ей станет некомфортно на приёме у специалиста, она просто встанет и уйдёт. У Драко не должно возникнуть никаких неандертальских инстинктов за неё вступиться, это попросту… — Хорошо, я остаюсь, — с вызовом бросил он и положил ногу на ногу. Прекрасно. Она, кажется, ни черта не смыслила в психологии. Шарлотта перелистнула страницу своего блокнота и разгладила листы. — Мистер Малфой, когда вы поняли, что ваши чувства к жене глубже, чем вы думали? Драко гневно прищурился, но, видимо, желание показать себя с лучшей стороны заставило его смягчиться. Грейнджер никогда не задавала ему подобных вопросов, поэтому вынужденно задержала дыхание, когда он стал говорить: — Мы гуляли зимой в парке, играли в снежки, — начал рассказ Драко. — Мы лежали в сугробе, по-настоящему сражались. Она помнила этот день. На тот момент они встречались всего несколько месяцев, и она любила его подколоть или навязать ему спор. Повалить Малфоя в сугроб было её давней мечтой, это уж точно. — На следующий день я заболел. Неудивительно, я же промок до нитки, — усмехнулся Драко. Это правда, его пальто можно было выжимать. — Гермиона ночевала у меня и вместо того, чтобы попросить помощи у… Эльфов. Он должен был сказать «эльфов», но в таком случае Кент бы точно отправила их двоих в психушку. — У кого-то на стороне, — расплывчато обрисовал он. — Она занималась моим здоровьем лично. Меня никто никогда не кормил с ложечки в сознательном возрасте. — Гермиона проявила заботу. — Это меня тронуло, — заключил Драко. Надо же. Никакой пошлости и грязи. Грейнджер стало неловко, что её история будет в корне отличаться от его. Кто бы мог подумать. — Ваша очередь, — обратилась к ней Шарлотта. — Что заставило вас понять, что Драко особенный? Наверное, идеальным решением сейчас стало бы соврать и сказать, что её умилил букет из ромашек или их свидание в Париже, но Гермионе совсем не хотелось больше лгать. Вчера она обнулила счётчик, и это оказалось приятным чувством. — До Драко… — ей уже пришлось прокашляться, чтобы собраться с мыслями, — до Драко у меня был всего один половой партнёр, я была, можно сказать, абсолютно неопытна. Однажды он остался с ночёвкой со мной в домике у друзей. В «Ракушке» на свадьбе Луны и Невилла. Один из лучших дней в её жизни — после их собственной свадьбы, конечно же. — Мы встречались всего полгода, и до этого я не позволяла Драко… удовлетворитьменяорально, — быстро проговорила Гермиона, словно это было имя самого Тёмного Лорда. Она просто никогда не признавалась Малфою, как много та ночь для неё значила, а теперь он смотрел на неё своими большими серыми глазами, будто сейчас же хотел всё повторить. — Вы перешли на новый этап, когда позволили Драко это сделать. — Я доверилась ему, потому что поняла, что больше никому бы не смогла такое доверить. Знаю, звучит странно… — Вовсе нет, — успокоила её Шарлотта. — Это абсолютно нормально для женщины. Мы постоянно боимся осуждения, как ни печально. Общество оказывает на нас давление. — Драко никогда бы не сделал мне больно. В ту ночь я окончательно это поняла. — Когда вы признались Драко в любви? — Я… я… — Гермиона даже нахмурилась, но в голову не приходила никакая конкретная информация. — Мисс Грейнджер, — Шарлотта начала параллельно писать что-то в блокнот, — назовите любой из случаев, необязательно первый. Не переживайте. Но она никак не могла вспомнить. Они с Драко вместе семь лет, и Гермиона была уверена, что говорила ему это тысячу раз. — Ты никогда не говорила мне этого, — подал голос Малфой, и она тут же подняла на него абсолютно ошарашенный взгляд. Не может такого быть…

~*~

— Я точно признавалась тебе в любви! — Да? — Да! — Когда? — Я не помню! Но это неважно! Малфой цокнул и начал массировать виски, пока у него не разболелась голова. С сеанса у психолога прошли уже целые сутки, но его жена отказывалась признавать свою неправоту. Когда-то он обожал её упрямство, даже заводился от этого, но сейчас начал жалеть, что не выбрал себе поддакивающую во всём аристократку. — Что будем делать? — Шарлотта, — практически сразу напомнила Гермиона. — Она дала нам новое задание. — Это не задание, а детская игра, — фыркнул Малфой, усаживаясь на диван в гостиной. — Всяко лучше, чем продолжать спорить. У меня уже в горле пересохло. Прекрасно. Драко едва сдержался, чтобы не предложить его смочить. За подобную шутку Грейнджер бы его сейчас же придушила. — Хорошо, твоя взяла, где её инструкция? Её победная улыбка — ещё и с красной помадой — сводила его с ума. — Она просила нас выполнять задание в максимально комфортном месте. — Мне было комфортно в твоей кровати, — не мог не признаться Драко. Грейнджер тут же прокашлялась. — Что ж. Я полагаю, это правильное решение. Тем более уже поздно и ты, кажется, больше не собираешься спать на диване? Даже удивительно, что Гермиона спрашивала. Ведь, приходя поздно вечером домой, она явно замечала в своей постели двухметрового блондина, мирно посапывающего на боку. — Не собираюсь, — подтвердил Малфой, усмехаясь. Пускай попробует переселить его обратно на диван. Драко весил килограммов на тридцать больше неё, и вся эта масса в основном добавлялась за счёт мышц. — Ты мог из вежливости хотя бы поставить меня в известность? — О да, прости меня сердечно, но не ты ли сбегаешь из дома при первой возможности после нашего секса на кухне? Гермиона вздёрнула нос и отправилась переодеваться. Несмотря на то что Драко был в особенно приподнятом настроении, когда задевал её, он всё же великодушно дал ей десять минут на все процедуры, прежде чем присоединиться к ней в спальне. В комнате стоял полумрак. Грейнджер решила зажечь прикроватные лампы, а сама уже легла в постель и втирала крем в свои и без того нежные руки. Не отрывая от неё взгляда, Малфой принялся расстёгивать рубашку, затем ремень, затем молнию на брюках. К моменту, когда он остался в одних боксерах, Гермиона знатно подъела красную помаду у своих губ. Игра началась. — Что теперь? — уточнил он, забираясь под одеяло. — Теперь нам надо отвечать на вопросы. — Из анкеты для маленьких девочек, — подтрунивал Драко. Гермиона закатила глаза и взяла пергамент с тумбочки. — Итак. Смысл в том, чтобы отвечать на счёт «три» одновременно, — проинструктировала его Грейнджер. — Давай уже. Малфой был не сильно счастлив от перспективы выполнять этот тест для девственников, но откладывать пытку было ещё хуже. — Любимая часть тела твоего партнёра. Раз, два, три. Как он и думал, проще простого. — Ноги. — Руки, — одновременно с ним произнесла Гермиона. — Ноги? Ты сказал «ноги»? — Да, а что не так? — Я ожидала услышать «грудь» или «попа». — Какого же ты дурного обо мне мнения, Грейнджер, — протянул он, любуясь её свежим румянцем. — Э-э, так. Следующий. Что вас больше всего раздражает в партнёре? Раз, два, три. — Холодность. — Эгоизм. — Это почему это я холодный? — не смог проигнорировать её ответ Драко. — Ты очень мало уделяешь мне внимания вне постели и гораздо больше внимания требуешь к себе. — Гермиона вздохнула и мотнула головой. — У всех твоих друзей есть хобби, Блейз бьёт татуировки, Тео пытается стать писателем. Иногда мне кажется, что твоё желание завести ребёнка лишь попытка скрасить будни. Малфой аж рот приоткрыл от шока. Так вот какого она о нём мнения? Он сухарь, который застрял под подушкой дивана и не вылезет оттуда, пока их ребёнок не начнёт совать в рот всё подряд? — Мне не нужно хобби, я занимаюсь финансами и нашей семьёй. Ему стоило больших усилий произнести это ровным голосом. — Малфои возмутительно богаты. Тебе не нужно пересчитывать ежемесячно весь семейный фонд и думать, за счёт каких инвестиций его увеличить. Может, она и права, но так делал его отец, а до него — его отец, а до него — его отец. — Ты эгоистка. Ты никогда не спрашивала моего мнения о том, чем бы тебе заняться. — Потому что я горю этим, — тут же защитилась Гермиона. — А ты задыхаешься в огромном поместье. Малфой не хотел вслушиваться в её слова, но где-то в глубине души понимал, что его и правда часто терзала тоска. — Следующий вопрос, — буркнул он, не желая больше спорить. — Ваша мечта, которая относится к вам и к партнёру. Раз, два, три… — Ребёнок. — Дом. — У нас есть дом! Гермиона прикусила губу и крепче сжала пергамент в руке. — Малфой-мэнор не мой дом, Драко. Он гигантский, холодный, а на стенах висят портреты, которые каждое утро желают мне смерти. Она же знала, что он не мог их снять из-за древней магии. — И что ты предлагаешь? — Ты никогда на такое не пойдёшь, — тихо произнесла Гермиона. А она, кажется, никогда не родит ему сына или дочь, но какая разница? Они уже начали во всё это играть. — Озвучь, будь добра. — Я хочу жить здесь, в городе. — Но ребёнку нужна природа… — У нас ещё его нет. А когда будет, мы можем выбрать коттедж поближе к озеру и хоть какому-то населённому пункту. Не то что бы Малфою полностью претила эта мысль. Он понимал, о чем говорила Гермиона. Когда он рос в мэноре, ему казалось, что у всех детей должны быть тёмные комнаты и огромные бездушные поля земли вокруг дома. Оказалось, что нет. У части его друзей жильё было куда уютнее, а рядом были развлечения вроде небольшого леса, где они могли лазать по деревьям. Люциус убил бы его, если бы узнал, на скольких непрочных ветках Драко побывал в детстве. — Это фамильный дом. — И мы можем проводить там званые вечера, аукционы, благотворительные балы, — загорелась Грейнджер. Ему нужно было подумать. — Следующий вопрос, — снова попросил её Драко. Гермиона молчала почти минуту, и Драко нетерпеливо повернул к ней голову. — Что там? — Следующий пункт не совсем вопрос. У неё дрожал голос? — Нам нужно прыгать на голове? — усмехнулся Малфой. — Нет. — Грейнджер сглотнула. — Остальную часть вопросов нужно пройти голыми. Его брови автоматически подскочили. Возможно, Шарлотта Кент всё же заслужит его прощение. — Что теперь? — спросил Драко, когда обоюдное шуршание прекратилось. Он закрыл низ своего тела одеялом, потому что решил, что Гермионе будет так комфортнее. Не сговариваясь, они позволили друг другу раздеться не подглядывая. Неизвестно, что повлияло сильнее: желание соблюсти правила глупой анкеты или избегание неловкости, которая и без того парила в воздухе. — Нам нужно взяться за руки и смотреть друг другу в глаза. — Что потом? Шарлотта выпрыгнет из шкафа с криком «Розыгрыш»? Гермиона нервно усмехнулась. Он не видел её грудь и всё, что ниже, но представил, как сжимаются от напряжения её розовые соски. Поразительно, что Малфой до сих пор сходил с ума по своей жене в романтическом плане. Они были вместе целых семь лет; он всегда думал, что к этому времени люди притираются к друг другу настолько, что порой не замечают, что находятся в комнате не одни. Может, у них и были проблемы, недопонимания, но уникальность их чувств невозможно было поставить под сомнение. Если надо, Драко будет бороться. Он протянул ей свою правую ладонь, и они взялись за руки. Они лежали на боку, смотря в глаза друг другу, и это ощущалось так же щекотливо, как первые прикосновения в самом начале отношений. — Теперь нужно задать друг другу вопрос, который давно не решались задать, — почти шёпотом проинформировала его Гермиона. — Ты первая. У Малфоя было много вопросов, но он не хотел случайно обидеть её, выбрав не тот вектор беседы. — Ты был бы счастлив, если бы мы развелись? Что?! У Драко автоматически вспотела ладонь. Он и не думал, что казался Грейнджер настолько потерянным. Этот развод, все эти ссоры были всегда не больше, чем попыткой сбросить негатив. Малфой никогда не хотел потерять Гермиону по-настоящему. Она лучшее, что с ним случалось. — Нет. Я не хочу разводиться. Она кивнула, но он увидел проблеск сомнения в её глазах. — Послушай, — поспешил добавить Драко. — Я готов ради тебя на всё, даже на эти дурацкие тесты. Просто одна мысль о тебе и Тео уничтожала меня. Я не мог смотреть на тебя и знать, что мы так глупо всё испортили. — Иногда мне кажется, что это всё не имеет смысла. Нам было хорошо вместе, но никто из нас не планировал, что это зайдёт так далеко и мы в итоге поженимся. Может, всё зря? Малфой тяжело выдохнул, но она продолжала: — Люди не меняются. Ты не должен переезжать из поместья, искать хобби или отказываться от желания иметь детей. Но и я тоже не должна бросать свою карьеру. Может быть, наши отношения работали только тогда, когда мы не чувствовали подводных камней? Может быть, мы зашли слишком далеко? — Гермиона, я… — Драко попытался правильно сформулировать свой ответ, — я хочу зайти с тобой ещё дальше. — Но зачем? Зачем всё это? Ради чего мы оба мучаем себя? В каком смысле ради чего? Разве ей не хватало того, что чувствовал он? — Мой вопрос, — пресёк её рассуждения Малфой. — Что ты нашла во мне? Я бывший Пожиратель смерти с массой психологических проблем и комплексов. Драко часто думал об этом, особенно когда их отношения прошли через этап притирки и стало понятно, что это у них надолго. Он никогда не находил внятного ответа. — Мне нравится проходить через трудности, а ты самый сложный человек, которого я встречала. С тобой мне не скучно. — То есть тебе нравилось во мне то, из-за чего сейчас ты хочешь развод? — А разве так не со всеми? То, что нас привлекает в начале, сильнее всего отталкивает в конце, — грустным голосом заключила она. Но Малфой не видел этого конца. Он не хотел смотреть в конец тёмного тоннеля — лучше бы они проложили тропинку и миновали его. — Мне нравится тебе готовить, когда ты возвращаешься домой. Нравится наблюдать, как люди восхищаются тобой. Нравится твой ум и стойкость. Нравится, что нам всегда есть о чём поговорить. Я не был готов к тому, что ты так быстро приумножишь свою славу, но ты заслужила всё это, Гермиона. — А мне нравится твоя забота и ты. Драко улыбнулся и крепче сжал её руку. — Теперь мы должны молчать три минуты. — Хорошо. Малфой продолжал смотреть ей в глаза и постарался мысленно отпустить Грейнджер. Если она не видела для них будущего, он был готов попрощаться с ней. Хотя бы попытаться это сделать. Но только жизнь без Гермионы Драко даже не мог представить. Одинокое существование в поместье, одноразовые связи, интриги. Он не хотел детей, если они не будут похожи на неё. Одному Салазару известно, сколько неправильных поступков Малфой успел совершить, но женитьба на Гермионе не была в их числе. Она считала, что он не сможет измениться, что продолжит давить на неё и злиться из-за недостатка внимания, но что, если Грейнджер ошибалась? Что, если он изменится? Он не мог признаться ей в любви первым, потому что боялся быть отвергнутым. Боялся, что, узнав, как много она для него значит, в один прекрасный день Гермиона его растопчет. Драко никогда не собрал бы себя заново, если бы Грейнджер не ответила ему взаимностью меньше чем через миллисекунду. Даже брак Малфой не воспринимал настолько серьёзно. Его родители поженились, потому что так было нужно, но признавались друг другу в любви лишь однажды — когда думали, что завтра не наступит. Теперь же Драко понял, что должен сказать ей это. Если Гермиона захочет, он сейчас же уйдёт, но она заслужила знать правду. Заслужила, чтобы он стал лучше, потому что на самом деле она всегда старалась быть лучше для него и для всех в этой долбаной стране. — Я люблю тебя. Грейнджер вздрогнула, но Малфоя больше не интересовал её ответ. В одно движение он уложил её на спину и навис над ней. — Я люблю тебя, — повторил он и закрепил свои слова долгим поцелуем. — Три минуты не прошли, — выдохнула она ему в губы. — Разве? — лукаво уточнил он. Грейнджер отбросила одеяло в сторону и обхватила его бёдра ногами. — Я тоже тебя люблю, Драко. Неизвестно, что болело сейчас больше. Его зажатый между ними член или его сердце, которое внезапно увеличилось как минимум вдвое. — Это значит, что мы попробуем? Скажи «да», проклятье. Скажи «да». Малфой даже ответ на предложение не ждал с таким отчаянием. — Да, мы попробуем. И Гермиона направила его в себя. Если нирвана существовала, то это была она. Они занимались любовью медленно, не отпуская рук и не сводя с друг друга глаз не потому, что этого хотел от них идиотский тест, а потому, что этого хотели они. Вместе, а не по отдельности. С любой точки зрения.