Влюблённая в неё

Варя. Я проснулась от звука открытия входной двери. И тут же поняла, что всю ночь спала в обнимку с подушкой Дианы Андреевны. Быстро отбросив подушку, я перевернулась на другой бок и очень вовремя – в комнату вошла заведующая. Она бросила сумку на пол, открыла шкаф и стала переодеваться. Я украдкой следила за ней. Женщина сняла футболку, лифчик и вдруг повернулась ко мне. Я еле успела закрыть глаза. — Спишь? Я старалась дышать равномерно, но сердце билось, как бешеное. Хоть бы она не заметила, что я уже проснулась, иначе точно решит, что живёт с подглядывающей извращенкой. Диана Андреевна долго стояла, явно разглядывая меня. Потом вдруг присела. Я почувствовала её дыхание на своём лице. Едва я уже готова была сдаться, как она тихо проговорила: — Всё-таки спит. И вновь вернулась к шкафу. Ух, это было опасно! Она натянула махровый халат и ушла в ванную. Через несколько минут она вернулась, в комнате запахло цветочным ароматом её геля для душа. — Я знаю, что ты не спишь. Чёрт! Я открыла один глаз, она промакивала волосы полотенцем и с усмешкой смотрела на меня. — Где я прокололась? — Твои веки слегка подрагивали, а дыхание было слишком ровным. — Как прошла смена? Женщина со вздохом опустилась на кровать. — Даже не спрашивай, я надеялась, что всю ночь буду спать, но поступил аппендицит. — Ох, так вам всё-таки пришлось оперировать ночью? – я сочувственно на неё посмотрела. — Да, может надо было оставить до завтра, но там всё было достаточно запущенно, – она вновь подошла к шкафу, стянула полотенце с влажного тела и принялась надевать домашнюю одежду. Я тактично отвернулась. — Кстати, пациентка — молодая девушка и с ней приехала её... В общем, там интересная ситуация, завтра посмотришь. Она хитро улыбнулась, завязывая шнурки на домашних штанах. Обычно Диану Андреевну интересовали необычные операции, но чтобы пациенты? Может, там ещё какое-то генетическое заболевание? Хотя она сделала акцент на том, кто сопровождал пациентку. Мама-невротичка? А может маленькая дочь, и пациентка была беременна в шестнадцать? Любопытно. — Оладушки на столе под вафельным полотенцем, вам разогреть? — Я что, в ресторане? Сама разогрею, спасибо. Я теперь до конца жизни буду тебе должна. Я рассмеялась от того, насколько виноватой она выглядела. И очень милой. — Это всего лишь оладьи, ничего сложного, – я пожала плечами. — Я не очень люблю готовить для себя, но для кого-то мне проще. Обычно я питаюсь бичпакетами. Так что вы в какой-то степени помогаете моему желудку не получить гастрит. — Ты хотя бы умеешь готовить, у меня с этим вообще проблемы, мой максимум – омлет с помидорами. И то повезет, если не подгорит. — Значит, к плите я вас не подпущу, – хихикнула я. Я тоже решила надеть халат и позавтракать вместе с ней. Сон уже совсем не шёл, хотя было только восемь утра. — Кофе? – предложила я, заходя на кухню. — Литр! – Диана Андреевна улыбнулась и достала из шкафа кружку. — Ой, это же твоя. — Ничего, берите. Это самая большая кружка, что у меня есть. Я решила достать из дальнего ящика молотый кофе и заварить его в турке, что делала очень редко, так как это требовало времени, а утром у меня его обычно не было. Я налила ей кофе, затем себе, добавила рафинад и сливки. — Ого, так вкусно, ты ещё и первоклассный бариста! – она отпила кофе и с восторгом посмотрела на меня. — В последний раз мне так везло на экзамене по анатомии. — Вы же учились в нашем вузе? – вдруг решила узнать я. — Ага, с некоторыми преподавателями я до сих пор в хороших отношениях. — А сами не хотели бы попробовать преподавать? – я села напротив за стол и положила на свою тарелку два оладушка. Диана Андреевна помотала головой, с наслаждением уплетая свой завтрак. — Я похожа на человека, который хорошо объясняет? — На самом деле, да? – удивлённо произнесла я. — В вашем отделении я впервые ассистировала, вы первая, кто нормально объясняет ход операции, и первый хирург, который не забывает терапию. — Хочешь сказать, я выгляжу так, словно могу расшифровать кардиограмму? Мы обе рассмеялись. В медицинских кругах ходит шутка про то, что хирурги умеют только резать людей, а всё, что касается терапевтических исследований и лекарств постепенно забывают. — Я видела, что вы назначаете не только цефтриаксон после операции. — Он просто закончился в отделении. — В хирургии может закончится новокаин, но цефтриаксон — никогда! Она вновь засмеялась, заправляя мокрые волосы за ухо. Кажется, у меня получилось немного поднять ей настроение после тяжёлой смены. — Если серьёзно, я не могу работать со студентами, я же их всех там поубиваю, – отсмеявшись, произнесла она. — Ты только представь, студент не расскажет мне про треугольник Кало, и я тут же приду в ярость. — Да уж, вспоминаю некоторых своих однокурсников на экзамене по хирургии... – протянула я, кивая головой. — Представляете, один из них не знал, что такое дивертикул Меккеля. Он думал, это в голове. — Вот видишь! У меня и так нервы ни к чёрту, а с преподаванием я точно умру от инфаркта в сорок лет. Она вновь отпила кофе и наколола кусочек оладушки на вилку. — На самом деле мне не раз предлагали стать преподавателем на кафедре общей хирургии, но я пока упорно отказываюсь. Моя нервная система ещё не достаточно крепкая для такого. — Вы бы стали хорошим преподавателем, – с улыбкой произнесла я. Если бы у меня на третьем курсе был такой преподаватель, я бы не задумываясь выбрала хирургию. — Что планируете делать сегодня? Спать? – решила поинтересоваться я. — Нет, только не спать, – ответ Дианы Андреевны был неожиданным. — После завтрака пойду в тренажёрный зал. — Серьёзно? У вас ещё хватает сил? – воскликнула я, поражаясь её наполеоновским планам. — Если сейчас лягу спать, проснусь ближе к вечеру с головной болью. Лучше нормально проведу выходной. В этом была логика. Хотя я бы не смогла после дежурства ещё и таскать железо в зале. Но Диана Андреевна действительно помыла после себя тарелку и принялась одеваться. Она положила кроссовки в спортивную сумку, надела её на плечо, взяла большие накладные наушники и, попрощавшись, скрылась за дверью. Я решила немного прибраться в квартире, раз уж вчера совсем не было сил. Пропылесосила, наконец, пол, закинула вещи в стиральную машинку и протёрла пыль. Затем взяла с полки какую-то книжку романтического жанра, завернулась в одеяло и принялась читать. Через два часа входная дверь щёлкнула. — Ух, сегодня было жёстко! – Диана Андреевна бросила сумку на пол, переоделась и легла на кровать рядом со мной. – Уже так болит спина, представляю, что будет завтра. — Сделать вам массаж? Женщина вопросительно на меня посмотрела. — Не переживайте, я проходила курсы массажа в университете, – заверила я. — Ладно, – она сняла футболку, легла на спину и позволила мне сесть на её бёдра. — Если будет больно, скажите. У неё была очень красивая спина с рельефными мышцами, которые сейчас действительно были напряжены. Я мягко коснулась её плеч, от них пальцами провела почти до самых ягодиц, замечая, как кожа женщины покрылась мурашками. Затем стала разминать мышцы над лопатками, в начале они были очень твёрдыми, но затем постепенно стали смягчаться. Я переместилась ниже, и почувствовала, как она часто задышала. — Больно? – я нежно погладила кожу между лопаток. — Н-нет, всё хорошо. Тогда я принялась давить костяшками пальцев, стараясь разогреть тело. Когда я принялась за поясницу, Диана Андреевна шумно выдохнула. — Д-да, здесь больше всего болят после становой... Ах! Видимо, у меня получилось расслабить самую больную точку, отчего она не сдержала удовлетворённый стон. Я сама не заметила, как кровь прилила к голове. Хорошо, что я сижу сзади, и она не видит моего бордового лица и не слышит сбившегося дыхания. Мои пальцы почти касались её ягодиц, я поняла, что ещё немного, и произойдёт что-то необратимое. Например, я не сдержусь и всё-таки поцелую её раскрасневшиеся лопатки. Но делать ей массаж было так приятно... Словно уловив мои колебания, Диана Андреевна завела руки за спину и мягко взяла меня за запястья. — Мне кажется, я уже достаточно расслаблена, большое спасибо, – проговорила она. Я согласно кивнула, слезла с неё и легла на свою сторону. Женщина надела футболку и повернулась, её лицо тоже было красным. Скорее всего от притока крови после массажа. — Вам понравилось? — Да, думаю, завтра смогу нормально работать благодаря тебе, – её губы растянулись в улыбке. — Что читаешь? – она кивнула на книжку, где на обложке был изображён накачанный полуголый мужчина и девушка в бальном платье с глубоким вырезом. Я почему-то смутилась от её вопроса. Не очень-то умная книжка для интерна. — Что-то про любовь с первого взгляда принцессы и конюха. — Милая богатая принцесса попадает в беду и её спасет сексуальный, но бедный конюх? — Да, что-то вроде того, – я вдруг решила спросить её о том, о чём давно думала. — А в отношениях лесбиянок так же? Она посмотрела непонимающе. — В смысле, тоже всегда есть кто-то более мужественный и более женственный? — Ты про гетеронормативность и гендерные роли? Нет, это заблуждение. Как в отношениях между мужчиной и женщиной, так и между двумя женщинами не должно быть никаких тупорылых ролей. — По типу, кто-то готовит, а кто-то зарабатывает деньги? — Да, я считаю, что это глупо. В отношения должны вступать самодостаточные личности. А уж в лесбийские и подавно, ты принимаешь очень тяжёлое решение, когда понимаешь, что являешься лесбиянкой. — Вы про ребёнка? — Да, – Диана Андреевна тяжело вздохнула. — Конечно, можно воспользоваться суррогатным материнством или взять ребенка из детдома, но ты же понимаешь, это совсем не то. Для одной из женщин этот ребёнок всё равно будет генетически чужим, – грустно произнесла она. — Но ведь от любимой женщины? – возразила я. Она строго посмотрела на меня. — Поверь, если есть возможность не быть лесбиянкой, этим нужно пользоваться. Отношения между мужчиной и женщиной намного лучше воспринимаются обществом. Это норма, понимаешь? — Вы так говорите, потому что ещё не нашли ту самую? Диана Андреевна нахмурилась. — Я так говорю, потому что это правда. Если бы я была бисексуалкой, выбрала бы мужчину. Так проще. — Я думаю, вы не из тех, кто выбирает, что попроще. Вы из тех, кто выбирает то, что нравится. Она внезапно засмеялась, легла на бок, подставив руку под голову и посмотрела на меня. В её глазах сверкали весёлые искорки. — Ты ещё такая максималистка, наверное, в твоём возрасте я тоже была такой. — А я думаю, что вы просто ещё ни разу не влюблялись по-настоящему, поэтому так говорите, – ответила я, боясь поднять глаза от собственной наглости. Если она сейчас отругает меня за грубость, это будет вполне заслуженно. Кажется, будто этот массаж очень сильно расслабил и меня, раз я решилась вести такой опасный разговор. Ещё и продолжая бросать настолько откровенные фразы. — Веришь в любовь? – вдруг спросила она, неожиданно слегка наклонившись ко мне. В свете зенитного солнца её волосы отливали серебром, а взгляд будто бы потеплел. Мне показалось, что её глаза стали темнее, то ли из-за света, падающего из-за спины, то ли из-за расширившихся зрачков. Её губы блестели от того, что она часто их облизывала. И мне так захотелось к ним прикоснуться. Но я лишь взяла в руки книжку и указала пальцем на обложку. — Я читаю женские романы, конечно же я верю в любовь, – со смешком произнесла я, хотя вышло скорее нервно. Она ничего не ответила, лишь продолжала неотрывно смотреть на меня, и вновь прикусила нижнюю губу. Тогда я решилась осторожно спросить: — А вы, значит, не верите в любовь? Диана Андреевна откинула волосы с лица и ухмыльнулась. — Почему же, верю. Но со мной чаще всего случается любовь на одну ночь. — Ну, это не любовь... – разочарованно протянула я. — А что тогда? Я вдруг поняла, что она совсем близко. Ещё немного, и я почувствую кожей её тепло. — Это... – хотя это было совершенно обычное слово, я вдруг покраснела, словно подросток. — Просто секс. Диана Андреевна отстранилась и легла на спину, складывая руки на груди. — Значит, пока что у меня был просто секс. — Значит, любовь вас ещё ждёт в будущем, – ободряюще сказала я, тоже поворачиваясь на спину и ощущая, как всё это время сердце колотилось, словно после километрового забега. Женщина пожала плечами. — Надеюсь, это не так, ведь тогда я точно сойду с ума. Я прекрасно понимала, о чём говорит Диана Андреевна. Ведь рядом с ней я сама медленно становилась сумасшедшей.