Часть 1
23 октября 2024 г., 14:37
I.
План атаки прост.
Будь хитрым. Будь неприметным. Используй отвлечения. Иди за призом. Затем ускользни от поимки.
И Стайлз обязательно постарается, чтобы он сработал, если это будет последняя вещь, которую он сделает.
Он выглядывает из кухни в гостиную, где Пустой лежит на диване, беззаботный в расслабленных линиях своего тела. Стайлз не может не улыбнуться от этого вида — демон так спокоен, что практически дремлет; документалка о том или ином серийном убийце негромко играла по телевизору. Что очень уместно в обоих отношениях. Пустому, возможно, не нужен сон и вовсе, однако в истинной лисьей-манере наслаждается сном и дремлет так же, как кто-нибудь ожидает от кота, а не от любящего-хаос трикстера — и документальные фильмы, что ж. Стайлз был бы последним, кто сказал бы, что они ему тоже не нравятся.
Поднимаясь на носочки, Стайлз крадучись выходит из кухни и медленно проделывает свой путь к демону на его диване — и, вау, разве это не похоже на звук начала к плохой шутке, а? Но этот случай совсем не шутка, Стайлз сказал бы даже, что он самый серьезный, с которым еще не сталкивался. И пусть он практически неспособен подкрасться к Пустому, они оба наслаждаются видимостью. Но тот все равно не вздрагивает, когда Стайлз нападает на него с шутливо-вырыченным «аргх» — его голосовые связки не в состоянии создать его как следует.
— Я поймал тебя, — злорадствует он, смыкая руки вокруг плеч Пустого, крепко, будто лианами, ладони растопырены поверх груди демона.
— О, боже, что же мне делать теперь, — насмешливо сказанный бормотанием звучит ответ, и он по-прежнему не сдвигается ни на дюйм, полностью ленивый и расслабленный, его руки свободно скрещены на груди.
— Сдавайся, — угрожает Стайлз, вжимаясь лицом в шею Пустого, — или погибнешь.
И это с успехом заставляет Пустого посмеяться, звук распространяет отуманивающее тепло под шкурой Стайлза.
— Похоже, у меня нет выбора, м?
— Не-а! — ухмыляется Стайлз, растягивая а, и не вполне может удержаться от высокого почти-визга радости в глубине глотки, когда Пустой наконец-то склоняет голову на бок с негромким хмыком; длинная линия его шеи полностью выставлена на показ для Стайлза.
Он не теряет ни секунды, прежде чем осыпает свою ласку по всему Пустому, усыпая поцелуями везде, куда может добраться, и прижимаясь, проводя щекой и носом; он в восторге, когда низкое мурлыкание раздается в тихом окружении телевизора вокруг них.
Шаг первый и второй — выполнены. Шаг третий — в процессе.
Стайлз неспешно прокладывает свой путь выше по горлу Пустого, невинно продолжая свое ублажение до тех пор, пока он не достигает границы челюсти Пустого — тот не двигается, пока Стайлз помещает чмок на остро режущую кость, зато дергается, когда он оставляет один на щеке. Потом, прежде чем у демона появится шанс среагировать, Стайлз приподнимается на корточках и опускается коснуться мягким поцелуем ко лбу Пустого. И в этот раз Пустой всерьез реагирует: темные глаза резко открываются, а тело поворачивается поймать — но Стайлз вылетает с хихиканьем, застрявшим в глотке, как раз вовремя, чтоб ускользнуть. Шаг четвертый и пятый — успешны!
— Уф!
Воздух сразу же выбит из легких, когда Пустой нападает на него из засады в ответ, прижимая Стайлза к двери их спальни с очень особым блеском в своих полночных глазах.
— Не так быстро, ты, проказник, — предупреждает он, рычание вибрирует под словами.
Стайлз сглатывает, его язык выглядывает провести по нижней губе. Ускользнуть от поимки — провалено. Похоже, еще одна попытка должна быть сделана, м? Не то, чтобы у него есть время подумать об этом — не с восхитительно сильной хваткой Пустого на его бедрах и острыми-острыми зубами на шее. В следующий раз, в таком случае.
II.
Случай представляется сам сразу после того, как Пустой покончил с ним, свернутый вокруг его спины и носом вжатый в шею, дышащий глубоко и ровно, словно уже спит. Он не спит, Стайлз знает, они все еще связаны вместе, и есть кое-что еще, что нужно привести в порядок, однако пока что они просто наслаждаются тихими моментами посткоитального блаженства — близостью, объятиями, тем, как Пустой вписывается вокруг него так идеально, что Стайлз не хочет быть нигде больше. И в этом маленьком кусочке рая лежит возможность Стайлза.
Он поворачивает голову, прижимаясь щекой к диким черным волосам Пустого, и вдыхает запах, который заставляет его полностью затуманиться и согреться. Пустой притягивает его лишь немного ближе в ответ, низкий похожий на мурлыкание рык резонирует в спине Стайлза. Это не самая лучшая поза для его плана, и его шея довольно скоро начнет болеть, будучи такой изогнутой, но Стайлз твердо решил попробовать.
Маскируя свои попытки под более типичные их прижимания и обмен запахами, Стайлз подталкивает нос ко лбу Пустого, тихо надеясь, что демон просто двинется, чтобы помочь ему без знания этого. И, спасибо высшим силам, чем бы они ни были, он двигается — поворачивая голову больше к Стайлзу и вжимая свой нос под его челюсть, что практически идеально. Стайлз прикасается щекой к брови Пустого еще парочку раз, затем размещает наибыстрейший чмок на лбу того.
Пустой дергается напротив него, рычание углубляется на один тон, но Стайлз возвращается к своему обмену запахом, и демон вновь не шевелится. Совершенно не веря в свою удачу, Стайлз теснее обнимает руку Пустого вокруг своей талии и толкается к виску, пока не сможет добраться до него — и прикасается очередным маленьким чмоком прямо рядом с бровь Пустого.
В этот раз, когда рычание демона углубляется, оно имеет очень знакомую нотку, которая не исчезает в следующую секунду и заставляет горячую дрожь пройтись по позвоночнику Стайлза. Потом Пустой толкается бедрами, совсем слегка, лишь настолько, что это дергает Стайлза в самом превосходном образе, и он не может ничего поделать со стоном, раскрывая губы и бедра для своей пары на чистом инстинкте.
Вытягиваясь на фоне его спины, Пустой скользит рукой от живота Стайлза к бедру, к внутренней стороне ляжки, и Стайлз прикусывает губы, пока возбуждение жарко и ярко облизывает его суть. Похоже, Пустой принял его ласки в качестве приглашения для еще одного раунда, что... Ну, Стайлз все равно не смог бы ускользнуть сейчас, так почему бы не насладиться этим?
III.
В следующий раз Стайлз использует другую тактику — или, вернее, использует ее до того, как сможет попробовать свой план атаки снова. В конце концов, если он сделает привычку баловства Пустого со своими ласками, тогда тот должен привыкнуть к этому в какой-то момент, правильно? Это кажется довольно обоснованным. Так что в течение следующих нескольких дней — столько, сколько его терпение позволяет Стайлзу, — он находит любой возможный случай сбросить чмок на Пустого.
Как обычно, каждый раз, когда Стайлз уходит на занятия, он наклоняется подарить демону поцелуй на прощание — потому что иначе Пустой не отпустил бы его, — и когда они, наконец, отделяются, Стайлз прокрадывается губами к щеке Пустого для кратчайшего касания. И он пытается сбежать, однако демон всегда, так или иначе, догоняет его — и оставляет острый маленький укус на его шее, прежде чем позволяет Стайлзу неловко уйти. Что так же хорошо: Стайлз давно понял, что укусы и покусывания — всего лишь вариант чмоков Пустого.
Когда он возвращается, ритуал повторяется, хоть не редко заканчивается дальнейшим. И в течение этих дней Стайлз находит столько много случаев сбросить поцелуи на Пустого, сколько возможно: на его шею, которые самые приемлемые, чтобы Пустой принял с наслаждением, некоторые на щеку, если он сможет отделаться от них, и иногда, если он очень пронырлив, на нос Пустого тоже — и эти единственные, которые вынуждают демона сощурить свои темные глаза и преследовать Стайлза до тех пор, пока возмездие не будет совершено. Что, учитывая все вещи, хорошо знать — Стайлз не святой, в конце-то концов.
Ему удается дотянуться до виска Пустого ровно один раз, опускаясь на демона из-за кресла, на котором тот сидел.
— Вернусь позже, — мямлит он, даря демону быстрейшее объятие — и как только он отстраняется, Стайлз наклоняется и чмокает его в лоб. После мгновенно бежит к двери.
Он, конечно же, недооценивает решимость Пустого поймать его, и, прежде чем Стайлз успевает достигнуть входной двери, жалкий писк вырывается из глотки, когда его вжали в стену, побежденный прищуренными глазами и острыми зубами. Стайлз сглатывает, язык выглядывает облизнуть губы.
— Я опоздаю, — пробует он, невинно, ерзая в захвате демона, но глаза Пустого лишь прищуриваются и смущают дальше.
— Надо было думать об этом до своей маленькой игры, — замечает Пустой, оттенок в его глазах, который одновременно заставляет жар скопиться в бедрах Стайлза и поднять мелкие волоски по всему телу.
Отстой, дерьмо...
— Я клянусь, препод уже точит зуб на меня, и ты знаешь об этом. Я не могу опоздать сегодня.
Пустой наклоняет голову набок, в той изогнутой манере, которая означает, что он более чем подозревает, и, отстой опять, Стайлз действительно проигрывает в этом, не правда ли? Раскрытие Пустым его (по-прежнему не работающего) плана — вероятно, самый худший итог.
— Пожалуйста? — старается он, умышленно позволяя себе расслабиться в объятии Пустого, скрутив руки в мягкой черной рубашке демона.
Глаза того сощуриваются больше, лишь на миг, прежде чем он наконец-то выдыхает — резкий выдох через нос — и уступает.
— Ладно, — соглашается он, затем склоняется ниже к шее Стайлз и кусает, прямо над яремной веной, всасывая до среднего яркого синяка, который вытягивает маленький хнык из Стайлза. Глаза Пустого темные, как никогда, когда он выпрямляется вновь. — Но мы не закончили на этом.
— Конечно, ага, — его голос надламывается, и Стайлз ежится, — окей.
Пустой хмыкает, почти фыркает от того, что он, похоже, не в духе, может, даже раздражен, и он вот-вот готов отпустить Стайлза, но вместо того, чтоб позволить это тому, Стайлз сжимает свою хватку и подтягивается поцеловать демона, как следует. Не столько, чтобы успокоить собственный дух, сколько попытаться задобрить свою неудовлетворенную пару — это вина Стайлза, в конце концов. Когда они наконец-то отдаляются, руки Пустого на нем ролны намерения, а дыхание Стайлза — едва не маленькие лихорадочные вздохи; мысль о занятиях кажется крайне далекой.
— Прости...
Пустой сперва не отвечает, просто легко соединяет их носы вместе.
— Лучше иди, — вот, что говорит он, отклоняясь назад, чтобы позволить Стайлзу ускользнуть, — пока я не передумал.
Стайлз ерзает, последняя нить сомнения затягивается, но... черт, ему реально очень нужно появиться на этом занятии. Поэтому он кивает, поднимается на носочки, дабы чмокнуть Пустого в губы в последний раз, и, наконец, собраться и уйти.
И даже тогда у Стайлза складывается впечатление, что это было по-прежнему не близко к тому, чтобы Пустой вообще позволил ему по-настоящему уйти и не опоздать, поскольку в следующий раз... В следующий раз он не спустит это с рук так легко.
IV.
Это прелестное утро несмотря на то, что дневные занятия висят у Стайлза над головой. Они все еще прижаты друг к другу в постели, одеяла теплые и уютные вокруг них, а ровное дыхание Пустого — мирная мелодия довольства под ухом Стайлза. Он льнет ближе к демону, зевок устало срывается, и издает маленький звук счастья, когда его замечательная пара притягивает его еще больше. Грудная клетка Пустого поднимается и опускается с каждым вдохом и выдохом, а сейчас чудесное мурлыкание присоединяется к движению и увеличивает уютные волны до максимума — если Стайлз может так выразиться.
Выпуская длинный вздох, Стайлз лениво тянется рядом с боком Пустого, между их телами нет и частички расстояния. Это все слишком прекрасно, чтобы отказываться, и нет такого утра, когда оно когда-либо становится более легким, чтоб выбраться из кровати, но занятия маячат все ближе, и в какой-то момент ему придется встать. Если бы только были уже выходные...
Стайлз сжимает руку вокруг талии Пустого и подталкивает себя еще ближе, лишь на минутку, прикасаясь губами прямо под ключицей Пустого — и сразу же срабатывает лампочка в голове.
Стараясь не показывать, что только что вспыхнуло в его сознании, Стайлз вжимается лицом в шею Пустого и проделывает линию из мягких поцелуев вдоль всей ней, полностью ленивый и довольный, чтобы не пробудить никакие подозрениия. Пустой вновь притягивает его ближе, рукой плотно прилегая вокруг талии Стайлза, и низкое рычание-мурлыкание в его груди усиливается, когда Стайлз превращает некоторые свои чмоки в небольшие, короткие покусывания.
— Целишься на что-то, лисенок? — бормочет демон, так сонно-грубо и с ленцой растянув слова, что дрожь опускается по спине Стайлза.
— Хотел бы, — фыркает Стайлз, вытягиваясь, чтобы дойти вверх, вверх, вверх по шее Пустого и прямо рядом с его челюстью, оставляя там маленький укус, прежде чем вздыхает, ворча себе под нос: — Но все равно нужно вставать на занятия. — Обычная тяжесть, которая удерживает его постели каждое утро, сейчас даже тяжелее.
Рука Пустого опускается от талии Стайлза к бедру, широко охватывая поверх его кожи, когда демон негромко гортанно мычит.
— Ты всегда можешь взять перерыв на один день, — предполагает он, о, так невинно, прежде чем тыкается в лоб Стайлза своим носом до тех, пока Стайлз не поднимет взгляд, а их носы не соприкоснуться. — Отдых очень важен для людей, не так ли.
Стайлз ничего не может поделать с ухмылкой, прикусывая губу, чтобы попробовать спрятать ее, безуспешно.
— Так, — подтверждает он, хотя это не было вообще вопросом, и прикасается нежным поцелуем к уголку рта Пустого. — Но я бы не особо отдохнул с тобой в постели.
— Все равно время было бы потрачено хорошо. Лучше даже, я бы сказал.
— Ну конечно же ты бы сказал.
Пустой снова мычит, глаза полуприкрыты и зажглись жаром, слишком опасным, чтобы противостоять — и как раз когда Стайлз начинает думать о том, что ему следует выбросить свой план в окно и сбежать прямо сейчас, демон отталкивает его нос в сторонку и целует, ртом идеально вписываясь на фоне его собственного. Негромкий скулеж проскальзывает из глотки Стайлза, пока он разрешает себе затеряться в чистом ощущении лишь на секунду, в том, как зубы Пустого остро покусывают его губы, а язык лениво вылизывает его открытый рот. Это одурманивает — как мало Пустой заботится о таких вещах, как утреннее дыхание, и вкладывает себя полностью в то, чтобы целовать Стайлза до головокружения, независимо от обстоятельств.
Стайлзу приходится отстраниться, когда он еще в состоянии, как раз когда вторая рука Пустого опускается на его бедро, проводя по ноге, которую Стайлз протолкнул меж ног Пустого. В любом случае, будет довольно трудно встать теперь.
— Ладно, хорошо, мне реально пора идти, — настаивает он, положив ладонь на грудь Пустого, чтобы остановить его — не то чтобы это получится, если демон приложит к этому усилия. Тем не менее, Стайлз поднимает глаза на свою пару и ожидает ответа, мурашки ползут по хребтам позвоночника от взгляда, который он встречает.
Пустой поднимает бровь, однако не двигается, чтобы подтолкнуть его для большего.
— Для меня ты не кажешься спешащим, — отвечает он, искра вызова появляется в его глазах, а подтекст слышится в его словах. Стайлз тут же понимает и ныряет чмокнуть Пустого в щеку.
— Иду я, иду, — мямлит он быстро и приподнимается на локти, а потом...
Он должен был просто выбраться из постели. Должен был. Однако он уже прошел через все шаги, а они пропадут даром, и... ну. В последнюю секунду, до того, как он начинает отворачиваться, Стайлз наклоняет голову так быстро, как возможно, и прикасается наибыстрейшим маленьким поцелуем ко лбу Пустого.
Без ожидания реакции, Стайлз переворачивается и дает себе мысленное похлопывание по спине, в то время как Пустой, похоже, слишком шокирован, чтобы отреагировать — прямо до того момента, пока спина Стайлза не оказывается полностью к демону, а тот не пытается поднять простынь.
Одинокий вскрик раздается в воздухе, когда Стайлза придавливают к кровати, сильное тело Пустого теплое и тяжелое на его спине.
— Думал, что смог выйти сухим из воды, а? — глумится демон, низкая вибрация находится под его словами. — Думал, я бы не уловил твою маленькую игру, котенок? Я думаю... — его рука проходится по телу Стайлза ко внутренней стороне бедра — и то, как тот разложен: одно колено приподнято от попытки встать, его ноги уже идеально раздвинуты, чтобы Пустой скользнул прямиком между ними. И Стайлз ничего не может поделать со своим стоном, когда Пустой вписывается твердо и тяжело к его заду, — ...тебе нужно маленькое напоминание, быть может, даже полноценный урок, — он перекатывает свои бедра, ртом прижавшись к уху Стайлза, а голос такой хриплый и грубый, что Стайлз едва не плавится со хныканьем высоко в горле. — Я уверен, что никто не будет возражать, что ты... немного опоздаешь. Не правда ли, любимый?
То, как прозвище капает горячим и текучим по коже Стайлза, должно быть незаконным — чистый грех на краях насмешки, коим это и является — и сворачивает обжигающий жар в бедрах до практически нестерпимого. И когда Стайлз не отвечает достаточно быстро, сильный шлепок приземляется прямо на заднюю часть его бедра, болезненный стон задохнулся в легких.
— Не так ли? — рычит демон, острыми когтями впиваясь в мясо ляжки Стайлза — и поэтому он быстро кивает, с трудом может не подтолкнуться бедрами к восхитительной тяжести Пустого.
— Да, — выдыхает он, сжав ладони в кулаки в их простынях. — Никто не будет против.
В качестве поощрения Пустой утыкается носом за ухом Стайлза, рукой гладя по его ноге и скользя выше, выше, выше...
— Хороший котенок.
И он может только застонать, выгибая спину, чтобы вписаться к своей паре столь же идеально, сколь и всегда, а затем — наконец-то — Стайлз сдается.
V.
После того, как все его попытки так или иначе проваливаются, Стайлз откладывает свой план и просто наслаждается днями, крадя непринужденные чмоки столько, сколько возможно, такие, которые Пустой хотя бы допускает. И, быть может, ему просто нужно смириться с тем фактом, что он превратил это в быстрые-секси-разы переключатель и наслаждаться этим тоже. Тем не менее... он как бы хочет возможность просто чмокать Пустого в лоб или висок, просто потому что, однако его план пока не сработал, и у него немножко нет идей, как осуществить его, типа, непринужденно — от всего прекрасного, фантастического секса он точно не откажется.
Протяжный вздох вырывается изо рта, когда Стайлз заканчивает выкладывать рис в рисоварку и тянется за мешочками aburaage, лежащими в сторонке. Пакетики жаренного тофу, которые Пустой продолжает приносить, настоящее спасение, когда тот хочет приготовить что-то быстрое и вкусное, и с тех пор, как он начал заправлять их дома — иначе говоря, готовить свои собственные inariage, — это стало одним из его любимых блюд. И это также обладает преимуществом в том, чтобы стать одним из любимых у Пустого.
Кстати, о лисе: он появляется прямо в тот момент, когда Стайлз перекладывает высушенные aburaage в кастрюлю и начинает добавлять все остальные ингредиенты для заправки. Демон прилепляется к спине Стайлза, очаровательное мурлыкание вибрирует в мышцах и распространяет теплоту по его груди.
— Нужна рука помощи, милый? — растягивает слова Пустой, определенная нотка в его словах, которая заставляет жар разливаться низко в бедрах.
Он толкает локтем демона у своей спины и выливает немного сакэ, которое Пустой также принес в прошлый раз, в кастрюлю.
— Już ja wiem, gdzie ta twoja ręka będzie, — бурчит он себе под нос и вскрикивает, когда Пустой кусает его за горло с рычанием. — Доказательство моей правоты! Ты просто будешь отвлекать меня, — ворчит он, хотя улыбка расцветает на его губах.
— Мне стоит уйти, в таком случае? — бросает вызов демон, его пальцы распределяются по бедру и животу Стайлза, но его объятие остается настолько свободным, насколько вообще возможно в случае Пустого.
— Не, — он льнет в объятия и — даже не думая об этом — коротко прижимается щекой к брови Пустого, затем дотрагивается поцелуем к его виску, — ты можешь остаться, — и сразу возвращается к добавлению немного mirin в кастрюлю.
Стайлз не осознает, что наделал, вплоть до того, пока Пустой совершенно не замерает вокруг его спины на более, чем на одну секунду — и в тот момент, когда это улавливается, у него даже не хватает времени нормально ужаснуться, поскольку Пустой размораживается — а потом вгрызается в изгиб его шеи.
— Эй! — толкает локтем он Пустого в бок, и демон рычит, сжимая руки вокруг Стайлза, пока они не поравняются друг с другом. — Эм, я здесь пытаюсь готовить? Твое любимое тоже?
— Тогда тебе стоит сосредоточиться на этом, не так ли? Я подожду, не обращай на меня внимания, — говорит он, о, так невинно, и челюсть Стайлза зависает в открытом положении на короткий момент до тех пор, пока он не понимает, что демон действительно не пробует сделать ничего другое.
— Ну... — моргает Стайлз, немного растерявшись, что это не идет обычном ходом, затем пожимает плечами и устраивается на фоне Пустого. — Окей, — ему все равно придется стоять над кастрюлей в течение десяти минут, он может также насладиться объятием. — Но мне придется двигаться, в конце концов.
Пустой мычит, цепляясь подбородком за плечо Стайлза.
— Забота на потом, — единственное, что он говорит.
Стайлз выпускает смешок, накрывает крышкой кастрюлю и доводит ее до кипения — и не совсем может поверить, что ему... сошло это с рук?
Кладя ладонь поверх руки Пустого, обвитой вокруг его талии, Стайлз прикусывает губу и обдумывает все ситуацию — его план, возможно, провалился, но, может... может что-то из него в самом деле сработало?
+I.
Стайлз зевает, вытягивая спину до тех пор, пока приятный хлоп не достигает ушей, рюкзак, полный заданий на следующую неделю, беззаботно заброшен в тот или иной угол, когда он выходит из спальни, чтобы выследить Пустого. Сегодня выходной, наконец, и он не собирается растрачивать драгоценное время на домашнее задание. По крайней мере, не раньше, чем он получит свою дневную дозу обнимашек.
Пустой в гостиной, удобно сидит на диване с одной ногой под собой и открытой книгой на подлокотнике. Она, скорее всего, новая уже, однако Стайлз не вполне может рассмотреть обложку в этот момент — довольно удивительно, что Пустой так освоился в чтении, словно утки в воде. И когда Стайлз приближается достаточно близко для того, чтобы сползти на бедра Пустого, демон с готовностью меняет свою позу, дабы сделать ее комфортной для них обоих, не поднимая взгляд даже на секунду.
Широко ухмыляясь, Стайлз бросается на колени своей пары, смыкая руки вокруг плеч демона.
— Привет, — бормочет он, прикасаясь поцелуем к уголку рта Пустого, одной рукой на его затылке, а другой обхватывая челюсть Пустого, кончиками пальцев скользнув между дикими прядями гладких, густых волос.
Пустой лишь мычит в той его манере, низкой и практически мурлычащей, но также закрывает книгу, прежде чем повернуться к Стайлзу, чтобы столкнуть их соединить вместе. К черту укусы и покусывания, это — версия чмоков Пустого.
— И тебе здравствуй.
Стайлз действительно ничего не может поделать с тем, как его ухмылка удваивается в размере, и он вскарабкивается на коленях Пустого, чтобы переместиться и наконец-то сесть верхом на бедрах демона. Какой-то, должно быть, луч счастья снизошел на него в этот день, ведь Стайлз вовсе не может сдержаться, когда он склоняется для поцелуя, долгого, томного и абсолютно совершенного, как это всегда бывает с его парой.
— Я соскучился по тебе, — бормочет он перед тем, как начать путешествовать губами по щеке Пустого; линия мягких чмоков и разделения запахов.
— Не то, чтобы я не ценил сентиментальность, но прошло всего несколько часов, лисенок.
— Плевать, —Стайлз ужесточает свое объятие, медленно поднимаясь со своей нежностью, — все равно соскучился по тебе.
Рука Пустого обвивается вокруг его талии, притягивая еще ближе, и Стайлз улыбается над скулой демона, прежде чем оставляет очередной маленький чмок. Потом, наконец, он добирается до виска Пустого — и дотрагивается мягким поцелуем прямо рядом с его бровью. Ни плана, ни подкрадывания, ни маскировки — просто потому что.
Когда он отстраняется, без спешки или программы в своих движениях, глаза Пустого прищурены ему, полные подозрения, что — в этот раз — заставляет Стайлза треснуть в широченную ухмылку.
— Оууу, — воркует он, ладонями обхватывая челюсть демона, — взгляни на себя, ты сейчас просто самый милый, не правда ли, słońce ty moje.
Темные глаза Пустого сощуриваются даже больше — сейчас одни лишь щелки, — и, прежде чем Стайлза успевает улыбнуться еще шире, рычание разрезает воздух — и Стайлз сброшен в подушки с полу-удивленным-полу-восторженным писком, застрявшим в глотке, вес Пустого непростительный и восхитительный над ним. Реально нет способа, что он когда-либо устал быть придавленным своей чудесной парой. Хотя Пустой не выглядит столь довольным.
— Я знаю, что ты во что-то играешь, маленький ты проказник, — рычит он. — Что это?
Стайлз ерзает, беспомощно дергая свои запястья там, где Пустой захватил их рядом с его головой. Его тело становится слишком заинтересованным слишком быстро, однако...
Он пожимает плечами, решая наконец-то стиснуть зубы и сделать это — его хитрость все равно идет не так.
— Просто подумал, что ты заслуживаешь немного поцелуев в лоб...
Пустой выглядит не менее недоверчивым, а его пальцы ужесточаются вокруг запястий Стайлза.
— ...клянусь! — спешит Стайлз заверить того, но Пустой не шевелится и... что ж. Облизывая губы, Стайлз поднимает плечи... — И ты делаешь такое очаровательное личико тоже...
Яркий румянец разливается по всему лицу Стайлза, однако Пустой неподвижен, словно совершенно потрясен, и Стайлз оценивает свою ситуацию — быстро прислоняется коснуться чмоком к виску Пустого. И, сразу же, его глаза превращаются в щелки вновь, выражение в темных глазах демона такое, будто он пытается решить между тем, чтобы преподать Стайлзу урока или вытрахать его до потери сознания — что, не невзначай, идет рука об руку меж ними.
— Ах, а вот и оно, — ухмыляется Стайлз, стараясь игнорировать свернувшийся жар, что начинает распространяться под пупком, затем соприкасается носом с носом Пустого. — Очаровательный.
В этот раз, когда Пустой рычит, его губа кривится вверх, чтобы показать острые-острые зубы. Стайлз практически хнычет, горячее возбуждение подскакивает резко и электрически в его бедрах — затем он стонет по-настоящему, когда Пустой ныряет за его горлом, впивая тех жемчужно-белых сильно и глубоко в кожу. Он также не отпускает быстро, кусая и втягивая до синяка, который станет ярким и багровым, пока Стайлз извивается.
— Я покажу тебе милого, — угрожает он, его дыхание горячее на влажной от слюны коже Стайлза, и Стайлз ничего не может поделать, кроме как заскулить, демонстрируя всю длину своей шеи для Пустого. — И мы посмотрим, кто из нас очаровательный впоследствии.
Стайлз пожевывает губы, однако ничего не может остановить маленькие хныканья, которые начинают вырываться из его легких, когда Пустой прокусывает свой путь вверх и вниз по его горлу, оставляя синяк за синяком расцветать полностью красными и лиловыми цветами на бледных полотнах его кожи.
Он имел в виду получить свою дозу обнимашек на час или два и пойти заняться грудой заданий, что лежат в рюкзаке — именно так он может всецело получить удовольствие от бездельничества на выходных с Пустым, — но...
Пустой меняет свой захват на запястьях Стайлза, чтобы схватить их всего одной рукой, другая же теперь свободна для того, чтобы продвинуться под футболку Стайлза, когда он вжимается в него своими бедрами; вся длина сильного тела демона ровна на фоне Стайлза и... Ну, у них точно есть час или два. Почему бы не насладиться ими?
