Земля обетованная

1

Сначала появился писк; тонкий, едва слышный, но одновременно с тем перекрывающий все остальные звуки. Он вцепился в уши, как клещ, прокручивая в барабанные перепонки свою небольшую мордочку, и вонзился в беззащитный мозг болезненной резью. Нанами отдаленно почувствовал жар летящей мимо него пули; на щеке остался длинный фантомный след жара, ещё миллиметр вправо — и все бы для него закончилось. Близость смерти сжала тисками его дрогнувшее сердце, руки похолодели. Спецназ выбежал из машины и скоординировано ринулся в соседний дом, чтобы найти стрелка. Махито беспомощно начал сползать на землю, крепко зажимая рану ладонью; от ужаса и боли его бледное испуганное лицо стало почти серым. — Господин Нанами, вы в порядке? — к ним подбежал взволнованный спецназовец. — Бегом, найдите снайпера! Я займусь ребенком! — прикрикнул Нанами, моментально приходя в себя и снимая пиджак и галстук. Махито вздрогнул от его рычащего жёсткого голоса, как-то уж совсем беззащитно всхлипнул и дёрнулся, когда почувствовал чужую руку у себя на раненом плече. — Тихо, тихо. Не бойся, мы найдем его. — Не найдете… Нанами, сосредоточенный на том, чтобы затянуть рану, удивленно нахмурился. — Что ты?.. Хотя не отвечай, мы обсудим это позже, пока прижми покрепче, — он осторожно взял руку Махито и прижал ее к перевязанному галстуком плечу; одежда на нем уже почти полностью пропиталась кровью. — Вот так. Молодец. Кадык на шее Махито мелко дрогнул, словно ему понравилась эта неожиданная добрая похвала. Он, едва разлепив влажные от слез ресницы, приоткрыл глаза и пьяным взглядом обвел всю территорию: изучил дом, из которого стреляли — это была широкая заброшенная девятиэтажка — спецназ, мелькающий в разбитых окнах, и наконец остановился на Нанами, вызывающем скорую на их адрес. Его лицо впервые было настолько напряжённым. — Они… они все поняли… они… это был намек… Они найдут меня и убьют, — голос сорвался и опустился до низкого едва слышного шёпота. Нанами убрал телефон в карман и, осторожно подхватив Махито под руку, одним слитым, но осторожным движением поднял его на ноги. — Мы защитим тебя. Помнишь? — Нанами открыл дверь своей машины и посадил его на переднее сидение. — Тебе нечего бояться. Махито не ответил, прижимаясь к мягкой темной обивке здоровым плечом; его челка, влажная от пота, разметалась и прилипла ко лбу, юное болезненное лицо сморщилось. Нанами ещё какое-то время осматривал его дрожащее от пережитого туловище, сжатое в тонкую струну, а после отошёл в сторону, поймал одного из снующих в разные стороны спецназовцев и приказал ему вытащить из дерева пулю. Снова оставшись один, он медленно вдохнул и выдохнул, выстраивая в голове список дел: поехать с мальчишкой в больницу — это не обсуждалось и никаких двух мнений тут быть не могло. Хотя бы потому что задней мыслью Нанами чувствовал ответственность за произошедшее. Как он и боялся, его решение взять ребенка с собой обернулось катастрофой. В немного пьяной от эмоций голове встал образ Юджи: такого светлого, смелого Юджи, смотрящего на полицию с восторженным блеском в глазах. О своем желании пойти по стопам дяди он высказался ещё в двенадцать: спас одноклассницу от хулиганов. Его так увлекла эта атмосфера спасения, как в голливудских фильмах про супергероев, что он не мог уже думать о чем-то другом. Спасённая девочка стала ему близкой подругой, а Юджи с каждым годом все больше и больше просился на неофициальную стажировку, чтобы посмотреть на работу полиции изнутри. И, признаться честно, Нанами слишком боялся того момента, когда его неугомонный племянник станет слишком самостоятельным и без его ведома выберет этот опасный тернистый путь. — Ну надо же, вот это драма. Нанами вздрогнул. На плечо его, взмокшее от пота, легла горячая грубая ладонь, обманчивой нежной лаской покружив на стыке шва. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто это. — Сукуна. Шеф не говорил, что вместе с силовиками прибудешь и ты. — Нет, что ты, я приехал позже. Очень уж заинтересовал меня этот малец, — Сукуна плавно, с изяществом дикой кошки заглянул в машину через стекло. Махито, увидев его, неопределенно дёрнул раненым плечом. — Значит, это и есть тот отважный идиот, переходящий дорогу Духам? Забавно. — Его чуть не убили. Только что. Отстань от ребенка, — Нанами замолчал, чувствуя, как дрожит от ярости голос. — Не мешай работать. — Разве я мешаю? — Сукуна с напускным возмущением распахнул глаза. — Я понимаю, что ты злишься на голубков: в конце концов, они оставили тебе всю грязную работу, но и срываться на других — не очень профессионально. Нанами глубоко вздохнул, не ведясь на эту провокацию. — Да, ты прав. — Господин Нанами! — к ним подбежал спецназовец, которого до этого просили принести пулю. Увидев Сукуну, он побледнел и встал по стойке смирно. — К-командир! Не ожидал… не знал, что вы тут… — Вольно, солдат. Мы не в армии, — Сукуна похлопал его по плечу, расслабленно улыбнувшись. — Это та самая шальная пулька? Я заберу ее себе, пожалуй. Для коллекции. — Сукуна, ты не можешь! Это улика, нужно понять, из какого оружия стрелял снайпер, — Нанами подошёл ближе. — Пусть Иэйри Сёко осмотрит ее. — О? — Сукуна удивлённо осмотрел его с ног до головы. — Конечно, сначала вся эта официальная бумажная волокита. Благодаря моим связям мы намного быстрее узнаем оружие. Ваших, офисных, придется ещё полгода ждать. И это в лучшем случае. Сукуна обворожительно улыбнулся. — Увидимся, Нанами, — он медленно зашагал в сторону своей машины и, не оборачиваясь, почти промурчал: — А, да, Мегуми пришлет тебе всю информацию, за это не переживай. Всё-таки ты ведёшь это дело. Скорая приехала почти сразу же после их напряжённого неприятного разговора. Уже ослабевшего от потери крови Махито аккуратно переложили на каталку и поставили капельницу с физраствором. Нанами сел рядом с ним и, не зная, куда деть руки, поправил наволочку, на которой лежал мальчишка. — Ты как? — спросил он, наблюдая как стройная линия спецназа выходит из здания. Одна. Значит, снайпер всё-таки успел сбежать. Махито с трудом разлепил сухие потрескавшиеся губы. — Н-нормально… А кто… кто это был? — Сукуна. Командир спецназа. Та ещё заноза в заднице, если честно. Настоящий демон, — Нанами усмехнулся, надеясь этой формулировкой поднять настроение бледному едва живому от страха ребенку; попытка успехом не увенчалась, Махито только слабо выдохнул и сжал зубы, верхняя губа его дрогнула в улыбке лишь на мгновение. — Понятно. Мы теперь… в больницу? — Да. Можешь отдохнуть пока. Ты в безопасности. — Необязательно так со мной нянчиться, — прогудел Махито, прикрывая усталые глаза. — К тому же… вы не защитили… Нанами вздрогнул. Такая короткая и простая фраза, прерванная на полуслове, послала к животу его болезненную резь. Редко, когда его вот так окунали лицом в собственный провал. И, хоть в произнесённых словах осуждения почему-то не было, в глотке и груди все равно вспыхнул горький жар отчаянья. Махито уже задремал, отвернув от него голову, а Нанами всю дорогу до больницы не знал, куда деть себя от не уходящего ощущения, будто он сделал недостаточно.

2

Когда Юджи злился, он походил на взбешённого злого кролика: такого пушистого, мелкого, едва заметного. Казалось, и носом он мог шевелить также забавно и трогательно, и ушами — чтобы лучше слышать, конечно же. Однажды из-за работы Нанами не появлялся дома целые сутки — это были ужасные двадцать четыре часа, полные отчётов, дешёвого кофе и болей в спине из-за неудобного сидячего положения. Короткая смс, которое он отправил Юджи, чтобы успокоить его, казалось, не произвела должного эффекта, и в час ночи, когда в полицейском участке осталось только несколько человек, в стеклянные двери ворвался маленький перепуганный ураганчик, в котором едва узнавалось бледное молодое лицо с карими глазами. На автомате Нанами принял его за жертву какого-то преступления, едва сбежавшую от преследователя, однако быстро его порыв помочь столкнулся с ворчливым «Нанамин, нельзя так много работать» и «давай я тебе помогу, это и мне полезно будет!». Убедить Юджи уйти так и не получилось, да и пытаться изначально было бессмысленно. Нанами ничего не оставалось, кроме как посадить неугомонного ребенка за распечатку отчётов и проверку их на опечатки. Тот, старательно вытащив кончик языка и чуть надув щеки, со всей ответственностью занялся этим делом. Сейчас Юджи был зол. Ярость клубилась по его чуть сгорбленному туловищу, как яд, его шатало из стороны в сторону, словно он не мог никак стоять неподвижно. Нанами стоял рядом, пряча окровавленные руки в штанах. — Так что же произошло? Его… его могли убить… Тебя… — Юджи запнулся и побледнел, чуть не врезавшись в пробегающую мимо медсестру. — Как… кто… — Махито перешёл дорогу опасным людям, Юджи. Покушение можно было ожидать. Но я все равно оказался к нему не готов, — Нанами смотрел в пол, едва сглатывая горечь. — Прости. Твоего друга чуть не убили… — Тебя тоже! — Юджи всхлипнул и, рывком подпрыгнув к нему, порывисто прижался всем телом. Нанами вытащил одну руку, отвечая на объятие, однако стараясь не пачкать кровью чистую одежду. — Я позвал тебя… потому что Махито хотел тебя видеть, — тихо сказал он. — Сегодня ему досталось, возможно, он хотел, чтобы рядом был друг-ровесник, а не угрюмый полицейский. — Ты не угрюмый, — Юджи горько усмехнулся. — Ты самый лучший на свете, Нанамин! — Тогда переставай реветь. Больше я не позволю случиться чему-то подобному. Обещаю. Их разговор прервал врач, вышедший из палаты. — Вы можете зайти к нему. Юджи тут же загорелся, но не сдвинулся с места, будто ожидая разрешения. Нанами улыбнулся, боднув носом прядку, упавшую ему на лоб. — Давай, беги. — Спасибо, Нанамин! Когда взволнованный ребенок скрылся в темноте палаты, врач подошёл ближе. — Мы ничего не нашли. — Совсем ничего? Может, хотя бы какой-то осколок? — Нет. Пуля вышла целая, не оставив никаких следов. Но она же сейчас и так у криминалистов, разве нет? Нанами тяжело вздохнул и снова прислонился к стене. — Да, вы правы. Все равно спасибо за попытку. Врач добродушно кивнул и, прежде чем уйти, добавил: — Огнестрельное ранение не задело кости, поэтому серьезных последствий для пациента не будет. Однако он должен находиться в больнице хотя бы неделю, чтобы исключить возможные осложнения. Это минимальный срок. Нанами понятливо кивнул и несильно стукнулся головой о стену. Следов в доме обнаружено не было. Надежда оставалась только на Сукуну, и это совершенно не радовало.

3

В палате остро пахло лекарствами и мятными травами; приятный полумрак вызывал сонливость. Юджи неуверенно потоптался на пороге, неожиданно чувствуя смущение. — Что ты там встал, малыш Юджи? — голос Махито звучал необычайно хрипло, словно он сорвал голос. Его тонкое усталое тело было настолько плоским, что, казалось, его придавливает к матрасу объемное больничное одеяло. — Я не кусаюсь. Без разрешения. — Хах… Очень смешно… — Стараюсь… — Махито, как ты? — Юджи всё-таки подошёл, нервно придвинул стул и сел возле постели. Выглядел Махито откровенно плохо: бледными были даже губы, не то, что шея и щеки. Он тяжело, рвано дышал, туго перебинтованное плечо иногда, будто неосознанно, дёргалось. — Ну как тебе сказать… больно, страшно… Но это мелочи. Я знал, на что шел… — Нет, не говори так! Этот… этот человек… кем бы он ни был, не имел права так поступать с тобой! Ты же… ты же ребенок! Как он мог покушаться на жизнь ребенка? Это отвратительно, — Юджи прервался, неожиданно почувствовав на себе взгляд — пронзительные почти прозрачные глаза, сверкающие в темноте небольшими озёрцами, удивлённо уставились на него. — Ч-что? — Странный ты, Юджи. Такой наивный. Знал бы ты, что мне приходилось делать, пока я был с Духами, — будто завороженно пробормотал Махито и тут же сжал губы. — Хотя это уже неважно. Я же не с ними. — Да, но… — Юджи чуть наклонился к нему, дружелюбно улыбаясь. — Если ты захочешь поговорить — о чем угодно — я всегда тебя выслушаю! Я не знал и половины твоего прошлого, твоего… настоящего… я не хочу, чтобы ты был один со всем этим. Дыхание Махито, и так не очень стабильное, болезненно дрогнуло; рот жалобно скривился. — Ты… я, в любом случае, буду один, Юджи. Я же знаю, что меня ждет: ну проведу я здесь неделю, может, две. А потом меня отправят в детский дом. Я же сирота и опекунов у меня нет. И, даже если ко мне приставят охрану, я все ещё буду один, — он отвернул голову ко окну, и кадык на шее его заметался вверх-вниз. — Ладно, неважно. Я просто хотел немного поговорить с тобой… Всё-таки ты — мой единственный друг, — улыбка, растянувшаяся на осунувшемся лице, вышла слишком горькой. — Я посплю немного. — Л-ладно… Юджи почувствовал, как его сердце больно сжалось в тисках и лопнуло. Он, едва дыша, встал, вышел из палаты, и неожиданно щеку его обжёг холод. Нанами, стоящий на том же месте, увидел его и тут же испуганно нахмурился. — Юджи?.. Ты плачешь?.. Юджи растерянно дотронулся подушечками пальцев до щеки — там действительно была соленая влага. Он тяжело сглотнул и без слов обнял Нанами, не зная, как ещё объяснить свое острое невыносимое горе.

4

— …он пробудет в больнице где-то с неделю, за это время я договорюсь с хорошим детским домом, чтобы там ему выделили место. Надо будет запрячь самых ответственных в нашем участке для… — Нанамин, — Юджи положил руку на плечо Нанами, чем прервал его быстрый тревожный монолог. — Что такое? Юджи тяжело вздохнул. — Можно Махито поживет у нас? — Что? Руки Нанами чуть дрогнули, из-за чего машина сделала неосторожное движение влево. — Нет. Нет, точно нет. — Но почему? — Юджи… он не обычный ребенок, помнишь? Я понимаю, что тебе сложно принять это. Но ты должен. Юджи сморщился, болезненно покраснел, и из горла его вырвался всхлип; он рвано дёрнулся, движение, отвернувшее его к окну, вышло резким и беспомощным. — А ещё он испуганный и одинокий… Ему страшно, Нанамин. И больно. Как… как мне было тогда… — Не вспоминай об этом, — Нанами сжал руль, покрываясь мурашками, как от холода. — Не надо. Это было тяжёлое время для них обоих. Родители десятилетнего Юджи, возвращаясь из командировки, погибли в аварии, не оставив толком никакой контактной информации о ближайших родственниках. Полиция пришла к ним домой и нашла там ничего не понимающую няню и Юджи; тот, почувствовав напряжение в настроении взрослых, тоже перепугался и мог только, всхлипывая и вытирая слезы, испуганным детским голоском спрашивать «где мама?». Конечно, он ничего не знал. Маленький беззащитный ребенок с огромными глазами-блюдцами был отправлен в детский дом, за неимением лучшего варианта. Однако прожил он там недолго: Нанами сам нашел племянника, случайно увидев в базе данных его имя. В конце концов, плохие отношения с братом, из-за которых Юджи даже не знал о существовании дяди, сыграли с ним злую шутку. Две недели, проведенные на твердой койке в окружении жестоких сломленных детей-сирот, сделали Юджи слишком тихим, слишком неуверенным в себе и слишком травмированным. Он боялся одиночества, боялся быть брошенным, и острее всего переживал одиночество других. С возрастом, после работы с психологом и выстроенного доверия с Нанами, он стал спокойнее, но ему все ещё порой снились кошмары, в которых его бросают возле скрипучих холодных ворот детского дома совершенно одного. — Прости, — Юджи тяжело вздохнул, сжимая руки в кулаки. Снаружи, судорожно прогремев громом и разрезав тучи белой рваной линией, вспыхнула молния. — Но его никто не заберёт оттуда. Он будет один на один со своими кошмарами… Я не хочу этого… — Юджи… — Неужели… неужели нельзя поставить охрану нам домой? У нас же большой дом, есть гостевая спальня… а ему уже будет не так одиноко… Нанами вымученно простонал, жмуря глаза. — Юджи… хорошо… Я подумаю над этим. — Спасибо… я бы очень хотел этого. Они остановились у дома; Юджи, прежде чем выйти, коротко обнял Нанами, пожелав ему хорошей работы, а после, прикрываясь капюшоном от начавшегося дождя, побежал в дом. Нанами стукнулся головой о руль, судорожно соображая, что же делать дальше. Быстрые рваные мысли метались у него в голове, как рыбы в неудобном для них аквариуме. Впервые за всю работу в полиции он не знал, что делать.

5

Дом не был примечательным: грязно-белый пожелтевший прямоугольник с темными окнами посреди оживленной улицы; старая покосившаяся крыша, с которой, громко шумя, стекала проточная вода, выцветшая краска, отбитая от стен редкими рваными кусками. Он стоял, едва живой, как опухоль, среди разноцветных ярких вывесок и стеклянных дверей магазинов и, казалось, был натуральным кладбищем, а не старой покосившейся пятиэтажкой под снос, в которой жило от силы человек десять. Ливень, начавшийся час назад, бил по машине, размывая видимость, однако адрес был точно тот. Нанами обернулся и увидел в лицах Кокичи и Норитоши, ещё зелёных, недавно ступивших на службу полицейских, сомнение. — Это здесь? — рискнул спросить Норитоши, поправляя мятый уголок воротника. Выглядел он отстранённо и сосредоточенно, как элегантный хищник, выслеживащий добычу. — Не похоже на логово преступника. — Ничего, у тебя ещё будет много времени, чтобы понять, что внешность обманчива, — Нанами отечески улыбнулся. Кокичи прислонился лбом к стеклу, изучая дом. — Что нам делать? Его голос чуть дрогнул, чем он выдал свое испуганное настроение. Такума, сидящий на переднем сидении рядом с Нанами, добродушно усмехнулся. — Не боитесь, молодежь. Главное, держитесь рядом с нами. Губы Нанами чуть изогнулись в улыбке. — Оружие наготове. Услышите стрельбу — прячетесь, изучаете обстановку и только потом принимаете решение. И ни в коем случае не убивайте его! — он приоткрыл дверь, готовясь выходить. — Если тут действительно живёт снайпер, напавший на осведомителя, он нужен нам живым.

Два часа назад

— Как я и предполагал, никакого убежища Проклятых духов там не было. Ёшинобу чесал бороду, задумчиво смотря в сторону. Нанами обомлел. — Ребенка чуть не убили, шеф. А вы думаете о убежище? — Я думаю о том, что нам все ещё нужно найти Проклятых духов. Что у нас осталось? — Махито говорил про встречу, на которой будет глава Проклятых духов. В Сибуи, через месяц, — Нанами спрятал руки за спину, сцепив их в замок. Глаза его, скрытые под очками, опустились. — Но не думаю, что теперь в этом есть хоть какой-то смысл. — Вот как? — Да. Махито подстрелили. Значит, они знают, что он предатель. Проклятые духи не мелкая шайка, они наверняка уже давно поменяли место встречи. — Ну… Сатору Годжо хочет, чтобы ты все равно съездил в Сибую в назначенный день, — Ёшинобу скривился, явно недовольный тем, что говорит. — Вечно ему не сидится на месте… — Я не понимаю… зачем? — Годжо объяснил это тем, что у нас все равно больше ничего нет. И он прав, в общем-то. Хотя, если ты за этот месяц порадуешь меня новыми зацепками… — Уж постараюсь, — Нанами тяжело вздохнул. Годжо. Ну конечно. Глупо было надеется, что, уехав в командировку, этот неугомонный трудоголик по-настоящему отдаст дело Духов кому-то другому. — И насколько людей в Сибуи я смогу рассчитывать? При худшем исходе. — Десять человек, не больше. Однако я постараюсь связаться с токийской полицией, чтобы она способствовала делу. Большего обещать не могу. — И на том спасибо, — Нанами тихо фыркнул. Ёшинобу продолжил плавно гладить бороду, уже скрутившуюся в тонкую белую ленточку. — Так что ты думаешь про всю эту ситуацию, Нанами? С несостоявшимся убежищем и неизвестным снайпером? — На самом деле… у меня есть сомнения, что Махито пытались именно убить. Припугнуть, возможно. Намекнуть, чтобы вернулся. Но точно не убить. Снайпер не любитель, он не оставил никаких следов в доме: ни пороха, ни отпечатков. Возможно, и пулю смог бы выкрасть, если бы не силовики. Однако все равно умудрился промахнуться по неподвижному человеку. Еще и выстрел получился… мягко говоря, удачным для Махито: кости не задели. И я не думаю, что это случайность. Снайпер явно не хотел сильно навредить ему, просто намекнуть, что у его предательства будут последствия. И наш осведомитель лучше всех это знает. — И что, по-твоему, нужно делать? — Как минимум: следить за ним. — Думаешь, он сбежит, чтобы вернуться к Духам? — Я… не исключаю подобную возможность. Всё-таки Махито всего лишь ребенок. После того, как я его не защитил… — Нанами вздохнул, скрывая горечь. — Он может потерять веру в полицию. Ёшинобу помолчал, постучав пальцами по столу. Нанами продолжил: — Однако… это все равно странно. Чем так примечателен Махито, что за предательство его не хотят убить? Что главе Духов нужно от него? — Сукуна связался со мной, — перебил Ёшинобу. Нанами недовольно поморщился от его имени. — Не кривись. Благодаря его помощи есть шанс, что анализ пули мы получим уже сегодня. — Это где же учат так быстро баллистическую экспертизу делать? — Думаю, ты сам знаешь, что у Сукуны есть свои рычаги давления, — Ёшинобу слабо усмехнулся. — Скоро ты сможешь допросить нашего незадачливого снайпера.

6

Мегуми, личный эксперт Сукуны, прислал подробный отчёт через час. Нанами не мог поверить своим глазам: оружие, к которому подходила пуля, было зарегистрировано на семнадцатилетнего подростка, Ёсино Джунпея. С фотографии, прикрепленной к документу, напряжённо глядел бледный худой мальчишка. Руки его были крепко сжаты в замок, рот искривлен в какой-то горькой, будто насильно выдавленной полуулыбке, волосы скрывали половину грустного лица. Даже так, отсюда чувствовалась аура неуверенности и ненависти к себе. Казалось, будто он скорее убьет себя, чем навредит кому-то другому. Нанами позвонил Мегуми, чувствуя, как внутри ворочается червячок сомнения. — Что ты знаешь о нем? — Зачем вам?.. Хотя ладно, — Мегуми пошуршал чем-то в трубке и тяжело вздохнул. — До десяти лет жил, как обычный ребенок. Ничего примечательного. Мама, папа — семья лучше среднего, надо сказать. Но потом его родители погибли в аварии, он прожил в детском доме где-то три недели, а потом исчез. Никаких следов. Появился чуть позже, чтобы поступить в колледж, однако совсем недавно отчислился. Кстати, эта фотография, которую я прикрепил, единственная, не считая детских. У него нет никаких соцсетей. — И что ты думаешь? — Я ничего не думаю, господин Нанами, — голос Мегуми прозвучал отстранённо, чуть ломано. — Я просто выполняю работу. — Ладно. Спасибо. — Да не за что. Адрес, где сейчас живёт ваш снайпер, в конце отчёта, если что. До свидания. Нанами отложил телефон и прикрыл на секунду глаза. Сомнения не оставляли его и грызли в нем дыру. Они также были с ним, когда он спустя двадцать минут остановил машину возле покосившегося темного дома, где жил Джунпей, и вышел под проливной дождь. Пара капель тут же затекла ему за шиворот, и все туловище мелко передёрнуло от холода. Все остальные тоже вышли, потоптались неуверенно на своих местах. Нанами махнул рукой, призывая их идти за ним. Пожилая консьержка, живущая в этом же доме, с трудом рассмотрела полицейское удостоверение и нехотя указала на лестницу. Лифта не было. Поднимаясь на нужный пятый этаж, Нанами думал о том, что Духи могли бы лучше заботиться о людям, которые рискуют ради них свободой. Изнутри дом выглядел ещё печальнее, чем снаружи: жёлтые влажные обои в некоторых местах отклеивались, узкие коридоры пахли сыростью и одиночеством. Едва передвигающийся старик выглянул из квартирки под номером 31 и с любопытством осмотрел полицию. У него были сухие костлявые руки, которыми он судорожно сжимал облупленную ручку, а глаза казались совсем слепыми. — Вы к кому? Такума мягко улыбнулся, пользуясь своим природным дружелюбием. — Не переживайте. Все под контролем. Неудовлетворенный ответом старик покачал головой и закрыл дверь. Ёсино Джунпей жил в квартире под номером 36. Она находилась в самом конце узкого грязного коридора. Нанами остановил рукой идущих вслед за ним полицейских и молча велел им сгруппироваться. — Откройте, это полиция! — крикнул он; секунду в квартире стояла мертвая тишина, прерываемая только шумом дождя, а после за тонкими стенами кто-то резко сорвался на бег. — Стоять! Нанами отошёл и одним ударом ноги выбил хрупкую дверь, тут же уловив уносящуюся вглубь квартиры темную фигуру. Он помчался за ней, вбежал в комнату, являющуюся, судя по всему, спальней, и замер. Тихий щелчок снятого с предохранителя оружия прозвучал, на удивление, громко. Прямо в него было направлено дрожащее дуло пистолета. — Не… не подходите!.. я… я не могу… — Джунпей всхлипнул и побледнел, когда за спиной Нанами появились остальные. Теперь дуло ходило ходуном в неуверенности, на кого лучше нацелиться. — Я… я буду стрелять! — Успокойся! — Нанами остановил рукой Такуму, сделавшего неаккуратный шаг вперёд. — Мы не хотим причинять тебе вред. Просто поговорить. Джунпей покачал головой. — Я знаю, что вы хотите от меня… я… я не могу… — Что «не можешь»? — Нанами незаметно шагнул ближе, не сводя взгляда с дрожащего пальца на курке. — Мы поможем тебе, Джунпей. Но тебе нужно успокоиться. Опусти оружие. — Простите… — Джунпей всхлипнул и рукавом вытер глаза. — Я не могу… Я боюсь… простите… Он снова всхлипнул, крепко зажмурился и вдруг прижал дуло себе к виску. Кокичи испуганно охнул, Норитоши, выбитый происходящим из колеи, теперь то и дело бросал нервные взгляды на более опытных полицейских, стоящих перед ним. — Э-э-эй, Джунпей! Посмотри на меня! — Нанами поднял руки. — Не делай этого. Я знаю, что ты ни в чем не виноват! Пожалуйста, успокойся и позволь помочь тебе. Джунпей открыл огромные несчастные глаза и шумно выдохнул. И словно с этим коротким рваным звуком вышла из тела его вся нервозность и весь страх. Он встал ровнее, улыбнулся горько, облизнул губы, покрасневшие от крови. — Передайте… передайте Махито, что мне жаль… И выстрелил.