Влюблённая в неё

Диана. Каждую ночь я просыпалась от кошмаров. Беззвучно крича, в холодном поту, с бешено колотящимся сердцем. Тогда мне бы хотелось ответить Варе по-другому. Может я и смогла бы начать всё с чистого листа, но обстановка в отделении, как назло, именно в такой момент требовала моего присутствия. Исчезни я сейчас — и меня могла ждать даже уголовка. Всё, что происходило там, повесили бы на самого выгодного виноватого – того, кто ушёл и не может себя оправдать. А происходил полный пиздец. Через несколько дней после поджога я должна была отправить отчёты по отделению начмеду. Но вместо своей кропотливой работы обнаружила лишь пустые папки. Все файлы были стёрты. Пришлось потратить несколько дней, чтобы проделать эту огромную работу вновь и успеть всё сдать вовремя. Однако это уже точно не было простым совпадением. Кто-то упорно стремился меня подставить. И я сразу же позвонила Ренате. Раньше она работала в прокуратуре, поэтому имела множество связей, в том числе у неё был знакомый медицинский юрист. — Так, не ссы, мы всё решим, – произнесла она с улыбкой, похлопывая меня по плечу. Мы вошли в мой кабинет, Рената села на диван, я сделала подала ей кружку с кофе. — Я уже вызвала тебе установщика камер. Через минуту в подтверждение её слов появился установщик, просверлил несколько дырок в стене, провёл кабель, подключил камеру и ушёл. — А теперь рассказывай всё по порядку. Я выложила всё, что знала. А знала я не так уж и много. Только то, что и так видели все. — Раньше такие случаи были? — Рената сделала глоток кофе. Я задумалась. Конечно, бывало всякое. Но чтобы так откровенно гадить – такое случилось впервые. Даже при предыдущем заведующем никто не позволял себе такие мерзости. Да и я отработала здесь уже несколько лет, и всё было в порядке. — Вроде бы нет. — Кому же ты могла так насолить? Думай. Может кто-то новый в отделении появился? — Только Варя. Но ей зачем это делать? Да и не поверю я никогда, что она на такое способна. Рената расхохоталась. — Нет, твоя интерн точно отпадает. Это кто-то опытный, я бы даже сказала, матёрый. Мы поговорили ещё несколько минут, в итоге пришли к выводу, что пока нужно наблюдать и быть настороже. А ещё завести в кабинете сейф и хранить все данные на флешке. Даже камеры могут не испугать такого человека. Через несколько дней наши опасения подтвердились. В отделении начались недосдачи перевязочного материала, операционных наборов, лекарств. Хотя старшая медсестра сверяла всё со своими журналами, но мы видели там совершенно другие цифры, отличающиеся от фактических. Медсёстры были шокированы, потому что первое подозрение пало на них. А потом в мой кабинет пришли с обыском. Но не нашли ничего. Начмед также просмотрела записи с моей камеры. — Кто-то очень хочет, чтобы вы уволились, Диана Андреевна, – произнесла она, уже стоя около двери. — Мы ведь не просто так пришли именно к вам, поступила анонимка. Я стала постоянно нервничать. По несколько раз проверяла, закрыт ли кабинет, работают ли камеры, взяла ли я с собой флешку, заходила в процедурные кабинеты, следила за заполнением журналов, пересчитывала хирургические наборы. Поэтому ночами я практически не спала. А если и спала – мне снились тревожные, пугающие сны. Я бессознательно кусала губы до крови, а после сна у меня сильно болела челюсть, вероятно, от того, что я с силой сжимала зубы. В пятницу я получила анонимное письмо с угрозой. Написанное печатными буквами на обычном белом листе. В нём говорилось, что если я не "уберусь" в ближайшее время, он приступит к другим действиям, где я "уже пострадаю". Я тут же показала это письмо Ренате. — Можно, конечно, пойти в милицию, но я думаю, что он не такой крутой, каким хочет показаться. И совсем скоро сам попадётся нам. Тогда мы его по-тихому прижмём. Она оказалась права. Спустя два дня я случайно застала Бориса Петровича, который пытался вскрыть мой кабинет. Я уже ушла из отделения, но забыла проверить, работают ли камеры, и решила вернуться. А там прямо возле двери стоял мужчина и колупался ключом в замочной скважине. Вероятно, он не знал, что я сменила замки. Я затаилась за углом и сфотографировала его на телефон. Совместно с Ренатой было принято решение наблюдать за ним и фотографировать всё подозрительное, чтобы набрать побольше компромата. Так я увидела, что он клал в свою сумку операционные наборы и вписывал в журнал операций несуществующие операции. Вероятно для того, чтобы потом обвинить меня в незаконных операциях. Мы тоже послали ему анонимку. С фотографиями всех его манипуляций. А на следующий день я узнала, что Борис Петрович уволился по собственному желанию. Заявление ему подписала начмед. Мне стоило выдохнуть, но такой гадкий человек, как он, мог и отомстить. Поэтому, несмотря на победу, я всё равно продолжала ощущать тревогу. Хотя Рената успокаивала меня, что он не посмеет переступить черту. — И что ему не сиделось на жопе ровно? – усмехнулась она по телефону. — Работал бы себе спокойно, нет, нужно было начать гадить, да ещё и так внезапно. — Думаю, это из-за того, что я застукала его тогда за подпольной операцией, – внезапно осенило меня. — И пригрозила ему. А он ведь с этого хорошие деньги получал. Вот и решил, что стоит заставить меня уйти и спокойненько продолжать бабло рубить. — Мда, бывают же такие. — Ага, а он ведь уже давно на меня зуб точил, ещё когда Василий Геннадьевич сделал меня заведующей, а не его. — Хорошо, что всё закончилось, – весело сказала Рената. — Закончилось ли... – с сомнением протянула я. В тот день я поздно освободилась, Вари не было в ординаторской, и я решила, что она уже пошла домой. На улице было темно и холодно, поэтому я накинула капюшон, желая побыстрее оказаться дома. Нужно было вызывать такси и не переться через огромный парк, но я всё-таки прокатилась на метро и сейчас шла, прислушиваясь к каждому шороху в кустах. Как назло в парке ещё не работали фонари, поэтому я ощущала двойную тревогу. Через несколько минут я услышала за спиной чьи-то торопливые шаги. Наверное, обычный прохожий. Однако я пошла быстрее. И человек за мной тоже. В этот момент я почувствовала, что мне не хватает воздуха. Сердце принялось отчаянно стучать в голове, в ушах стоял шум. Я побежала. Кто-то за мной тоже побежал, топая ботинками по асфальту. Неужели это он? Решил отомстить? Застать меня врасплох в тёмном парке? Перед глазами пронеслись ужасные истории, когда лица людей обливали серной кислотой ради мести. Даже если его поймают, я останусь инвалидом на всю жизнь. В лёгких уже болезненно жгло, но я увидела перед собой заветную дверь подъезда. Только бы успеть открыть её. Едва моя ладонь коснулась холодного металла, человек сзади схватил моё плечо, и я громко закричала. — Нет! Нет! — Диана, это же я! Я смотрела на Варю перед собой. Дыхание сбилось, во рту всё пересохло, лицо горело и было мокрым, то ли от пота, то ли от слёз. — Я думала, меня кто-то преследует! –  вскричала я. — Нет, это всего лишь была я, – тихо произнесла она. Кое-как успокоившись, я вытерла себя рукавом куртки, и вошла в подъезд. — Прости, я не хотела тебя напугать, – услышала я сзади. — Ничего страшного, – еле сумела выдавить я из себя. Меня трясло, но я старалась себя успокоить. Казалось, что вот-вот сойду с ума. Едва мы оказались в квартире, я ушла в спальню. Варя не пошла за мной, скрывшись в ванной. И это было хорошо, потому что у меня началась тахикардия. Я хватала ртом воздух, пыталась правильно дышать, но в голове неумолимо нарастал страх. Не знаю, сколько прошло времени, может быть несколько минут, а может и около часа, но мне всё же удалось успокоиться, хотя внутри я всё ещё чувствовала себя нестабильно. И тут мой взгляд упал на тумбочку Вари, на которой лежал паспорт. Она говорила, что мама купила ей билеты, но разве можно получить визу так быстро? Я не раздумывая схватила его и открыла на нужной странице. Виза была на месте. Положив паспорт на место, я села на кровать и тупо уставилась в стену. Могло ли всё быть по-другому? Конечно, будь у меня меньше страхов. Отношения с той, кто раньше имел совсем другие взгляды на семью – это не про стабильность. Нет никаких гарантий, что через несколько лет Варе не захочется иметь мужа и детей, как это принято в обществе. И что тогда делать мне? Я видела, как она иногда с печалью смотрела на меня. Кажется, мне стоит побыть наконец взрослой и уйти первой. К тому же, это её квартира, так будет правильно. Достав чемодан из шкафа, я быстро побросала в него свои вещи и когда уже собиралась выходить, в комнату вошла Варя. Она выглядела растерянной. — Варя, я больше не могу... – мой голос слегка дрожал, но я сумела это произнести. Девушка непонимающе выгнула брови и замотала головой. — Куда ты пойдёшь? Сейчас ведь уже ночь. Было очень мило, что она продолжает за меня волноваться. В груди болезненно кольнуло. — Переночую у Ренаты, а потом сниму квартиру, – я старалась говорить уверенно и невозмутимо. В прихожей я надела куртку, застегнула ботинки и в последний раз посмотрела на неё. — Прости, – прошептала я и закрыла за собой дверь. Меньше всего мне хотелось делать ей больно, но так будет лучше. Наверное, лучше.