Не просто друг

      Вино быстро ударило в голову. И это при том, что Лиам никак не может соревноваться с Адрианом. Чёрт знает, сколько этот паршивец может в себя залить, но про самоконтроль он, кажется, забыл напрочь. Адриан никогда не умел пить. Забывал про закуски, почти мгновенно опустошал свой бокал, стоило кому-то «доброму» только подлить чего-нибудь. А сейчас он ещё и, судя по всему, очень даже хочет напиться. Что же, Лиаму не впервой тащить эту пьянь на себе.       Не совсем ясно, в какой момент они успели съехать с главной темы разговора. Как-то быстро всё перешло в ностальгию, шутки и хохот. В конце концов, это ведь Адриан. Чёртов колдун. С ним невозможно ссориться. Невозможно дуться, даже если хочешь.       Лиам затих, лишь когда они засобирались пойти прогуляться, так как именно в этот момент Адриан вдруг разговорился с барменом. Облокотившись о барную стойку и положив на руки голову, он уже совсем поплыл.       — Ник, сваргань мне глинтвейна, да побольше! — Адриан уже был знаком с барменом раньше, но сегодня они, кажется, уже почти породнились.       — Куда тебе, алкаш? — высокий и жилистый парень с волосами, выкрашенными в вишнёвый цвет, и выбритыми висками по-доброму улыбнулся. — Или ты мёрзнешь после всего, что залил в себя?       — Мне тут надоело-о-о… — протянул Адриан и почти разлёгся на барной стойке, привстав со стула. — Дай в дорожку, чтобы я не замёрз насмерть. Смотри же, я в тонюсеньком пальто, а после чаевых тебе мне так жалко тратиться на такси!       Он картинно вздохнул, натягивая на лицо вид самого несчастного человека на свете.       — Ну ты актёр, конечно, — Ник засмеялся. — Транжире вдруг денег жалко стало! Можно подумать, ты тут бедствуешь! Ладно-ладно, я тебе даже свой термос одолжу. Но, если не вернёшь, в следующий раз оставишь в два раза больше чаевых.       — Какой ты меркантильный! — Адриан надул губы и уже почти перевалился через барную стойку в попытке заглянуть бармену в глаза своим щенячьим взглядом. — И вообще! Уважай старших!       Конечно, ещё примерно со времён старшей школы он создавал впечатление утончённого и элегантного человека, имеющего мало общего с тем грязнулей, которым он был в детстве. Однако стоит ему лишь открыть рот, чтобы стало ясно, что изменился Адриан лишь внешне. А стоит ему выпить, как от его образа остаётся лишь причёска и одежда. По сути своей Адриан — всё тот же мальчишка. Об этом можно забыть, когда он сдержан, но не сейчас.       — Я к тебе со всем почтением, мистер Я-на-два-года-старше, — Ник уже успел откуда-то достать термос и принялся готовить глинтвейн. — Ты же знаешь, я с любовью и заботой!       — Да, и термос даёшь, чтобы у меня был повод к тебе вернуться, сладенький ты мой! — Адриан расплылся в хитрой улыбке, а бармен тут же согласился с такими выводами.       Это «сладенький» заставило Лиама снова оценивающе взглянуть на парня с пирсингом в брови и нижней губе. Но его взгляд прочитать сложнее, чем взгляд того голубка, с которым Адриан пришёл сюда изначально. И всё же неприятно видеть, что старый друг с кем-то ещё вот такой развязанный. А если бы Лиама не было рядом? Запросто влип бы в неприятности с такими шутками и таким количеством алкоголя.       — Прекращай уже, — Лиам слегка улыбнулся и попытался аккуратно стянуть друга с барной стойки обратно на стул.       Адриан будто бы даже удивился. Округлил глаза и посмотрел так растерянно. Неужели забыл о присутствии Лиама? Плюхнувшись обратно на стул, Адриан слегка поморщился. Кажется, приземление болью отдалось в его ноге.       — Послушай своего друга, — улыбнулся Ник. — Не будь я на работе, я бы тебя уже давно отвёл бы куда-нибудь подальше от алкоголя.       — Злые вы, — Адриан снова стал строить из себя несчастного и ущемлённого, рассчитываясь за напиток.       — Пойдём уже, — Лиам сам застегнул на нём пальто, замотал шарф, висящий на длинной шее, и взял термос, чтобы оставить другу хотя бы одну свободную руку.       Они распрощались с Ником и пошли на улицу. После бара ночной воздух показался холодным, хотя температура явно выше нуля. Уже даже всё, что успело выпасть, растаяло и высохло. Но всё же разгорячённые щеки холодит, а дышать стало легче, чем в душном помещении.       Пьяный Адриан идёт уже не так плавно. Видимо, устав за день, он теперь уже прихрамывает, хоть и старается идти нормально. На удивление он даже почти не шатается и вполне бодр. Обычно его в какой-то момент начинает нещадно вырубать, если он много выпьет. В любом месте и в любой ситуации.       — Ты всё так же не умеешь пить, — вздохнул Лиам. — Ты хоть понимаешь, что кто-то такие твои шуточки может за чистую монету принять? Ладно я… Но потом же к тебе вот такие лезут… А ты пьёшь так, будто бы бессмертный.       — А может то и не шуточки вовсе? — Адриан весело улыбнулся.       — Издевайся больше.       Иногда он бывает неисправимо наивным и легкомысленным. Хорошо всё-таки, что Лиам оказался в этом баре.       — Ну, ты же прям герой! — Адриан не перестал улыбаться, но на друга не посмотрел — только вперёд. — Что-то там увидел и решил, что меня обижают? Аж кулаки зачесались, да? Сколько мне, по-твоему, лет?       — Где-то в детсадовском возрасте застрял, судя по всему, — буркнул Лиам. — Ты уверен, что хочешь сейчас гулять? Ты пьяный и, кажется, устал.       — Я могу идти, — отрезал Адриан, ещё больше стараясь идти, не хромая, но усталость и нетрезвость вынуждают его куда больше веса переносить на трость, а его нога явно ноет.       — Кому и что ты пытаешься доказать?       — Хочешь домой — я тебя не держу.       — Я же не об этом! — Лиам встревоженно коснулся плеча друга. — Почему ты так себя ведёшь? Ладно, ты пить не умеешь, но зачем себя пересиливать? И почему ты на меня злишься?       — Я на тебя не злюсь, — рассеянный взгляд Адриана сейчас даже показался смеющимся.       — И при этом ты даже не стал мне рассказывать, как жил всё это время, — Лиам усмехнулся. — То ведёшь себя как ни в чём не бывало, то морозишься, а про свою жизнь не рассказываешь. Даже сейчас с темы соскочил, а я как дурак — не заметил даже.       — Чего же сам не рассказываешь про свою?       — Так… нечего же.       Адриан наконец посмотрел на друга, а Лиам растерялся. Что он может рассказать? Он всегда был скучным. Только благодаря Адриану и общался с остальными ребятами, когда они учились в школе и университете. Лиаму хотелось быть с ним в одной компании. Возможно, он гораздо раньше понял бы, насколько ему неинтересны все остальные, если бы не стремился постоянно находиться рядом. Стоило начать жить без лучшего друга, как стало отчётливо ясно, что Лиам отнюдь не лёгкий на подъём и вовсе не любит лезть ко всем подряд дружить и общаться. Коммуникация стала делом привычки. В этом нет ничего сложного. Но Лиам долго раскачивается, долго принимает решения, а действует обычно, хорошенько подумав и взвесив всё за и против. У таких людей жизнь не наполнена кучей волнующих событий. Что ему рассказывать? Как он закончил университет? Как на работе всё выходило «само собой»? Как не ладилось с отношениями, и понемногу отвалились все «друзья»? И, что иронично, самое импульсивное решение привело сюда, ко встрече с Адрианом.       — У меня всё было скучно, — признался Лиам. — Ты же знаешь, я такой… скучный. Постоянный. В моей жизни всё всегда было стабильно. Повзрослел — и понял даже, что я, в общем-то, ворчливый и угрюмый, до тошноты серьёзный, тяжело к переменам прихожу. Наверное, только с тобой от души веселюсь и ребячусь. Так, наверное, всегда и было, просто в детстве я так не думал об этом. В моей жизни за восемь лет почти не было действительно значительных для меня событий.       — А я всегда даже немного завидовал, — Адриан задумчиво улыбнулся. — Ты умный и всегда знаешь, как что делать. И спокойный. Здорово, когда умеешь всё планировать и знаешь, что будет завтра. Я так не умею. Я наивный дурак. Слишком много мечтаю, слишком легко втягиваюсь во что угодно. Тебе нечего рассказать? А мне впечатлений на всю жизнь вперёд хватило бы. Я просто не знаю, с чего начать. Было много всего. И хорошего, и плохого. И просто ужасного.       — Разве такому человеку есть чему завидовать? — Лиам даже рассмеялся, мысленно сравнивая две крайности.       — Пока юный, кажется, что нечему. А потом начинаешь ценить стабильность и надёжность. Особенно, после всякого дерьма.       — Не знаешь с чего начать, расскажи хоть, чем ты жил, когда переехал.       — Ты многое видел в соцсетях. Но едва ли кто-то станет писать обо всей грязи, с которой приходится сталкиваться. И я не стал. Не хотелось показаться нытиком и наивным дурачком, которым я и являлся. Это в нашей глуши я был кем-то заметным. А там, где все свои и со связями, далеко не продвинешься, если недостаточно талантлив и не готов делать всё, что тебе скажут. А я… Будь я хоть ещё раз в десять круче, я бы не продвинулся дальше того, что ты видел. Роли второго-третьего плана в картинах средней паршивости — мой максимум. Я ведь не из тех, кто готов ради амбиций делать всё на свете и лечь с кем угодно, а потом на экране плакать о том, что я не знал, во что ввязывался. А я и не такой крутой, чтобы всеми силами пропихиваться дальше. Театр мне понравился больше. Но по-настоящему моё — танцы. Было моё. Там тоже не так всё просто. И… не умею я так планировать, как ты. Постепенно и шаг за шагом идти к своей цели. Я просто хотел делать то, что люблю.       — О какой грязи ты говоришь?       — У меня симпатичное лицо и тело человека, который всю жизнь танцует, — Адриан грустно усмехнулся. — Талантом можно продвинуться. Но его должно быть невероятно много. А такая работа над связями… не для меня это. Помнишь же? Я наивный дурачок. Хотелось верить в настоящую любовь, а не в то, что меня пропихнут куда-нибудь, если я отсосу нужный хер. А ещё хотелось верить в то, что где-то мои способности оценят, не глядя на то, какой я, а только на мою работу.       — И много было предложений пропихнуться? — об этом он действительно ничего не писал.       — Больше, чем хотелось бы.       — Извращенцы, блин…       — Да не особо, — Адриан вдруг рассмеялся. — Что такого? Сейчас я думаю и понимаю, что, хоть это и не очень вписывается в идеалистическую картину мира, но в целом это нормально предлагать что-то в обмен на интересующее. А я ведь вполне ничего. И меня никто ни к чему не принуждал. Просто, вот, чего я достиг лишь своими силами — снялся в парочке неинтересных фильмов и на какое-то время ушёл в театр.       — Почему не сразу в танцы? — хоть всё ещё пьяный Адриан навеселе, Лиам вдруг поник от такого начала рассказа.       — Попытался планировать наперёд, хах! Подумал, что пожилой танцор не будет интересен. Чем бы я занялся, как внешность перестала бы соответствовать требованиям? Только учить, тренировать. А играть мне тоже нравится. Так меня и метало от одного к другому, из-за того, что не могу я быть систематичным и последовательным. Только если кто-то за меня будет план составлять. А сам не могу. В итоге, когда решил, что без танцев никак, то снова стал вовсю пытаться засветиться. Где-то получалось, где-то не особо. Ездил по миру много. На месте не оставался почти.       — Всё это время? А как же там твоя любовь невероятная?       — Какой там… — уголки губ Адриана сползли вниз. — Влюбился, ага. Да так, что готов был куда угодно за этой самой любовью следовать. И плевать уже было, буду я успешным, или нет. Даже согласился осесть. Не тут. Где познакомились, там и остался. Решил, что, стало быть, всё же буду учить других. Открыл свою маленькую студию, учил детей бальным танцам. Хорошее было время. Не хотелось мне уже всем доказывать и показывать, что я способен на всё на свете. И как-то самолюбие перестало зависеть от успеха, да и вовсе не было мне скучно.       — Уж ты-то не умеешь скучать, — Лиам улыбнулся. — И что же дальше?       — А дальше… Любовь погибла, а мне сломали ногу в нескольких местах и мою жизнь вместе с ней. Лечился, восстанавливался, судился… И вот перед тобой тень того, кем я когда-то был. Мечты, амбиции, смелость — всё это осталось где-то в прошлом. Я устал. И я вернулся туда, где есть хоть кто-то, кто меня любит и, кого люблю я.       «Сломали ногу» — так сразу и не заметно, насколько это страшно. Адриан. Чёртов колдун. Никогда и ни с кем не ссорится. Улыбается очаровательнее всех на свете. В чём-то простоват и наивен, зато добрый и дружелюбный. И он говорит не «я сломал ногу», не «попал в аварию» или ещё что-то такое. Нет. Ему сломали ногу. Как вообще до этого может дойти, когда речь идёт об Адриане? С кем он мог подраться? Что вообще должно было случиться?       Адриан довольно резко помрачнел и затих. Неудивительно. Может, потому он настолько не хотел рассказывать о своём прошлом и о травме? Насыщенная жизнь с кучей впечатлений. Даже этого краткого пересказа хватило бы на то, чтобы написать книгу, разверни события подробнее. И всё это обрывается каким-то уродом. Опустошённый и разбитый Адриан, потерявший любимого человека и получивший травму, вернулся и пытается как-то жить дальше. Улыбается, пытается быть собой — таким, как раньше. И надо было Лиаму ворчать о том, что про него забыли? Или, что можно бы пить и поменьше? Не спился в конец — уже хорошо.       — Прости, — выдохнул Лиам. — Я не думал, что тебе было так тяжело. Жаль, что меня в это время не было рядом. Жаль, что тебе пришлось остаться одному в тяжёлой ситуации.       — Не извиняйся, — Адриан наконец снова заулыбался. — Не ты ведь виноват. Это всё следствие моих действий и решений. Может, это компенсация за преступно беззаботные детство и юность…       Он хотел засмеяться, но запнулся, недостаточно подняв больную ногу. Лиам, постоянно наблюдавший за другом всё это время, вовремя его подхватил свободной рукой. Адриан вцепился в его куртку обеими руками, уронив трость, устало выдохнул и положил голову ему на плечо. Чуть растрепавшиеся за весь день волосы, которые наверняка утром были идеально уложены, защекотали нос Лиама, из-за чего он чуть было не чихнул. Пахнет пряностями и вином. Дыхание сбилось. Но звонкий смех всё же заполнил собой всё пространство. Лиам скучал по этому смеху. Сам даже не представлял, насколько, пока не услышал вновь. Адриана всегда было много, и никогда не было достаточно.       Наверное, Лиам опьянел больше, чем сам подумал. Его рука сама обняла друга, прижимая его ещё ближе к телу, заставляя уткнуться носом ему в шею, которую он напрочь забыл обмотать шарфом. Про Адриана вспомнил, а про себя нет. Дурак дураком. И из-за обилия выпитого ещё и расчувствовался и обниматься полез. А Адриан-то и не против. Обжигает своим дыханием шею. Уже почти всем весом заваливается на Лиама, едва держа голову. Хохочет ещё пуще прежнего. Громко и заразительно.       — Ты просто пьяное чудовище, — Лиам усмехнулся, уже с большим усилием удерживая друга на ногах.       — Ха-ха, прости-прости! — Адриан отстранился, унося с собой запах корицы и гвоздики — какой странный шампунь среди всяких «морских свежестей» и всякого фруктово-ягодного. — Я и правда не умею пить. И, кажется, мне нужно передохнуть.       — Уже понемногу приближаемся к нашему району, — Лиам потянулся за упавшей тростью до того, как эта очаровательная пьянь спохватится. — Вон, парк впереди — присядем. Или такси вызвать?       — Брось, посижу и дойду уже как-нибудь.       Адриан выхватил трость и поковылял вперёд. Даже с больной ногой он не может успокоиться и расслабиться. Всегда куда-то надо, всегда движение, всегда отвернёшься, а он уже убежал вперёд.       Парк впереди приветливо светит рождественскими украшениями. Деревья — какие-то в светящихся гирляндах, какие-то в звёздах. Хорошо ночью. Не так серо.       Они сели на первой же скамейке. Адриан тут же закурил, не забыв предложить угоститься. На этот раз Лиам отказался. Хоть он и не может прекратить думать о прошлом Адриана, хоть его и задело то, что его явно избегали, настроение как-то поднялось. Будто бы всё начало становиться на свои места. Обманчивое чувство. Ещё столько всего надо обсудить. Ещё столько хочется наверстать. Но сейчас-то хочется просто насладиться моментом. Даже если они оба пьяны.       Когда-то они так же гуляли в ночи по их родному маленькому городу, а позже — по столице. Иногда они были пьяными, иногда трезвыми. Иногда хохотали, вызывая на себя гнев тех, кто пытался спать, иногда говорили о чём-то серьёзном и безусловно важном. У них было, наверное, всё на свете. И всё они друг о друге знали. Только сейчас обросли чем-то новым и незнакомым. Лиам-то, возможно, даже почти и не изменился. Только совсем уже наплевал на всех тех, кому от него что-либо нужно. И вообще на многое наплевал. Но как же действительно жаль, что его, такого постоянного, не было рядом с Адрианом так долго. Они же друзья. Лиам бы помог. Поддержал бы. Быть может, даже получилось бы избежать травмы. Хотя Адриан тогда ничего не хотел слышать. «Уеду», — говорил. И всё тут. Будто бы не за мечтами своими ехал, а бежал от чего-то. Выглядел не воодушевлённым и полным энтузиазма, а смиренным. Но ведь не от чего было бежать. Тут его семья, друзья. Как бы всё сложилось, останься он тогда?       В молчании Адриан скурил свою сигарету и выкинул бычок. Сейчас это молчание кажется таким естественным и правильным. Оно ведь как бывает у друзей настоящих? Даже через несколько лет могут встретиться — им будет и о чём говорить, и о чём помолчать. И ни к чему тут эта суета. Ну, ведёт себя странновато этот Адриан, старого друга избегает — и что с того? Суть не поменялась. Они всё ещё могут вдвоём, как когда-то, гулять в ночи и то хохотать, то говорить о жизни, то просто молчать. И нет тут неловкости.       — Давай сюда глинтвейн, сидеть-то холоднее, — Адриан нарушил тишину первым. — Ох, специи настоялись там, наверное, ядрёный будет!       Лиам открыл термос и принюхался. Пахнет почти так же, как и Адриан сейчас. В пьяную голову приходят странноватые мысли. Нагло пригубив большую часть напитка в несколько больших глотков, Лиам ухмыльнулся и протянул другу термос.       — Это был мой глинтвейн, — Адриан разочарованно оценил оставшееся количество. — Ещё друг называется!       — Не просто друг, а самый лучший, между прочим! — Лиам весело улыбнулся, глядя, как недовольно тот допил остатки — хватит с него. — Не хочу, чтобы ты прямо тут вырубился.       — Да уж, — поставив термос на скамейку, Адриан повернулся и улёгся спиной вниз, задумчиво глядя в небо.       Он и раньше так часто делал, не особо заботясь о том, как кто посмотрит. Как-то раз, Лиам в очередной раз поссорился с братьями из-за какого-то пустяка. Сейчас уже не вспомнить причину. Зато Лиам помнит, как с Адрианом вот так развалился на скамейке, глядя в ночное небо, после той дурацкой ссоры. Им было лет по пятнадцать, их родной городок уже стал казаться редкостной деревней, а мир огромным и полным возможностей. Они смотрели на звёзды в ясном небе, делились кучей сокровенных мыслей и казалось, что всё будет хорошо и дружить им до самой глубокой старости. Казалось, что что бы ни происходило вокруг, уж они-то всегда друг у друга будут. Это было что-то такое простое и обычное, но вспоминается чем-то волшебным. Они тогда вернулись по домам после двух часов ночи, и им обоим влетело.       — Знаешь, что действительно здорово в таких небольших городах? — Адриан вытянул больную ногу, а под голову подложил руки, будто бы даже не замечая прохлады. — В них обычно хорошо видны звёзды. Этого мне много где не хватало. Смотришь на небо, видишь кучу звёзд и понимаешь, как они далеко. И, какой мир огромный. И, как всё незначительно. Смешно, да? Как в пятнадцать лет думал об этом, так и сейчас.       — Наверное, так всегда, когда видишь что-то вечное, — Лиам тоже посмотрел в небо. — Что дети, что взрослые — у всех от красоты и масштабов случается экзистенциальный кризис.       В маленьких городах звёзды и правда гораздо ярче. Конечно, тут всё же не настолько впечатляющий вид. Но всё равно красиво. Где-то звёзды вообще почти не видны. Хотя Лиам вообще-то особо и не поглядывал в небо всё это время. Чего он там не видел? Такие моменты хочется с кем-то делить. А одному думать о вечном — это лишь загонять себя в депрессию поглубже. Уж Лиам-то знает, как все эти думы могут повлиять. Ему для них и звёзд не надо.       Да и разлеглась тут на скамейке одна такая звезда. Яркая до жути. Немного потухла, но видно, что всё та же. Адриану не нужны танцы, чтобы светиться. Дело ведь не в них. Конечно, он всегда самовыражался через движения и сцену. Кто-то рисует, кто-то поёт, кто-то пишет… А Адриан будто бы саму жизнь в танце мог показать. Показать так, чтобы никто не смел над ним смеяться за то, что он был не как большинство мальчишек.       Подростки нередко бывают злыми. Гормоны, ещё не слишком хорошо развитая эмпатия и отсутствие богатого жизненного опыта способны создать тот ещё зверинец. Когда им было лет по четырнадцать, кто-то пытался смеяться над Адрианом. Якобы не для парней это — танцевать. Для девчонок же это никогда не было аргументом. Адриан красавец, а далеко не всем девчонкам нравятся качки-спортсмены.       Бальные танцы и вовсе чуть ли ни в плюс выводили Мартенсов, ведь там мальчишки — на вес золота. А девочкам нужны партнёры настолько, что их родители готовы даже платить за костюм, а то и за сами занятия, лишь бы парень танцевал именно с их доченькой.       Но вот в школе мальчишки даже не догадывались о таких тонкостях. Думали, что танцы — дело девчачье, тем более, бальные, столь горячо любимые Адрианом. И не все тогда ещё знали, что Адриан учился самым разным и не просто так постоянно ездил по разным концертам и соревнованиям. Когда же на каком-то школьном концерте Адриан вызвался выступить, он, наверное, всех поразил тем, как можно двигаться, как сочетать несочетаемое и танцевать под классический рок, а не что-то более привычное. Танцевать так, что никто не скажет, что это девчачье занятие. Те немногие, кому хватало глупости продолжать смотреть с издёвкой, делали это тихо и с завистью, ведь большинство Адриана просто обожало.       Да и в меньшем он блистал. Лет в двенадцать они ставили какую-то сценку по мотиву «Красной шапочки». Когда никто особо не захотел быть бабушкой, вызвался Адриан. Так бабушка стала главным героем постановки и перетянула на себя всё внимание. Его идеи и импровизации на репетициях так всем нравились, что сюжет подстроился под него. Адриан любил сцену, а его любила публика.       Но даже вне выступлений он сиял. На выпускном им с Лиамом стало скучно, и они собрали небольшую компанию, пошли во двор и устроили соревнование по настольным играм. Через полтора часа во дворе собралось гораздо больше народа. Не Лиам, ни кто-нибудь ещё их привлёк. Именно Адриан. Он всегда собирал вокруг себя людей.       Даже в школьные годы, когда Лиам строил из себя душу компании, он не смог бы соперничать с другом. Тогда только Адриан и знал, какой Лиам на самом деле. Скучноватый, серьёзный и вечно в своих тяжёлых мыслях. Но, как бы к Адриану ни тянулись все вокруг, он оставался рядом с таким вот Лиамом. И ему было интересно. Они всегда были очень разными, но жизнь, казалось бы, стала бы какой-то неправильной, не будь они так близки.       И, если понятно, почему Лиам всегда смотрел на Адриана и следовал за ним, то, что яркую звезду заставляет дружить с кем-то таким обычным, не совсем ясно. Даже сейчас, со всем пережитым, лежит этот звёздный, и есть в его взгляде что-то такое по-детски наивное и милое. Не то, что обычно свойственно мужчине под тридцать. Адриан переживёт свою трагедию — такие всегда поднимаются на ноги. И его взгляд будет таким же ясным, даже если и немного грустным. А что Лиам? Может только попытаться помочь, чтобы это увидеть. Но сам он останется всё таким же ворчливым и приземлённым мужиком из цивилизованной такой глуши.       — Не хочу трезветь, — едва слышно пробубнила звезда.       Даже такого маленького количества глинтвейна хватило, чтобы его щёки остались румяными. А от того, сколько вина Адриан сегодня выпил, его губы приобрели алый оттенок. И почему даже в таком состоянии он остаётся обаятельным и красивым? Ни растрепавшиеся волосы, ни мутный взгляд, ни пьяный румянец не делают его непривлекательным. Только добавляют какого-то очарования. Ему это подходит даже больше, чем привычный идеальный образ. Адриан не буянит и не злится, когда выпьет, он только начинает хуже врать и становится чуть более эмоциональным.       Точно колдун. Даже Лиам ловит себя на мысли, что уже рассматривает не яркие точки в небе, а одну конкретную звезду. И хоть он не привык оценивать мужскую красоту, но даже в этом Адриан выделился. Даже потемневшие от вина губы ему к лицу. Хорошо, что Лиам сейчас всё ещё немного пьян — иначе было бы сложно объяснить такие мысли.       — Но придётся, — Лиам спешно отвёл взгляд, надеясь остаться незамеченным. — Точно сможешь дойти своим ходом?       — Тут не так далеко.       И они пошли. Медленно и всё ещё без особых разговоров.       Но стоило только им пройти полпути, как Адриана начало жутко клонить в сон. Не когда он лежал на скамейке, не в баре, а когда они уже почти пришли. Теперь уже и Лиаму такси вызывать не хочется на такое смешное расстояние. Но Адриан еле-еле волочит ноги и разве что не клюёт носом на ходу.       Кое-как они всё же дошли до его дома. Адриан долго и сонно искал ключи. Дверь открыл еле-еле — уже точно не из-за алкоголя, а из-за желания лечь прямо на коврике под дверью. Эта пьянь даже ничего толком не говорит уже — так спать хочет, а Лиам не может его так оставить. Он без спроса зашёл с ним внутрь, наткнувшись на явно недовольное ворчание черныша Роджера. Ещё бы. А кто был бы рад?       Адриан поздоровался с любимцем, но почти тут же опёрся о стену, пытаясь не лечь на полу. Но, если его клонит в сон после выпивки, удержаться на ногах становится для него непосильной задачей. Зная это, Лиам вздохнул и молча снял с него пальто и шарф. Даже разуться помог, чтобы этой горе-звезде не пришлось наклоняться. Адриан же что-то нечленораздельное бормочет. Забавно, что пьяный, но бодрый, он прекрасно и чётко разговаривает, а сонный с трудом способен что-либо выговорить.       — Что ж ты за человек такой?.. — всё же посетовал Лиам, перекидывая руку Адриана через свою шею. — Держись. Где там твоя комната? Следи за ним получше, Роджер.       — М-м-м… — промычал этот звёздный и расплылся в улыбке. — Сердитый хом…мячок…       Даже раньше он редко так называл Лиама. Неожиданно, но почему-то даже радостно, что Адриан всё ещё помнит это глупое прозвище.       — Боже… И куда тебя, сплюха?       Лиам кое-как нащупал выключатель свободной рукой и потащил Адриана, еле волочащего ноги, в гостиную. Он что-то бубнил про то, чтобы его положили «прямо тут». Было бы проще, если он хотя бы не сопротивлялся. Но, кажется, эффективнее будет просто поднять всего Адриана на руки и донести.       — И что мне с тобой делать, а? — они не доковыляли даже до дивана. — Оставить на диване — такое себе. Умыть тебя и спать в кроватку уложить — так, ты ещё возмущаться будешь! Мол, и сам справился бы. Знаю я тебя.       Создаётся впечатление, что Адриан даже стоя способен уснуть. Лиам, уже не выдержав, всё-таки взял его на руки, отмечая, что он легче, чем кажется. Адриан что-то недовольно промычал, но особо сопротивляться не стал. Наоборот, он, кажется, в итоге решил, что его друг сойдёт за очень удобную кровать, и совсем расслабился.       Спальню Лиам нашёл не с первого раза — не оставлять же всё же на диване это сонное нечто. Первая дверь привела на кухню, вторая — в кладовую. И Роджер ещё под ногами вертится. К счастью, комната оказалась всё же не на втором этаже и подниматься не пришлось. Лиам в полумраке дошёл до кровати и скинул на неё Адриана. Тот снова что-то проворчал, заворочался и удивительно резким движением расстегнул рубашку. Вернее, дёрнул её так, что несчастные пуговицы разлетелись повсюду. Жарко ему, видите ли. Лиам вздохнул и помог другу избавиться от одежды. Адриан, оправдывая звание звезды, раскинул ноги-руки в стороны и захрапел.       Есть в мире фундаментальные вещи: звёзды, горы… и, конечно же, Адриан, лишающийся всей своей утончённости, стоит ему лишь расслабиться. Лиам даже коротко хохотнул, глядя на то, как Роджер тут же тоже разлёгся на кровати пузом кверху. Хоть пёс не храпит.       Выдернуть одеяло из-под этих двоих оказалось непросто, но Лиам справился. Когда его глаза привыкли к полумраку, он отметил, что Адриан всё такой же стройный и подтянутый. Как и говорил, не даёт слабину. Когда он в одежде, так и не поймёшь, какие выразительные у него мышцы, хоть и небольшие.       Лиам, хоть и не хотел, но от усталости чуть прилёг рядом — прямо так, в куртке. Пока он донёс Адриана, успел уже вспотеть. Приятный запах пряностей кажется таким подходящим сейчас, когда дело идёт к Рождеству. Наверное, если бы не понимание того, что дома Несси, Лиам бы так и уснул бы и сам, несмотря на это храпящее чудище рядом. Но нельзя.       Полежав ещё немного, Лиам снова присел, в последний раз окинув взглядом Адриана, которого сейчас даже война не разбудила бы. И он ещё чёрт-те с кем пить может. С таким лицом и телом стоит быть осторожнее. Одна только длинная шея чего стоит, а ключицы… Лиам резко отвёл взгляд в сторону. Должно быть, он так всё ещё не протрезвел. Глупые пьяные мысли.       Накрыв старого друга одеялом, Лиам пошёл домой. Надо будет зайти утром, проверить, всё ли в порядке. И как Адриан столько лет жил вдали? Даже, когда ему под тридцать, надо за ним приглядывать.