Не просто друг

      Иначе и быть не могло. Уже через день весь выпавший снег начал активно таять, образовывая лужи и слякоть. Так почти всегда. Стоит переждать парочку промозглых дней, как вернётся совершенно серая погода — и так до весны.       Это первое, что отметил Лиам, когда встал утром.       Второе — это то, что он уже отвык видеть себя без бороды. Он постригся и побрился на следующий же день после встречи с Адрианом, и теперь его утро начинается с того, чтобы избавиться от раздражающей щетины. Конечно же, лицо тут же стало выглядеть свежее и моложе — борода Лиаму и правда не особо шла, да и недостатков не скрывала. Ему вполне нравится его же подбородок — чётко очерченный и выдающийся. Большой нос с горбинкой ничем не скрыть. Да и волосы, которые раньше были до плеч, не то чтобы как-то сильно шли лицу с крупноватыми и немного угловатыми чертами. Но теперь более заметно, какой непослушной может быть тёмно-русая с рыжеватым отливом шевелюра — после сна Лиам походит на сумасшедшего учёного. Но, если немного повозиться перед зеркалом, то уже можно сойти за приличного молодого человека.       Хотя вид Лиама до этого и казался диковатым и запущенным, он вовсе не забывал следить за собой. Просто ему в какой-то момент надоело прихорашиваться. А любительницы бороды вполне находятся. Особенно, когда к ней прилагается тело в хорошей форме. Несколько раз в неделю Лиам обязательно занимается с тренером, а также нередко бегает по утрам. Наличие в его жизни столь важной персоны, как Ванесса, обязывает вообще каждый день хотя бы пройтись, а лучше не один раз.       Конечно, в такую погоду ни о какой пробежке на открытом воздухе не может идти и речи. В беговых кроссовках ноги тут же промокнут, да и поскользнуться можно легко. Потому утром Лиам нацепил довольно привычную для декабря одежду: потёртые джинсы, тёплый серый свитер и парку горчичного цвета. Коричневые кожаные ботинки не очень подходят для луж, но ничего лучше нет и не предвидится — незачем покупать специальную обувь ради нескольких дней в год, а то и два.       Несси даже будто бы придирчивым взглядом посмотрела на хозяина. Мог бы, мол, хотя бы джинсы новые откопать в многочисленных коробках.       — И с каких пор собак выгуливают в особых шмотках? — проворчал Лиам почти с обидой, глядя на собаку, и обматывая вокруг своей шеи ярко-коричневый шарф.              — Уф, — фыркнула его любимица, одобрительно глядя на шапку и перчатки в цвет шарфа, которые он взял с полки в прихожей — хоть сейчас и не особо холодно, стоит таскать их в кармане.       — Тут с тобой не поспоришь, — хмыкнул он.       Годы, проведённые в офисе, приучили Лиама вставать довольно рано — это радость для Несси. А вот он сам рад тому, что, как оказалось, они с Адрианом живут совсем рядом. Лиам подумал, что непременно надо будет поинтересоваться, с чего нынче начинается его утро. Раз этот гад что-то упоминал про режим, то…       Может, тоже на пробежки выбирается? Помнится, ещё в школьные годы они вместе учились правильно бегать. В то время впервые за раз пробежать десять километров казалось победой. Они тогда ещё не знали, что не стоит резко брать непривычные дистанции. А вернувшись домой к Лиаму, они оба просто рухнули прямо на пол и не могли встать, наверное, час. Ну не удосужились они узнать, насколько важно следить за пульсом, темпом и, как необходимы быстрые углеводы в этом деле, когда счёт километров переваливает за десятку.       Или, может, у него тоже есть собака? Куда же он без живности? В детстве у Адриана был огромный ньюфаундленд. Пушистый, ленивый, огромный как медведь и донельзя слюнявый. Зато добрый. Когда мелкий десятилетка возился во дворе дома, выглядело, будто бы серьёзный пёс нянчится с неугомонным мальчишкой. А внутри их всегда ждали две кошки, которые с удовольствием иногда спали на этой громадине. Когда же парни жили в общежитии, какие-то нерадивые хозяева не уследили за своим попугаем. Адриан, не думая ни секунды, стал его заманивать в окно всякими вкусностями, а потом, довольный, счастливо улыбающийся, хвастался тем, каким фразам смог научить пернатого. Когда хозяева наконец нашлись, их попугай вовсю цитировал фильмы Гая Ричи. Адриан при этом выглядел так, будто бы исполнил цель всей своей жизни, и очень долго прощался с пернатым.       Очередные приятные воспоминания накрыли Лиама тёплой волной, и в серую промозглость он вышел в приподнятом настроении. В таком, в каком уже давно не был. Последнее время казалось чем-то совершенно унылым и бессмысленным.       Где-то за год до переезда Лиам расстался со своей последней девушкой, которая без пяти минут на тот момент была невестой. С ней он встречался аж два года. К тому времени Лиам уже успел для себя решить, что значимость любви сильно переоценивают. И, что редко она бывает сильной и невероятной, как об этом пишут и поют. У него, по крайней мере, такой не было, пожалуй, никогда. Зато есть выгода, общие интересы и цели, симпатия и страсть. Казалось, что с той девушкой были все шансы, может, даже семью создать. Но Лиам не успел ей сделать предложение до того, как та заявила ему, что ей всё надоело. Мол, всё рутина и болото. И он в этом болоте эдакий Шрек — засел там и не хочет видеть ничего и никого. Превратился в ворчливого затворника. Не сказать, что её слова не были справедливы. Может, просто не в полной мере. Но они всё же задели ту часть Лиама, в которой ещё оставалось хоть какое-то желание с кем-то сближаться.       После этого у него уже не осталось мотивации пытаться строить отношения. Лиам просто иногда встречался с какими-нибудь девушками и честно им заявлял о том, что ему не нужна вся эта морока. Как его последней пассии надоело то, что он сам бы назвал стабильностью, так и ему надоело безрезультатно подстраиваться под кого-то. Лиам всё равно, даже если в лепёшку разобьётся, не сможет предложить кому-то столько ярких эмоций, как, например, Адриан. Вот он стихия. В хорошем смысле. А Лиам, даже в те давние времена, когда он ещё был юн и весел, всё равно был парнем рассудительным и надёжным. Но неподвижным как фундамент. Ему любили поплакаться в жилетку, за его спину можно было спрятаться, да и вообще он всегда внушал доверие. Лиаму нравились люди, делавшие его жизнь ярче, но сам он всегда выбирал стабильность и спокойствие. И для многих это болото, сколько бы плюсов ни предлагалось.       Трясина лишь расширилась и стала ещё более вязкой, когда Лиам остался один и осознанно решил, что ему и так неплохо. Ещё со времён стажировки он начал выстраивать приятельские отношения с будущими коллегами. И, когда его взяли в штат, тоже не упускал возможности поболтать ни о чём, ведь нравиться большинству — это прекрасный способ оставаться на хорошем счету. Лиаму даже не понадобилось пахать до изнеможения и всеми силами пытаться пробиться, карьера постепенно продвигалась сама по себе. Все твердили про то, что программисту важен опыт и умения, что надо постоянно учиться. Он же лишь иногда обновлял знания и изучал актуальные темы. Лиаму не пришлось всем доказывать, как он крут. Да и крут он не был. Просто не был невидимкой и умел вставить свои пять копеек на дурацких совещаниях. А после того расставания ему и вся эта офисная возня осточертела. Надоело делать вид, что ему нравится пустая болтовня с коллегами. Надоело каждый день чувствовать бессмысленность своей работы. Надоело, что вокруг нет ничего «настоящего».       Да, Лиам всегда был надёжным парнем, предпочитающим стабильность, даже если это скучно. Но в итоге этот фундамент всё-таки сдвинулся. Лиам понадеялся, что, если он начнёт поступать не как обычно хотя бы отчасти, то, если болото и останется, то станет хоть немного симпатичнее. Правду ему сказала несостоявшаяся невеста. Надо в этой жизни что-то менять. Плыть по течению удобно и спокойно. И Лиам, может, даже нашёл бы в этом своеобразное счастье, возможно, не всем понятное. Но в его рутине явно чего-то недоставало. Или что-то было неправильно. Наверное, заявление о том, что Лиам начинает жизнь с чистого листа, было бы слишком громким. Но это довольно близко к правде.       Неспешная прогулка с мыслями о планах и целях привела его в небольшой парк недалеко от дома. Летом это наверняка симпатичный зелёный островок с милым прудиком, но сейчас это лишь грязь, мокрые дорожки, голые деревья и скамейки. Хотя для Несси и то радость по сравнению с унылыми рядами домов.       Впрочем, Лиам почти мгновенно оживился, увидев на скамейке знакомую фигуру. Даже ранним утром Адриан умудряется выглядеть так, будто бы прихорашивался два часа. Он не был придирчив к своей внешности, пожалуй, только в детстве. Но, что действительно непривычно — Адриан, совершенно не жалея своего длинного шерстяного бежевого пальто, сел на мокрую поверхность. Более того, он, откинувшись на спинку скамейки медленно и с чувством задумчиво курит. Адриан. Курит. Он не был яростным сторонником здорового образа жизни, но постоянные тренировки плохо сочетаются с подпорченными лёгкими.       Необычное зрелище так впечатлило Лиама, что только суета Несси заставила его обратить внимание на чёрную бельгийскую овчарку, спокойно сидящую рядом со скамейкой. А Лиам ведь точно знал, что Адриан, раз уж даже решил дом купить, точно не обойдётся без питомца!       Широкая улыбка на лице и шаг на встречу — и в глаза бросилась ещё одна маленькая деталь. Сбоку от Адриана к скамейке прислонена трость из тёмного дерева и с чёрной ручкой. Улыбка быстро сползла с лица Лиама, а ей на смену пришла тревога. Трость говорит сама за себя. Но в случае с Адрианом, вопросов гораздо больше, чем стоило бы задавать за раз. Он ведь танцор. Не просто любитель. Адриан этим почти что жил. Он обожал разные бальные танцы, современные, брейк — множество всего! И пробовал себя в разных, и выдавал удивительные сочетания… А сейчас он сидит с тростью, и курит с отчуждённым, даже холодным, видом. Вот тебе и стихия… На многие вопросы тут же находятся ответы, но думать о них совсем не хочется. Ни о том, почему Адриан всё-таки вернулся, ни о том, на кой чёрт ему понадобилось открывать кондитерскую. Ни даже о том, почему он даже в соцсетях перестал отсвечивать. Лиам вспомнил, как накинулся на него с вопросами и не получил толком ответов. Теперь это можно понять.       Пока Лиам глупо пялился на старого друга, не решаясь двинуться с места, Адриан выпустил очередное облако дыма и, слегка улыбнувшись, потянулся к своей собаке и принялся теребить шерсть на её голове, что-то говоря. Несси же вовсю рвётся знакомиться и играть. Когда же она на радостях от предвкушения залаяла, и Адриан, и его питомец посмотрели в их сторону. Рука, держащая сигарету, поднялась вверх, а привычная приветственная улыбка показалась уже не такой развесёлой как обычно. Хотя выглядит и так же. Только взгляд другой.       В несколько шагов сократив дистанцию, Лиам, без особых раздумий плюхнулся на влажную скамейку рядом со старым другом. Бёдра тут же стало неприятно холодить через старые джинсы. Лиам постарался выкинуть из головы собственное смятение и весело улыбнулся, закинув руку на спинку скамейки и прижав друга к себе за плечо.       — Какая встреча! — громогласно объявил он. — Как знал, что тебя увижу! Чего без шапки? Уши уже от холода красные!       Взгляд Адриана тут же смягчился и даже потеплел, а сам он рассмеялся. Его рука растрепала и без того кое-как лежащие волосы Лиама — тоже не прикрытые шапкой.       — Кто бы говорил! — Адриан принялся поправлять взлохмаченные пряди друга. — Хорошо выглядишь, кстати. А я просто немного силы не рассчитал. Планировал уже дома быть, а пришлось сесть на перекур. Роджер уже устал меня ждать постоянно, а я всё никак не привыкну…       Вздохнув, он сделал глубокую затяжку и отвёл будто бы снова опустевший взгляд, после чего запрокинул голову назад и медленно выпустил едкий дым изо рта. Несси вовсю пытается расшевелить удивительно серьёзного Роджера. Говорят, что собаки похожи на своих хозяев. Однако Роджер не похож на того Адриана, каким его помнит Лиам. Этот пёс, кажется, не слишком дружелюбен.       — При первой встрече я ничего такого не заметил, — поникнув, признался Лиам, слегка постучав пальцами по трости. — Ты выглядел и двигался как обычно.       И это правда. Осанка, плавность движений, внешность — всё казалось привычным. Было бы сложно догадаться, что что-то не так.       Усмехнувшись, Адриан затушил окурок о мусорку рядом со скамейкой и тут же достал пачку сигарет из кармана.       — Куришь? — поинтересовался он, протягивая пачку Лиаму после того, как сам положил в рот новую сигарету.       — Нет, — он вытащил оттуда одну штуку, на что Адриан вскинул бровь, не прекращая улыбаться.       Считается, что никотин вызывает привыкание. Как и сам ритуал. Лиаму никогда не нравилось курить, сколько бы он ни пробовал. Он начал-то только для того, чтобы всегда быть в курсе дела. Многие важные мелочи обговариваются именно в курилке. Теперь уже бывшие коллеги очень удивились лаконичному «бросил». Как? Так легко и быстро? А Лиам даже и не привыкал. Курил, потому что все курят. Как только его всё достало, взял и бросил.       Задумавшись, Лиам не заметил, как наклонился к огоньку зажигалки одновременно с Адрианом, из-за чего они стукнулись лбами. Пару секунд непонимающе посмотрели друг на друга. И, не щадя своих лбов, одновременно захохотали, снова стукнувшись, но уже специально наклонив головы и так оставшись. Наконец отсмеявшись, они всё же закурили.       — Чего же тогда угощаешься? — спросил Адриан, снова откинувшись на спинку.       — Сейчас вдруг захотелось, — Лиам пожал плечами. — А ты давно?       — Второй год, наверное. Ты бы и не заметил ничего, если бы мы сейчас не встретились. Недолго, но я могу какое-то время ходить и не хромать. На короткие расстояния даже трость не использую уже. Врачи сказали, что бегать не буду, но нормально ходить со временем смогу.       — Зачем же тогда сам подменяешь работников? Там же вся работа на ногах…       — Начальнику никто не запретит сделать передышку, а поток людей у меня не как в Макдоналдсе. Бывает сложновато, но это ничего.       Роджер хоть и держался особняком, всё же расслабился, и они с Несси устроили какую-то возню в грязи за скамейкой. На это ни Лиам, ни Адриан особого внимания не обратили — всё равно собаки после прогулки в такую погоду не будут блистать чистотой.       — А давно ты?.. — Лиам всё же решился на вопрос, рассматривая трость и выдыхая сигаретный дым.       — Как и курю, — Адриан прикрыл глаза. — Теперь уже всё равно. Хромым всё равно никуда не гожусь.       — А выглядишь здоровее всех здоровых, — так себе попытка подбодрить.       — Стараюсь. Не хочу ведь жиром заплыть. Могу делать то, что не слишком напрягает ноги.       — А что случилось-то? — вздохнул Лиам. — Авария какая?       — Было бы не так обидно.       Говорить он об этом явно не хочет. Видимо, придётся залить в Адриана некоторое количество алкоголя, чтобы он рассказал, как оказался в такой ситуации. Он, когда напивается, сразу начинает болтать всё подряд, будто бы сыворотки правды хлебнув.       — Я думал, в это время большинство уже работает, — Адриан заговорил снова.       — Я без работы, — Лиам не стал ничего придумывать.       — Как так?       — Задолбало всё. Уволился. Переехал. Считай, что новую жизнь начал.       — Ого, — глаза Адриана округлились. — Чтоб ты всё бросил… Занятно. Я, можно сказать, тоже ушёл ото всего, что было. Не сказать, что всё по новой. Сюда мои родители переехали лет пять назад. Не хватало мне близких людей. А тут ещё и всё, что строил, полетело ко всем чертям… Ты извини. Я не связывался, так как мне тяжело это всё принять. И не хочется показываться таким. Думал, ты или остался там же, или вернулся в эту долбанную глушь, семью создал, например, и всё у тебя зашибись. Ты же умник, всегда знаешь, что и как делать. А тут я расклеенный. Мне казалось, что уж ты-то в своей жизни… М-да. Глупые мысли. Извини, в общем.       И что он этим хотел сказать? Не хотел показывать, что у него проблемы? Думал, что, если вдруг у Лиама всё хорошо, то он никак не сможет поддержать его? Или, что вообще всё надо переживать в одного? А друзья на что?       Обиды не было, когда они встретились в той кондитерской. Вообще. Это грустно, но довольно естественно — когда люди постепенно перестают общаться. Но сейчас, слыша эти слова, Лиаму вдруг стало действительно неприятно. За кого Адриан его принимает! Уж он-то должен бы знать своего старого друга. Лучше, чем кто бы то ни было.       — И правда глупые, — буркнул Лиам. — Я очень обрадовался, увидев тебя. Ты ведь давно уже ничего о себе не сообщал. Я не знал ни где ты, ни чем занимаешься. Думал, это здорово, что хотя бы ты такой смелый со своими амбициями и мечтами. Даже, когда ты почти перестал писать мне, я ведь радовался, видя очередной твой пост про какие-нибудь съёмки или что-то ещё такое… А потом ты вообще пропал. Если у тебя были проблемы, надо было просто связаться со мной. Я бы, если и не смог бы помочь, то хоть поддержал бы.       — Я пропал не из-за проблем, — Адриан улыбнулся, но посмотрел с такими грустью и тоской, что его глаза даже показались влажными. — Они начались позже.       — А из-за чего?       — Влюбился, — он пожал плечами. — Настолько, что было вообще на всё вокруг наплевать. Вот и пропал. Утонул и всё тут. Все эти соцсети стали совсем неинтересны. И рассказывать о работе больше не хотелось. Оно же как всё… Не так всё легко и красиво, как выглядит. Я замечтался, Лиам. Не был я готов ко всей грязи, что может встречаться тут и там. Думал, раз мне нравится и, раз у меня хорошо получается, то всё будет круто. И хотелось делать вид, что так и есть. Чтобы это стало правдой когда-нибудь. А тут безумная любовь — красота просто! И уже не так уж и нужно мне было всеобщее внимание и признание. Вообще ничего не нужно было, кроме одного человека.       Вместе со вздохом Адриана из его рта вышло последнее облако дыма. Затушив и выбросив окурок, он медленно, опираясь на трость, поднялся. И сейчас действительно стало заметно, что это простое действие даётся ему не так уж легко. Всё это время левая нога Адриана была вытянута, а вставал он, практически не сгибая её. Должно быть, это больно. И от этого вида у Лиама что-то защемило внутри. Живчик Адриан, который не сидел на одном месте, был лёгким и подвижным, всегда и всё делал играючи, теперь даже встаёт не без усилий. И этот взгляд… не помогла ему эта его безумная любовь пережить травму, отрезающую путь к любимому делу. Вот тебе и стихия! И почему этот дурень не связался с Лиамом, когда ему было так плохо?..       — Не смотри на меня так, будто вот-вот разревёшься, — Адриан тепло улыбнулся. — Я уже домой поковыляю.       — Нам в одну сторону! — встрепенулся Лиам, затушил сигарету, не выкуренную и наполовину, и выкинул её.       Их питомцы не слишком разделили рвение хозяев покинуть парк, но выбора у них нет. Несси никак не хотела отставать от Роджера, и тот совсем разошёлся. Теперь стало видно, что это не старый пёс, а ещё очень молодой и вполне игривый, больше походящий на хозяина. Но Адриан определённо хорошо выдрессировал его, и тот быстро успокоился и пошёл в спокойном темпе, не дёргая его вперёд. Несси же всё никак не прекратит суетиться.       Хоть и с тростью, но Адриан идёт не хромая, вопреки ожиданиям, но довольно медленно. Похоже, травма серьёзная. Тем не менее, даже с тростью Адриан идёт так, что по нему не скажешь, насколько тяжело даются движения. Выглядит плавно и легко, будто порхает. И только вглядевшись, можно заметить, как Адриан действительно переносит вес на трость каждый раз, как переставляет её. Но делает он это почти беззвучно и с такой грацией, будто бы в его правой руке лишь аксессуар. Сценический реквизит — не иначе.       — И что же эта твоя любовь?.. — неуверенно поинтересовался Лиам после недолгого молчания. — Вместе сюда переехали?       Очевидно, что нет. Но Лиам не смог удержаться и не спросить. Отчего-то ему очень захотелось услышать ответ от самого Адриана. Будто бы это на что-то повлияет.       — Увы и ах, — задумчиво выдал он. — К чёрту полетело вообще всё. Лучше бы мы сюда переехали. Глядишь, было бы всё иначе. Тут спокойнее.       Не прояснилось ничего, кроме того, что безумная любовь осталась где-то в прошлом и явно далеко.       — Смотря, где, — хмыкнул Лиам, решив пока что не копать глубже, раз не получает конкретных ответов.       — Да везде!       — Ну, в крупных городах случается всякое.       — В жизни тоже случается всякое. Но, если не брать в расчёт глушь, то нравы у нас мягче и спокойнее, чем где-то ещё. Да и в этой нашей деревне довольно спокойно. Если нет цели дружить с соседями, то вполне сгодится даже. В открытую и там не решатся говнить, только плести какие-нибудь тупые подковёрные интриги.       — Ну да, то-то Эриксоны быстро смотали удочки!       — Вообще-то хорошие люди. Но слишком принципиальные и радеющие за справедливость и свои права. Конечно, они в итоге устали из-за каждой мелочи бодаться со всеми. И ладно бы их соседей действительно волновало, что они что-то там не так в своём дворе установили — нет! Проблема была лишь в том, что они геи, которые — о ужас! — ещё и ребёнка усыновить хотели. Да, они переехали, но только из-за того, что не было ни дня, чтобы им не портили настроение. Но им ничего не угрожало, и ничего бы им это консервативное старичьё не сделало бы.       — Так-то оно так… Но наших-то тоже можно понять. Нравы действительно мягкие. У государства. А значит и жители должны соответствовать. Но почему вдруг кому-то должно нравиться, что нам в школах рассказывают о том, что влечение к своему полу — это нормально? И будто бы этого мало, нам ещё и надо с любовью облизывать этих «не таких как все». А всё потому, что у нас прогрессивное и толерантное государство!       Можно было бы посетовать на то, что разговор свёлся к этому, вот только Лиам сам же и вспомнил про Эриксонов. Будто бы проблема только в геях.       — Толерантное ко всем, — добавил Лиам. — Сам же помнишь, сколько иностранцев было в универе! И это ещё те, кто приехал образование получать — уже радость! Но сколько тех, кто приезжает получать блага, при этом не работая и привозя свои дикие устои в нашу страну? И ведь их терпят! Пальчиком грозят, да не шлют к чёрту. Мы ведь добрые. А им добрыми быть не обязательно. Знаешь, сколько их набралось, пока тебя не было? Уже почти в каждом городе есть хотя бы небольшой квартальчик…       — Ты сейчас серьёзно? — Адриан вдруг остановился и посмотрел с недоумением. — Низкоквалифицированных иммигрантов и беженцев в один ряд с ЛГБТ ставишь? К тому же, может, обилие первых и неприятно местным, но они нужны. Они полезны для экономики государства. Да, есть паразиты и те, кто творит всякую дичь, но это не делает такими всех. Никто бы не был к ним так приветлив, если бы вреда было бы больше, чем пользы. Даже с ними у нас всё сравнительно мирно.       — Да не в один ряд! — возразил Лиам. — Просто мне не нравится, когда меня у меня же дома учат тому, как я должен себя вести. И ещё в карман ко мне лезут. Конечно, люди могут спать с кем хотят, просто пусть ко мне не суются со своей моралью. Ты же сам знаешь, как я ко всему этому отношусь! И не хочу я всяких отбросов спонсировать со своих налогов! Я несколько лет учился, строил карьеру, платил внушительные налоги…       — И уволился, — перебил Адриан и продолжил неспешно идти.       — Да, но я же не всё время буду без работы! И я уже немало заплатил. И всё равно приходится смотреть, как деньги уходят не туда, куда надо.       — Так иди в политику! — он залился звонким смехом — таким заразным, что Лиам не смог не присоединиться. — Такой серьёзный и надёжный — образцовый представитель семейных ценностей, ха! Только благодаря таким, как ты, страна ещё не рухнула!       Так доброжелательно это звучало, что на такой сарказм и не обидеться-то толком. Только вместе посмеяться. Да и где Адриан не прав? Живёт же население как-то со всем тем, что Лиаму так не нравится. Видимо, и не так важно это. И как-то Адриану всегда удаётся сделать так, чтобы Лиам действительно был бы мягче и даже в чём-то проще.       — Не думал, что в свои без малого тридцать буду обсуждать с другом политику, как эти надоедливые взрослые, — усмехнулся Лиам. — Думал, это будет лет в пятьдесят. Ещё и ною столько, что сам от себя в шоке.       — К пятидесяти откроется второе дыхание — и ты будешь делать то, чего тебе в молодости не хватило, но при этом ворчать на молодёжь и учить их жизни, — Адриан широко и весело улыбнулся. — Будешь говорить, что классика — это, скажем, Эминем.       — А нет, что ли?! — Лиам картинно округлил глаза и снова рассмеялся. — Пожалуй, так и будет. До сих пор не совсем верю, что уже тридцатник скоро. Странно это.       — Это просто число. Мужчина — всегда мальчик. Я не устану это повторять. Роджер!.. Нашёл же подружку…       Пёс, снова увлёкшийся своей новой знакомой, успел набрать темп, но тут же вернулся ближе к хозяину, часто дыша и задорно махая хвостом, посмотрел на Адриана: «Смотри, с кем подружился!»       — В итоге всё же у тебя появился Роджер, — Лиам расплылся в улыбке, вспомнив, как его друг в детстве упрашивал родителей взять ещё одного пса и даже заранее придумал ему имя. — Напомни, а почему именно Роджер? Я уже и забыл.       — Весёлый Роджер! — Адриан с теплотой в глазах посмотрел на своего любимца. — Я тогда заболел пиратской тематикой. Попугая мне было не видать, но надеялся, что ещё хотя бы собаку разрешат, раз у нас уже Тедди был. И мне было просто необходимо кого-то назвать Весёлым Роджером! Но родителям и так хватало того зверинца, что у нас был.       — Ну, когда в твои руки всё же попал попугай, он быстро стал отзываться на «Борис Бритва»! — Лиам снова вспомнил того пернатого в общежитии и захохотал.       — Идеально же! — Адриан улыбнулся точно так же, как и тогда, с чувством выполненного долга. — Его хозяева просто не поняли своего счастья, когда ругали меня за то, что я научил их любимого Куки открыто заявлять про ненависть к цыганам! Нашу печенюшку, вай-вай-вай!..       — И ты мне ещё про толерантность рассказываешь!       — Не я такой, Томми такой! Ранимый мальчик!..       Хотя и шли они действительно очень медленно, время пролетело ужасно быстро. За шутками и приятными воспоминаниями, под общий хохот, они не заметили, как уже были на месте. Наконец-то Адриан снова походил на себя. И так Лиама порадовали его весёлая улыбка и заразительный громкий смех, что в его голову закралась странная и не совсем понятная мысль — будто бы этих восьми лет вовсе не должно было случаться. Хотя как это было бы возможно? Адриан всегда смотрел вперёд и вдаль. А Лиам всегда был приземлённым, хоть ему и нравилось наблюдать за другом.       — Извини, к себе не приглашу, у меня сейчас дела по работе, да и дома бардак страшный… — вздохнул Адриан.       — Ладно уж, — Лиам махнул рукой. — Но хоть номер оставь. Я ж в твоей кондитерской на радостях вообще про всё забыл! Зато теперь знаю, где ты живёшь — не отвертишься!       Живёт он действительно почти напротив. Метров двести от жилого комплекса, в котором на первое время остановился Лиам. Ряд небольших одинаковых, но симпатичных, двухэтажных домиков из красного кирпича.              Адриан, конечно, лёгких путей не ищет. Купил двухэтажный дом, несмотря на больную ногу, да ещё и работников своих подменяет. И собаку взял относительно активную. Всё же, хоть за это долгое время он и оброс какими-то болячками, которые хорошо бы из него вытащить за бокальчиком вина, получил травму, столкнулся с разочарованием, но это всё же Адриан. Тот самый. Выбирает только то, что хочет сам, несмотря ни на какие трудности. Знающий, кто он, даже вынужденный отказаться от любимого дела. Наверное, единственный, кто действительно хорошо знает Лиама, с кем тому легко и просто. Лучший друг. Никакие восемь лет этого не поменяют. Адриан всё тот же, даже если уже не так и похож на стихию.