Господин управляющий

      — Решающий голос.       — Ким Намджун против. — Чон Хосок расслабленно откинулся на высокую спинку кресла, разложив по подлокотникам руки.       — Я не понимаю, какого черта они оба голосуют? — Один из делегатов, тот, что сидел напротив господина управляющего, раздраженно отшвырнул бумаги, скривившись так, как будто его лицо пробило судорогой. — Где, например, Ким Сокджин? По-моему, мы ясно дали понять, что будет решаться важный вопрос, но этот омега нашел дела поважнее, вместо того, чтобы…       — Пока твоя охуевшая рожа бесполезно светится здесь, этот омега гробит свою жизнь где-то между собственной дирекцией и лабораториями, чтобы покормить тебя с руки. И если ты хоть раз еще позволишь себе такой тон в отношении господина Кима, я буду говорить с тобой по-другому. Это понятно, Фэнг?       Юнги, который до этого голосовал от имени своего любимого омеги, смотрел на делегата от сексиндустрии колюще-режуще, не скрывая презрения и всем своим видом показывая, что он за свои слова ответит. В отличие от Ван Фэнга, который заметно сник, с первого взгляда поняв, что этот альфа не собирался шутить. И никогда не шутил, когда дело касалось угроз.       — Ладно. Я прошу прощения. К маленькому господину Киму претензий нет.       — Уладили.       Мин Юнги не собирался лезть в бутылку, по крайней мере, пока подобное не повторится и у него не появится повод насильственно напомнить о своем великодушии.       — А что насчет дракона? — Фэнг вернул себе до этого поникшее под натиском Юнги раздражение и обратился к господину управляющему, который смотрел на него со спокойным интересом, как всегда, готовый к любому выпаду. — То, что ты с ним трахаешься, не дает тебе право сидеть здесь на его месте и говорить с нами наравне.       — Да ты, блять, сегодня в ударе. Еще одно…       — Спасибо, Юнги, дальше я сам. — Чон Хосок улыбнулся другу с благодарностью, пока альфа нехотя прервался — задетое чувство справедливости до сих пор ныло и теперь особенно настойчиво требовало отмщения. Пока господин управляющий спокойно обращался уже к Фэнгу, который всё это время буравил его зло сузившимися глазами. — Что я делаю с драконом? Я не расслышал.       — Трахаешься.       Вместо ответа господин Чон лишь покачал головой, а затем исподлобья посмотрел на отважившегося повторить грубость Фэнга. С мягкой, почти заискивающей улыбкой, которая вместе с неподвижно острым взглядом теперь смотрелась зловеще.       — А ты завидуешь? Иначе, я не могу понять, как тот факт, что дракон ебет меня, вдруг ебет тебя?       Чон Хосок сцепил перед собой руки, продолжая с особой жестокостью пытливо смотреть на мужчину.       — Меня ебет только то, что Ким Намджун на важное обсуждение прислал тебя, а не появился сам, как будто ему в принципе плевать на это всё. А почему? Потому что он продолжает думать, что в одиночку держит этот город за яйца, а вот это всё… — Господин Ван раздраженно развел руками. — Обычный фарс.       — Дракон держит город за яйца, а я держу за яйца дракона… Получается, яйца города в моих руках. — Господин управляющий мечтательно улыбнулся, но улыбка быстро исчезла с его лица. — Если ты надеешься, что мы повторим голосование, когда мой… — Он сделал на этом выразительный акцент. — Господин Ким вернется, зря. Мы с ним думаем одинаково. Разумеется, только потому, что он периодически меня трахает, хотя другие называют это исполнением супружеского долга.       — О, ты так оскорбился, как будто тебе это не нравится.       Фэнг зло ухмыльнулся, пытаясь смириться с тем, что его планы пошли коту под хвост, пока другой кот, за столом, вместе с другими важными людьми, сосредоточенно следил за разворачивающимся противостоянием.       — Хочешь, я скажу, что мне не нравится? — Чон Хосок угрожающе придвинулся к столу. — Что тебя так просто купить. И на месте остальных здесь, я бы задумался, насколько вообще тебе можно доверять.       — Это уже слишком. — Господин Ван поднялся, преисполненный задетой гордости, и уже собирался гордо покинуть кабинет, как вдруг…       — С чего ты это решил?       Вопрос раздался с до этого сохранявшей молчание стороны, что могло значить только одно — кто-то испытывал те же сомнения, что и господин управляющий.       — Обычная логика, и для этого не нужно смотреть на красивые цифры. — Чон Хосок снисходительно улыбнулся и откинулся на спинку кресла, сразу завладев всем вниманием и обделив им Фэнга, который всё же сел, с таким лицом, как будто его вот-вот должно было стошнить. — Прибыльная сеть подпольных казино — замечательно. Подобные заведения сложно держать в тени и при этом на плаву, и здесь возникает вопрос — кому они собираются продавать кайф? Эйфорию, воплощение фантазий и безудержный секс. М?       Чон Хосок обращался к Фэнгу, который как будто только теперь об этом задумался, пока господин управляющий медленно обвел взглядом собравшихся, которые, кажется, пытались, но не могли найти ответ на этот вопрос.       — Азартные люди вряд ли смогут получить нужный им адреналин от того, что под кайфом весело побарахтаются в своих самых грязных фантазиях. У нас специфический продукт, но секс никогда не выйдет из моды. Вопрос, нужен ли он игрокам? В хороших казино они чаще проигрывают, причем всё. Даже если предположить, что кто-то захочет расслабиться под допингом и, например, в обществе проституток — чем он будет платить за это удовольствие? Играют в долг и покупать будут в долг? — Чон Хосок ухмыльнулся. — Полагаю, что продукт будут реализовывать не тем, кто приносит выручку казино. У нас есть уговор — распространение только в рамках доходного или легального бизнеса. Клубы, рестораны со своими приватными дегустациями, бордели — любые кружки по интересам, чтобы была возможность отслеживать тех, кто приобщается. Постоянная клиентура, которой эти крючки успели забраться глубоко под жабры. Контроль уменьшает риски, а мы все здесь до сих пор придерживаемся принципа, что…       — Ты занимаешься хуевой спекуляцией, потому что нет ни одного реального аргумента в пользу того, что казино не подходит для реализации. — Было заметно, что Ван Фэнг был не только раздражен и глубоко уязвлен проигрышем, но и взволнован. По настроению, это больше походило на истерику, чем на защиту чужих интересов. — Если Джо внес предложение, значит, у него есть для этого причины. Это серьезный человек, с такой же серьезной репутацией, которая…       — Судя по тому, как отчаянно ты за него впрягся, вы либо трахаетесь, либо ты у него играешь и, что немаловажно, проигрываешь.       Господин управляющий снисходительно улыбался, глядя на Фэнга, которого неожиданно застали врасплох, и смотрел так, как будто жалел обреченного на смерть, но при этом нетерпеливо ждал зрелища расправы. Чон Хосок видел, что попал в цель.       — Лудоманы обычно уверены в том, что без химической привязки, той, что в теории дают никотин, алкоголь и наркотики, неуязвимы перед зависимостью, но упускают один очень важный аспект. — Глаза Хосока хищно блеснули. — Во всех этих историях развивается психологическая зависимость, и игроманы в этом случае нисколько не уступают наркоманам. Просто одни отчаянно ищут дозу, а другие — деньги на ставку. — Господин управляющий обвел взглядом собравшихся. — Не удивлюсь, если таким образом он просто хочет зарезервировать себе место за столом с бесконечным кредитом.       — Мне не нужен кредит, потому что у меня денег больше, чем у вас всех вместе взятых. — Фэнг резко и нервно придвинулся к столу, вперив в Хосока испепеляющий злостью взгляд — его поймали с поличным. — И я никому ничего не должен.       — Думаю, это было так… — Господин управляющий вновь откинулся на спинку кресла, вытянул руку и в красиво рассеянной задумчивости стал тихо постукивать пальцами по столешнице. — Тебя посадили за стол, ты поставил для смеха и выиграл. Потом поставил чуть больше и снова выиграл. Еще и еще, пока не уверился в том, что умный и дохуя везучий. Суть подпольных казино в том, что их никто не контролирует, и у них развязаны руки. Но играть нечестно могут только они, поэтому так натасканы на крап и другие занятные штуки, которые увеличивают вероятность выигрыша. — Чон Хосок теперь также придвинулся к столу, как его оппонент, полностью повторив его нервную позу. — Отличие богатых игроков от обычных только в том, что они просто медленнее идут ко дну, но… Это отлаженная схема. И опасные люди. По крайней мере, для тех, кто любит азарт.       — Если это опасные люди, нам тем более стоит держать их поближе. — Фэнг ехидно усмехнулся. — Но спасибо за информацию.       — Надеюсь, ты прислушаешься. Иначе кончишь плохо. — Господин управляющий покачал головой, но по его лицу и голосу было понятно, что он не пытался запугать — просто констатировал, как будто уже успел заглянуть в будущее.       — Ты мне угрожаешь?       Ван Фэнг вперил в него злые глаза.       — Предупреждаю. По-дружески.              

* * *

             — Хо, можно вопрос? — Юнги вел машину, поглядывая в зеркало заднего вида на Хосока. Он вызвался побыть личным водителем, потому что они жили в одном доме и потому что один хороший альфа попросил его присмотреть за своим мужем. — Можешь послать нахуй, если я влез не в свое дело.       — Мой отец — лудоман с почти тридцатилетним стажем. — Хосок не отрывал взгляда от телефона. — И я своими глазами видел, во что он превратился. И испытал это на своей шкуре.       — Прости, что заговорил об этом.       — Не за что просить прощения — это не ты усадил его за стол и дал в руки карты. — Господин управляющий с грустью ухмыльнулся, а потом поднял глаза на поглядывающего на него через зеркало заднего вида альфу. — Ты не против, если я напрошусь к вам в гости?       — Я только собирался предложить. — Юнги обворожительно, как умел, улыбнулся, и Хосок просто не мог не улыбнуться в ответ. — Джин уже дома, так что приедем, и я займусь ужином.       — Когда уже мой господин Ким будет дома… — Хосок тяжело вздохнул, отвернувшись к окну, а затем вновь посмотрел на Юнги. — Не говори ему о том, что сегодня было.       — Ты о Фэнге? — Альфа смотрел на дорогу, но было видно, как он сжал зубы. — Он всегда был с припездью, но когда я знал его, редко подавал голос — он обслуживал тех, на кого я работал, подсовывая шлюх на любой фасон и вкус. Потом нашел золотую жилу и окрылился.       — Да, я наслышан о его салонах. — Хосок кивнул. — Кажется, порно — это только вершина айсберга.       — Главное, что без чернухи — Ан всегда бдит и никогда не стал бы пачкать руки. А остальное… — Юнги сосредоточенно нахмурился. — А я уже говорил, что он всегда был с припездью?       Господин управляющий улыбался, но думал о своем. Например, о том, что вполне возможно его отец мог играть в тех казино. До сих пор, потому что он никогда не верил в байки о том, что Я всё осознал и больше никогда не сяду за стол. Слишком большой стаж для того, чтобы бросить. Слишком часто просит деньги и до сих пор слишком плохо живет. Наверное, неправильно было идти у него на поводу, но он просто не мог по-другому.       — Приехали.       Нужно было отвлечься, и Чон Хосок, выходя из заботливо открытой для него двери, постарался оставить все мысли на заднем сидении. Отвлечься от всего, потому что если не мысли об отце, его одолевала скука по Намджуну, который теперь был ответственным и законопослушным бизнесменом в тысяче километров от него. А ведь он мог бы полететь с ним, если бы не был придавлен к земле ответственностью и обязательствами. Очень скучал и скорее нуждался, но до сих пор боялся показать свои чувства в том объеме, в котором они теснили его изнутри.       Он боялся потерять. Доверял, но при этом боялся отдаться полностью. Постоянно оглядывался на сомнения и с детства слишком глубоко укоренившиеся страхи. Не мог не оглядываться, особенно теперь, когда давно ставший родным альфа был так далеко. Его альфа. И подумав родным, Хосок тут же вспомнил о Гуке, который был рядом с его альфой и с начальником безопасности его альфы, а господин управляющий сам настоял на этом. В конце концов, у него здесь…       — Руки вверх и шаг назад!       Чон Хосок дернулся от неожиданности, резко всплыв из глубоко утащивших его мыслей. И только теперь, разувшись и пройдя в гостиную, он смог заметить Джина, который стоял спиной к плите. На нем был костюм и фартук. А еще очаровательное недоумение, которое ненадолго сменилось довольной улыбкой, когда его взгляд с сердитого Юнги переместился на Хосока.       — Я, как знал, сразу начал готовить ужин!       — То есть, я зря всем рассказывал, какой ты заебаный? — Альфа на самом деле сердился, но только потому, что Джин нарушил их договоренность. — Сказал же, что когда ты задерживаешься, ужин на мне.       Он подошел к омеге, и тот, без боязни и сомнений, бросился ему на шею, в которую в следующее мгновение вжался носом. Хосок завидовал. Всегда завидовал их близости, но теперь особенно. Завидовал, потому что он не мог также. Потому что он пах дорогим парфюмом, а не феромонами, способными привязать самого сильного альфу, как Джин привязал Юнги. Хотя, там больше было светлых чувств, и господин управляющий против воли залюбовался тем, с каким трепетом суровый альфа теперь перебирал волосы своего омеги, который смотрел на него блестящими от любви глазами и что-то вкрадчиво лепетал, при этом, не переставая улыбаться.       — Хочешь выпить? — Юнги отпустил Джина, повернулся к Хосоку, и тот, выдохнув, направился к нему. — У нас не такая большая винотека как у вас, но выбрать есть из чего. Правда, придется забрать открытую бутылку с собой.       — Звучит как очень хороший план.                     — А что еще, кроме возбуждения, вы чувствуете, когда вдыхаете запах?       Господин управляющий сидел за столом напротив второго по счету бокала вина и подпирал голову двумя руками, мечтательно наблюдая за альфой и омегой, которые уже почти приготовили ужин.       — Ощущение, что ты дома. — Юнги развернулся, воспользовавшись заминкой, чтобы вытереть руки. — Рядом с ним я всегда дома.       — Умиротворение, все проблемы отходят на другой план, потому что на первом — он. — Джин помешивал что-то ароматное и бурлящее в глубокой сковороде и смотрел на своего альфу с неприкрытым обожанием. Взаимным. — Если очень устал — появляются силы.       — Ну, это о возбуждении. — Хосок усмехнулся и сделал глоток. — Вкусно. — Взял бутылку и посмотрел на этикетку. — Надо прикупить.       — Ким Намджун чувствует всё то же самое.       Джин отложил лопатку и развернулся, взяв стакан, который ему протянул Юнги, и как только у альфы освободилась рука, он обнял своего омегу. А омега с хитрой полуулыбкой смотрел на Хосока, пока тот опустил взгляд в бокал. Джин попал в цель с этим уточнением.       — Я же не пахну.       — Пахнешь. Его любовью. — Омега теперь улыбался торжествующе. — Мы любим не потому, что нравится запах. Запах — это приятное дополнение, но чувства не могут взяться из одной химии. И мы с Юнги это прошли. Да и невозможно всегда находиться под действием чужого запаха — на расстоянии он теряет значимость. А любовь остается в любом случае. Самое надежное основание.       — Но если бы у меня был запах, Ким Намджун, возможно, стремился бы домой с большим рвением. — Хосок драматично вздохнул, а потом потянулся к бутылке, чтобы обновить бокал. — Хотя я, как человек деловой, разумеется, понимаю, что даже самые сильные и смелые не могут пойти против договоров и прочей хуйни. — Он взял паузу, а потом поднялся, начав закатывать рукава. — Ладно, давайте уже сядем ужинать. И понадеемся на то, что мой альфа так соскучился по мне, что уже всех съел и мчится домой.              

* * *

             Господину управляющему уже доводилось, и не раз, выпивать бутылку вина за вечер, проведенный в приятной компании, но никогда до этого у него не случалось галлюцинаций. А ботинки Намджуна, которые были разбросаны по прихожей, причем, в его фирменной манере, это подтверждали. Был вариант, что Хосок провел у друзей два дня, и теперь его альфа, как и полагалось, вернулся домой, но… К зрительным галлюцинациям добавились слуховые — он отчетливо слышал тихий плеск воды, который раздавался из их с Намджуном спальни.       Сердце затрепыхалось как пойманная за крыло птица, и Чон Хосок, забыв о том, что был аккуратистом и педантом, начал раздеваться прямо в гостиной, чтобы оказавшись перед заветной дверью ванной, остаться в одних трусах. С ними было сложнее, и пришлось упереться лбом в стену, чтобы без потерь от них избавиться. Сердце билось как бешеное, подкатывая к горлу, и медлить было нельзя.       За матовым стеклом просторной душевой было мало пара, поэтому Хосок сразу смог разглядеть могучую фигуру Намджуна, который, судя по всему, теперь стоял запрокинув голову, подставляя под воду лицо. Захотелось заплакать. Конечно, из-за красного сухого, а не невыносимой тоски, и Хосок дернул стеклянную створку в сторону.       — Подвинься. Не один здесь живешь.       Намджун резко опустил голову, судорожно ладонями пытаясь убрать с лица волосы и лишнюю воду, которая заливалась в глаза. А господин управляющий тем временем оглядел его с ног до головы, бесстыдно и совсем не подходяще тому, что у него творилось внутри. Теперь, когда Намджун вернулся к регулярным тренировкам, его тело стало еще более… Хосок сглотнул, а его альфа переключил воду, сделав ее погорячее, и только после этого взял своего управляющего за руку и потянул к себе.       — Я чуть не подох без тебя. Поэтому вырвался.       Намджун и басил, и урчал одновременно, и, проскальзывая пальцами по мокрой коже, Чон Хосок пытался крепче его обнять, чувствуя, как руки альфы зажались на нем стальными тисками. Хосок, на удачу, потянулся себе за спину, и не сразу, но всё же нащупал край душевой створки, толкнул ее в сторону, и спустя мгновение она защелкнулась с тихим щелчком. Теперь они были заперты.       — Ты всех съел?       Альфа подтянул его ближе к лейке, чтобы его самый любимый управляющий смог насладиться горячей водой. Намджун утыкался ему в шею, как и полагалось альфам, когда они имели дело с омегами. Здесь омег не было, но…       — Я съем только тебя. — Альфа сделал глубокий вдох, мягко прикусив кожу. — Ужасно соскучился по твоему запаху.       — Ай, Джун!       Услышав сомнения в голосе, Намджун отстранился, и по его лицу, которое, казалось, теперь забыло, что было дома, а не на совещании, стало понятно, что сейчас последует возражение.       — Это романтично, но не катит. Просто скажи, что скучал по моей улыбке.       И Хосок широко улыбнулся, однако лицо его альфы нисколько не изменилось.       — Ты думаешь, я просто так запрещаю тебе принимать душ с мылом, когда мы вместе?       Это был щепетильный момент, с которым господин управляющий до сих пор до конца не мог примириться, потому что был уверен, что простой водой нельзя смыть…       — Ты не выделяешь феромоны, но ты пахнешь. И я могу с уверенностью сказать, что ты пахнешь приятнее любого омеги.       — Любовь в носу нюхающего, да, господин Ким?       Чон Хосок ладонью обрамил, наконец, разгладившееся в мягкой улыбке и ямочках лицо. Он всегда думал, что Намджун нюхает его по привычке или продиктованному инстинктом рефлексу, но он не надеялся на то, что альфа на самом деле улавливал его запах. Хотя, теперь всё встало на свои места, и пусть это было слишком… откровенно или даже… Но подмышки на самом деле были его эрогенной зоной. А у Намджуна, как у альфы, во время секса включались животные инстинкты. Что естественно, то не безобразно.       — Спасибо за этот сюрприз.       Таким господина управляющего удавалось видеть нечасто, и, наверное, в рабочие командировки стоило уезжать только для того, чтобы из них возвращаться и видеть его тоску. Она делала его мягким, податливым, ласковым и трепетным во всех своих проявлениях, как будто всё это было миражом, от которого слишком просто и смертельно горько будет избавиться. У Намджуна сердце замирало в такие моменты, буквально. Когда несгибаемый Чон Хосок подпускал его к своей нежной, теплой сердцевинке. Это были редкие моменты, и альфа никогда не давил, чтобы добиться большего доверия. Он просто очень ценил то, что имел. И старался делать всё, чтобы его мужу и лучшему другу было приятнее и проще перед ним открываться. Он боялся вновь потерять его.       — Устал?       Альфа на самом деле устал. Очень устал. И не потому, что за последние пару дней успел поспать от силы часов семь. Он устал без поцелуев. Устал настолько, что готов был биться в истерике. Но это слишком несолидно для сурового альфы, поэтому Намджун просто приник к губам Хосока. Это был ответ, который его драгоценный супруг смог понять без слов, прильнув к широкой груди, беспокойно вздымающейся от переизбытка чувств. И запах был не нужен, чтобы в один момент их обоих накрыло страстью, доведенной до кипения на скуке, медленно до этого убивающей их.       Хосок прижимал Намджуна к себе, сцепив руки на его пояснице, и запрокинул голову, пошире раскрыв губы. А руки Намджуна тем временем скользили по его мокрым плечам, лопаткам, пальцами продавливали позвоночник, ногтями чувствительно царапали кожу, прокладывая путь для этой дразнящей ласки.       — Джун…       Слова срывались, как срывались беспорядочные вдохи и выдохи.       — Я… не устал.       Ладони альфы спустились к ягодицам, сжались, и Хосок, вдавившись животом в его живот, смог убедиться в сказаном, ощутив крепкий стояк. У Намджуна, помимо всего очевидного и невероятного, было одно важное достоинство — при нем всегда была смазка, которой не могла помешать вода. Господину управляющему теперь тоже ничего не могло помешать получить то, что он заслужил за всё время их вынужденной разлуки.       — Встань на колени.       Хосок сказал это Намджуну в губы, в тот момент, когда тот пальцами размазывал между его ягодиц стекающую по спине воду. И альфа уважал чужую власть, поэтому когда его муж развернулся и сделал шаг к стене, Намджун сделал шаг к нему и аккуратно опустился на устилающую пол плитку. На нем всегда был поводок, и он никогда на это не жаловался, без стеснения и сомнений в момент становясь образцом покорности. Намджун уже собирался взять в рот член Хосока, который теперь зазывно торчал на уровне его глаз, но… У господина управляющего были другие планы.       Он развернулся лицом к стене, прислонился к ней щекой хоть для какой-то опоры, а потом взялся двумя руками за свои ягодицы и сам развел их в стороны. Другого приглашения альфе было не нужно, и, накрыв своими ладонями ладони мужа, он припал к его промежности, размашисто слизывая капли воды. Скользящий по коже нос оставлял холодок торопливых вдохов и выдохов, но этот дискомфорт пропал в момент, когда за дело принялись губы Намджуна. И его язык оказался в заднице. Чужой. Самой любимой.       Ладони Хосока выскользнули из-под рук альфы, который самостоятельно и как ему было удобно растягивал его ягодицы. Он лизал мастерски. Он лизал так, что господин управляющий привык кончать сначала на его языке и только потом на члене. И секрет был не в технике — альфа делал это жадно, так, как будто ему было одновременно и вкусно, и всегда мало. Это тоже было что-то инстинктивное, и Чон Хосок сразу к этому привык. И не стеснялся хватать Намджуна за волосы, вжимая его носом туда, где старательно работал язык. Он лизал мастерски и мастерски его растягивал, уверенно проталкивая пальцы и одновременно вылизывая разглаживающиеся от натяжения стенки ануса. Мог протолкнуть сразу два пальца, и всё, что чувствовал Хосок в этот момент — нетерпение. Еще и быстрее.       А потом проталкивал член, всем телом прижимая его к стене. Одна рука поперек груди, вторая держала за подбородок, оттягивая назад голову, чтобы его драгоценный муж не ударился. Не ударялся, вместе с тем как в него вбивались бедра и распирающий изнутри член. Неразборчивый, но даже по интонации грязный шепот Намджуна, хриплые, временами матерные подстанывания Хосока… Альфа вытрахивал из него тоску, и это было самое лучшее средство. А потом крепко обнимал под одеялом, заставляя использовать свой накачанный бицепс как подушку, чтобы быть близко. Очень близко. Почти одним целым.       Вот теперь Ким Намджун был дома.              

* * *

             Джо лежал на диване с закрытыми глазами, сложив на груди руки, пока Лиам зябко поджимал плечи, поглядывая на открытое нараспашку окно. У него было много работы, пока у его босса был глубокий мыслительный процесс. И мужчина посмотрел на него, закусив карандаш. Все думали, что он был обычным бандитом, который жил только для того, чтобы выбивать из несчастных должников последние деньги. А для него это было простым хобби, и, скорее всего, так он мог сбивать свой темперамент, навязанный ему альфа-статусом. Вроде высоким, но Лиам не вникал в это. А еще не знал настоящего имени своего босса, который всем и всегда представлялся как Джо. А еще он его боялся. Справедливо опасался, и поэтому был очень старательным.       — Нельзя недооценивать господина Чона младшего.       Спокойный бас внезапно прорезал умиротворенную тишину кабинета, и Лиам чуть не подпрыгнул от неожиданности.       — Фэнг — бывший порно-актер, и наверняка привык, что первые роли можно получить, только нагнувшись перед режиссером. — Джо усмехнулся, пока его управляющий расплылся в улыбке. — С его самомнением ему лучше бы баллотироваться в президенты, а не просиживать штаны в обществе анонимных криминальных авторитетов. Хотя я не понимаю, как вообще его могли туда принять, если он поднялся на том, что нашел способ регулярно подкладывать омег под влиятельных альф. — Он повернул голову, чтобы найти глаза Лиама и привлечь его внимание. — Знаешь, в чем особенность омег, кроме того, что их запах возбуждает?       — Ну?       — Одну омегу, неважно, парень или девушка, можно на пятерых пускать по кругу целый день, и спустя пару часов она будет узенькая, как ни разу не тронутая. — Джо вновь откинулся на мягкий подлокотник и прикрыл глаза. — Разумеется, при условии, что идет на это добровольно и добровольно делится феромонами, но здесь Фэнгу нужно отдать должное — он справедливый и бережливый хозяин. Все довольны.       — Но жидкий.       Лиам покачал головой, повернувшись к монитору.       — Ага. — Джо открыл глаза и сел, идеально прямой спиной прижимаясь к мягким подушкам. И глаза его управляющего тут же приковались к нему. Послушно. — Я уверен, что господин Чон младший на самом деле умен и сообразителен настолько, что дракон ему доверяет. И я не сомневаюсь в том, что он получил свое место не за то, что подставляет боссу задницу, как это решил своим обиженным самомнением Фэнг. Чон Хосок незаменим для Кима, и поэтому тот ему позволяет говорить, что вздумается, от своего имени. — Джо упирался ладонями в колени, поджав накачанные плечи, которые выпирали из-под футболки. И Лиам, посмотрев на его короткие рукава, снова поежился. — Честно сказать, хотел бы я иметь дело с ним, а не с Фэнгом. Но если у малыша из-за отца психологическая травма… — Альфа покачал головой. — Не станет меня уважать, чисто подсознательно.       — А если попробовать?       — Если попробовать, забраться обратно под камень уже не получится, а мне в тени темно и приятно. Тем более, старший Чон сделал нам такой шикарный подарок. — На этих словах, альфа подался вперед, поставил локти на колени и смотрел на своего управляющего исподлобья. — Знаешь, чем проще всего манипулировать? Не знаешь — стыдом. Человек, который испытывает стыд, лучше всего поддается воздействию, потому что заботится не столько о себе, одном, сколько о чужом мнении, которого много. Чон Хосок сделал головокружительную карьеру, сделал заслуженно, потому что голова работает как надо, обзавелся важными и очень влиятельными знакомыми, близко сошелся с драконом и его отцом, который обладал безоговорочным авторитетом… Ему есть, что терять. И при этом у него есть слабость.       — То, что его батя с изъяном, разве делает его хуже? — Лиам удивленно округлил глаза.       — Не хуже — слабее. Насколько я понял из слезливых причитаний, папочка нередко выписывал ему затрещины, когда проигрывал, и все на глазах младшего. Младший его ненавидит за это, а вот пострадавший старший… — Джо улыбнулся. — Как ты думаешь, как это называется, когда ты любишь и жалеешь того, кто тебя одно время унижал и несмотря на все твои старания, ни во что ни ставил?       — Ну, слабость, наверное. — Лиам пожал плечами.       — У такого человека, как Чон Хосок, не может быть слабостей, потому что альфы не признают чужие слабости, а он за таким замужем. Он вращается среди влиятельных людей, которые также признают только силу. Станут ли его слушать, если узнают, что он жалеет своего опустившегося отца, который сломал ему жизнь? О, нет. При том, что второй сын сделал правильные выводы. И поэтому господин Чон младший скрывает свои свидания с папой от него. — Джо откинулся на мягкую спинку, вытянув руку и пальцами начав постукивать по мягким подушкам. — Он уверен, что его не поймут. Что тщательно выстроенный образ разрушится. Он осознаёт, что это его уязвимость, и как человек с мозгами, сделает всё, чтобы ее скрыть от других. Потому что уязвимость нужно держать при себе.       — Получается, он любит отца, которого стыдится, и это делает его уязвимым. — Лиам тоже немного отодвинулся от стола, позволив себе закинуть на него ноги. — Нужно влиять через отца, потому что в этом случае у господина блестящего управляющего не будет союзников. Похитить и шантажировать?       — Самый простой вариант, но тут нужно понимать, что в этом случае он всё же может обратиться за помощью к своему альфе. Мы не знаем, какие между ними отношения, но знаем, что у Чона младшего нет естественного статуса. Хм… — Джо задумался. — Если бы он был омегой, был вариант удержать альфу рядом из-за химической привязки, а здесь… Расскажешь правду — придется оправдываться, почему так долго скрывал и остальное… — Альфа покачал головой. — Всё равно может обломаться.       — И что остается?       — Убить. И его, и отца, и сделать это незаметно. До этого, возможно, удастся вынуть важную информацию, а для этого нужно будет уверить, что это простой шантаж. Похищение с целью шантажа.       — Слушай, так почему бы на реально не…       — Потому что найдут. Самая страшная ошибка, которую можно допустить — недооценить противника. Дракон контролировал улицы всё это время, как и его отец — уверен, у него огромная группа поддержки, и если он спустит собак, они рано или поздно придут к нам.       — Но ведь у тебя не было открытого конфликта с ним. В отличие, от Фэнга.       Джо улыбнулся.       — Это преимущество. Как и то, что маленький Чон захочет встретиться с папой тайно. Мы сделаем так, что он просто исчезнет. И пока Ким Намджун будет его искать… — Улыбка стала зловеще широкой. — Можно будет немного помутить воду, подняв вокруг Фэнга побольше ила. Все видели, что он был тогда зол — это мотив. Можно встретиться с драконом и рассказать какие-нибудь подробности, выступив благодетелями. Разумеется, придется хорошенько замести следы, но это не станет проблемой. Главное, сделать всё быстро и тихо. А для этого — продумать приглашение. Старший Чон ни о чем не догадывается?       — Неа. — Лиам отрицательно помотал головой. — Думает, что мы поговорим за чашкой чая.       — Вот и отлично. — Джо поднялся. — Пора заняться делами насущными, а потом навестить папочку. Я как раз успею придумать убедительный текст.       Оставалось продумать детали.