Когда гаснут огни...Свети.

      — Тебе просто нужно приложить чуточку больше усилий, Мира. — поправив очки в толстой оправе, произнес Коршан.       — Больше усилий, пфф. — недовольно пробубнила я себе под нос, передразнивая преподавателя.       Правда заключалась в том, что я была выжата как лимон. Месяц занятий по управлению стихиями, каждый день, с утра до позднего вечера, с преподавателями, которые не знали жалости, превратили меня в жалкое подобие себя прежней. И ладно, усталость и измотанность имели свои плюсы. У меня не было времени на то, что бы себя жалеть и анализировать произошедшее. Я просто занималась, выкладываясь на полную. Вечером валилась с ног и сразу засыпала, а утром прикладывала неимоверные усилия, что бы подняться и снова оттачивать управление стихиями.       Только вот незадача, стихия огня перестала мне подчиняться. Я могла создать совсем небольшую сферу, которая давала лишь свет и была холодной и слабой. Коршан, то есть, профессор Лайонелл Коршан, в прошлом был элементалем огня. Как и все, с приходом Брэнда, он лишился своей стихии, но в былые времена считался одним из самых сильных элементалей, так что Джозеф разыскал его и уговорил учить меня.       Старик, с уходом силы, почти ослеп и сильно сдал по здоровью, так что ходил опираясь на трость, а боли в спине и костях скрючивали его на манер вопросительного знака. Он выглядел так, словно в любой момент может отправиться на другой свет, но возможность обучить меня, что бы в будущем я вернула стихию огня ее обладателям, будто заставила старика отсрочить свой уход в мир иной. Коршан единственный из всех не требовал от меня больше, чем я могу, радовался и поддерживал даже такие мелкие успехи, как эта чертова сфера размером с помидор, и искренне пытался поделиться со мной всеми знаниями, коими обладал.       Но он не знал, что я была сломана. Огонь внутри меня раньше рождали лишь гнев и любовь. Но теперь этих эмоций не было. Все, что я ощущала — лишь усталость и раздражение на саму себя. Потому что я должна была стараться и становиться сильнее, и именно стихия огня была основой моей силы. Только вот я оставила свое сердце с тем, чье имя боялась произносить даже про себя. Потому что это пробудит затухающую время от времени боль, которая мешает. Но, как выяснилось, без сердца невозможно создать достаточный импульс для возникновения огня.       И вот мы с Коршаном уже месяц топчемся на месте.       — Хочешь отдохнуть? — спросил мужчина, видя, как сфера размером с горошину так и не разрослась от моих усилий и просто погасла.       — А смысл? — отозвалась я. — У меня не получится, даже если я…       — Ну, как ваши успехи? — в кабинет вошел Джозеф в приподнятом настроении.       Да, под занятия мне выделили отдельный кабинет в правом крыле поместья. Большой и просторный, он был почти пустым. Лишь стол и два стула, для меня и преподавателя, пара книжных шкафов и все на этом. Единственной деталью, которая мне здесь нравилась, было большое окно, смотрящее на сад.       Весна набрала полную силу, а садовники Споилта трудились не покладая рук, так что вид был потрясающий. Море разноцветных цветов, живая изгородь в форме животных. Время от времени я залипала, рассматривая пейзаж за окном, за что непременно получала замечания от преподавателей. Но мне было наплевать. Честно говоря, я прониклась только к Коршану. Не знаю, то ли дело в его покладистом и добродушном характере, который сочетался с пониманием к моим неудачам, то ли факт того, что старик лишился силы, но наплевал на все неудобства и тратит на меня, безнадежную, свое время. Скорее всего, и то и другое. Так что только ему я не грубила и искренне старалась на занятиях. С остальными преподавателями мои отношения складывались не так радужно.       — Все хорошо, мистер Споилт. — отозвался Коршан и подмигнул мне. — У нас есть прогресс!       — Правда? — скептически спросил Джозеф и перевел свой взгляд на мое лицо.       Естественно, ему докладывали о всех моих успехах и провалах. И он был недоволен.       — Да, да. — подтвердил Коршан и, встав со стула, подошел к Споилту. — Но, я думаю, ей следует отдохнуть. Развеяться.       — Ох, если бы у нас было время на развлечения, Лайонелл. — отозвался Джозеф.       — Дело не в развлечениях. — старик покачал головой и покрепче перехватил свою трость. — Настоящий огонь рождается только от сильных эмоций. Любви, гнева, радости. А вы заперли ее здесь и тщитесь выдавить из уставшей девочки какой-то результат.       На этих словах я перевела свой взгляд от окна к старику. Наверное, в силу мудрости, опыта и былой силы, только он мог так разговаривать с Джозефом. Остальные пресмыкались перед ним, как подчиненные. Но Коршан всегда говорил, что думал. И сейчас в моей душе разливалась признательность за то, что он стоит на моей стороне.       — Понятно. — Джозеф кивнул и улыбнулся, но, как обычно, улыбка не задела его глаз, которые смерили меня недовольным взглядом. Он похлопал Коршана по плечу и продолжил. — Что ж, думаю, пару дней без занятий мы сможем ей организовать.       — Хорошо. — отозвался старик. — Это пойдет ей на пользу.       Я усмехнулась и, сложив руки на груди, снова перевела свой взгляд на окно. Пара дней без занятий, это, конечно, прекрасно. Только вот бессмыслено. Когда Джозеф объявил мне о том, что в город на выходные мне нельзя, я даже не разозлилась, ведь уже знала, что так и будет. Это было предсказуемо.       Мне разрешалось гулять по территории поместья, не выходя за его пределы, но и внутри дома было место, в которое мне заходить запрещалось. Первый этаж левого крыла. Я знала, что там, помимо всего прочего, находится личная комната Джозефа, но понятия не имела, что он скрывает. При чем Споилт не хотел, что бы я туда попала, настолько сильно, что приставил ко мне Коула. Тот следовал за мной везде безмолвной тенью, держась поодаль, что бы меня не напрягать. Но я все равно всегда ощущала его присутствие. И это неприятно, скажу я вам.       — Вообще-то, я хотел поговорить с тобой о другом, Мира. — проводив Коршана, Джозеф вернулся в комнату и сел напротив меня. — Ты слушаешь?       — Очень внимательно. — закатив глаза, я все же перевела взгляд на мужчину.       — Я договорился с лучшим художником в стране, и он приедет через пару недель, что бы нарисовать ваш с Дзеном предсвадебный портрет.       — И?       — И ты должна выбрать свадебное платье. — спокойно сказал Джозеф и сложил руки в замок, внимательно смотря на меня.       — Ага, и Дзен увидит меня в нем до свадьбы? — я усмехнулась. — Плохая примета, знаете ли.       — Я не верю в приметы. Мы сами творцы своей судьбы. — покрутив на пальце свою внушительную золотую печатку, серьезно сказал Споилт.       — Кто бы сомневался. — пробубнила я себе под нос. — Мне наплевать, Джозеф. Выберите платье сами. У вас же отлично получается решать серьезные вопросы за меня.       — Зачем ты так, Мира? — спросил он почти обиженно. — Я обеспечил тебя всем необходимым, трачу свои ресурсы и время, и искренне хочу, что бы день свадьбы был для тебя счастливым. Что бы ты сама выбрала себе платье, которое будет тебе по душе и…       — Вы заперли меня здесь. — перебила его я. — Хотя обещали, что не станете. И я даже с подругами увидеться не могу. Когда ощущаешь себя словно в тюрьме, платья и балы — это последнее, о чем хочется думать, понимаете?       Несколько секунд мы молча боролись взглядами. Я смотрела на Джозефа, как на тюремщика, он же смотрел на меня, как на капризное дитя. Наверное, он очень расстроен, ведь моя старая характеристика со школы, где основным было слово «угодливая», перестала быть актуальной. Я правда изменилась. И Джозеф сам создал эту Миру. Огрызающуюся, несчастную и злую, ту, что хоть и является его марионеткой, но иногда отказывается дергаться, когда Споилт тянет за ниточку.       — Хорошо. — вздохнув, произнес Джозеф. — Ты выбираешь платье, художник рисует ваш портрет, где ты выглядишь счастливой. И, — мужчина приподнял указательный палец и навел на меня. — Ты сближаешься с Дзеном. Вы будете мужем и женой, а ты отказываешься с ним разговаривать. Так дело не пойдет.       — И что взамен? — осведомилась я.       — Увидишься со своими подругами. — вставая из-за стола, ответил Джозеф.       — В городе. — уточнила я, и когда Споилт бросил на меня хмурый взгляд, добавила. — Мне осточертел этот дом. Я поеду с Дзеном, если вам так будет спокойнее. Но увижусь с ними в городе!       — Идет. — Джозеф кивнул. — Как раз сможешь пригласить их на свадьбу. — напоследок оскалив свои белоснежные зубы, мужчина отвернулся и пошел на выход.       Что ж, лучше, чем ничего. Я очень сильно скучала по Альме, Киндред и Мел. Понятия не имею, как они и что думают о моем внезапном исчезновении. Ведь Джозеф сказал правду. Я избегала Дзена весь этот месяц. Он пытался со мной заговорить и не раз, но я просто не могла. И хоть мне было понятно, что парень понятия не имел о грандиозных планах отца, как и не знал о том, что я селестиал, что-то внутри меня сопротивлялось и каждый раз, когда Дзен оказывался рядом, я уходила в противоположном направлении, не желая слышать его. В конце концов, он бросил свои попытки.       Но все же обрывки информации до меня доходили. Джозеф настаивал на том, что бы Дзен уволился и проводил все свое время дома, пытаясь наладить со мной отношения, но парень отказался. Он все так же работал в колледже с понедельника по пятницу, и лишь на выходные приезжал домой. И то, субботу предпочитал проводить с друзьями в городе, а по воскресениям не выходил из комнаты, и лишь изредка я пересекалась с ним в саду, куда выходила, что бы подышать свежим воздухом, вырываясь хотя бы так за пределы давящих на меня стен дома.       Вот и сегодня было воскресение. У меня, конечно же, полноценных выходных не было, но в этот день я занималась до двенадцати с Коршаном, а затем была предоставлена сама себе. Выйдя из кабинета, я бросила взгляд на Коула, стоящего у стены. Бедняга, у него как-будто своих дел нет, ему еще поручили присматривать за мной.       — Коул. — я остановилась напротив него.       — Да, мисс Аден?       — Я хочу погулять. Сделаешь мне кофе с собой?       — Конечно. — он кивнул и улыбнулся мне.       Я проследовала за ним на просторную кухню и, пока он готовил кофе, подтянулась на руках, что бы усесться на высокую столешницу и затем схватила красное яблоко из корзинки с фруктами.       — Вам как обычно, с молоком и соленой карамелью? — спросил мужчина.       — Да… — отозвалась я, спрыгнула со стола и, отодвинув занавеску, всмотрелась в сад. — Знаешь, сделай два. — увидев, как вдали на скамейке перед небольшим фонтанчиком сидит в одиночестве Дзен, сказала я.       — Хорошо. — проследив за моим взглядом, ответил мужчина.       Когда кофе был готов, Коул выдал мне два высоких стакана с крышкой, которые сохраняли тепло, и засобирался было пойти за мной, но я его остановила.       — Коул, сделай одолжение, отдохни. — я улыбнулась, ведь мужчина и правда выглядел вымотанным. — Я буду в саду и никуда не денусь.       — Но мистер Споилт…       — Он же уехал? — спросила я. По воскресениям Джозеф покидал дом по своим супер важным делам и возвращался только к вечеру.       — Да. — кивнул Коул.       — Ну вот и расслабься. — я подмигнула и пошла на выход.       Из просторного холла в сад вела широкая, стеклянная дверь и, исхитрившись, что бы не пролить кофе, я зацепила ручку локтем и нажала на нее. Погода на улице стояла просто прекрасная. Весеннее солнце, не прикрытое облаками, светило согревающим теплом и окрашивало окружающую действительность в яркие, насыщенные тона. Пока я шла к Дзену, под моими ногами хрустел гравий, и я всматривалась в разноцветную палитру раскрывшихся бутонов.       Пару недель назад, когда я была готова свихнуться от одиночества, я вышла в сад и подошла к садовнику, которого звали Марлон. Я настолько истосковалась по общению, что отвлекла беднягу от работы, задавая безграничное количество вопросов, словно вспоминая, как это вообще, говорить о чем-то отвлеченном.       От него я и узнала, что сейчас цветут под его бдительным присмотром тюльпаны, нарциссы, гиацинты и примулы. Красивые, весенние цветы. Марлон был перфекционистом и имел интересное пространственное мышление. Он, совсем как архитектор, высаживал цветы так, что они переплетались и, на первый вгляд, были расположены достаточно хаотично. Но, поболтав с ним около часа, и внимательно слушая, что он говорит и показывает, я увидела, что мужчина соблел идеальную геометрию. На самом деле цветы были высажены в строгой пропорции, так, что можно было наслаждаться не просто морем буйных красок, сливающихся воедино, но и каждым отдельным цветком. Ведь они не загромождали и не смазывали друг друга, а наоборот, каждый в отдельности, дополнял другой.       — Привет. — дойдя наконец до Дзена, поздоровалась я и присела рядом, протягивая ему кофе.       — Привет. — настороженно отозвался он и принял стакан.       — Как ты? — я отпила кофе и, поставив стакан рядом, подняла лицо, подставляя его под весеннее солнце.       — Странно. — отозвался парень. — Тут вдруг оказалось, что мне выбрали невесту без моего ведома, и она селестиал. — я услышала, как парень хмыкнул. — Но самое печальное в этом всем, что она отказывается со мной разговаривать. А я не понимаю, в чем виноват, и как все исправить.       — М-да, ну и влип же ты. — отрыв глаза, я посмотрела на парня и улыбнулась, покачивая головой.       — Ну а ты как? — откидываясь на спинку лавочки, спросил Дзен.       — Странно. — подражая ему, отозвалась я. — Меня заперли в огромном доме, выжимают все соки, пытаясь добиться того, на что я, возможно, больше не способна. — я горько усмехнулась. — И нашли мне жениха, который, как и я, подозреваю, не в восторге от нашей вынужденной предстоящей свадьбы.       — Ну и влипла же ты. — легонько толкнув меня плечом, ответил Дзен, и мы даже смогли посмеяться. Впрочем, это длилось недолго, и снова приобретая серьезный вид, парень спросил. — А если серьезно, что это все значит?       — Ты не в курсе планов своего отца? — осведомилась я, снова беря стакан с кофе в руки.       — Как-будто он ими с кем-то делится. — закатывая глаза, ответил Дзен.       — И правда. — я отпила кофе. Все таки у Коула золотые руки. Я была готова пить это великолепие литрами. — С моей помощью он собирается уничтожить Брэнда. И если мы все выживем, то на страницах истории я должна быть записана как…       — Мира Споилт. Ясно. Очень в его духе. — Дзен кивнул. — Но почему ты согласилась? Ты же селестиал, и явно сильнее моего отца, даже если еще недостаточно владеешь стихиями.       — Ха. — я напряглась и вызвала сферу огня. Такую маленькую, что, пожалуй, она побила рекорд по своей никчемности. — Все, что я могу.       — Господи. — Дзен, несмотря на размер сферы, был поражен, и протянул к ней указательный палец. — Холодная. — дотронувшись до нее, произнес парень.       — Вот именно. — отозвалась я и сфера схлопнулась. — Совсем недавно я могла создавать большие и теплые, даже обжигающие, но теперь…       — Я понимаю. — вдруг отозвался Дзен, и я перевела на него удивленный взгляд. — Я помню, как мама создавала их. Такие теплые и яркие, я обожал трогать их руками. — он опустил взгляд на свои раскрытые ладони. — До сих пор, когда вспоминаю, по рукам проходит покалывание, типо приятной щекотки. Правда, я уже не уверен, что так и было. Слишком много времени прошло.       Я впервые услышала про его маму. Почему я раньше не задумывалась о том, где она? А еще, мне стала чуточку яснее мотивация Джозефа. Его любимая жена лишилась дара из-за Брэнда и умерла? Месть способна жить очень долго.       — А что с ней случилось? — осторожно поинтересовалась я. — Она погибла в революцию? — мне это казалось самым вероятным.       — Нет. — Дзен покачал головой и грустно посмотрел на меня. — Она жива. Но… — парень замялся.       — Можешь не рассказывать, если это что-то слишком травмирующее. — я видела, как ему больно об этом говорить.       — Все в порядке. — встряхнув головой, отозвался Дзен. — Мы с тобой теперь в одной лодке посреди бескрайнего океана, так что выхода у нас нет. И я бы хотел, что бы мы были откровенны друг с другом. — парень слабо улыбнулся. — Начали заново и стали настоящими друзьями. Без всех этих недомолвок и лицемерия.       — Звучит как отличный план. — я искренне улыбнулась и поддерживающе сжала его руку.       Я видела, что он, так же как и я, не рассчитывает ни на какую любовь. Мы оба были слишком искалечены и оставили свои сердца другим. Но Дзен прав, так вышло, что впереди у нас долгий путь, который придется пройти, хотим мы этого или нет. И будет гораздо проще, если мы все же пройдем его вместе. Как друзья и поддержка друг для друга.       — Пойдем. — он взял свой стакан и встал с лавочки, протягивая мне руку.       — Куда? — я взяла его за руку и тоже встала.       — Познакомлю тебя кое с кем.       Мы молча дошли до дома, и когда уже вошли в холл, и Дзен направился к двери, ведущей в левое крыло первого этажа, я затормозила.       — Джозеф запретил мне туда входить. — отозвалась я, оглядываясь в поисках Коула. Конечно, я не рассчитывала, что он меня послушает и пойдет отдыхать. Сто процентов мужчина наблюдал за нами, хоть я его и не видела.       — А я разрешаю. — отозвался Дзен и открыл тяжелую дверь. — Ты будешь моей женой, так что это и твой дом тоже. — он кивнул в открытый проход и был настроен серьезно.       — Ладно. — отозвалась я и все же прошла в длинный коридор. Коул так и не появился.       Здесь не было ничего, за что мог бы зацепиться взгляд. Пустые стены с золотыми обоями и мягкие ковры, приглушающие наши с Дзеном шаги. Ни столиков, ни картин, ни ваз. А еще, здесь было достаточно темно. Светильников с частицами огня не было, и окон, которые бы освещали коридор, тоже. Все это казалось мне достаточно странным, ведь здесь находилась комната самого Джозефа и мне представлялась, что уж себе в роскоши, хоть и минималистичной, он не отказывает.       — Идем.       Дзен прикрыл дверь и двинулся вперед, отлично ориентируясь в полумраке. Я следовала за ним, и в самом конце коридора он остановился и открыл темную дверь, входя в этот раз первым. Я настороженно вошла за ним и закрыла за нами дверь. Здесь тоже не было света, но глаза, уже привыкшие к темноте, различили большую кровать под балдахином. Дзен прошел чуть дальше и достав из небольшой тумбочки банку с маленькой частицей огня, поставил ее на столешницу, минимально освещая пространство.       — Дзен? — послышался слабый женский голос, и парень подошел и сел на край кровати, сжимая руку матери.       — Привет, мам. — нежным голосом произнес он, и помахал мне рукой, что бы я подошла. — Я хочу тебя познакомить со своей невестой, ее зовут Мира.       Я обошла кровать и встала рядом с парнем.       — Это моя мама, Ева. — представил Дзен женщину, и она протянула ко мне руку, улыбаясь.       У меня сперло дыхание и все внутри опустилось, когда я заметила, как глаза Евы блуждают в пространстве, подернутые светло-молочной, белесой пленкой. Она была слепа и не могла меня видеть.       — Здравствуйте, Ева. — подала я голос и, подойдя чуть ближе, взяла ее иссохшую, худую руку в свою.       — Здравствуй, Мира. — наконец услышав мой голос, ее глаза остановились где-то на моем лице.       Она легонько потянула меня за руку, и Дзен встал, уступая мне место. Я опустилась на кровать, совсем рядом с полусидящей женщиной, и тут она протянула и вторую руку и стала холодными пальцами обводить каждый сантиметр моего лица, изучая его, и улыбаясь при этом самой доброй улыбкой, которую я когда-либо видела.       И я тоже ее изучала. Совсем маленькая, очень худая, она едва ли была выше меня. Полностью седые волосы густыми волнами спускались на ее плечи и прикрывали грудь. Но самым удивительным было то, что на ее лице не было ни одной морщинки. Прямой аккуратный нос, пухлые губы идеальной формы и правильные черты лица. Такая нежная и воздушная внешность, мне казалось, что совсем молодую девушку просто заперли в теле доживающей свою жизнь старухи. Ведь кожа рук Евы была старческой и покрытой пигментными пятнами. Но не лицо, в котором я видела Дзена. Именно Ева подарила ему свою красоту.       — Ты очень красивая. — сказала она, напоследок проводя рукой по моим волосам.       — Вы тоже. — отозвалась я тихим голосом, и женщина усмехнулась, складывая руки на животе.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил Дзен, и я встала с кровати, уступая ему место рядом с матерью.       — Как летучая мышь в старой башне. — отозвалась женщина. — Кажется, уже весна?       — Да. — грустно отозвался Дзен.       Они беседовали, а я стояла в сторонке и молча наблюдала за ними. Вот значит, какой он, секрет Джозефа. Полностью ослепшая, постаревшая жена, которую заперли в этом темной месте.       — Ладно мам, не будем тебя больше утомлять. — вырвал меня из мыслей голос Дзена.       — Хорошо, дорогой. — я увидела, как женщина морщится от боли и потирает виски тонкими пальцами. — Мира, ты еще здесь?       — Да. — отозвалась я и подошла чуть ближе.       — Заходи ко мне иногда, хорошо? — пересилив головную боль, Ева улыбнулась. — Мне не хватает девчачьей компании.       — Обязательно зайду. — ответила я и сжала протянутую женщиной ладонь.       Мы с Дзеном попрощались с Евой и направились обратно в холл. Там, взмыленный и с побелевшим лицом, из стороны в сторону ходил Коул, держась за голову. Но, увидев, как я вышла, сначала вздохнул с облегчением, а потом, когда до него дошло, откуда я появилась, его лицо стало белее прежнего.       — Мисс Аден! — воскликнул он укоризненно, потому что я его подвела и нарушила запрет.       — Успокойся, Коул. — выходя следом за мной и закрывая дверь, сказал Дзен. — Это была моя идея, так что все шишки мне.       — Но, мистер Споилт, вы же знаете, что ваш отец запретил… — затараторил Коул.       — Знаю. А я разрешил. — спокойно отозвался Дзен. — Хочешь еще погулять? — обратился он ко мне.       — Да. — ответила я, и мы снова ушли в сад. — Почему вы держите ее в полной темноте? — когда мы уже отошли достаточно далеко от дома, спросила я.       — У нее страшные мигрени. — ответил Дзен. — И свет их усугубляет. Большую часть времени она проводит с ужасными головными болями, и иногда даже перестает узнавать меня. — я увидела, как парень поднял голову и проморгался, видимо отгоняя слезы, которые вызывала мысль о том, что переживает ежедневно его мать. — Мы все перепробовали. Здесь была куча врачей, но никто так и не смог помочь. И она сдалась, просто отказалась впускать их и устраивала страшные истерики. Отец оставил ее в покое, не желая больше мучать.       — А зрение? Это тоже последствия ухода стихии?       — Да. — Дзен кивнул. — Оно уходило постепенно, с тем, как нарастали боли в голове.       — Мне жаль. — отозвалась я. Не представляю, через что проходит эта женщина. — Я и не думала, что уход силы способен так повлиять на здоровье.       — Тем, кого стихия избирала уже после прихода Брэнда, отчасти повезло. Да, они не ладят с эмоциями, но, в целом, чувствуют себя нормально в силу молодости. — ответил Дзен. — А вот старым носителям, которые достаточно долго обладали стихией, сильно досталось. Один врач говорил, что больше всего у них страдает зрение, и непонятно, почему. А вот такие последствия, как у моей мамы, встречаются очень редко. И обычно родным не достает денег и возможностей, что бы поддерживать их жизнь. Маме прописали какие-то супер дорогие, редкие травы, но и они скоро перестанут помогать. С каждым днем ей нужно все больше и больше, что бы хотя бы ненадолго приглушать боль.       На ужин я в этот день спустилась вовремя, что бы разделить его с парнем. Вернувшийся Джозеф довольно посмотрел на нас и удалился, сказав Коулу, что поужинает в своей комнате. Видимо, он не хотел ничего испортить своим присутствием. Правда, перед уходом, мы с ним встретились взглядами и он нахмурился. Ведь теперь я смотрела на него немного иначе.       Вся эта бравада о семейном величии хоть и была правдой, в чем я не сомневалась, но теперь ее размывала новая деталь. Женщина, которую он по-настоящему любил, нуждалась в возвращении силы больше всех. Наконец я не отказывала Джозефу в понимании. Потому что невозможно смотреть на боль любимого человека и понимать, что сделать ты ничего не в состоянии. Он ухватился за единственную возможность вернуть любимой здоровье и избавить ее от боли, хоть и не самыми правильными методами. Но, конкретно сегодня, я отказывалась его судить. Мне есть за что его ненавидеть, но то, что он готов сделать для Евы, вызывало во мне уважение.       Проворочавшись до глубокой ночи в мыслях о том, скольким людям жизненно необходимо, что бы я стала сильнее и вернула им стихию, я так и не смогла уснуть и решила начать с малого. Не знаю, почему мне это казалось важным, но я должна была попытаться помочь Еве тем, чем могу в данный момент.       Убедившись в том, что Коула поблизости нет, я спустилась на первый этаж и вошла в нужный коридор. Внутри разрасталось переживание о том, что Джозеф спит в комнате с женой, но я продолжала идти вперед. Если увижу их вместе, то тихонько уйду. Впрочем, переживания оказались напрасными. В комнате была лишь Ева, и она не спала, смотря ослепшими глазами в пространство.       — Кто здесь? — ее голова дернулась в сторону входа в комнату, как только я вошла.       Слух у нее был что надо, ведь ковры заглушали шаги, а дверь со смазанными петлями, не издала ни звука, когда я ее открыла. Наверное, когда лишаешься одного чувства, другие обостряются.       — Это я, Мира. — тихо сказала я. — Вы же просили, что бы я зашла.       — Который час? — спросила Ева, но улыбнулась мне.       — Около трех. — отозвалась я.       — Дня? — уточнила женщина.       — Ночи.       — Я, конечно, не имею ничего против ночных разговоров, но тебе нужно спать, милая. — сказала она и взяла меня за руку, почувствовав, как я села рядом. — Джозеф рассказывал мне, что ты очень упорно занимаешься.       Она сказала это таким тоном, что я не сомневалась, она единственная, кто знает все мысли Джозефа. От нее он ничего не скрывал.       — Я тут подумала, может нам прогуляться? — предложила я.       — Прогуляться? — неверяще переспросила Ева.       — Ну да. — отозвалась я. — Ведь вам мешает свет, а сейчас на улице темно и…       — Это прекрасная идея! — глаза женщины как-будто стали чуточку ярче. Понятия не имею, как я могла это заметить с учетом темноты и ее слепоты, но тем не менее, я это четко увидела.       — Вы можете ходить?       — О, да. Только не быстро. — отозвалась она и резво скинула с себя одеяло. — И мне будет нужна твоя помощь.       — Идет.       Мы неспешно дошли до освещенного луной холла, и я сбегала в гардеробную, где нашла запылившиеся кожаные женские ботинки и теплое пальто. Ночью все еще было прохладно, а последнее, что нам нужно, это что бы Ева заболела.       — Спасибо. — отозвалась она, когда я вернулась и помогла ей одеться.       Наконец мы вышли в сад, и первое, что сделала женщина — глубоко вдохнула весенний воздух в легкие. Ее лицо озарила довольная улыбка, а в уголках глаз собрались слезы, которые заставили меня проглотить подкативший к горлу ком. Она выглядела такой счастливой.       — Когда вы в последний раз выходили на улицу? — спросила я, крепко сжимая ее руку, которой она держалась за мой локоть.       — Я уж и не припомню. — отозвалась она, и я видела, как мерно вздымается ее грудь от глубоких вдохов. — Тот мерзкий врач, не помню фамилии, сказал Джозефу, что мне не следует покидать дом, что это опасно для моего здоровья. Пониженный иммунитет и прочая чепуха. — женщина зло фыркнула, но я понимала, что злится она на врача, а не на Джозефа, который запер ее в доме.       — Что ж, тогда первый раз не будем долго гулять. — отозвалась я. — И если все будет в порядке, то будем увеличивать время прогулок. Как считаете?       — Да, конечно. Это разумно. — сказала Ева, и мы неспешно двинулись по устланной гравием дорожке.       Конечно, женщина не могла видеть, но ее глаза блуждали по саду, и она словно воскрешала в памяти окружающую обстановку. Такой, какой она ее запомнила. Ева задавала мне вопросы. Какой формы фонтан, какие сейчас цветут цветы, и стоит ли до сих пор та яблоня, что они с Джозефом посадили в день их свадьбы. И яблоня стояла. Взрослая, с мощным стволом и обрамленная зелеными листьями, она уже стала выпускать светло-розовые цветы, возвещая о ранней весне.       — Я чувствую гиацинты. — вдруг сказала Ева. — Марлон до сих пор сажает их, да?       — Да. — ответила я.       — Ты не сорвешь мне три штуки? — попросила женщина. — Это мои любимые цветы, и я бы хотела чувствовать их запах в комнате.       — Конечно. — отозвалась я. — Секунду.       Я подвела Еву к лавочке, на которой мы днем сидели с Дзеном, и когда она села, направилась к цветам. Гиацинты росли немного поодаль, и мне пришлось очень аккуратно ступать, что бы не задеть другие цветы. Приметив три подходящих, я сорвала белый, розовый и синий, и уже было отправилась назад, как по всему саду разнесся яростный крик.       — Что ты делаешь?! — Джозеф в серой пижаме бежал по дорожке, и гравий разлетался в разные стороны. Мужчина был в ярости.       — Тише, милый. Ты всех разбудишь. — спокойно сказала Ева, когда он подлетел к ней, и упал рядом на скамейку, внимательно рассматривая ее лицо и трогая ладонью лоб. — Со мной все в порядке, не наводи панику.       — Ты! — уверившись, что с женой все в порядке, он перевел на меня, нервно сжимающую стебли цветов в руках, яростный взгляд. — Как ты посмела?!       — Джозеф. — серьезным тоном позвала его Ева. — Мира сделала мне подарок, так что не смей ее обвинять!       — Ты же можешь заболеть!       — Я и так больна! — вырывая свою руку из его ладоней, крикнула Ева, теряя терпение. — И я помню об этом каждый день! Потому что ты об этом говоришь бесконечно! Хватит! — она встала с лавочки и протянула руку в моем направлении, хватая воздух. Я подошла и подставила свой локоть. — Мира подарила мне хотя бы час той жизни, где я здорова и могу подышать весенним воздухом и насладиться нежным теплым ветром. И никто не будет бегать вокруг меня, словно я немощная! Я еще жива, Джозеф!       Впервые я видела Споилта старшего настолько пришибленным. Он, кажется, забыл о моем существовании, и смотрел на жену со слезами на глазах, словно осознал, что сам запер ее в темной комнате, которую она все это время воспринимала как собственный гроб. И он молчал от стыда, провожая нас взглядом, когда Ева попросила меня отвести ее в комнату. В холле мы ненадолго задержались, и я сбегала за небольшой вазой с водой на кухню, что бы поставить в нее цветы.       — Спасибо тебе, дорогая. — усаживаясь в кровать, сказала Ева. Пальто и сапоги она сняла самостоятельно. Видимо, наша маленькая прогулка и правда пробудила ее волю к жизни.       — Да не за что. — отозвалась я, ставя вазу на прикроватную тумбочку и видя, как женщина улыбается, чувствуя аромат своих любимых цветов.       — Не злись на Джозефа. — вдруг сказала она и я напряглась, ведь не пылала добрыми чувствами к ее мужу. — Я знаю, каким он может быть несносным порой. Раньше он таким не был. Добрее человека я в своей жизни не встречала. — произнесла Ева, и я непроизвольно фыркнула. — Это правда. Но я понимаю, как много надежд он возложил на тебя, и чем тебе самой пришлось пожертвовать. Если бы я могла сказать что-то в его оправдание, или сделать для тебя что-то, что хоть немного сможет помочь тебе…       — Не надо, все в порядке. — тихим голосом прервала ее я.       У Евы была поразительная аура. Она излучала добро и любовь в каждом своем слове, напоминая мне чем-то мою маму, и последнее, чего я хотела, это что бы она извинялась за грехи своего мужа. Она ни в чем не виновата.       И я наконец признала, что и Джозеф, скорее, хороший человек. Во-первых, я не представляла, как иначе такая прекрасная женщина как Ева могла полюбить его. А, во-вторых, я вспомнила все то, что он уже сделал. Колледж для лишенных дара, доступный свет для жителей Бэрефта. Благотворительность, которой он занимался каждое воскресение, посещая дома нуждающихся и выделяя им пособия для нормальной жизни. Да, конкретно со мной он поступил несправедливо, и все это время я винила его во всем и тихо ненавидела.       Но проснувшись следующей ночью, я встала и налила воды из графина в стакан. Подошла к окну и замерла, увидев, как Джозеф под руку ведет Еву по саду и активно жестикулирует, видимо, рассказывая ей что-то очень волнующее.       И важная мысль появилась в моей голове.       Я забыла, кто мой настоящий враг. Кто забрал силу и здоровье у людей, превратив их существование в ад, и заставил их родных идти по головам, лишь бы обеспечить близких подобием нормальной жизни. Кто готов был уничтожить меня просто за факт существования. И это не Джозеф Споилт, держащий сейчас под руку любимую жену, которая уже несколько лет мучается от головных болей из-за отсутствия силы.       Это Брэнд, возомнивший, что он бог и имеет власть над всеми нами. И я должна избавиться от него. Ведь я единственная, кто на это способен.       Обжигающий гнев прокатился по моему позвоночнику, заставляя кожу покрыться мурашками, а за спиной, подчиняясь импульсу, разрослась большая огненная сфера, пульсирующая жаром. Стеф говорила мне однажды, что согревающий огонь рождает лишь любовь и радость, а гнев способен породить лишь разрушающий.       Что ж, сейчас мне именно разрушающий и нужен.