Влюблённая в неё

Варя. Я чувствовала, что медленно таю в её объятьях. Внутри меня бушевала злость, но снаружи её губы нежно целовали мои, и я не могла это прекратить. И всё же, когда руки Дианы спустились ниже, сжав мою талию, я взяла её за запястья и мягко отстранила. — Я не могу так... Женщина кивнула и сделала шаг назад. В этот момент она выглядела очень расстроенной. — Я не понимаю, что мне делать, – тихо произнесла я, опустив голову. — Я же сказала тебе, если хочешь ехать – едь сейчас, второго такого шанса не будет, – жёстко сказала она. — А ты не хочешь поехать со мной? Диана усмехнулась и опустилась на табуретку. — Даже если бы хотела, я не могу. — Почему?! Я искренне не понимала. В моём окружении были люди, которые мечтали уехать. Проходили долгий, трудный путь, чтобы оказаться в другой стране. Почему же она не хочет тоже воспользоваться таким шансом? Если попросить Пашу, он наверняка найдёт место и для неё. Но Диана только рассмеялась. Её смех был неестественным, скорее горьким. Однако я почувствовала себя дурочкой, которая не осознаёт каких-то простых вещей. — У меня сейчас проблемы в отделении, как я могу уехать? К тому же, здесь я заведующая, а там кем буду? Что-то вроде вчерашнего студента? – она прикусила губу. — Я не хочу так. — Но там совсем другой уровень! – возразила я. — Варя, мне не двадцать четыре года! Я не могу вот так взять и полностью поменять свою жизнь! – воскликнула она. — Для меня это будет возвращение к самому старту. Хотя я не жду, что ты меня поймёшь, для вчерашнего студента это и правда классное предложение. Но не для состоявшегося врача. — Люди начинают в любом возрасте, – снова попыталась убедить её я. — К сожалению, я не из их числа. Я отвернулась к окну, почувствовав, что слёзы подступают к глазам. Она была права, у нас совсем разные ситуации. Я действительно только выпустилась из универа, а она уже заведующая отделения. Вот так резко всё менять – это и правда тяжело для неё. Но тогда у нас нет никаких шансов. * * * Следующую неделю мы почти не разговаривали. Это было невыносимо, я каждый день плакала, стараясь, чтобы Диана не видела. Раньше было так классно видеться ещё и на работе, а теперь это стало мукой. Поэтому в отделении я занимала себя различной работой, убегала на операции к другим хирургам, делала обход, осматривала пациентов в приёмном покое. И иногда чувствовала её запах. Видела краем глаза её светлые волосы. Оборачивалась – но там уже никого не было. Диана тоже заметно избегала меня. Брала ночные дежурства, приходила поздно, когда я уже спала. И только примятая подушка и аромат её духов давали мне знать, что она была рядом. Если мы случайно встречались утром, обменивались короткими формальными фразами. Женщина выглядела уставшей, с тёмными кругами на бледном лице. И моё сердце каждый раз невольно сжималось при взгляде на неё. Я всё ещё не знала, как поступить. Хотя Паша уже несколько раз писал мне, но я либо отвечала неопределённо, либо вообще игнорировала его сообщения. В пятницу мне позвонила мама. — Ну что, уже собираешь документы? На визу подала? – радостно спросила она. Очевидно, мама Паши уже всё рассказала. Я вздохнула. — Нет, я пока ещё не уверена. — Варя! Что за глупости, какая ещё неуверенность?! – воскликнула мама в трубку. — Ты же так этого хотела! — Я знаю, мам, но у меня тоже есть личная жизнь и... — Это из-за неё? – тут же перебила она меня. — Варя, я тебе уже говорила, Диана Андреевна взрослая женщина! У неё уже есть карьера, а ты сейчас такую возможность упустишь! Из моего горла едва не вырвался всхлип. Я вытерла потёкшую слезу со щеки. — Я понимаю, но... — Никаких "но"! Не вздумай из-за неё сломать себе жизнь! Это просто увлечение, не более. Ты потом через несколько лет смеяться будешь, какой дурочкой была, Варя! Я молчала. То ли от душивших меня эмоций, то ли от того, что она в чём-то была права. Вдруг это действительно просто увлечение? Ведь до Дианы у меня не было девушек. И вообще я была гетеросексуалкой. С ней появились совершенно новые, необычные эмоции, которых я раньше не испытывала. Но любовь ли это? Или просто тот самый сумасшедший роман, который спустя года вспоминаешь с улыбкой? — Всё, перестань думать о всякой ерунде, я тебе сделаю документы и закажу билеты, – отчеканила мама. — Разве ты должна подстраиваться под неё? Не дождавшись ответа, она отключилась. А её слова всё ещё звенели в моей голове. Может быть, мама права? Какое будущее у этих отношений? Я с детства думала, что у меня будет семья с детьми и домашним животным. Та самая, как в рекламе. А с Дианой что? Мы какое-то время ещё поживём вместе, возможно, мне удастся остаться работать в отделении. И что дальше? Состаримся, держась за руки? Теперь я понимаю, о чём тогда говорила Диана. «Если бы я была бисексуалкой, выбрала бы мужчину». Это действительно проще. И будущее кажется не таким туманным. К тому же, почему именно я должна отпустить свою мечту ради неё? Если она не готова поменять свою жизнь ради меня? Наверное, будь это любовь, она бы согласилась. Я вытерла лицо сухой салфеткой, скомкала её, выбросила в мусорку и вышла из туалета. — Варвара Евгеньевна, вы идёте на операцию? – спросила меня операционная сестра, когда я приблизилась к посту. Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут увидела в конце коридора Диану. Она шла к своему кабинету, а рядом с ней была Рената. Как обычно, в тёмной одежде, которая сидела на ней идеально, с распущенными волосами, блестевшими в свете ламп. Её ладонь внезапно оказалась на плече у Дианы. И они обе скрылись за дверьми кабинета. Видимо, я и правда глупая молоденькая девчонка. А вот Диана Андреевна совсем не переживает. Пьёт кофе со своей подружкой и даже не подозревает, что я вся извелась за эту неделю. Мои губы растянулись в улыбке, а глаза помутнели. Неужели я и правда чуть не лишила себя такого шанса из-за неё? Я несколько раз моргнула, и вдруг в сторону её кабинета двинулся мужчина в спецовке. Через минуту раздался звук дрели. — Что происходит? – спросила я у медсестры, всё ещё продолжая пялиться на дверь. — Диана Андреевна решила установить камеру у себя в кабинете, – женщина нагнулась ко мне и шёпотом произнесла: — Говорят, кто-то пробрался в её кабинет и стёр все отчёты с компьютера. Вот оно что. А она мне даже ничего не сказала. Конечно, зачем посвящать меня в свои проблемы? Мы ведь уже почти никто друг другу. А может она меня в этом подозревает? Я взяла со стола листы назначений и пошла в ординаторскую. Хватит всех этих мыслей. Какой смысл моих страданий? У Дианы есть дела поважнее. Стоит и мне заняться хоть чем-то полезным. * * * На следующей неделе мама прислала на электронную почту билеты. По своим связям она договорилась оформить мне визу в кратчайшие сроки. Я ещё не ощущала, что полностью готова к этому шагу. Но всё уже слишком закрутилось, у меня больше не было выхода. Я продолжала работать в отделении, хотя с каждым днём это становилось труднее. Диана знала, когда я уезжаю. Я надеялась, что она всё-таки передумает, но увы, её реакцией было молчаливое согласие. Мы продолжали жить вместе, несмотря на то, что с каждым днём всё больше отдалялись друг от друга. Но как будто никто из нас не решался сделать этот окончательный шаг. И так я ещё ощущала, что мы хотя бы чуточку вместе. Отпускать её до боли не хотелось. А предстоящее расставание по-прежнему казалось не более, чем призрачной дымкой. Всю пятницу я провела в операционной. Одну холецистэктомию даже проводила Диана, и я украдкой следила за ней во время операции. Как уверенно она держит скальпель, как внимательно смотрят на монитор её красивые серые глаза. В такие моменты в неё невозможно было не влюбиться. Но я могла лишь грустно вздыхать, понимая, что это наши последние дни вместе. Очередная операция с молодым хирургом закончилась поздно, я вышла из отделения почти в девять вечера. Заходить в кабинет заведующей я не стала, наверняка, она вновь занята своими бумагами. Поездка в душном метро была ужасной, в вагоне внезапно оказалось очень много людей, и я еле успела протиснуться между ними, чтобы выйти на своей станции. Уже темнело рано, а фонари не успели включить. Я шла через парк, когда увидела перед собой женскую фигуру, по походке очень напоминающую Диану. Странно, я думала, она осталась в больнице. Я ускорилась, надеясь догнать её и вместе зайти в подъезд. Но вдруг женщина передо мной также начала идти быстрее. — Диана! – окликнула я, но меня не услышали. Через несколько секунд мы почти бежали и приблизились к дому. Она схватилась за ручку металлической двери, я потянулась к её плечу, но как только коснулась её, Диана закричала. — Нет! Нет! — Диана, это же я! – я схватила её за плечи и развернула к себе. Она выглядела шокированной. Лицо красное, мокрое, глаза бегали, губы тряслись, а пальцы судорожно сжимали телефон. Женщина тяжело дышала, и не удивительно, мы бежали почти километр. — Я думала, меня кто-то преследует! – воскликнула она, вытирая щёки рукавом. — Нет, это всего лишь была я. Она глубоко вздохнула. Её пальцы дрожали. Похоже, ещё немного, и у неё опять случилась бы паническая атака. Диана как будто взяла себя в руки, сглотнула, выпрямила спину и прошла в подъезд. — Прости, я не хотела тебя напугать, – произнесла я. — Ничего страшного, – её голос был каким-то подавленным. Вечер мы вновь провели в тишине. Поели по разным комнатам, я сходила в душ, и когда вернулась застала её в спальне, одетой в джинсы и водолазку. С закрытым чемоданом рядом. — Варя, я больше не могу... Это было так неожиданно, что я не знала, как отреагировать. Лишь отрицательно замотала головой. — Куда ты пойдёшь? Сейчас ведь уже ночь. — Переночую у Ренаты, а потом сниму квартиру. Я до боли прикусила нижнюю губу, чтобы не разрыдаться перед ней. Головой я понимала, что так будет лучше. Диане вряд ли хочется смотреть, как я собираю вещи. Но внутри всё разрывалось от эмоций. Отчаянно хотелось её остановить. Схватить за руку, прижать к себе и больше никогда не отпускать. Однако я могла лишь стоять и смотреть, как она уходит. Возле самой двери Диана вдруг подняла глаза, и я на мгновенье увидела в них тоску. Она что-то тихо сказала, но я не услышала: в моих ушах бил собственный пульс. Дверь захлопнулась с грохотом, который пронзил меня насквозь, словно острый меч. Я без сил привалилась к стене и сползла вниз. Горло наконец перестала сжимать невидимая рука, и я громко расплакалась, закрывая лицо ладонями. Ну вот и всё, конец.