Пятый принц королевства

Принц Дайрин не был ни глупым, ни избалованным. Он просто был самым младшим ребёнком в семье. Любимец отца, матери и старших сестёр, которые возились с братиком, как с живой куклой, получая удовольствие от игры, но перекладывая проблемы на нянек. А вот с Айвером у Дайрина было мало общего. Слишком велика была разница в возрасте, из-за чего младший принц воспринимал старшего как дядю, а не как брата. В юности Дайрин ощущал себя полностью счастливым. У него было всё, о чём можно только мечтать: положение, деньги и полное отсутствие ответственности. Да, какие-то обязанности были, но спрашивали с него по минимуму. Дайрин всегда знал, что королём ему никогда не стать, но он и не желал этого. Ведь все эти государственные дела такие скучные, зато вокруг столько всего интересного! Старость отца он воспринял, как само собой разумеющееся. Король Рейгор всегда был для него седовласым старцем с громовым голосом. Ну а со временем лишь добавилось морщин, да седина стала редеть проплешинами. Наверное, Дайрин так и остался бы восторженным юнцом, если бы не его желание посмотреть мир. Сейчас, по прошествии времени, Дайрин уже не мог сказать точно, кто его надоумил отправиться в путешествие. То ли это был кто-то из советников, то ли старый слуга, а, может, библиотекарь, что с таким вдохновением рассказывал о других странах. Но, в один из дней, пятый принц королевства Эдвир решил, что он засиделся в отчем доме. Дайрин принялся готовиться к дальней поездке и, даже, получил благословение матери, но едва ли не в последний момент ему, вдруг, прилетел запрет. Запрет не только покидать страну, а даже столицу. И от кого?! От его собственного брата принца Айвера! Это был первый раз, когда Дайрин столкнулся с непробиваемым «нет». Он попытался пожаловаться отцу, но неожиданно понял, что даже его разрешение не изменило ситуации. — Почему так?! — в обиде и праведном гневе высказал он верховному жрецу. — Почему стража позволяет себе игнорировать приказы короля?! — Потому что король Рейгор уже давно ничего не решает, — тихо ответил Верховный. — Разве вы, Ваше Высочество, не обращали внимание, что принц Айвер всё делает по-своему? И король ему не указ, потому что тот сам не помнит распоряжений, что делал буквально вчера. Его Величество болен, и его болезнью пользуются приближенные. — Но ведь моя мать дала своё благословение! — Увы, но тут и королева бессильна. Она лишь благочестивая женщина, отдавшая свою жизнь на служение. Положившая всю себя на алтарь королевства. Король Рейгор влюблён в свою жену, но задумывались ли вы, Ваше Высочество, любила ли когда-нибудь королева Миес своего супруга? Юная дева, которую однажды поставили перед фактом: «королю не отказывают». Что она чувствовала при этом? Чем заплатила за чужую любовь? Не своим ли разбитым сердцем, не своими ли порушенными мечтами? Но преданность королевы Миес безгранична. Она не только долгие года терпела унижения со стороны короля, когда, с его одобрения, у неё отобрали первенца, назвав того — братом. Но, уже став королевой, безропотно приняла на себя заботы и о чужих детях.       Вот только не зря наследниками называют лишь законных сыновей. У бастардов нет понятия семейной чести. Если бы Айвер чтил законы Эдвира, то никогда не пошел бы против воли короля. Больше того, он бы преклонил колени и встал несокрушимым мечом за вашей спиной, Ваше Высочество. Но вместо этого, ваш недостойный брат считает себя выше законного наследника и берётся указывать, что вам делать. — Так не должно быть! — Не должно, — кивнул Верховный. — Но есть. Потому что принцем Айвером владеет чувство собственной ущербности, а так же зависти к вам, как к законному наследнику. И единственное, что способно утешить его самолюбие, — это ваше унижение. Через несколько дней, после беседы с верховным, Дайрин решился высказать свои претензии Айверу, и тут же получил от него оплеуху. — Ты просто не понимаешь, что происходит! Вчера отец приказал послать подкрепление гарнизону в Таймо, потому что эта крепость должна выстоять и не пустить арнайцев на равнину! Вот только война с Арнией закончилась сорок лет назад! Он болен, понимаешь, болен! Я даже не уверен, признал ли отец, в тот момент, в тебе собственного сына. Не принял ли за какого-нибудь посланника, допущенного к нему на аудиенцию! Ты никуда не поедешь. Я не допущу, чтобы наши враги использовали моего глупого брата, как оружие против Эдвира! Так и не найдя понимания, обиженный Дайрин покинул дворец. Но, не имея возможности выехать за пределы столицы, он направился туда, куда в другое время ни за что бы не заглянул. Желая скрыться от всех глаз, он выбрал «Хрустальную грань». Этот дворец только назывался так красиво, а на самом деле был элитной лечебницей, созданной специально для одного пациента. Домом первого принца королевства. — Давно меня не навещал никто из семьи… — с трудом произнёс шестидесятилетний старик. И тут же внимательный слуга стёр каплю слюны, что вытекла из уголка рта. — А разве есть та семья? — спросил Дайрин. — Что, тоже оказался не нужен? — прохрипел старик и зашелся каркающим смехом. — Почему: тоже? — нахмурился Дайрин. — Потому что мне отказали руки, ноги, но не голова. Хотя, лучше бы она сдохла! Ты представить не можешь, каково это жить с чистым разумом, заключённым в немощную оболочку. Первое время я пытался. Думать, анализировать, помогать. А потом понял, что это никому не нужно. Особенно отцу. Он всегда имел только два мнения: своё и неправильное. А теперь… Теперь я отомщён судьбой. Я могу мыслить, а он — нет! Дайрин закусил губу, припомнил обиды и через минуту решился. — Мне нужна твоя помощь, брат. Если ты позволишь мне так себя назвать… — Брат… У меня никогда не было братьев. Но тебе я помогу… Ребёнок, в котором я вижу себя. Что тебя волнует? И Дайрин решился. Рассказал всё как есть. Про свои желания и стремления. Про отказ, разговор с верховным, про конфликт с Айвером. Про свои чаяния и страхи. Про свои желания. — Как же умно тобой манипулировал жрец! — скривился первый принц. — Сначала возвёл твою мать — дорогого тебе человека — в разряд святых, а потом сбросил твоего брата в бездну предательства. Но здесь ты его ни в чём уличить не сможешь. Потому что он говорил, как жрец. — А в чём разница? — Его сан защищает от обвинений. Жрецы… — вдруг ушел в себя старший, и слуга вновь стёр выступившую слюну. — Жрецы — это благо для народа. Они учат, как жить правильно. В деревнях и малых городах именно жрецы отстаивают права простых людей, если им пришлось пережить произвол аристократии. Жрец — это судия. Именно он решает: кто прав, а кто виноват в конфликте. Ведь они беспристрастны. Жрецы судят честно. Если аристократ без причины нанёс вред крестьянину — жрец присудит виру. И аристократ её заплатит без возражений. Потому что… Первый принц захрипел, и Дайрину пришлось ждать, пока тот снова сможет заговорить. — Потому что десять, сто и даже тысяча монет — это меньше, чем влияние жрецов. Ведь они, в числе прочего, утверждают законность наследования. Тот, кто идёт против храма — никогда не вступит в наследство. Найдутся причины. В храме у жрецов всегда есть чем приструнить неправедного. — А сами жрецы? Они и правда настолько честны? — спросил Дайрин. — В общей массе — да. Ведь жрец храма не может иметь в собственности ничего, что будет служить ему дольше пяти лет. Купит жрец корову — до пяти лет он должен её забить. То же самое с домом. Если тот принадлежит жрецу, то не позднее, чем через пять лет, он должен быть снесён. Продать нельзя — потому что проданный он будет служить дольше. Всё, что долговечно — может принадлежать только общему храму, но не конкретному лицу. Поэтому не нужны жрецам золото, драгоценности и камни. Ведь если кто-то нарушит правило, то, покидая храм, может с собой забрать не больше накоплений, чем жалование за пять лет.       Но и здесь находят лазейки. Так, например, жрец не может иметь семью. Хоть жена и не имущество, но сердечная привязанность к таковой относится. Не может жрец жить с женщиной дольше пяти лет. Иначе потеряет сан. Она должна уйти до истечения срока. Если в союзе были дети, то женщина должна их забрать с собой и воспитывать сама, не претендуя ни на какую помощь. Но она, так же, может их оставить. И тогда жрец передаёт их храму. Детей могут забрать в общую обитель, а могут оставить жить с ним, но уже не как отроки, а как послушники. — При чём здесь я? — не понял Дайрин. — Не ты, — дёрнул щекой первый принц. — Верховный… Он уже не сын своего отца и не брат своему брату. В идеале. В идеале Тайгон законный наследник, и никто не обвинит верховного в предвзятости. Но идеал далёк от реальности, как мерка подмастерья от готового изделия. Брюки могут сесть идеально, а могут топорщится. И всё по одной мерке. Только от мастерства шитья зависит. А портной, нынче, ткёт свою паутину. И в этой паутине ты, ребёнок, лишний, так же, как и я… Пятый принц прожил в «Хрустальной грани» больше трёх месяцев, полностью изменив за это время своё отношение к семье. Но на праздник Благоденствия ему пришлось вернуться во дворец. Только это уже был не тот наивный юноша. Первым делом, Дайрин попытался проверить степень своего реального влияния — и упёрся в непробиваемую стену. Его приказов не исполнял никто, кроме личных доверенных слуг. Но те реально могли разве что повлиять на блюда, подаваемые на завтрак, да на выбор одежды. Ещё несколько истерических попыток показали, что он даже из личных комнат не может выйти без причины. — Значит, вы оба сказали мне правду, — в пустоту тихо произнёс Дайрин. — Но в итоге лишь по очереди подтвердили истину. Вы оба страдаете комплексом неполноценности. Айвер — из-за положения бастарда, а Тайгон — из-за предательств матери. Вы оба, как евнухи, хотите, но не можете. И виноват у вас обоих буду я. Вот только я не желаю быть козлом отпущения! Именно с того дня Дайрин посвятил себя демонологии. Он проводил десятки бессонных ночей, изучая дневники основателя. Начертал сотни криптограмм, перепробовал десятки ритуалов… Но однажды, когда Дайрин отрабатывал навыки боя, тренировочную площадку вдруг подвела защита. Которая не поглотила магический выброс, а просто пропустила его сквозь себя. В тот момент Дайрина спасло лишь чудо провидения. Лишь мгновение и толщина волоска разделили «поправимое ранение» и «критический вред». Именно в этот момент Дайрин испугался по-настоящему. И задумался. За безопасность щитов отвечали жрецы, а за сам полигон — принц Айвер. Не важно, кого там наказали за оплошность. Важно: кто из них? И, самое главное, во дворце больше оставаться нельзя! Магическая школа показалась ему лучшим выходом. Тем более, что дневники как раз и были ориентированы на неё. И вот, два месяца рискованных экспериментов оказались, как мусор, сметены пришлыми эльфами. Ну и пусть, Дайрин Анервил готов был и на гордость свою наступить. Лишь бы получилось, лишь бы помогли!