Влюблённая в неё

Диана. После ухода гостей я долгое время не могла прийти в себя. Обычно я почти не пьянею, но то ли от количества крепкого алкоголя, то ли от совершенно неожиданных шокирующих разговоров у меня начинала болеть голова. Да уж, не такого окончания вечера я ожидала. Перед глазами стояло лицо Вари в тот момент, когда Паша предложил ей поехать в Германию. Я видела, как она загорелась этой идеей. Хотя вряд ли признается, но в её ответах сквозила грусть. Ведь если бы не я, она бы не задумываясь согласилась. Мне не хотелось быть преградой между ней и её мечтой. Сама знаю, что такие предложения бывают только раз в жизни, тем более очень тяжело уехать в нашей нестабильной обстановке. А тут ей невероятно повезло: и документы оформят, и на работу устроят, и с языком, я уверена, проблем не будет. Да и знакомое лицо в чужой стране – это большой плюс. А наши отношения... Мы только начали встречаться. Это период, когда хочется быть рядом, вместе проводить время, узнавать друг друга глубже. Быть разделёнными сейчас – это практически равно расставанию. Особенно учитывая мою интенсивную работу и эти проблемы в отделении. У Вари тоже будет своя жизнь: новая сложная работа, новый дом, новые знакомства. Ей станет совсем не до меня. Будучи на расстоянии, наши отношения быстро угаснут. Но я не могу её удерживать. Она не должна испытывать никакого давления с моей стороны. Потому что больше всего я боюсь, что через несколько лет она будет разочарована своим выбором. Я лежала на кровати, погружённая в эти невесёлые мысли, стараясь глубоко и ровно дышать. Но ощущала, как меня накрывает скользкое противное чувство, медленно ползущее по позвоночнику, словно змея. Казалось, скоро она обмотает мою шею и крепко сдавит своим мощным чешуйчатым телом. Тревога. В комнату вошла Варя. Я резко вдохнула, внезапно осознав, что на какое-то время затаила дыхание. Комнату заполнил приятный запах её тела и волос. Захотелось обнять её, полностью окунуться в него и вдыхать, вдыхать, пока лёгкие не разорвёт. А может она вовсе не хочет в Германию? Может это когда-то было её мечтой, но она осталась в прошлом? Это были сладкие, заманчивые мысли, заставившие мои ледяные онемевшие конечности немного потеплеть. — Ты хочешь в Германию? Возникла пауза. Я напряжённо сглотнула. — Не знаю... Что ж, я так и думала. Под моим одеялом снова стало холодно. Её дальнейшие слова я даже не услышала, моя голова была затоплена совсем другими мыслями. Интересно, как бы я сама поступила? Будь я из небогатой семьи, когда мне предлагают не просто уехать, а готовое рабочее место со всеми удобствами? Стала бы я держаться за место обычного хирурга? К тому же, у неё распределение в маленький город. Да и мы встречаемся совсем мало. И она не лесбиянка. Ну подумаешь, переспала с заведующей, с кем не бывало. Думаю, на её месте я бы уехала. * * * Голова раскалывалась, а в правом ухе что-то больно вибрировало. Я открыла отёкшие глаза и через несколько секунд поняла, что дело в моём телефоне: ночью он каким-то образом оказался зажат под подушкой. И сейчас звонила начмед. — Алло, – мой голос охрип, хотя вчера я не орала песни. — Извините за ранний звонок, но вам необходимо срочно приехать. Я тяжело вздохнула. — Ну что ещё там случилось, пожар что ли? В трубке повисла тишина. — Вообще-то, действительно пожар. Её слова меня сразу же взбодрили, я тут же села на кровати. — Ждём вас, Диана Андреевна, – сказала она и сбросила звонок. Я ожидала уже чего угодно, но не пожара, блин! Как это вообще могло случиться в больнице? За всё время работы я не застала ни одного пожара. Впрочем, ни одной попытки суицида я тоже ранее не застала... Я начала одеваться, стараясь не разбудить Варю. На часах было пять утра. Быстро натянув джинсы, кофту и наспех расчесав растрёпанные волосы, я вышла в прихожую, чтобы надеть куртку. Но в последний момент вернулась в спальню, потому что забыла телефон около своей подушки. Варя лежала на боку, тихо посапывая. Я наклонилась, нежно поцеловала маленькую родинку на её оголённом плече и подтянула одеяло выше. Выходя из квартиры я никак не могла стереть глупую улыбку со своего лица. Таксист оперативно домчал меня до больницы. Возле главного входа царил какой-то хаос. На ступеньках стояли раздражённые пациенты, завёрнутые в пледы, медсестры, пожарные, милиция. Только журналистов не хватало. Я пробралась сквозь толпу и возле самого крыльца увидела начмеда. — Ваше отделение в последнее время жжёт! – рассмеялась она, качая головой. Я нервно улыбнулась в ответ. — Так что произошло? — Пожарная сигнализация сработала. Сначала думали, что ложный вызов. Я звоню медсестре, она обошла отделение. А из дальнего мужского туалета действительно идёт дым. Приехали пожарные, взломали дверь, слава богу, внутри никого не было и никто не пострадал! — Курил кто-то? — Да если бы! – начмед отмахнулась. — Вот только что сказали, причиной стали подожжёные тряпки. Я в шоке открыла рот. — Странно, кто мог такое сделать, у нас же не психиатрия какая-нибудь, все адекватные люди лежат. Женщина пожала плечами. — Вот и мне непонятно, кто и зачем. Ладно, уже внутрь запускают, пойдем, нужно поучаствовать в составлении протокола. Мы поднялись в отделение, которое всё пропахло гарью. Меня ждало несколько разговоров с начальником пожарных, потом ещё приехал главный врач, составили акт, проверили все пожарные извещатели, исправность огнетушителей. В общем, меня полоскали, как бельё в стиральной машинке. А под конец ещё неплохо так отжали, сказав, что лишат премии. Уже дважды в этом месяце. Но при этом мне всё равно нужно будет написать объяснительную. Начмед пошутила, что я её скоро разорю, так как её соответственно тоже полишали всяческих надбавок. И хотя мы обе были не виноваты, кто-то должен был понести материальную ответственность. А в медицине совершенно не важно, кто именно. Где-то ближе к девяти утра мне позвонила Рената и спросила, как я себя чувствую после вчерашнего. — Да никак, – устало пробурчала я. И тут же рассказала ей о происшествии в больнице. — И вот кто мог такое сделать? Я ещё понимаю, дементный дед закурил и забыл затушить сигарету, но у нас тут нет таких! Рената хмыкнула в трубку. — Диана, вот ты уже столько лет заведующей работаешь, а такая наивная, – внезапно произнесла она. — Неужели не знаешь, зачем это делается? Я настороженно нахмурилась. В моём одуревшем от всех этих событий мозгу уже не было ни одной мысли. — Да специально кто-то поджёг, из своих же, Диана. Поэтому там и была ветошь, цель не в том, чтобы больница сгорела, а чтобы дыма побольше. — Зачем? – я всё равно не понимала. Рената цокнула языком. — Да чтобы сигналка побыстрее сработала. Это ведь такое ЧП! А кто самый первый получит? Заведующая! Я села в кресло, задумчиво потирая подбородок. В её словах был смысл. Пока что не ясно, кому это понадобилось, но теперь картина немного прояснилась. Действительно, разве могли старые тряпки сами воспламениться? На месте возгорания не было найдено ни сигареты, ни спички. Значит, кто-то поджёг умышленно и замёл следы. Именно поэтому и дверь была закрыта на замок, что её пришлось ломать. — И кому это нужно? – задала я самый главный вопрос. — Пока непонятно, – сказала она. — Не думаю, что поджигатель насильно вытолкнул мальчика из окна. Значит, это пока первое происшествие. Нужно наблюдать. — Рената! Мне теперь страшно тут работать, – я хихикнула, хотя её слова заставили меня задуматься. Мы попрощались, и я, наконец, поехала домой. Квартира встретила меня ароматом кофе и свежей выпечки. Я переоделась в домашнюю одежду. От джинс и кофты пахло дымом, поэтому их я сразу отправила в стирку. Варя стояла на кухне, повернувшись лицом к плите и посыпая сахарной пудрой булочки на противене. — Доброе утро, – тихо произнесла я. Она повернулась. — Привет, – её серая футболка была в сахарной пудре. — Меня вызвали на работу в пять утра. Какой-то идиот поджёг мужской туалет. Варя удивлённо подняла брови, облизывая ложку. Не удержавшись, я подошла ближе и обняла её. — А что ты готовишь? – я заглянула через её плечо и увидела аккуратные румяные булочки. — Думала сделать синнабоны, но... – она вздрогнула, потому что я слизнула языком сахарную пудру с её ключицы. Безумно не хотелось её никуда отпускать. Если бы это было возможно, я бы всю жизнь провела вот так: вылизывая её тело с головы до ног. Но если для неё будет лучше там, если таким образом её мечта сбудется, и она никогда не пожалеет... Я не могу ей мешать. А пока она здесь, со мной, я буду с ней. Буду крепко сжимать её талию, целовать её губы снова и снова. И мне всегда будет сладко.