В каждом новом дне

Корпоративный дух — это основа и канала, и проекта в частности, поэтому приглашению на небольшой фуршет по поводу окончания съёмок Реванша никто не был удивлён. Плавали даты, время, несколько недель ушло на согласование, чтобы все участники, ведущие и съёмочная группа смогли собраться тёплым августовским вечером в шикарном ресторане. Красивые наряды, изысканные блюда, развлекательная программа и, разумеется, танцы. Танцы, во время которых только ленивый не пригласил Илью своим партнёром как настоящего профессионала в этом деле. Он успел подарить один и Вере, и Оленьке Якубович, даже Тамаре и Ангелине, вступить в шуточный баттл с Башаровым, пока Влад сидел за столиком, беседуя с Олегом, и методично вливал в себя шампанское, с каждым бокалом становясь всё более угрюмым. Глупо злиться или хотя бы обижаться на Илью, он имеет полное право отдыхать свободно, он любит и прекрасно умеет танцевать, а Влад — нет. Всё, что ему остаётся, испепелять взглядом фигуру в красивом смокинге, когда очередная дама кладёт руку на плечо. Наверное, будь он сам женщиной, было бы в разы проще. Конечно, известно, кто с кем поедет домой, кто кого целует по углам, скрываясь от вспышек фотоаппаратов, но открытой близости на людях демонстрировать нельзя, пока не пойманы с поличным, нет никаких проблем со СМИ и оглаской. И от этого на душе как-то... погано. Поездка до дома выходит какой-то слишком молчаливой, и Илья списывает это на то, что Влад просто перебрал, не отвлекается от дороги, везёт их в тишине и даже в квартире решает не докучать, пока Череватый переодевается и готовится ко сну. Немного становится не по себе, когда Влад задерживается в гостиной перед телевизором, не обнимает, его не тянет болтать о всяких глупостях, как происходит обычно после бокала-другого. — Вечер был прекрасен, — Илья присаживается рядом, подбирая под себя ноги, прощупывать почву нужно осторожно, чтобы случайно не вызвать очередной взрыв. — Ага, шикарный. Тебя там каждый второй танцевать водил, — тон голоса и подбор слов довольно быстро дают понять, в чём проблема на этот раз. Ревность, чтоб её. Илья никогда не слышал упрёков в свою сторону, не было недоверия, но реплики из серии "да тебя глазами уже выебали раза три" присутствовали в жизни, рычал Влад обычно на стороннее проявление внимания. Приходится сделать глубокий вдох, постараться быстро придумать, как правильно донести, что это ничего не значит, что танцы на таких мероприятиях обычное дело, что Илья, в конце концов, любит танцевать и не должен себе отказывать в таких маленьких радостях. — Кроме меня. И эти слова сбивают с толку. Поджатые губы, печальный взгляд, заламывание пальцев... нет, дело совсем в другом. Это не ревность, это... обида? — Я тоже хочу с тобой танцевать, — Влад говорит быстрее, чем Илья успевает что-то ему ответить, морщит недовольно нос и поднимается на ноги. — Но нам нельзя. Да хер с ним нельзя, даже еси бы было можно, я не умею. Не умею я делать то, шо тебе нравится. А я хочу. — Владь... — такое неожиданное откровение выбивает все мысли из головы, все правильные слова, и Илье остаётся лишь глупо хлопать глазами. — Мы можем... — Научи меня. Таким серьёзным в своих намерениях Влад бывает редко, но сейчас, переступив через собственную гордость, через какой-то глупый и иррациональный стыд, он протягивает руку с открытой ладонью, сглатывает ком в горле и смотрит несколько смущённо. Чудо, а не мужчина. — Хорошо, — Илья кивает ему, расплываясь в широкой улыбке, вкладывает в протянутую ладонь свою, чувствуя, как грудь изнутри сдавливает всепоглощающей нежностью, прогоняющей прочь любые страхи. — Хорошо, давай попробуем. Я буду безумно рад потанцевать с тобой. Атмосфера не то что бы праздничная: музыка с телефона, одинокий торшер заливает гостиную тусклым тёплым светом, телевизор сменяет беззвучно картинки, но именно всё это делает момент особенным до подрагивающих кончиков пальцев. Никаких сложных движений, только правильная поставка рук и ног, попытки двигаться по вальсовому квадрату, тихие психи со стороны Влада и бесконечно долгий взгляд глаза в глаза, говорящий, что всё в порядке. — Давай вот так, — Илья укладывает чужие руки себе на талию, прежде чем собственные сцепить за шеей Влада, и никто в целом свете не переубедит его, что существует нечто более прекрасное, чем их неловкие покачивания под Эда Ширана. — Ты большой молодец, у тебя отлично получается. — Так любой дэбил сможет, — Влад фыркает, закатывает глаза, но прижимает к себе покрепче, сейчас его время, никто не отнимет, никто не уведёт двигаться более умело и красиво. — Но мне нравится. То ли бесы шепчут на ухо, то ли тело, привыкнув к стрессу, само понимает, что нужно делать, но Влад шагает назад. Берёт Илью за руку, поворачивает вокруг себя, срывая этим с губ перезвон смеха, и тянет обратно, прижимая к своей груди уже спиной. Так, чтобы можно было оставлять на виске и щеке лёгкие поцелуи. — Вы быстро учитесь, молодой человек, — Илья не может перестать улыбаться, скулы сводит от того, насколько же ему сейчас хорошо; он поворачивает голову, крадёт с губ Влада короткий поцелуй с привкусом шампанского и прикрывает глаза, растворяясь в волшебном моменте. — У меня охуенный учитель, — больше Влад не ворчит, лишь хрипло смеётся, утыкаясь носом в макушку, он своё получил, и этому нужно радоваться. — Когда-нибудь я станцую с тобой по-настоящему. Научишь меня, и другим тебя больше не дам. Ну, там, где нас не будут фоткать. Обязательно научусь, Ильюш, ради тебя.