Катана и тюльпан

Небо было безоблачным, обещая ясный день. Сайто сосредоточенно готовился к ритуалу. Выйдя на порог, он стал омываться холодной водой. Струи стекали по его обнаженному торсу, но ни один мускул не дрогнул под их студеным прикосновением. Затем он побрился — все движения были выверены и спокойны, словно это было обыденное начало обычного дня. Эмили сидела в углу, сжавшись в комок. Сердце стучало тяжелыми, болезненными толчками, слезы иссякли, оставив после себя лишь жжение и пустоту. Она впитывала взглядом каждое его движение, каждый жест — с отчаянной жадностью умирающего от жажды, которому дали последний глоток воды. Когда Сайто закончил бриться и потянулся за гребнем, Эмили невольно подалась вперед, чувствуя, что это, вероятно, ее последняя возможность прикоснуться к нему. — Позволь мне… Он молча кивнул и опустился на татами, выпрямив спину. Эмили села позади него. Гребень показался тяжелым, словно был отлит из свинца. Руки предательски дрожали, а в груди разливался могильный холод, но она сделала глубокий вдох и погрузила гребень в иссиня-черные волосы. Шелковистые пряди струились между пальцами, а сердце сжималось от мысли, что это ощущение, такое родное и драгоценное, скоро исчезнет навсегда, оставив после себя лишь вечную боль утраты. Собрав волосы в самурайский пучок, Эмили начала перевязывать их шнурком. Сайто чуть наклонил голову, и ее взгляд невольно упал на выступающие позвонки. Перед глазами вспыхнула страшная, непрошеная картина — обрубок шеи, из которого фонтанами хлещет кровь. Паника накатила удушливой волной, вытесняя воздух из легких. Не осознавая, что делает, Эмили судорожно обхватила Сайто руками, прижимаясь всем трепещущим телом к его спине. «Нет! Не позволю! Не отдам!» — безмолвно кричало ее сердце. Ладони Сайто — такие теплые, такие живые — ласково накрыли ее заледеневшие пальцы. Лишь спустя несколько бесконечно долгих мгновений, Эмили смогла разжать объятия и продолжить, хотя каждое движение давалось ей с огромным трудом. Когда она закончила, Сайто поднялся и достал из стенного шкафа белоснежное кимоно. Он стал одеваться, и в каждом его жесте читался такой покой, что, казалось, даже воздух вокруг него замирал. Эмили приблизилась и безмолвно начала помогать — разглаживать шелковые складки, затягивать оби, расправлять рукава. Ее ладони заледенели, как будто из тела ушло все тепло, ноги подкашивались, воспаленные глаза щипало словно в них насыпали песка. Снаружи раздались шаги, и сердце сжалось болезненным спазмом, будто чья-то безжалостная рука стиснула его в кулаке. Пора. В комнату вошли самураи. Сайто подошел к подставке, где в лаковых ножнах покоилась верная катана. На мгновение задержав взгляд на клинке, он с достоинством передал его Хаяши. «Его собственный меч оборвет его жизнь». — Эмили стиснула кулаки так, что ногти вонзились в кожу, оставляя кровавые полумесяцы. Эта боль — единственное, что удерживало ее в сознании, не давая захлебнуться в накатывающей черноте. Они двинулись во внутренний двор. Эмили брела позади как во сне. Реальность подернулась зыбкой пеленой, будто на мир набросили полупрозрачную ткань, отделяющую явь ото сна. Двор выглядел в точности как в день сэппуку Ито — то же белоснежное татами в центре площадки, те же неподвижные самураи, застывшие по сторонам. Сознание отказывалось верить в происходящее. Как такое возможно? Неужели ее возлюбленный, ее единственный, ее Сайто должен покинуть этот мир таким же страшным путем? Она бездумно села на место, которое ей указали. Очертания двора размывались и плыли, но не от слез — те давно иссякли — а от того, что разум отторгал эту чудовищную действительность, отказываясь признавать, что это конец. Сайто с привычной грацией опустился на татами, и его ритуальное одеяние с широкими плечами-крыльями вспыхнуло на солнце ослепительной белизной. Перед ним на крохотном столике покоился обернутый бумагой нож. Сайто посмотрел на него не с ужасом, а с едва уловимой печалью, как на последнюю преграду, преодолев которую, он наконец обретет покой. За его спиной Хаяши омывал катану из ведра. Вода стекала по лезвию тонкими ручейками, превращая сталь в живое существо, танцующее в утренних лучах. Эмили услышала, как что-то прошуршало позади — словно проползла гигантская змея. Даже не оборачиваясь, она знала — это Ямаширо. Явился, чтобы в безмолвном величии наблюдать, как безжалостный клинок заберет еще одну душу в небытие. Сайто повел плечами, сбрасывая верхнюю часть кимоно, и его гладкая кожа заблестела на солнце. Мускулы были расслаблены, словно его тело уже приняло свою судьбу. Подсунув рукава под колени, чтобы сохранить равновесие в момент агонии, он что-то тихо сказал Хаяши. Тот ответил напряженным кивком. Воздух застыл, ветер замер, не смея шелохнуть листвой. Время словно остановилось в мучительном ожидании неизбежного. Эмили оцепенела. Удары сердца громовыми раскатами отдавались в ушах. Все шло так, как и должно быть, повторяя ритуал, отточенный временем до совершенства. Сайто медленно протянул руку к ножу. Его длинные, красивые пальцы, еще недавно ласкавшие ее тело, коснулись бумаги. На лице не отражалось ни тревоги, ни страха — лишь абсолютное принятие судьбы. Он поднял нож, и двор погрузился в благоговейную тишину. Развернув нож острием к себе, Сайто приставил его к обнаженному животу. Хаяши поднял катану. Лезвие ослепительно вспыхнуло, поймав солнечный луч. — Так быть вместе навеки, чтобы нам в небесах птиц четой неразлучной летать. Так быть вместе навеки, чтобы нам на земле раздвоенной веткой расти, — беззвучно зашептала Эмили, ее губы двигались в безмолвной молитве, обращенной к незнакомым богам. Сайто медленно обвел глазами двор, чтобы в последний раз запечатлеть в памяти красоту этого мира. Когда его взгляд остановился на Эмили, ее дыхание оборвалось. Легкая, чуть уловимая улыбка тронула его губы — прощальный дар, предназначенный только ей одной. А затем его глаза затуманились странной поволокой, и взгляд словно потерял фокус, устремляясь куда-то вдаль, за границы земного существования, в бесконечность. Он удобнее перехватил рукоятку ножа, и Эмили физически ощутила, как реальность раскалывается на «до» и «после» — на мир, где Сайто жив, и мир, где его больше нет. Она увидела, как он отводит клинок, чтобы следующим движением вонзить его в плоть. Увидела, как напрягаются его руки… — Стой! — голос Ямаширо раскатом прогремел по двору. Все вздрогнули. Самураи, как один, повернули головы к своему господину. Сайто замер с занесенным ножом и медленно поднял глаза. — Ты ослушался моего приказа, — Ямаширо произнес это отрешенно, будто лишь констатировал факт. — И за это полагается смерть. Эмили сжалась, каждый мускул в ее теле окаменел. Сайто не шелохнулся, словно статуя застыв с ритуальным ножом. Все взгляды были прикованы к Ямаширо, но тот молчал, будто взвешивая судьбы целого мира на невидимых весах. — Однако... — продолжил он, и все вокруг словно перестали дышать. — Мой приказ был неразумен, продиктован слепым гневом. И, не выполнив его, возможно, ты уберег Японию от войны, к которой она пока еще не готова. Сердце замерло между ударами, и Эмили впилась взглядом в лицо Ямаширо, не смея истолковать его слова как надежду. — Твоя готовность умереть сегодня, — продолжал он, — доказала твою преданность мне и нашему делу. Самурай рожден, чтобы служить. Мертвый самурай — бесполезен для своего господина. Эмили зажмурилась, боясь, что реальность рассыплется словно сон. Когда она открыла глаза, Сайто все еще был перед ней. Живой. — Отложи кусунгобу, — приказал Ямаширо. — Подойди. По двору пронесся дружный вздох облегчения. Эмили оцепенела, сердце грохотало как барабан. Это правда? Сайто не умрет? Или ее измученный рассудок играет с ней злую шутку? Сайто положил нож на татами и поднялся на ноги. Бросив последний взгляд на место, где должна была оборваться его жизнь, он приблизился к господину и опустился перед ним на колени. Тот несколько секунд безмолвно изучал его лицо, а затем, шелестя рукавом, извлек из-за пазухи тетрадь. Эмили едва сдержала возглас изумления — это были их с Сайто записи, их идеи и мечты. — Здесь говорится, — Ямаширо перелистнул несколько страниц, — что Японии следует учиться у западных стран. Это действительно твое мнение? — Да, господин, — без тени сомнения ответил Сайто. — Но мы должны не просто учиться — мы обязаны превзойти их во всем. Только так Япония встанет в один ряд с великими державами. Ямаширо медленно переворачивал страницы, шелест бумаги разносился в тишине двора. — И ты полагаешь, что нам следует посылать нашу молодежь учиться в логово европейских варваров? — в его голосе промелькнуло презрение, но и... любопытство. — Да. — Тогда вот мой новый приказ. Ты отправишься в Европу. Проникнешь в самое сердце их знаний и вырвешь из него все, что может дать силу нашей стране. А затем ты вернешься и своими руками поможешь строить новую Японию — такую, перед которой склонится весь мир. Эмили почувствовала, как сердце застучало быстрей. Воздух вдруг стал густым и сладким, как мед. Мир заиграл новыми красками — огромное облегчение от того, что Сайто будет жить, смешалось с головокружительной радостью от того, что их общие мечты не просто уцелели — а подхвачены человеком, у которого есть власть воплотить их в реальность. Сайто склонился в глубоком поклоне. — Для меня это величайшая честь, господин. Ямаширо кивнул и неожиданно обернулся к Эмили. В его глазах все еще читалась суровость, но лед в них растаял, уступив место чему-то, похожему на... уважение. — Японцам под страхом смерти запрещено покидать страну, — процедил он. — Но ты... Ты поможешь Сайто попасть на корабль, идущий в Европу. Взамен я гарантирую безопасность тебе и твоей матери. Эмили до боли прикусила губу, сдерживая рвущуюся наружу улыбку. Слезы радости обжигали глаза, и каждый удар сердца отзывался благодарностью небесам за этот невероятный, невозможный дар — жизнь Сайто. — Я сделаю все, что в моих силах, — ее голос звенел, как натянутая струна, готовый сорваться в рыдание или смех от переполняющего душу счастья. *** Улицы Нагасаки купались в ослепительном солнечном свете, который будто омывал мир заново после долгой тьмы. Эмили запрокинула голову к бескрайнему синему небу и зажмурилась, жадно вдыхая солоноватый морской воздух, пропитанный ароматами жизни, бурлящей вокруг. Ей все еще казалось невероятным, что Сайто — живой, дышащий, теплый — идет рядом с ней. Ноздрей коснулся аппетитный запах еды из придорожной закусочной. Сайто шумно втянул носом воздух и с шутливой серьезностью произнес: — Умираю от голода. Эмили взглянула на него, и ее сердце на мгновение замерло, а затем забилось с такой силой, что отдавалось в ушах. Он умирает... от голода, а не от клинка. Она не сдержала улыбку. — Я тоже, — отозвалась она, только сейчас осознав, как давно ничего не ела. Их взгляды встретились, и они вдруг расхохотались, как безумцы, как дети, выпуская накопившееся напряжение последних дней. Свернув в знакомый переулок, они подошли к закусочной, где ужинали в свой первый день в Нагасаки. Старик-хозяин просиял, будто встретил долгожданных гостей. Вскоре перед ними уже стояли дымящиеся миски — густой пряный аромат бульона смешивался с запахом свежесваренной лапши. Эмили схватила палочки, чувствуя, как желудок сводит от голода. Горячая лапша обжигала рот, но ей было все равно — сейчас это был самый восхитительный обед в ее жизни. Сайто ел медленно, сосредоточенно, будто смакуя каждый глоток. Эмили не могла отвести от него взгляд. Казалось, ее легкие были наполнены не воздухом, а им — его присутствием, его теплом. Она не могла им надышаться, не могла поверить, что он здесь, рядом, живой. У уголка его рта прилип крошечный листик зелени. Не раздумывая, Эмили потянулась и бережно смахнула его. Сайто поднял взгляд, его губы тронула мягкая улыбка. Он поймал ее руку своей — теплой и сильной — и прижал к щеке, нежно сжимая пальцы. В этом простом жесте было столько любви и благодарности, что Эмили ощутила, как слезы подступают к глазам. — Ямаширо-сама приказал мне ехать в Европу. — Сайто медленно отпустил ее руку и задумчиво поворошил палочками удон. — Учиться там. Вернуться и помочь создать новую Японию. Эмили вспомнила, как в самый первый вечер он говорил, что мечтает повидать мир за пределами Японии. — Ты ведь всегда этого хотел? — улыбнулась она. — Да, — кивнул он, и его взгляд загорелся воодушевлением. — Это шанс изменить будущее моей страны. А еще я смогу увидеть Европу своими глазами, изучить их науку, их военное дело, их... Он внезапно умолк, и Эмили заметила, как по его лицу пробежала тень. Сайто опустил глаза, словно борясь с какой-то внутренней неуверенностью — немыслимой для человека, готового без колебаний встретить смерть. Отложив палочки, он несколько мгновений молча смотрел в полупустую миску. Его пальцы дрогнули, когда он наконец поднял глаза и с хрупкой надеждой в голосе произнес: — Эмири... ты... ты поедешь со мной в Европу? Он смотрел на нее с напряжением, затаившимся в приподнятых бровях, в сжатых уголках губ. Эмили вдруг поняла: он боится услышать отказ. — Конечно, поеду, — сказала она так естественно, будто другого ответа и быть не могло. — Мы же как утки-неразлучницы, помнишь? Вместе до самого конца. Улыбка медленно расцвела на его губах, а в глазах заискрились солнечные блики. — Утки-неразлучницы... — повторил он с такой нежностью, что слова, казалось, таяли в воздухе между ними. — Значит, нам суждено быть вместе. — Всегда, — подтвердила она. — Что ж... — Сайто стал серьезнее. — Ямаширо-сама обещал дать денег на путешествие и пребывание в Европе, но даже он вряд ли сможет получить разрешение на мой отъезд. Нам нужно разработать план, как мне попасть на корабль. — Хм... Они погрузились в безмолвие. Эмили рассеянно поигрывала палочками, пытаясь придумать, как организовать побег Сайто, но все яснее понимала — сначала нужно разобраться с собственной жизнью. — Мне надо поговорить с Эдвардом, — задумчиво протянула она. — Объясниться... Потребовать развода. Сайто впился в ее лицо пронзительным взглядом, но молчал, давая ей возможность закончить. Эмили прикусила губу — мысль о встрече с мужем была не слишком приятной… хотя после всего пережитого казалась сущим пустяком. — Я должна это сделать, — с глубоким вздохом добавила она. — Чтобы начать все с чистого листа. Сайто нахмурился, затем выпрямился, его взгляд стал жестче. — Ты не должна идти к нему одна, — твердо сказал он. — Я пойду с тобой. Больше не оставлю тебя ни на миг. Она протянула руку через стол, и его пальцы тут же переплелись с ее — уверенные, сильные — передавая безмолвное обещание защиты. — Я тоже больше не хочу расставаться, — прошептала Эмили. — Мы преодолеем это. Вместе. Эмили кивнула, чувствуя, как внутри разливается спокойная уверенность, вытесняя сомнения и тревогу. Все вдруг стало простым и понятным — они справятся со всем, что ждет впереди. Развод, путешествие в Европу, учеба — теперь эти трудности виделись лишь вехами на дороге к их общему счастью. — Хорошо, — она улыбнулась и крепче стиснула его пальцы. — Начнем с этого. И больше никаких расставаний. — Ни в этой жизни, ни в следующей, — добавил он.