Когда гаснут огни...Свети.

      — Мира, только не говори, что не пойдешь и на весенний бал! — сказала Мел.       Я бросила взгляд на Леона, который с головой был погружен в новый учебник по инженерному делу. Ему так зашел предмет, что теперь в свободное время он утопал в чтении, и уже читал параграфы книги за второй курс. Что бы не отвлекать его, я пересела за стол к девчонкам, у которых вместо домашек на уме был только предстоящий в эти выходные бал. Уже смеркалось, и в аквариуме зажглись светильники с частицами огня.       — Я хочу пойти. — отозвалась я.       — Но? — спросила Альма. — Снова Леон? Он что, не отпустит тебя повеселиться?       — Да мне не нужно его разрешение. И он не собирается мне что-либо запрещать. Просто я очень хочу, что бы и он тоже пошел.       — Так попроси Дзена. — закрывая учебник, и откидываясь на спинку стула, рассудительно сказала Киндред. — Они же помирились.       Помирились, это верно. Вот только с того дня Дзен ходит вечно в своих мыслях. Он общается со мной, улыбается, но я же вижу, что его что-то гложет. Стоит ему отойти от меня на пару шагов, как он опускает голову и меняется в лице. Мне это не нравится, и я даже спросила, в чем дело, но он отмахнулся, сказав только, что у него небольшие проблемы в семье. Я не стала давить и выспрашивать дальше.       — Мира, а это отличная идея. — возвращая меня из своих мыслей, сказала Мел. — Спроси. Если они и правда все уладили, не думаю, что он будет против.       Дзена я увидела только в среду. Леон остался тренироваться с Каином, проникшись боксом как способом избавляться от негативных эмоций. Я же переоделась, и уже поднимаясь по лестнице, столкнулась с Дзеном.       — Привет. — я улыбнулась, останавливаясь на лестничном пролете второго этажа.       — Привет. — Дзен улыбнулся в ответ, и сказал Рикарде, которая шла рядом. — Иди, я скоро буду.       Девушка бросила на меня странный взгляд, но кивнула Дзену и пошла вниз.       — С бокса идешь?       — Ага. — мы стали подниматься по лестнице.       — И как успехи?       — Ну, нормативы сдала, так что Браун не смог меня выгнать. — усмехнулась я.       — Я нисколько в тебе не сомневался. — отозвался Дзен, и открыл мне дверь в холл третьего этажа.       — Слушай, — в холле было пусто, так что я кивнула на диванчик у окна. — У меня есть к тебе небольшая просьба.       — Чем же я могу быть тебе полезен? — мы сели, и Дзен закинул ногу на ногу, а руку положил на спинку дивана.       — Скоро весенний бал. — начала я и замолкла. Нет, он точно откажет мне.       — Ага, через два дня. — подтвердил Дзен. — И?       — Как думаешь, можно ли Леону пойти? — выпалила я. — Вы вроде помирились, так что я подумала...       — О. — Дзен выпрямился, задумался несколько секунд, и вдруг его лицо озарила улыбка. — Почему нет? — он пожал плечами. — Ты права, мы все уладили, так что без проблем.       — Правда? — не веря своим ушам, спросила я. — И ты пустишь его в свой дом? А твой отец не будет против…       — Мира, я же сказал, без проблем. — Дзен успокаивающе похлопал меня по руке. — Я буду рад видеть вас обоих. — парень все еще не переставал улыбаться.       — Спасибо! — отозвалась я.       — Всегда пожалуйста. Я пойду, а то нам с Рик еще документы надо заполнить.       — Да, да. Еще раз спасибо!       Дзен кивнул, встал с дивана, но сделав пару шагов, пробубнил себе под нос «Это будет интересно». Не знаю, что он имел ввиду, да и я быстро об этом забыла, когда спустя пару минут в холл вошел Леон.       — А, вот ты где. — он подошел и сел рядом. — Идем на обед?       — Ты не представляешь, что произошло! — с хитрецой в голосе, отозвалась я.       — И что же? — беря меня за руку, спросил парень.       — Тебе можно пойти на весенний бал! — я почти запищала от восторга, и бросилась его обнимать.       Леон же, шокированный данным заявлением, погладил меня по спине, и когда я наконец отстранилась, спросил.       — С чего ты это взяла?       — Я спросила у Дзена. — радуясь своей победе, сказала я. — Ты увидишь Стеф!       — Хм. — Леон нахмурился.       — Что? Разве ты не рад? — теряя энтузиазм, спросила я.       — Рад, конечно. — Леон выдавил из себя улыбку. — Ладно, я в душ, и потом пойдем обедать.       Он встал, поцеловал меня в макушку, и я выпустила его руку из своей. Мне казалось, что он обрадуется. Помирился с Дзеном, увидит сестру, выйдет за пределы этого колледжа, в конце то концов. Вздохнув и пожав плечами, ведь иногда он удивлял меня своими реакциями, я пошла в комнату.       В пятницу передо мной встала новая проблема.       — Ты же знаешь про дресс-код? — спросила Альма.       — Дресс-код? — переспросили мы с Леоном в один голос.       Мы сидели за обеденным столом и обсуждали предстоящий бал. Наша компания немного разрослась. Теперь помимо меня и девчонок, с нами сидели Джо и Леон. Как только я начала встречаться с парнем, то настояла на том, что бы он перестал есть на том чертовом подоконнике. А спустя недельку после Нового Года, Джо предложил встречаться Альме, так что и он занял место за нашим столом. Плюсом было еще то, что Джо тоже обожал инженерное дело и ненавидел сплетни, так что они с Леоном достаточно быстро спелись.       — Конечно! — отозвалась Мелисса. — Это же весенний бал! Приветствуются все оттенки зеленого, коричневого и голубого!       — Розового нет в списке. Как жаль. — тихо прошептал мне на ухо Леон, и я толкнула его локтем в ребра. — Ай!       — Черный тоже отсутствует. — чуть громче, чем он, парировала я.       — О, нет, парни как раз должны быть в черных смокингах. — отозвалась Мел.       Леон улыбнулся во все тридцать два зуба и подмигнул мне, а я тихонько застонала.       — Ну не выгонят же они меня, если я приду в розовом? — спросила я девчонок.       — Бал обсуждаете? — послышалось над головой, и я подняла ее, что бы увидеть подбородок стоящего позади меня Дзена.       — Ага. — подтвердила Мел. — Ты не знаешь, Брэндон будет там?       — Конечно, куда он денется. — положив руки мне на плечи, отозвался Дзен.       Краем глаза я увидела, как нахмурился Леон, и сжала его руку под столом.       — А в этом году дресс-код не поменялся? — уточнила Киндред. — А то Мире не в чем идти.       — Правда?       — Да. — дергая плечами, отозвалась я, и услышала, как Дзен хохотнул, но руки убрал.       — Ничего, это не проблема.       — Дзен! — позвал Эш от дальнего стола. — Нам пора!       — Иду! — крикнул Дзен в ответ. — Ладно, ребятки. Увидимся завтра на балу!       После ужина Леон задержался в холле, обсуждая очередную непонятную белиберду с Джо. Мы с Альмой обменялись понимающими взглядами. Как-то раз мы решили сходить на прогулку вчетвером. Благо территория у колледжа была огромная, и было где пройтись. Так вот мы с Альмой шли позади, пока наши парни взахлеб доказывали друг другу, почему существующий проект местной станции плох, и как его можно улучшить. На нас они не обращали никакого внимания.       Вот и теперь, мы с Альмой даже не стали задерживаться, попрощались, и оставили эту парочку болтать наедине.       Войдя в свою комнату, я собралась с мыслями, и полезла в шкаф. Не то что бы я предполагала, что в колледже будут праздники. Но мама заставила меня взять с собой платье. Нежно розового, поросячьего цвета. Надевая его, я всегда превращалась в сплошное розовое пятно, сливаясь и теряясь на его фоне.       Не лелея надежды на то, что это изменилось, я достала платье и надела его. Совсем простое, из легкой ткани, длинной в пол, с рукавами фонариками и дурацким бантиком на квадратной линии декольте. Открыв дверцу шкафа и взглянув на себя в зеркало, я застонала.       — Господи боже. — послышался за спиной голос Леона. — Ты была в сознании, когда покупала его? — хмыкнув, спросил он, осматривая меня с ног до головы. Но когда его взгляд встретился с моим, он поспешил оправдаться. — Мира, ты самая красивая девушка из всех, кого я видел. Но это платье…       — Его выбрала моя мама! — словно защищая платье, которое я сама ненавидела пару секунд назад, отозвалась я.       — А, тогда понятно. — хохотнул парень, и пройдя в комнату, сел на мою кровать. — Все матери хотят, что бы их дочки оставались девственницами подольше.       — Леон! — я схватила свой кроссовок, и бросила в него.       — Что? — лихо увернувшись, невинно спросил он. — Ты чего это так покраснела?       — Пошел вон. — отворачиваясь обратно к своему отражению, злобно пробубнила я, теребя дурацкий бантик.       — Ладно, малышка. С тобой шутки плохи, я знаю. — усмехнулся парень, и подойдя сзади, обнял меня и чмокнул в шею. — Ты прекрасна для меня в чем угодно. Даже в этом несуразном…       — ВОН!!!       Все еще смеясь, парень поцеловал меня в макушку, и бодрым шагом направился на выход. И как только дверь за ним закрылась, я сняла с себя это чертово платье и села на пол, сжимая его в руках.       Я ненавидела это платье и любила его одновременно. Ненавидела, потому что выглядело оно отвратительно и совершенно мне не шло. А любила, потому что оно напоминало мне о доме. О маме. О ее любви. Я очень по ней скучала.       — Вовсе она не хотела, что бы я никому не нравилась! — зло прорычала я.       «Но почему ты тогда так злишься?» — спросил внутренний голос, и в этом вопросе не было его обычной язвительности.       А злилась я, потому что Леон был прав. А я не хотела этого признавать. Отказывалась и все тут. Но и эту эмоцию нужно было наконец отпустить. Наверное, это единственное, что я до сих пор в себе подавляла.       Признание в том, что мама всегда контролировала мою жизнь. От того, что я буду есть, до того, что я буду носить. И это отвратительное платье тому пример. А еще письмо, которое я в приступе ярости сожгла прямо в своих руках вчера вечером. Неумышленно. Просто злость вспыхнула во мне и я не смогла сдержать стихию. Да и не пыталась.       Я переписывалась с мамой все это время, и она очень чутко уловила, что я что-то скрываю. Даже по чертовым буквам, сложенным в слова, и написанным черными чернилами. Без моего голоса, без мимики. Она знала, что я говорю не всё, и в последнем письме заявила, что они с отцом приедут и заберут меня отсюда.       И я словно прозрела. Отдалившись от нее, я поняла, как значимо она влияла на мою жизнь, мягко перетянув на себя все принятия решений, которые касались меня. И теперь ей было невыносимо от того, что она лишилась этого. И я злилась на нее. Но больше всего на себя. Сколько всего могло бы пойти иначе, если бы не ее голос, который заглушал мое собственное Я.       «Ты что, милая. Дания ведь такая прекрасная девочка, из хорошей семьи. Я уверена, что на нее наговаривают. Она очень тобой дорожит!       Мира, это платье идеально на тебе сидит и подчеркивает все твои достоинства! Посмотри, какая ты нежная и невинная в нем!       Дорогая, тебе следует учиться. О мальчиках подумаешь, когда станешь постарше! Главное, быть образованной!       Ну какие кроссовки, Мира? Ты же девочка! Смотри какие милые туфельки.       Нет, Мира. Сладкое на ночь — это ужасная привычка. А вот за завтраком…»       Я резко открыла глаза, не замечая жара в руках. Господи! Даже моя привычка есть сладкое за завтраком мне не принадлежит!       Но тут до моего носа донесся запах гари, и мне все же пришлось обратить внимание на свои руки… А в них мерно тлело розовое платье.       «Ну, пойдешь голая.» — достаточно весело отозвался внутренний голос.       Да, похоже, что так. Но отчего-то меня совсем не расстроило то, что я испортила платье. Наоборот, дышать стало легче, как-будто вместе с ним я сожгла свои оковы, которые так старательно пыталась не замечать всю жизнь.       Потушив платье, я засунула его в пакет, и убрала к дальней стенке шкафа. Нужно не забыть выбросить при удобном случае. А пока, я надела пижаму, закрыла дверь на замок, и сев за стол, написала письмо родителям. О том, что у меня все отлично. Я хорошо учусь, у меня появились друзья, и я влюбилась. И что не уеду отсюда ни за что на свете, приедут они за мной или нет. Написав в конце, что люблю их, я запечатала первое в своей жизни искреннее письмо, где звучала Я. Не мамины ожидания, а Я сама.       И вся злость ушла. Ведь это был мой выбор. Я сама отдала ей право решать, а теперь забираю его обратно. И я знаю, что она меня поймет. Ведь все, что она делала, было из безграничной любви ко мне.       Этой ночью я спала спокойным сном, а проснувшись на следующий день, сразу отнесла письмо в почтовый ящик на первом этаже. Но когда вернулась в комнату, увидела на кровати черную коробку с большим красным бантом.       — Это еще что?       Я прикрыла дверь и подошла к кровати. Никакой записки на коробке не было, так что я просто развязала бант и открыла крышку.       В коробке, на черной подложке, лежало изумрудное платье.