Мои размышления и анализ романа Виктора Гюго «Собор Парижской Богоматери»

      Как и обещала, возвращаюсь к статьям. В прошлой части я вела речь о модных тенденциях и восприятии бессмертного романа Гюго в наши дни. Каждый воспринимает роман по-своему. Книга одна, но читатели — разные люди. Если лет десять назад модно было ругать Эсмеральду, то сейчас эта тенденция всё же сходит на нет. Это не может меня лично не радовать. Потому что я против виктимблейминга, даже по отношению к вымышленным персонажам. Мне доводилось выступать адвокатом Эсмеральды, библейских героинь, Тэсс Дарбейфилд и Мерседес Эррера. Возможно, в будущем этот список пополнится. Но сейчас появилась не менее абсурдная, на мой взгляд, тенденция. Некоторые тик-токеры утверждают, что любила Эсмеральду только козочка Джали. Квазимодо они в этом праве отчего-то отказывают. Джали — один из самых известных литературных питомцев. Даже Эмма Бовари назвала свою собачку в честь козочки Эсмеральды. Конечно, глупо требовать от животных человеческого интеллекта и понимания ситуации. Согласно исследованиям, кошки обладают интеллектом двухлетнего ребёнка. Но Джали явно превосходила интеллектом других коз. Думаю, никто не будет отрицать, что эта коза была умна. Но можно ли считать Джали любящим и преданным животным? Я думаю, что в этом смысле Джали как раз не отличалась от других коз. Эсмеральда и Пьер очеловечивали Джали. Эсмеральда называла её своей сестрёнкой, а на Пьера из-за излишней любви к козе порой вешают ярлык зоофила. Этот ярлык также нелеп, как обвинение других персонажей романа в педофилии. Собственно говоря, Пьер Гренгуар был классическим приспособленцем. Он производит впечатление наиболее адекватного человека из романа. Поэтому зачастую в экранизациях его шипперят вместе с Эсмеральдой. Там Пьер настоящий герой, искренне любящий Эсмеральду, смелый, отважный, готовый защитить свою избранницу. Но речь сейчас о канонном Пьере. В раннем детстве мальчик потерял родителей. Тогда не было органов опеки и попечительства. Поэтому маленькому Пьеру пришлось в одиночку выживать на улице. Тем не менее он не пошёл по кривой дорожке прежде всего из-за осторожности. Невольно вспоминается цитата из романа Симоны Вилар «Королева в придачу». «Самая большая любовь человека — это любовь к своей жизни». Идеально иллюстрирует жизненную философию Гренгуара. У него нет родственников, нет богатых покровителей, нет нормальной работы. Поэт живёт так, как ему нравится и может рассчитывать только на себя самого. В отличие от Эсмеральды, Пьер реалист. Он отдаёт дань многим увлечениям. В итоге он возвращается к литературе. Пьер испытывает определённую привязанность к Джали и к Эсмеральде. Но как неглупый человек Пьер решает спасти Джали. Для него своя жизнь значит больше, чем жизнь чужой девушки, пусть даже она спасла ему жизнь. Пьер побаивается своего бывшего учителя, поэтому не решается пойти ему наперекор. Такие люди не любят осложнять свою жизнь. Пьер не умеет привязываться к людям. Он весьма общительный, но одиночка по натуре. Он считает себя гениальным человеком и ценит свою жизнь выше жизней других людей. Когда Гренгуар подбивал бродяг на штурм собора, он не мог не знать, что они погибнут. Но главное для него было, чтобы архидьякон оставил его в покое. Положа руку на сердце, тут я могу понять Пьера. Ведь фраза: «Я разыщу тебя» звучала как прямая угроза. Пьер, как было сказано выше, не был глупцом. У него было два выхода. Поменяться платьем с Эсмеральдой и рискнуть своей жизнью или рискнуть жизнью бродяг. Выбор очевиден. На суде Пьер пытался защитить Джали, но когда понял, что дело пахнет виселицей самоустранился. Тут приведу цитату из романа Александра Дюма «Три мушкетёра». «Основой характера г-на Бонасье был глубочайший эгоизм в соединении с отчаянной скупостью, приправленной величайшей трусостью. Любовь, испытываемая им к молодой жене, была чувством второстепенным и не могла бороться с врожденными свойствами, только что перечисленными нами». Подобными чертами, кроме скупости, обладал и Гренгуар. Только Бонасье всё же раскаялся в своих поступках. От Гренгуара этого ждать не приходится. Он прекрасно устроился в жизни. Добился успеха как драматург и главное сохранил голову на плечах. Неплохой итог для нищего поэта, который с детства был сиротой и бродягой. Не случайно Гюго употребляет одинаковое слово «трагический конец» в отношении Пьера и Феба. Каждый вернулся к прежним увлечениям и прежнему образу жизни. Оба остались при своих интересах. Эсмеральда была в их жизни незначительным эпизодом. Имя Пьер означает камень, но у меня он ассоциируется со Святым Петром, который трижды отрёкся от Христа. Пьер не пытался увидеться с Эсмеральдой и с Джали заодно, когда они скрывались от правосудия в соборе Парижской Богоматери. Но потом всё же решил спасти козочку, потому что при этом ничем не рисковал. А что же Джали? Любила ли она свою хозяйку? В романе говорится, что коза была ласковой к Эсмеральде, а затем и к Пьеру. Более того, Джали, как и Гренгуар, являлась прекрасной находкой для шпиона. Мне могут ответить: «Коза, что с неё взять». Но история и литература знает множество примеров верных животных, которые не смогли жить без хозяев, а главное спасали им жизнь. Собачка Марии Стюарт после казни хозяйки отказалась от пищи и умерла. У Натальи Зоревны Соломко есть такой рассказ «Козёл Галагуцкого». Джульбарс, действительно, любил своего хозяина. Но тот стал тяготиться преданностью четвероногого друга. Кстати, прекрасная идея для фанфика. Джали невзлюбила Феба, и Эсмеральде предстоит трудный выбор. Кавалер с золотыми шпорами или козочка с золочёными копытцами и рожками. В фильме «Мужики» собачка бежала за машиной. Для меня примером безусловной преданности является Белый Бим Чёрное Ухо и Хатико. У современной писательницы Татьяны Трониной есть книга «Огненный Марс». Рыжий котик Марсик пожертвовал собой, чтобы спасти жизнь хозяйки. Ничего подобного мы не можем заметить у Джали. По недомыслию она несколько раз предавала хозяйку. Не зря одна из глав называется «Как опасно доверять свою тайну козе». В ней Джали сложила слово «Феб», когда Беранжера накормила её марципанами. На суде коза вела себя тоже не как преданная питомица. По недомыслию сдала хозяйку с потрохами. Тут есть и вина самой Эсмеральды. Она обладала талантом дрессировщицы и могла научить козу не доверять посторонним людям. Хотя о чём это я? Сама Эсмеральда отличалась редкой наивностью и доверчивостью. Но она была молчалива и умела хранить свои тайны. Пьер, напротив, имел очень длинный язык. Свои тайны было опасно доверять не только козе, но и в первую очередь Гренгуару. А ведь он был человек разумный и должен был понимать, что сплетничать с архидьяконом по поводу своей жены по меньшей мере некрасиво. Плюс рассказывать самые интимные тайны Эсмеральды, вплоть до того, в кого она влюблена и почему хранит целомудрие. Выдал Пьер и тайны Джали, рассказав, как надо вертеть бубен, чтобы коза проделала тот или иной фокус. При первой встрече Пьер спросил Эсмеральду: «Хотите ли вы, чтобы я стал вашим другом?», но с такими друзьями врагов не надо. Бруно Ясенскому принадлежит такая фраза: «Не бойся врагов — в худшем случае они могут тебя убить. Не бойся друзей — в худшем случае они могут тебя предать. Бойся равнодушных — они не убивают и не предают, но только с их молчаливого согласия существует на земле предательство и убийство». Гренгуар был как раз таким равнодушным и не самым лучшим другом. Джали преспокойно дала Пьеру увести себя. Она не стала блеять, не напугалась, что её разлучают с хозяйкой, не попыталась боднуть Пьера. Пьер и Джали нашли друг друга. Если бы Джали любила Эсмеральду, то роман закончился бы по-другому. Рядом с женским скелетом нашли бы козий остов. Многие собаки и кошки умирали, не выдержав разлуки с хозяевами. Мушкетон из трилогии Дюма не выдержал смерти Портоса. Атос ушёл вслед за Раулем. Квазимодо так же не смог жить без Эсмеральды. В начале романа говорится следующее: «Поэтому скажем лишь, что Квазимодо любил архидьякона так сильно, как ни собака, ни конь, ни слон никогда не любили своего господина». Этой фразой Гюго даёт понять, что Квазимодо способен на глубокую и бескорыстную любовь. В дальнейшем сыновняя любовь сменилась совсем другим чувством. Хотя я назову это убийством в состоянии аффекта. В тексте есть пара намёков, что Квазимодо станет отцеубийцей. «— Подкидыш! — сказал он, взглянув на ясли. — Найденный, вероятно, на берегу Флегетона!». В диалоге Платона «Федон» говорится, что в этой реке пребывают души отцеубийц и матереубийц, пока не искупят свой грех. Эту фразу можно трактовать двояко. Из-за уродства Квазимодо люди могли считать, что он убил своим рождением мать. Тем не менее вышло совсем по-другому. Второй намёк даётся в главе «Рассказ о маисовой лепёшке»: «— Да будет вам, дамуазель Ударда Мюнье! — возражала другая парижанка. — Ведь он же целых два часа будет привязан к позорному столбу. Времени у нас достаточно. Вы когда-нибудь видели такого рода наказания, дорогая Майетта? — Видела, — ответила провинциалка, — в Реймсе. — Могу себе представить, что такое ваш реймский позорный столб! Какая-нибудь жалкая клетка, в которой крутят одних мужиков. Эка невидаль! — Одних мужиков! — воскликнула Майетта. — Это на Суконном-то рынке! В Реймсе! Да там можно увидеть удивительных преступников, даже таких, которые убивали мать или отца! Мужиков! За кого вы нас принимаете, Жервеза?». Третий намёк даётся в диалоге Клода и Жеана. «— Позорный столб приводит к виселице». Фактически так и получилось с Квазимодо. Именно жалость Эсмеральды у позорного столба привела Квазимодо к тому, что он спас её от виселицы. А потом предпочёл разделить её судьбу, умерев от голода и жажды или от горя. Он оказался единственным мужским персонажем романа, который по-настоящему любил Эсмеральду. Девушка оказалась ему дороже колоколов и приёмного отца. И символично что Квазимодо и Эсмеральда оказались осуждены за преступление одного человека. Считаю символичным, что Джали является именно козой. Гренгуар называет её «мой бедный ягнёночек». Игра слов. Ведь настоящее имя Эсмеральды — Агнесса. Она и играет в сюжете роль овечки, предназначенной на заклание. Её не обидел и не предал только ленивый. Как в известной басне: «Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать». Этой короткой фразой можно охарактеризовать отношения Эсмеральды и Клода. В Средневековье козы были вполне распространённым животным в хозяйстве. Но Джали судят именно как бесовскую козу и воплощение Дьявола. В Евангелии от Матфея есть притча об овцах и козлищах. Эсмеральда подходит под категорию овцы. Она живёт праведно, никого не обижает и терпит обиды. Клод — идеальная кандидатура на роль козла. Козлам в этой притче свойственны такие пороки как упрямство, горделивость, воинственность. Роль пастуха, который отделяет овец от козлищ, исполняет Квазимодо. Не зря одна из глав, посвящённых ему называется «Пастырь лютого стада ещё лютее пасомых». Он один смог справиться с настоящим козлищем. И это я сейчас не о Джали. Эпизод в келье Клода показывает лицемерие Шармолю. «У неё есть еще какая-то одержимая дьяволом коза с бесовскими рожками, которая читает, пишет, знает математику не хуже Пикатрикса. Из-за нее одной следовало бы перевешать все цыганское племя». Для справки «Пикатрикс» — это средневековая книга по астрологии и магии. Но не по математике. И как себя ведёт этот достойный человек, услышав про вымышленного кота Клода. «— Это, должно быть, мой кот лакомится мышью, — поспешил ответить архидьякон. Это объяснение удовлетворило Шармолю. — Правда, мэтр, — ответил он, почтительно улыбаясь, — у всех великих философов были свои домашние животные». Хотя к котам отношение в Средневековье было не самым лучшим. Кошек сжигали в Иванов день. По моей ничем не подтверждённой теории финал романа пришёлся как раз на Иванов день. Намёк на это даётся в песне пьяного Жеана. В своём первом фанфике по этому фэндому я попыталась дать толкование этой песне. — Если коты будут в брюхе крысином, Станет в Аррасе король властелином, Если безбурное море нежданно Будет заковано льдом в день Иванов, Люди узрят, как по гладкому льду, Бросив свой город, аррасцы пойдут. Этим куплетам трудно дать однозначную трактовку. Потому предлагаю свою версию. Коты, которые должны быть казнены, но укрываются в брюхе крысином — это Эсмеральда, спрятавшаяся в Крысиной норе. Вот с безбурным морем возможно двоякое толкование. Это либо Клод, который был до встречи с Эсмеральдой безбурным морем и снова превратился в камень по его словам. Но я предполагаю, что это Квазимодо, который с голубиной кротостью терпел все выходки приёмного отца. Но терпение Квазимодо, то есть безбурного моря лопнуло. Его сердце оказалось заковано льдом по отношению к Клоду. Он не протянул руку приёмному отцу, когда он погибал на его глазах. И в итоге Квазимодо бросает свой город, то есть собор. Ну и напоследок бонус. Гюго, как и многие его современники, находился под влиянием Вальтера Скотта. В 1800 году Вальтер Скотт написал балладу «Замок Смальгольм, или Иванов вечер». Из этой баллады можно слепить кроссовер с романом Гюго. Фанфик должен получиться интересный и небанальный. Вальтер Скотт «Замок Смальгольм, или Иванов вечер». До рассвета поднявшись, коня оседлал Знаменитый Смальгольмский барон; И без отдыха гнал, меж утёсов и скал, Он коня, торопясь в Бротерстон. Не с могучим Боклю совокупно спешил На военное дело барон; Не в кровавом бою переведаться мнил За Шотландию с Англией он; Но в железной броне он сидит на коне; Наточил он свой меч боевой; И покрыт он щитом; и топор за седлом Укреплён двадцатифунтовой. Через три дни домой возвратился барон, Отуманен и бледен лицом; Через силу и конь, опенён, запылён, Под тяжелым ступал седоком. Анкрамморския битвы барон не видал, Где потоками кровь их лилась, Где на Эверса грозно Боклю напирал, Где за родину бился Дуглас; Но железный шелом был иссечен на нем, Был изрублен и панцирь и щит, Был недавнею кровью топор за седлом, Но не английской кровью покрыт. Соскочив у часовни с коня за стеной, Притаяся в кустах, он стоял; И три раза он свистнул — и паж молодой На условленный свист прибежал. «Подойди, мой малютка, мой паж молодой, И присядь на колена мои; Ты младенец, но ты откровенен душой, И слова непритворны твои. Я в отлучке был три дни, мой паж молодой; Мне теперь ты всю правду скажи: Что заметил? Что было с твоей госпожой? И кто был у твоей госпожи?» «Госпожа по ночам к отдалённым скалам, Где маяк, приходила тайком (Ведь огни по горам зажжены, чтоб врагам Не прокрасться во мраке ночном).И на первую ночь непогода была, И без умолку филин кричал; И она в непогоду ночную пошла На вершину пустынную скал. Тихомолком подкрался я к ней в темноте; И сидела одна — я узрел; Не стоял часовой на пустой высоте; Одиноко маяк пламенел. На другую же ночь — я за ней по следам На вершину опять побежал, — О творец, у огня одинокого там Мне неведомый рыцарь стоял. Подпершися мечом, он стоял пред огнём, И беседовал долго он с ней; Но под шумным дождем, но при ветре ночном Я расслушать не мог их речей. И последняя ночь безненастна была, И порывистый ветер молчал; И к маяку она на свиданье пошла; У маяка уж рыцарь стоял. И сказала (я слышал): «В полуночный час, Перед светлым Ивановым днём, Приходи ты; мой муж не опасен для нас: Он теперь на свиданье ином; Он с могучим Боклю ополчился теперь: Он в сраженье забыл про меня — И тайком отопру я для милого дверь Накануне Иванова дня». «Я не властен прийти, я не должен прийти, Я не смею прийти (был ответ); Пред Ивановым днём одиноким путём Я пойду… мне товарища нет». «О, сомнение прочь! безмятежная ночь Пред великим Ивановым днём И тиxa и темна, и свиданьям она Благосклонна в молчанье своём. Я собак привяжу, часовых уложу, Я крыльцо пересыплю травой, И в приюте моём, пред Ивановым днём, Безопасен ты будешь со мной». «Пусть собака молчит, часовой не трубит, И трава не слышна под ногой, — Но священник есть там; он не спит по ночам; Он приход мой узнает ночной». «Он уйдет к той поре: в монастырь на горе Панихиду он позван служить: Кто-то был умерщвлён; по душе его он Будет три дни поминки творить». Он нахмурясь глядел, он как мертвый бледнел, Он ужасен стоял при огне. «Пусть о том, кто убит, он поминки творит: То, быть может, поминки по мне. Но полуночный час благосклонен для нас: Я приду под защитою мглы». Он сказал… и она… я смотрю… уж одна У маяка пустынной скалы». И Смальгольмский барон, поражён, раздражён, И кипел, и горел, и сверкал. «Но скажи наконец, кто ночной сей пришлец? Он, клянусь небесами, пропал!» «Показалося мне при блестящем огне: Был шелом с соколиным пером, И палаш боевой на цепи золотой, Три звезды на щите голубом». «Нет, мой паж молодой, ты обманут мечтой; Сей полуночный мрачный пришлец Был не властен прийти: он убит на пути; Он в могилу зарыт, он мертвец». «Нет! не чудилось мне; я стоял при огне, И увидел, услышал я сам, Как его обняла, как его назвала: То был рыцарь Ричард Кольдингам». И Смальгольмский барон, изумлён, поражён, И хладел, и бледнел, и дрожал. «Нет! в могиле покой; он лежит под землёй Ты неправду мне, паж мой, сказал. Где бежит и шумит меж утёсами Твид, Где подъемлется мрачный Эльдон, Уж три ночи, как там твой Ричард Кольдингам Потаённым врагом умерщвлен. Нет! сверканье огня ослепило твой взгляд: Оглушён был ты бурей ночной; Уж три ночи, три дня, как поминки творят Чернецы за его упокой». Он идет в ворота, он уже на крыльце, Он взошёл по крутым ступеням На площадку, и видит: с печалью в лице, Одиноко-унылая, там Молодая жена — и тиха и бледна, И в мечтании грустном глядит На поля, небеса, на Мертонски леса, На прозрачно бегущую Твид. «Я с тобою опять, молодая жена». «В добрый час, благородный барон. Что расскажешь ты мне? Решена ли война? Поразил ли Боклю иль сражён?» «Англичанин разбит; англичанин бежит С Анкрамморских кровавых полей; И Боклю наблюдать мне маяк мой велит И беречься недобрых гостей». При ответе таком изменилась лицом И ни слова… ни слова и он; И пошла в свой покой с наклонённой главой, И за нею суровый барон. Ночь покойна была, но заснуть не дала. Он вздыхал, он с собой говорил: «Не пробудится он; не подымется он; Мертвецы не встают из могил». Уж заря занялась; был таинственный час Меж рассветом и утренней тьмой; И глубоким он сном пред Ивановым днём Вдруг заснул близ жены молодой. Не спалося лишь ей, не смыкала очей… И бродящим, открытым очам, При лампадном огне, в шишаке и броне Вдруг явился Ричард Кольдингам. «Воротись, удалися», — она говорит. «Я к свиданью тобой приглашён; Мне известно, кто здесь, неожиданный, спит, — Не страшись, не услышит нас он. Я во мраке ночном потаённым врагом На дороге изменой убит; Уж три ночи, три дня, как монахи меня Поминают — и труп мой зарыт. Он с тобой, он с тобой, сей убийца ночной! И ужасный теперь ему сон! И надолго во мгле на пустынной скале, Где маяк, я бродить осуждён; Где видалися мы под защитою тьмы, Там скитаюсь теперь мертвецом; И сюда с высоты не сошел бы… но ты Заклинала Ивановым днём». Содрогнулась она и, смятенья полна, Вопросила: «Но что же с тобой? Дай один мне ответ — ты спасён ли иль нет?. Он печально потряс головой. «Выкупается кровью пролитая кровь, — То убийце скажи моему. Беззаконную небо карает любовь, — Ты сама будь свидетель тому». Он тяжелою шуйцей коснулся стола; Ей десницею руку пожал — И десница как острое пламя была, И по членам огонь пробежал. И печать роковая в столе возжжена: Отразилися пальцы на нём; На руке ж — но таинственно руку она Закрывала с тех пор полотном. Есть монахиня в древних Драйбургских стенах: И грустна и на свет не глядит; Есть в Мельрозской обители мрачный монах: И дичится людей и молчит. Сей монах молчаливый и мрачный — кто он? Та монахиня — кто же она? То убийца, суровый Смальгольмский барон; То его молодая жена.