Мои размышления и анализ романа Виктора Гюго «Собор Парижской Богоматери»

      Я не планировала продолжать статью. Меня вдохновили обсуждения в соцсетях. Прежде всего хочу сказать, что я никому не навязываю свою точку зрения. Споров не люблю. Вопреки крылатой фразе, в споре редко рождается истина. По мнению Сократа, истина рождается в диалоге. Споры редко бывают конструктивными. Чаще свою точку зрения навязывают другим люди, которые не разбираются в данном вопросе. К конструктивному диалогу я всегда готова. Эпиграфом к этой части я могу поставить цитату Александра Дюма «Впрочем, неправильно было бы судить о поступках одной эпохи с точки зрения другой». Английская писательница Виктория Хольт писала в своём предисловии к дилогии о Лукрециии Борджиа: «Каковы времена, таковы нравы. Борджиа вызовут в нас сочувствие, если мы поймём ту эпоху, в которую они жили». Последняя цитата неточная. Отмечу, что к героям Дюма зачастую возникает не меньше вопросов, чем к героям Гюго. Эту фразу Дюма использовал, чтобы оправдать героев, которые живут на содержании у любовниц, читают чужие письма и совершают подлости. К антагонистам писатель относился более строго. Но речь в этой статье пойдёт не про героев «Трёх мушкетёров». Они достойны отдельного разбора. Виктор Гюго и Александр Дюма жили и творили в девятнадцатом веке. Мы живём два столетия спустя. В этом марте моему любимому роману исполняется 195 лет. За это время изменился мир, изменились люди, изменились ценности, изменилось мировоззрение. Но грустно читать, что бессмертный роман Виктора Гюго всё чаще называют книгу о совращении несовершеннолетних, исходя из шестнадцатилетнего возраста Эсмеральды. Зачастую этот аргумент употребляют люди, которые поверхностно знакомы с книгой, имеют приблизительные представления о Средневековье и эпохе Романтизма. Заранее говорю, что я не имею исторического или психологического образования, но очень интересуюсь историей. А вот с литературоведением я знакома далеко не поверхностно. Отчего-то эти люди не обращают внимания на возраст Жеана, который вёл разгульную жизнь, на то что Пакетте было четырнадцать лет, когда она стала блудницей. В книге Флёр-де-Лис де Гонделорье двадцать два года. В мюзикле её омолодили до четырнадцати лет. Но никого особо не смущает этот факт. Во многих произведениях классической литературы главные героини были слишком молодыми относительно нашего времени. Джульетте было четырнадцать. Знаменитой Консуэло, героине Жорж Санд, на момент начала действия романа шестнадцать лет. Её жених Андзолетто довольно активно склоняет героиню к добрачной близости. Граф Дзустиньяни предлагает стать юной и невинной девушке его содержанкой. Но в них не летят подобные камни. Дело ещё в том, что хоть Эсмеральда и Консуэло были ровесницами, обладали прекрасными вокальными данными, и были слепыми по отношению к своим избранникам, они обладают достаточно разными характерами. Не стоит сбрасывать со счетов, что Консуэло не украли в детстве, она не жила среди отбросов общества, у неё был своеобразный наставник в лице композитора Порпора, который открыл ей глаза на неверность и истинное лицо Андзолетто. Консуэло обладала более спокойным и разумным характером. Но тут не обошлось без влияния окружения. Когда Консуэло застала Андзолетто в объятиях своей соперницы Кориллы, её первой мыслью было: «Уж не чародейка ли Корилла». Хотя обычно Консуэло отличалась здравым смыслом, справедливостью и полным отсутствием мизогинии. Чего не скажешь о благородной девице Флёр-де-Лис и её подругах. Читая главу «Как опасно доверять свою тайну козе», понимаешь, что благородное происхождение не означает благородного сердца. Тут можно вспомнить фразу Эмилии из драмы Лермонтова «Испанцы». «Благородство не в бумагах, а в сердце». Об этой драме речь пойдёт ниже. Эти девушки, уязвлённые красотой простолюдинки, специально выискивали недостатки в её наряде. Зачастую многие эсмеральдохейтерши берут пример с этих аристократок. «Бессильные уязвить её красоту, они набросились на её одежду». Многие эсмеральдохейтерши даже не с лупой, а с микроскопом, выискивают недостатки в характере Эсмеральды. В этой главе Виктор Гюго мельком поднял тему женской мизогинии и зависти. Как показывают обсуждения, эта тема остаётся актуальной и в наши дни. В истории Пакетты Гиберто Гюго показывает историю совсем юной девушки, соблазнённой богатым повесой и ставшей блудницей. Историй об обольщённых и погубленных девушках довольно много в мировой литературе. Но недавно мне попалось мнение, что «Собор Парижской Богоматери» — это книга не только о педофилии, но и о расизме. Да, предубеждение и ненависть по отношению к цыганам является довольно важной темой романа, но она далеко не главная. Судьба Агнессы могла бы сложиться не менее трагично, если бы её не похитили цыгане. Дочь бедной проститутки являлась бы довольно лёгкой добычей для развратников. Главное несчастье Пакетты и Агнессы — это то, что они родились в бедной семье и не имели никакой защиты. В разговоре со своими приятельницами Майетта произносит фразу: «Прелестные зубы — погибель для прелестных глаз». И в то же время одна из подруг Флёр-де-Лис постоянно смеётся и улыбается по любому поводу. У неё тоже красивые зубы, которыми эта аристократка гордится. Но у этой девушки есть богатство, благородное происхождение, семья, защита родственников. Она находится в полной безопасности. Пакетта и Агнесса были лишены этого. А общество в лице Майетты пожмёт плечами и скажет: «Сама виновата. Вот я на её месте…». Тут на лицо явная белопальтовость. Она так или иначе присуща многим людям. Я добилась всего в жизни, а вот Маша из первого подъезда так и осталась неудачницей. Я нормальный человек. Со мной такого в жизни не произойдёт. Моя подруга снова пыталась занять у меня денег. У неё маленький ребёнок, а она не умеет рассчитывать бюджет. Я не выдержала и всё ей высказала. Знакомая картина? Мало что изменилось с 1831 года. Гюго не имел психологического образования, не заканчивал никаких курсов, но прекрасно понимал человеческую натуру. Я больше чем уверена, что если бы подобная история произошла бы в 1472 году, и стала бы известна Клоду Фролло, то и он бы отреагировал так же как Майетта. И про себя подумал бы: «Я религиозный, учёный человек, воспитываю брата и приёмного сына. Я далёк от любых соблазнов. Уж со мной такого бы точно не произошло». Но не судите да не судимы будете. Гордыня является смертным грехом. Многие читатели называют Клода типичным представителем своей эпохи. Эту тему я впоследствии разовью в одной из следующих глав своего обзора. Пока я могу сказать лишь то, что Клод типичный образ эпохи романтизма. Исключительный человек в исключительных обстоятельствах. Он не разделяет многие суеверия своего времени, но искренне считает Эсмеральду ведьмой, которая его околдовала. Всегда психологически проще обвинить другого человека в своих бедах. Типичными представителями средневекового общества являются Феб де Шатопер, Жак Шармолю, Жак Куактье, Майетта и её приятельницы. Но суеверия присущи всем без исключения героям романа. В наши дни такие убеждения покажутся дикими. Но средневековым людям показались бы страшными порядки наших дней. Мне страшно думать, о том, что на Иванов день сжигали кошек, выбивали признание под пыткой, безвинно казнили человека. А для того времени это было в порядке вещей. Поэтому людям из разных эпох очень тяжело понять друг друга. В последнее время довольно популярна литература про попаданцев. Многие из них очень легко адаптируются в средневековом обществе. Мне это не кажется достоверным. Я писала фанфик про одну такую попаданку. Девушка понимала, в какую эпоху попала, но не смогла принять правила средневекового общества. Потому что мы впитали иные понятия и принципы с молоком матери. А перестраиваться человеку достаточно сложно. От этого и непонимание современными людьми исторической и классической литературы. Эсмеральда ментально остаётся ребёнком, которому трудно выжить в любой эпохе. Идеализм, наивность и вера в хорошее нередко доводят до беды. А красота зачастую является не даром, но тяжёлым испытанием. В романе Томаса Гарди «Тэсс из рода Д‘Эрбервиллей» как раз рассказывается о подобной ситуации. Красивая, наивная и бедная девушка становится жертвой насилия и матерью незаконнорождённого ребёнка. Общество её осуждает. Супруг тоже не проявляет понимания. Роман заканчивается казнью героини. В русской литературе тоже поднималась подобная тема. Многие красивые и бедные девушки искали честный заработок, но находили страшные проблемы. Катюша Маслова из романа Льва Толстого «Воскресение» долгое время искала честный заработок. Но встречалась с очередными домогательствами, виктимблеймингом и насилием. А потом ей не посчастливилось встретить сутенёршу, которая умела играть на самых чувствительных струнах души таких девушек, попавших в беду. Всеволод Крестовский написал свой роман «Петербургские трущобы», находясь под влиянием Эжена Сю и частично Виктора Гюго. История Анны и Маши частично перекликается с судьбами Гудулы и Эсмеральды. Ведь одной из основных тем творчества Виктора Гюго является материнская любовь. Эта тема поднимается не только в «Соборе Парижской Богоматери», но и в книгах «Девяносто третий год», «Отверженные», «Лукреция Борджа». В романе Крестовского мать с дочерью тоже встречаются перед смертью последней. Только Маша, в отличие от Эсмеральды, сначала стала любовницей князя, который поиграл с ней и бросил. А после она отказывалась от предложений стать содержанкой, искала честный заработок, но судьба и люди предоставили ей выбор между панелью и голодной смертью. Маша сломалась. Эсмеральда — нет. Но итог у девушек был один. Ранняя смерть. Отношение Ивана Вересова к Маше перекликается с любовью Квазимодо к Эсмеральде. Эта любовь родилась из проявленного сострадания. Иван искал Машу, чтобы предложить ей всё своё богатство, а Квазимодо спас Эсмеральду от смерти и изнасилования. После смерти возлюбленных оба героя не смогли жить. Квазимодо умер, обнимая тело Эсмеральды, а Иван застрелился, предварительно оставив своё богатство бедным и оставив довольно большую сумму на памятник Маше. Князь Владимир Шадурский напоминает Феба де Шатопера. Глупый, ограниченный, ломающий чужие жизни князь не задумывается о последствиях своих поступков. Ещё одну его жертву, Юлию Бероеву, фактически судят за чужое преступление. Роман «Собор Парижской Богоматери» оказал влияние на Фёдора Михайловича Достоевского, Льва Толстого, Гарриет Бичер-Стоу, Жюльетту Бенцони, Симону Вилар, Лору Бекитт, Веру Крыжановскую, Жорж Санд, Всеволода Крестовского, Ивана Лажечникова и многих других авторов. Думаю, что всем фанатом Гюго известно, что Виктор Гюго написал «Собор Парижской Богоматери» как памятник готической архитектуре. Описание Парижа и старинных зданий занимает не последнее место в романе. В книге рисуется жизнь всех слоёв населения. Короли, высшая знать, школяры, горожане, бандиты, актёры, король Франции, духовенство. Перефразируя Белинского, роман Гюго можно назвать энциклопедией средневекового Парижа. Характеры персонажей яркие, колоритные и необычные. Гюго был противником смертной казни, поэтому финальную сцену романа невозможно прочесть без содрогания. Он описывает историю молодой девушки, которая стала жертвой собственной красоты, наивности, людской жестокости и предрассудков. Это книга о материнской любви. Это книга и о Квазимодо, которого любовь превратила из зверя в человека. У его приёмного отца всё произошло с точностью до наоборот. Финал книги вполне жизненный и реалистичный. Именно эгоисты, которые озабочены прежде всего спасением собственной шкуры, выживают и благоденствуют. Между Пьером Гренгуаром и Фебом де Шатопером больше сходств, чем может показаться на первый взгляд. Фразу «Феб де Шатопер тоже кончил трагически. Он женился», на мой взгляд, надо рассматривать в контексте главы. Обычно считают, что Флёр-де-Лис и Алоиза устроят Фебу дольче виту. Мне бы тоже хотелось так думать. Но Пьер Гренгуар, отдав дань многим увлечениям, вернулся к драматургии. Это он называл своим трагическим концом. Феб отдал дань многим хорошеньким женщинам, но вернулся к Флёр-де-Лис. Оба в своё время предали Эсмеральду. Можно сравнить Гренгуара со Святым Петром, а Фролло с Иудой. Ведь Иуда тоже целовал Христа перед тем как его выдать. Эсмеральда, подобно Иисусу Христу, подставила вторую щёку, когда напоила Квазимодо водой. От этого поступка Квазимодо переродился, как Жан Вальжан от доброты епископа Мюриэля. Христиане же, напротив, напоминали толпу язычников, а язычница Эсмеральда проявила доброту к своему обидчику. Тогда она не знала, что Квазимодо был чужим орудием.