Трое из Сяньлэ

…Оглядываясь назад, Се Лянь признавал, что в какой-то момент жизни его отвратительные сокровенные желания должны были выйти на поверхность. Однако это никак не могло избавить его от укоров совести, регулярно капающих на мозги с того момента, как случай навеки оставил в бедовой голове образ собачьего янского корня, остервенело вбивающегося под вздрагивающий в такт мощным толчкам кошачий хвост. Наследному принцу вспомнилась его первая серьезная ссора с отцом во время редких визитов в императорский дворец. -Этому сюзерену не впервые приходится размышлять об этой задаче. Еще мой отец упоминал на собраниях чиновников необходимость усиления северных укреплений. Ознакомившись с подробными отчетами служащих приграничных земель о потерях при набегах варваров, этот сюзерен пришел к выводу, что строительство трех новых крепостей уже невозможно откладывать. Се Лянь закатил глаза и фыркнул. -И что же, отец желает положить ради такой великой цели жизни тысяч крестьян, ни в чем не повинных, ради того, чтобы еще несколько негодяев могли прикрываться защитой границ для набивания собственных карманов золотом? -Эти негодяи, как ты из называешь, - проскрипел через сжатые зубы император, - следят за снабжением солдат, защищающих народ Сяньлэ от гибели от рук варваров. Этот сюзерен считает справедливым то, что все люди нашего государства вносят свой вклад в жизнь и процветание государства. -Мне все еще непонятно, почему отец не может отправить к северной границе плотников из столицы. Они смогут наладить поставки камня и закладку стен, и мы обойдемся меньшими людскими потерями. Император прикрыл глаза, тяжело вздохнув. -Се Лянь, плотников из столицы тоже нужно содержать. И оплачивать содержание придется уже упомянутым тобой ни в чем не повинным крестьянам. И поверь этому сюзерену, в конечном счете это обойдется им дороже! Се Лянь широко распахнул глаза, через несколько долгих секунд проморгавшись. -И что же, отец готов убить тысячи наших людей? Неужели отец не знает, сколько детей остались без отцов после строительства крепости при его отце, сколько несчастных сирот вынуждены были просить милостыню на пыльных улицах ради выживания, сколько безутешных женщин унижались, продавая себя, чтобы прокормить свое дитя? Такова воля императора? -Ты смеешь сомневаться во мне? Неужели забыл, что небо дает свое покровительство императору?! - его величество перешел наконец на гневное шипение. -…тогда я презираю небо за то, что оно позволяет тебе выносить тебе такие решения. Шепот наследного принца прервал хлесткий звук пощечины. Се Лянь решил спрятать себя от гнева отца и сочувственных увещеваний матушки в дворцовой библиотеке. Он уверенным шагом отправился к знакомой полке. Се Ляню никогда не было понятно, почему гуоши так настойчиво запрещал своим ученикам весеннюю литературу. Одинаково непонятно была удивительна для принца увлеченность ею его шиди и шисюнов. Просматривание картинок страсти не приносило его телу удовольствия - тогда ему действительно казалось, что его дорога - пойти путем безбрачия и уединения от желаний плоти. Несмотря на все это, Се Лянь продолжал по ночам листать романтическую литературу - исключительно в целях рационального познания. Он же будет заклинателем, заклинатели спасают людей и отправляют на покой призраков, а у них есть страсти. Ну вот поэтому и стоит знать про простой люд все, что можно. Даже любимые ими, простите небожители, похабные истории любви. Будучи знакомым с многими писаными историями, Се Лянь взял с полки первую попавшуюся книгу. Заранее подготовив себя к набившим оскомину откровенным сценам с колыхающимися яшмовыми вратами колдуний-лисиц и напряженными янскими корнями гордых мужей, принц погрузился в чтение. «…бесстыдные шлепки раздавались в залитом солнцем мангровом лесу. Хо Мин тяжело дышала, пока не взвизгнула на особенно сильном толчке. Тигр плотнее вонзился острыми когтями под ребра. -Хм, кто бы мог знать, что ты способна и на такие звуки. Мне правда интересно, как бы отреагировал твой драгоценный Лю Инь, услышь он, как ты повизгиваешь, сжимая мой член… да, вот так, моя хорошая, сделай так еще раз. Хо Мин уже не могла понять, где она находилась и что она чувствует. Ей было стыдно, что ее жених мог в любой момент найти ее в таком компроментирующем положении. Что она ничего не могла сделать, чтобы прекратить это. Что она не хотела прекращать это - принимать в себя что-то невообразимо огромное и колючее. Что желала одного - чтобы это не прекращалось, чтобы было быстрее, мощнее, жестче, пожалуйста, прошу… -Ты так отчаянно умоляешь меня… мх… - Хо Мин покраснела - кажется, в забытьи она произнесла свои мысли вслух. Девушка лишь отчаяннее впилась ногтями в крепкую спину, покрытую шерстью, покрывая кровавыми разводами естественные полосы зверя, и жалобно застонала. - Мне нравится, когда ты так делаешь. Когда подчиняешься мне - ах, блять - мне хочется вытрахать из тебя все мысли, все воспоминания о жизни среди людей, чтобы этот ублюдок-охотник больше даже не приходил тебе в мысли. Да, моя девочка? Хочешь, чтобы я выебал тебя до потери пульса?! -Да, да, пожалуйста! - Хо Мин уже не получалось сдерживать свои чаяния. Ей было стыдно признавать, что сейчас она не могла представлять на месте животного Лю Иня. Жених бы разочаровался в ней, увидь он ее сейчас. Однако девушке оставалось лишь подчиняться воле тигра - ей так хотелось ему подчиниться. - Выеби меня, прошу!…» Се Лянь с хлопком закрыл книгу. Щеки его горели и не хотели охлаждаться после многократно произнесенной мантры. Кажется, на сегодня чтения было достаточно. Да и на ближайшую неделю тоже. Возможно, когда-нибудь он снова захочет праздно полистать бесстыдные книжки - исключительно ради научного интереса, но, кажется это произойдет нескоро. Не то чтобы у него будет такая возможность в ближайшее время - принц уже решил, что сделает завтра. Се Лянь вернулся в покои, собрал самое необходимое в мешочек цянькунь и лег на кровать, глубоко задумавшись о судьбах родины и игнорируя не проходящее возбуждение снизу.